ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЛИНГВОРИТОРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ГЛЯНЦЕВОГО ЖУРНАЛЬНОГО ДИСКУРСА В РОССИИ XXI В

Гендерная лингвистика и лингвориторика как концептуальные основы исследования дискурса глянцевых журналов

В рамках решения первой задачи, сформулированной во введении, — установить теоретико-методологические основы исследования гендерноориеп-тированных глянцевых журналов в России XXI в. — в данном параграфе необходимо:

  • - дать общую характеристику лингвогендерологии как «стыковой» дисциплины новейшего этапа развития языкознания;
  • - проанализировать совокупность определений термина «гендер», сформулировать рабочее определение в аспекте темы исследования;
  • - охарактеризовать теоретические основы и ведущие подходы лингвистической гендерологии;
  • - рассмотреть научные трактовки конкретизированных гендерных феноменов маскулинности и феминности и аспекты их изучения;
  • - раскрыть концептуальные основы лингвориторической (ЛР) парадигмы, сформулировать основные установочные позиции ЛР гендерологии, или гендерной лингвориторики;
  • - охарактеризовать исследованный эмпирический материал, дать пояснения относительно некоторых методик анализа, используемых в работе.

Вначале охарактеризуем лингвогендерологию как «стыковую» дисциплину новейшего этапа развития языковедческой мысли. На современном этапе развития науки о языке значимая роль отводится направлениям, возникшим на пересечении лингвистики с другими науками — психологией, социологией, культурологией, когнитивистикой, концептологией, политологией и т.д. В наши дни все популярнее становятся исследования в области гендерной лингвистики, или лингвогендерологии. Последняя сформировалась в зарубежной науке с 70-х гг. XX в. и активно развивалась в последней четверти века. В начале XXI в. она становится актуальной и в России, где появляется большое количество гендерно-ориентированных лингвистических исследований.

Как указывает О. Л. Каменская в статье со знаковым названием «Гсндср-гетика — наука будущего», помещенной в сборнике «Гендер как интрига познания. Пилотный выпуск» (М., 2002), гендерная лингвистика возникла на стыке таких наук, как лингвистика и гендерология, она также тесно связана с социологией, политологией, социо- и психолингвистикой. Данная отрасль языкознания изучает язык и речевое поведение с применением инструментария ген-дерологии [Каменская, 2002, с. 5]. Согласно А. Г. Кировой (работа «Развитие гендерных исследований в лингвистике»), в основе исследований гендера лежат представления о личных качествах мужчин и женщин, их речевое поведение в зависимости от половой принадлежности, языковая представленность категории рода, а также гендерная асимметрия и т.д. [Кирова, 2009, с. 138].

В связи с возникавшим в ходе нашего исследования вопросом последовательности изучения мужских и женских глянцевых журналов отметим, что именно с женской половины человеческого рода начинается изучение гендера в науке, после того, как заявили о себе и сформировались такие социокультурные феномены, как эмансипация и феминизация. Изначально гендерная лингвистика и называлась феминистской, и женские журналы появились первыми, а мужские глянцевые журналы вторичны.

Далее необходимо проанализировать совокупность определений термина «гендер», выявить сущностные признаки данной категории, чтобы сформулировать рабочее определение в аспекте темы исследования. Прежде всего, обратимся к специализированному изданию «Словарь гендерных терминов» (2002). Понятие «гендер» трактуется в нем как предписываемая обществом совокупность норм — социальных и культурных, которым, в зависимости от половой принадлежности, должен следовать индивид. Данная категория представляет собой сконструированную обществом социальную модель мужчин и женщин^ которая и определяет их роль и положение в обществе и его институтах [Словарь гендерных терминов, 2002: Электрон, ресурс]. Исследуемое понятие было введено в терминологию социальных наук в 70-е гг. прошлого века для определения социальных, а нс биологических отношений между мужчинами и женщинами [Горошко, 2003, с. 103]. Как пишет О. А. Воронина, одной из первых работ, разграничивающих понятия «пол» и «гендер», стала статья Гейл Рабин «Торговля женщинами» [Rubin, 1975]. Далее последовала статья Роды Унгер «К вопросу о переопределении понятий "пол” и "гендер"» [Unger, 1979], в которой предлагается термином «пол» обозначать биологический половой диморфизм. Понятие же «гендер» предлагается использовать для описания социальных, культурных и психологических аспектов, соотнесенных с характерными для мужчин и женщин чертами, нормами, стереотипами и ролями [Воронина, 2001; Хрестоматия к курсу «Основы гендерных исследований», 2001].

Наиболее удачное разграничение этих двух терминов предложено, на наш взгляд, в работе О. В. Рябова «Матушка-Русь»: Опыт гендерного анализа поисков национальной идентичности России в отечественной и западной историософии» [Рябов, 2001]. Исследователь пишет, что термин «гендер» синонимичен понятию «социокультурный пол», в основе которого лежит именно культурно-символическая составляющая: пол представляет собой совокупность биологического и социокультурного пола, который, в свою очередь, включает социальный и культурно-символический компоненты. При этом понятия «пол» и «гендер» не соотносятся между собой как род и вид, «гендер» является частью «пола», а именно — его социокультурной составляющей. Таким образом, данные понятия — «социокультурный» и «биологический» пол — могут функционировать лишь в рамках научной модели, и только метафорически [Рябов, 2001, с. 11-12].

Продолжая тему разграничения двух рассматриваемых понятий, ученые отмечают, что термином «пол» обозначают тс анатомо-физиологические особенности индивидов, на основе которых людей разделяют на мужчин и женщин. Пол, а именно человеческие биологические особенности, считался основой и главной причиной различий между женщинами и мужчинами, как психологических, так и социальных. Но биологические отличия не являются единственной причиной, наравне с ними имеют место социальные роли, формы деятельности, а также различия в эмоциональных характеристиках и поведении. То, что представления о «типично мужском» и «типично женском» являются весьма относительными, известно историкам, антропологам и этнографам уже давно. Ведь то, что может считаться исключительно мужским занятием в одной культуре, может определяться как женское в другой. Учитывая тот факт, что в мире существует огромное разнообразие мужских и женских социальных характеристик, в то время как на биологическом уровне у них превалируют сходства, можно сделать вывод о том, что биологический пол не может служить объяснением существующих в рамках разных обществ различий их социальных ролей. Таким образом (т.е. из теоретической необходимости адекватной терминологической номинации. — Авт.) и возникло понятие гендер, означающее совокупность социальных и культурных норм, которые, в зависимости от их биологического пола, общество предписывает выполнять людям [Пушкарь, 2007, с. 12-13. Курсив наш. — Авт.; см. также: Ворожбитова, Пушкарь, 2004]. Отметим, что Н. Л. Пушкарева определяет гендер как характеристику социального порядка, от которой невозможно отказаться [Пушкарева, 1999, с. 177. Выделено нами. — Авт.].

На основе анализа трудов отечественных и зарубежных исследователей мы приходим к выводу, что в современной гуманитарной парадигме понятие гендер рассматривается в следующих основных ипостасях (по О. А. Ворониной): стратификационная категория; социальный конструкт; субъективность; идеологический конструкт; сеть; технология; культурная метафора [Воронина, 2001, с. 13-95]. Из приведенного перечня для нужд нашего исследования наиболее актуальны следующие аспекты: в теоретическом плане — «гендер как стратификационная категория»; «гендер как социальный и идеологический конструкт»; в плане практики анализа совокупности контекстов гендерноориентированных глянцевых журналов актуальны терминологические ипостаси «гендер как сеть»; «гендер как технология».

Далее охарактеризуем теоретические основы и ведущие подходы лингвистической гендерологии. С конца XX в. одним из самых популярных подходов к анализу категории гендера становится теории гендера как «стратификационной переменной». Как пишет Е. И. Горошко, основой данной теории является «гендерная стратификация» — процесс, при помощи которого гендером формируется основа социальной структуры общества, а существующие между гендерами различия начинают быть систематически оцениваемыми и оцененными. Кроме того, как замечает исследовательница, подобно гендеру, такими стратификационными переменными могут быть раса, класс, возраст, социальное происхождение и другие [Горошко, 2(М)3, с. 107]. В настоящее время гендерные исследования в языкознании развиваются столь стремительно, что сейчас уже можно говорить о появлении лингвистической гендерологии (или гендерной лингвистики) — новой отрасли отечественного языкознания [Горошко, 2001: Электрон, ресурс].

В формировании теоретической базы лингвистической гендерологии важным явилось введение понятия «гендерная картина мира». Впервые этот термин употребил И. И. Булычев [Булычев, 2000]. Ученый считает, что данный феномен возникает еще в период становления человеческой общности. Далее этот термин развивает О. В. Рябов, по мнению которого, система гендерных отношений влияет не только на отношения социальные, но и на развитие общества в целом. В данном ее понимании картина мира взаимосвязана по определенным признакам с гендерными стереотипами, идеалами, нормами, репрезентациями, Оказывая постоянное воздействие на самые разнообразные общественные и природные нормы, гендерная метафора также участвует в их оценке. В определении О. В. Рябова, гендерная картина мира — «это совокупность представлений, составляющих такое видение человеком реальности, где вещи, свойства и отношения категоризуются при помощи бинарных оппозиций, стороны которых ассоциируются с мужским и женским началом» [Рябов, 2001, с. 17. Выделено нами. — Авт.]. Отметим что так называемая «гендерная метафора» выступает в данном контексте как психолингвистическая призма самого видения мира; ср. категорию «лингвориторическая картина мира», постулированную в монографии [Ворожбитова, 2000, с. 35-51; 2012].

Как указывается в научной литературе, западные исследователи-языковеды выделяют три магистральных подхода к изучению категории гендера как лингвистической. Кратко охарактеризуем каждый из них, основываясь на работе О. В. Колосовой [Колосова, 1996]. Первый подход основывается исключительно на социальной природе языка мужчин и женщин. Его целью является выявление тех различий в языке, которые могут быть объяснены особенностями перераспределения в обществе социальной власти. «Мужской» и «женский» язык рассматривается как своего рода функциональная производная от языка основного, которая используется в тех случаях, когда участники диалога находятся на разных уровнях социальной иерархии.

Согласно второму подходу, а именно социопсихолингвистическому, «женский» и «мужской» язык представляет собой лишь особенности языкового поведения полов. Ученые, работающие в данном направлении, ставят во главу угла статистические показатели и определение средних параметров, что и составляет каркас для построения психолингвистических теорий речевого поведения мужского и женского типов.

Представители же третьего направления считают, что наиболее важным аспектом различий в языковом поведении мужчин и женщин является когнитивный аспект. Они считают, что значимым является не только определение частотности различий и оперирование ее показателями, но и конструирование целостных лингвистических моделей, основанных на когнитивных аспектах языковых категорий [Колосова, 1996, с. 27].

В свою очередь, Е. И. Горошко замечает, что данные подходы являются взаимодополняющими и должны рассматриваться в современной научной парадигме только в своей совокупности [Горошко, 2001: Электрон, ресурс].

В российском языкознании также присутствуют три магистральные исследовательские модели (см.: [Воронина, 2001]).

Первая модель представляет собой теорию социального конструирования гендера. В рамках этой теории данная категория рассматривается как организованная модель социальных отношений между мужчинами и женщинами, которая определяет их социальные отношения в основных институтах общества.

Этот подход базируется на двух предпосылках. Во-первых, считается, что главными механизмами конструирования гендера являются социализация, разделение труда, система гендерных ролей и т.д. Во-вторых, он конструируется как на уровне человеческого сознания (здесь мы имеем в виду гендерную идентификацию), так и путем принятия индивидом определенных норм и ролен и соответственного функционирования согласно этим нормам и ролям. (Последняя формулировка выделена нами в связи с ее актуальностью для уточнения специфики системы коммуникативного и суггестирующего воздействия глянцевого журнального дискурса (ГЖД) на языковое сознание реципиента усилиями его продуцента — «глянцевого журналиста». — Авт.). Гендер, являясь мощным средством, производит, воспроизводит и легитимирует выборы и границы, которые предписаны категорией половой принадлежности индивида.

Второй моделью для исследователей является теория, рассматривающая гендер как стратификационную категорию. Согласно данной теории, под гендерной стратификацией понимается процесс, посредством которого гендер становится основой социальной стратификации, а воспринимаемые гендерные различия становятся, как уже упоминалось выше, систематически оцениваемыми. Наряду с гендером, такими стратификационными категориями выступают класс, раса, возраст и т.д. При этом считается, что гендер представляет собой комплексный процесс или технологию, которая, пересекаясь с другими нормативными переменными, такими, как, например, раса или класс, определяет субъект в процессе нормирования как мужской или женский. Данный процесс воссоздает и перераспределяет систему власти и подчинения. Полагают, что гендерные технологии — это дискурсивные механизмы, которые определяют и регламентируют стадии и формы становления гендера. Гендерные технологии показывают, как формируется гендер и как становится идеологическим продуктом пол. (Курсив наш, выделено нами с учетом важности данного положения для темы исследования. — Авт.).

Третьей моделью изучения гендера является теория, согласно которой гендером является сложный социокультурный процесс, в рамках которого обществом конструируются различия ролей мужчин и женщин, их поведения, а также ментальных и эмоциональных характеристик. При этом на гносеологическом и онтологическом уровнях мужское и женское функционируют в качестве элементов культурно-символического ряда, в котором маскулинное автоматически становится приоритетным и доминирующим, а феминное — вторичным и подчиненным.

О. А. Воронина также выделяет еще один подход в отечественных социальных науках — псевдогендерный. В рамках этого подхода происходит подмена понятий пол и гендер, кроме того, гендер воспринимается в качестве социополовой роли. Этот подход, по мнению исследователя, является модификацией идей традиционной социологии пола или биодетерминизма, согласно которым различия между мужским и женским являются некой данностью, в то время как причины и смысл этой разницы не подвергаются анализу [Воронина, 2001, с. 105-106].

Следует отметить теоретическую значимость таких работ, как монография «Язык. Дискурс. Гендер» [Гриценко, 2005], статья «Идентичность как дис-курсивно-конструируемая сущность [Громова, 2006]. Гендерный аспект активно исследуется на материале разных видов дискурса, в том числе литературнохудожественного, в сопоставительном лингвокультурном аспекте (см., напр.: [Хачмафова, 2011]).

А. В. Кирилина, анализируя методологию исследования гендера в языковедении, относит к общенаучным принципам ряд следующих положений:

  • - гендер представляет собой общенаучную категорию, а принципы такого подхода могут быть применены в любой из частных наук, но они должны использоваться с учетом особенностей данного научного направления и при посредстве его методов;
  • - гендер есть продукт эволюции культуры и социума. Он институциона-лизован и ритуализован, а таким образом, релятивен и конвенционален;
  • - гендер, являясь конструкцией, динамичен и изменчив во времени [Кирилина, 2003, с. 38] (См. также: [Кирилина, 2002]).

Собственно лингвистические принципы анализа гендера А. В. Кирилина сводит к следующим положениям: — гендер имеет место в языке, но интенсивность данного параметра является переменной, т.е. данный фактор проявляется с различной интенсивностью, до полного исчезновения в определенных коммуникативных ситуациях; культурно-символический характер гендера обуславливает появление гендерной метафоры, которая функционирует подобно любым другим метафорам; прежде чем исследовать гендерный аспект языковых элементов, необходимо провести их анализ в качестве единиц языка; при изучении гендера в лингвистике необходимо применять лингвистические методы; в качестве метаподхода в гендерных исследованиях применяется деконструкция, т.е. особая стратегия отношения к тексту, которая включает в себя одновременно и его деконструкцию, и его реконструкцию, при которой всякая интерпретация текста, допускающая идею внеположенности исследователя по отношению к тексту, признается несостоятельной [Кирилина, 2003, с. 40. Выделено нами. — Авт.].

В связи с последним напомним, что при деконструкции текстов (деконструкция как стратегия включает в себя деконструкцию и реконструкцию как действия) происходит выявление скрытых смыслов текстов, которые продуцент репрезентирует, в том числе, неосознанно. Подчеркнем, что для исследуемого нами материала глянцевых журналов данный феномен характерен, так как «глянцевый журналист» пишет не только рекламные статьи; однако «философия гламура» и пропагандируемый образ жизни идеального члена потребительского общества в совокупности своих элементов также влияет и на него самого, включая творческие аспекты речемыслительной деятельности.

Проведя достаточно подробный и системный анализ проблем лингвистической гендерологии, А. В. Кирилина в монографии «Гендер: лингвистические аспекты» выделяет шесть основных направлений, дифференцирование которых может быть проведено как концептуально, так и на основе методологии и характера изучаемого материала:

  • 1) социолингвистические исследования гендера;
  • 2) феминистская лингвистика;
  • 3) непосредственно гендерные исследования, в рамках которых изучается языковое поведение мужчин и женщин;
  • 4) исследования маскулинности, которые представляют наиболее молодое направление гендерных исследований, возникшее лишь в конце XX в.;
  • 5) психолингвистические исследования, в рамках которых имеют место работы в области нейролингвистики, а также изучения онтогенеза речи. Сюда же относится и биодстсрминистскос направление, которое исследует когнитивные особенности и различия между полами, а также и их проявления в речи;
  • 6) кросскультурныс исследования (лингвокультурологичсскис), которые включают в себя гипотезу гендерных субкультур [Кирилина, 1999, с. 124].

Далее остановимся на анализе научных трактовок гендера в аспекте его бинарно-оппозиционной репрезентации. Это конкретизирующие проблематику гендерной лингвистики аспекты изучения феноменов маскулинности и феминности.

Как уже упоминалось выше, исследования маскулинности образуют самое молодое направление в гендерологии, а следовательно, и наименее разработанное. Отметим, что первоначальным замыслом данного исследования было обращение только к корпусу российских мужских глянцевых журналов, и тема была сформулирована следующим образом: «Лингвориторические средства конструирования маскулинного гендер-идеала в журнальном дискурсе (на материале глянцевых изданий для мужчин)». Это обусловило характер наших первых публикаций. Однако впоследствии в целях более полной реализации системного подхода, обеспечиваемой сопоставительным характером изучения гендер-идеала в его дихотомической представленности, которая задается базовой оппозицией «мужское — женское», тема была уточнена нами в плане обращения к обоим типам гендер-идеала.

Необходимо оговорить, что, хотя исторически женские журналы возникли раньше мужских и сама проблема гендера выдвинулась вперед благодаря процессам эмансипации и развития феминизма, в нашей работе в основном выдерживается последовательность маскулинный — феминный. Это происходит как при рассмотрении общетеоретических проблем, вопросов функционирования глянцевого журнального дискурса (ГЖД) о стиле и образе жизни, так и в ходе изложения результатов анализа и интерпретации избранных контекстов двух гендерно-ориентированных пластов ГЖД. Применительно к эмпирическому материалу мы считаем правомерным следование принципу диалектической логики «историческое — логическое»: более поздние по времени возникновения и вторичные по отношению к женским, мужские глянцевые журналы об образе жизни как своего рода «последняя эволюционная ступень» и, значит, более «совершенный» (условно говоря) продукт данного дискурсивного пласта, в наиболее чистом виде отражают сущностные признаки и типологические черты данного подтипа печатной продукции масс-медиа XXI в. Отметим также более органичное восприятие одним из авторов монографии текстов мужских журналов именно в роли читателя, а не только исследователя.

Маскулинность, или мужественность, определяется «Словарем гендерных терминов» соответственным образом (ср. ниже о феминности) — как «комплекс аттитюдов, характеристик поведения, возможностей и ожиданий, детерминирующих социальную практику той или иной группы, объединенной по признаку пола. Другими словами, маскулинность — это то, что добавлено к анатомии для получения мужской гендерной роли» [Словарь гендерных терминов, 2002: Электрон, ресурс].

Ш. Берд в статье «Теоретизируя маскулинности: современные тенденции в социальных науках» дает более точную дефиницию маскулинности. Она определяется как «понятие, обозначающее социально сконструированные ожидания, касающиеся поведения, представлений, переживаний, стиля социального взаимодействия, соответствующего мужчинам, представленные в определенной культуре и субкультуре в определенное время» [Берд, 2008, с. 8]. (Выделено нами в связи с исследованием моделей гендер-идеалов, которые задает ГЖД, актуальных именно для России XXI в. Авт.). Здесь же ученый замечает, что, несмотря на то, «что понимание маскулинности является социально конструируемым, исторически и культурно специфичным», многие исследователи по-прежнему продолжают рассматривать его как «определенный набор личностных характеристик, поведения и представлений, включающих физическую силу, напористость, эмоциональную сдержанность, соревновательность, а также убеждение в том, что мужчины более подходят для позиций, связанных с управлением и принятием решений» [Там же, с. 8-9]. Данная позиция, по мнению исследователя, является заведомо ложной: «Хотя многие полагают, что психологические и социальные различия между мужчинами и женщинами обусловлены биологическими факторами, научные доказательства этой связи отсутствуют» [Там же, с. 10].

Одной из наиболее известных является теория гегемонией маскулинности, выдвинутая австралийским социологом Р. Коннелом [Коннелл, 2001]. И. Н. Тартаковская в статье «Гендерная теория как теория практик: подход Роберта Коппела» описывает гегемонную маскулинность не как атрибут конкретного мужчины, а как установленный социокультурный нормативный эталон, которому следуют мужчины и мальчики, даже нс обладающие необходимыми свойствами. Данные черты или их успешная симуляция могут оказать благотворное влияние на достижение мужчиной социального успеха, но также приводят и к повышенным рискам, в особенности для здоровья индивида. Например, мужчина, который последовательно отрицает симптомы болезни или боль, может выглядеть смелым и мужественным человеком, но в то же время может свои недомогания превратить в хроническую болезнь. Тем не менее теория гегемонией маскулинности применяется весьма широко и находит эмпирическое подтверждение как в гендерных исследованиях, так и в антропологии и социальной педагогике [Тартаковская, 2007].

Как замечает в статье «Гегемонная маскулинность как фактор мужского (не)здоровья» И. С. Кон, в любом мужском сообществе существует не один, а несколько типов маскулинности. На вершине этой иерархии обычно стоит тип личности, для которой характерны утверждение мужской власти над женщинами и подчиненными мужчинами, культ физической силы, склонность к насилию, эмоциональная невыразительность и высокая соревновательность [Кон, 2008: Электрон, ресурс]. То есть иерархически главенствующей является именно такая «гегемонная маскулинность» как крайняя степень выраженности последней. (Отметим, что в наши дни, согласно опросам, женщины в большей степени ценят в мужчинах ум и интеллигентность, способность к взаимопониманию, душевную тонкость, доброту и ответственность; отнюдь не гегемонная маскулинность характеризует гсндср-идсал и на материале ГЖД. Художественным воплощением маскулинного гендер-идеала, вряд ли достижимого в реальной жизни, можно считать героев голливудских боевиков и блокбастеров, у которых мощные кулаки и способность победить любой ценой в самой экстремальной ситуации органично сочетаются с этической ответственностью и отражением богатой гаммы чувств и душевных переживаний на лицах).

А. В. Кирилина в ходе анализа работ Б. Коннела приходит к выводу, что, исследуя лингвистический материал на предмет обнаружения культурной специфики доминирующей маскулинности, наука может в качестве результата получить, скорее, реконструкцию гендера на основании данных языка [Кирилина, 1999, с. 35].

Как пишет И. Н. Тартаковская в другой работе — «Маскулинность и глобальный гендерный порядок», современная глобализация охватывает все сферы жизни общества, и на данном этапе правомерно говорить о «глобальной маскулинности», которая па самом деле представляет собой гегемониую маскулинность североатлантического типа. Хороший пример данного феномена, по мнению автора, «являет собой персонал транснациональных корпораций и финансовых организаций, обслуживающих международную торговлю. Требования карьеры в международном бизнесе накладывают значительные ограничения на приватную жизнь. Почти все топ-менеджеры в таких организациях — мужчины, и режим их работы практически навязывает их женам роль домохозяйки, потому что карьера в международной компании очень часто связана с перемещениями из страны в страну. Организационная культура предполагает не только неограниченный по протяженности рабочий день, но и специфические формы проведения досуга в виде обязательных для посещения корпоративных праздников, совместных поездок и прочих форм укрепления «"трудовой солидарности" и "командного духа" персонала» [Тартаковская, 2006, с. 277-278].

Кроме того, важную роль в глобализации гендера в целом и маскулинности в частности играет развитие средств массмедиа, которые «обеспечивают циркуляцию стсрсотипизированных гендерных образов, наиболее приспособленных к требованиям рынка». Но наибольшую роль щрает длительный в историческом плане процесс — экспорт институтов, которые «не только предлагают свои гендерные режимы и свои определения фемининности и маскулинности — они создают условия для специальных видов социальных практик и задают их паттерны», которые во многом определяют речевое поведение индивида [Там же, с. 279. Выделено нами в связи с актуальностью для проблемы исследования. — Авт.].

В заключение перечислим ряд особенностей, которые, согласно работе А. В. Кирилиной и М. В. Томской «Лингвистические гендерные исследования», свойственны мужской письменной речи'. — использование тюремного и армейского жаргона; — частое употребление вводных слов, в особенности имеющих значение констатации; — тенденция к употреблению абстрактных существительных; — употребление слов с наименьшей эмоциональной индексацией при передаче эмоционального состояния или оценки предмета или явления; однообразие лексических приемов при передаче эмоций; — использование при обращении к родным и близким людям сочетаний официально и эмоционально маркированной лексики; — газетно-публицистические клише; — употребление нецензурных слов в качестве вводных, их однообразие, а также преобладание нецензурных инвектив и конструкций, которые обозначают действия или процессы; — преобладание переходных глаголов и активного залога; — несоответствие знаков препинания эмоциональности речи [Кирилина, Томская, 2005: Электрон, ресурс]. Далее перейдем к исходным определениям и нюансам теоретического осознания феномена феминности. Как уже отмечалось ранее, исследования феминности как гендерного среза функционирования языковой личности (без употребления данного термина) являются более ранними, они лежат в основе лингвогендерологии как таковой. Согласно «Словарю гендерных терминов», феминность (фемининность), или женственность, представляет собой совокупность характеристик, которая ассоциируется с женским полом, а также определенные формы поведения, ожидаемые от женщины в определенном обществе [Словарь гендерных терминов, 2002: Электрон, ресурс]. Кроме того, в «Энциклопедии феминизма» Л. Г. Таттл отмечает, что фемининность является «социально определенным выражением того, что рассматривается как позиции, внутренне присущие женщине» [Tuttle, 1986].

Фемининность, так же как и маскулинность, имеет четыре основные парадигмы: биологическую, психоаналитическую, социально-психологическую и постмодернистскую. И если первые две основываются на важнейших свойствах, отличающих мужчин от женщин и являющихся объективной данностью, то вторые две рассматривают данные понятия в качестве продукта культуры и общественных отношений [Кон, 2001, с. 197].

Биологический, или биолого-эволюционный, подход трактует фемининность как совокупность природных качеств, присущих женщинам и отличающих их от мужчин. Данный подход объясняет некоторые различия поведения мужчин и женщин их происхождением: данные различия сформировались еще в эпоху наших животных предков и обусловлены теми же самыми психофизиологическими автоматизмами, именно поэтому современный человек и не может полностью освободиться от своего животного наследия [Там же, с. 200].

В рамках данного подхода важную роль играет биодетермин истекая теория, которая объясняет особенности речевого поведения мужчин и женщин различиями их гормональных систем [Кирилина, 1999, с. 50]. Так, рассматривая данную теорию, Е. И. Горошко отмечает, что женщины имеют более высокую врожденную языковую способность, нежели мужчины. В свою очередь, мужчины обладают лучшими визуально-пространственными навыками [Горошко, 1996, с. 16].

Сторонники психоаналитического подхода считают, что наличие универсальных свойств характера у мужчин и женщин обусловлено нс биологическими особенностями, а особенностями индивидуального развития в результате взаимодействия ребенка с родителями. Эмоциональная жизнь каждого ребенка начинается с идентификации с матерью, по отношению к которой индивид испытывает как любовь, так и страх. Но идентификация индивидов женского пола с матерью является более прочной и со временем только укрепляется. Девочки испытывают потребность в интимных эмоциональных отношениях с матерью, в то время как мальчики, напротив, понимают, что отличаются от своих матерей, что и формирует у них желание выстроить свою мужскую идентичность [Кон, 2001, с. 200]. Тем нс менее, согласно исследованию Е. Н. Токаревой, хотя психоаналитические идеи и методы и применяются достаточно широко в феминистских исследованиях, подавляющее большинство обществоведов и психологов относятся к данной парадигме весьма скептически ввиду того, что проведение статистического анализа большинства выводов психоанализа невозможно [Токарева, 2006, с. 83].

Социально-психологическая теория объясняет различия между мужчинами и женщинами их социальными ролями, которые определяются обществом и усваиваются индивидами в процессе социализации. Согласно данной концепции, приобретение социокультурного иола происходит в процессе усвоения образцов поведения, сложившихся традиционно и трактующихся как мужское или женское соответственно [Ушакин, 2000, с. 41].

Основой постмодернистской интерпретации терминов «фемининность» и «маскулинность» послужила теория символического фундаментализма (М. Фуко, Ж. Лакан, Ж. Деррида). М. Фуко продемонстрировал формирование значимости пола, где особое место имеют дискурсивные практики, которые представляют собой способы говорения о чем-либо, включают оценочность и имеют иерархию. Итоговой целью дискурсивных практик является получение максимально возможного контроля над индивидом. Таким образом, приписывание человеку пола — это нс просто акт атрибуции. Биологический пол рассматривается не как телесная данность, на которую конструкт социального пола накладывается искусственно, а как управляющая материализацией телесного культурная норма. Фуко показывает, что биологические аспекты пола также приобретают социальный характер, а поэтому могут быть рассмотрены не как природные, а как культурно обусловленные. Согласно Фуко, гендерные отношения являются формой проявления власти, ведь пол индивида является одной из частей властных отношений. Контроль над любыми проявлениями пола может быть осуществлен лишь посредством дискурсивных практик, упоминавшихся выше, способов толкования тех или иных проблем, присвоении им общественной значимости [Фуко, 1996, с. 204].

Пытаясь объяснить поведенческие и речевые различия между мужчинами и женщинами, гендерология на современном этапе своего развития не может отдать предпочтение ни биологическим причинам, ни причинам социокультурным. Дело в том, что в научном дискурсе в разной степени присутствуют доказательства воздействия как первых, так и вторых [Токарева, 2006, с. 85].

Что касается особенностей, свойственных женской письменной речи, то учеными выделены следующие:

  • - употребление множества вводных слов, определений, обстоятельств, местоименных подлежащих и дополнений, а также модальных конструкций, выражающих различную степень неуверенности, предположительности, неопределенности;
  • - тенденция к употреблению стилистически повышенных форм, клише, книжной лексики;
  • - активно употребляются коннотативно нейтральные слова и выражения, эвфемизмы;
  • - использование оценочных высказываний с дейктическими лексемами, используемыми вместо имени лица;
  • - при описании чувств отмечается высокая образность речи, многообразие инвектив и их акцентуация при помощи усилительных частиц, наречий и прилагательных;
  • - высокая частотность употребления зоонимов в инвективах; преобладание ругательств-существительных и глаголов в пассивном залоге;

- широко также используются конструкции типа «наречие + наречие», простые и сложносочиненные предложения, синтаксические обороты с двойным отрицанием; активно используются знаки пунктуации, отмечается высокая эмоциональная окраска речи [Кирилина, Томская. 2005: Электрон, ресурс].

В заключение первого из представленных в работе аналитических обзоров подчеркнем, что характеристика достижений лингвогендерологии, зарубежной и отечественной, как «стыковой» дисциплины новейшего этапа развития языкознания позволяет интерпретировать их в аспекте уточнения и выстраивания теоретико-методологической платформы исследования дискурса глянцевых журналов в современной России. Однако правомерно утверждать, что лингвистические исследования имеют дело с уровнем языковых операций, а при работе с дискурсом, который представляет собой связный текст в совокупности с экстралингвистическими факторами, необходимо принимать во внимание также риторические закономерности, действующие в его рамках.

Таким образом, для проведения наиболее полного анализа любого типа дискурса необходимо обращение к лингвориторической (ЛР) парадигме, разработанной в трудах Сочинской ЛР школы. Теоретическая возможность единства теорий антропоцентрической и системно-структурной лингвистики, прагма-лингвистики, дискурса и текста, речевой деятельности, коммуникации, др. частных языковедческих и литературоведческих дисциплин на основе методологической платформе классической риторики и нсориторики обоснована автором с учетом положений ряда трудов [Михальская, 1998, с. 204; Безменова, 1991, с. 115; Топоров, 1990, с. 417; Гаспаров, 1991, с. 56].

Лингвориторическая (ЛР) парадигма представляет собой интегративный подход в филологической науке, а именно: совокупность научных представлений, теоретических установок, терминологических платформ, сформированная на базе междисциплинарного синтеза лингвистики и неориторики [Во-рожбитова, 2000; 2005; 2013а; 2016 и др.].

Данное инновационное научное направление реализовано в качестве теоретико-методологической основы в ряде исследований Сочинской ЛР школы. В связи с этимемотрите, например, обзорные статьи: |Ворожбитова, 2011, 2012; Кегеян, 2014; Кузнецова, 2014а; 20146; Потапенко, 2013; Сиганова. 2014; Таме-рьян, 2014], а также некоторые монографии последних лет: [Берсенева, Ворож-битова, 2014; Дружинина, Ворожбитова. 2014: Зубцов, Ворожбитова, 2014; Кузнецова, Ворожбитова. 2017; Мишина, Ворожбитова, 2017; Субботина, Ворожбитова, 2018; Тихонова, Ворожбитова, 2017].

На материале дискурса глянцевых журналов развитие концептуальных основ ЛР парадигмы предпринято в статьях О. В. Скулкина и в обобщающем исследовании [Скулкин, 2015], в статьях [Ворожбитовой, 2017в; Ворожбито-вой, Спиридоновой, 2017] и в данной монографии. Отмстим также выпускную квалификационную работу А. С. Исаевой на тему «Лингвориторическая организация рекламного и PR дискурсов в женских глянцевых журналах начала XXI века» [Исаева, 2014]. выполненную под нашим соруководством; полученные результаты, в свою очередь, были учтены в данном исследовании.

Применительно к теме данного исследования речь идет о постулировании на уже созданной теоретико-методологической базе нового языковедческого направления, формирующегося на пересечении лингвистической гендерологии и лингвориторической парадигмы. Это гендерная лингвориторика, или ЛР ген-дерология.

На основе представленного теоретического материала предыдущего и данного параграфов правомерно констатировать необходимость постановки проблемы постулирования и разработки ЛР гендерологии как комплексной научной призмы при изучении дискурс-ансамблсй мужских и женских глянцевых журналов. В нашей трактовке ЛР гендерологии, или гендерная лингвориторика позиционируется как интегративная концепция исследования речемыс-литсльной организации российского глянцевого журнального дискурса, а шире — феноменов языка, речи, речевой деятельности в целом.

На пересечении лингвогсндсрологии и ЛР парадигмы нами предложены следующие исходные формулировки концептуальных оснований перспективного комплексного направления гендерная лингвориторика:

  • 1. В аспекте теории социального конструирования гендера правомерно заключить, что данная категория, будучи организованной моделью социальных отношений между мужчинами и женщинами в основных общественных институтах, оказывает значительное влияние на формирование ЛР картины мира языковой личности продуцента и реципиента дискурсивных процессов в зависимости от их половой принадлежности. При этом возникают разные сочетания субъектных позиций в рамках коммуникативного круга как моногендерного (продуцент и реципиент имеют одну гендерную принадлежность) и бигендер-ного (разные гендерные роли продуцента и реципиента).
  • 2. Понимание гендера как стратификационной категории дает основания постулировать, что последняя, наряду с классом, расой, возрастом и т.д., должна учитываться в характеристике языковой личности продуцента и реципиента дискурса при анализе феноменов текста, дискурса, произведения словесности, социокультурной коммуникации сквозь призму трех групп универсальных ЛР параметров: этосно-мотивационно-диспозитивных. логосно-тезаурусно-

инвентивных, пафосно-вербально-элокутивных.

3. Гендер, трактуемый в качестве сложного социокультурного процесса конструирования обществом различий мужских и женских ролей, поведения, ментальных и эмоциональных характеристик, позволяет утверждать, что в зависимости от половой принадлежности ЛР картина мира индивида, независимо от конкретики его статуса профессиональной языковой личности (например, журналист-мужчина и журналист-женщина), будет претерпевать значительные изменения, в связи с чем с ЛР позиций могут быть выделены интегральные и гендерно дифференцированные признаки различных типов профессиональной языковой личности.

Сквозь призму трех групп параметров установочные тезисы «манифеста» гендерной лингвориторики как научного направления сформулируем следующим образом.

  • 1. Этосно-мотивационно-диспозитивные ЛР параметры изучения гендера:
  • 1.1. Мужчины и женщины, ввиду как биологических, так и социальных особенностей, руководствуются различными, а именно гендерно детерминированными вариациями и нюансами нравственно-философских, мировоззренческих и ценностных установок и предпочтений, что в значительной степени сказывается на характере рсчсмыслитсльной деятельности, осуществляемой индивидом как продуцентом и реципиентом дискурсивных процессов социокультурно-образовательного пространства.
  • 1.2. Мотивы речевого поведения индивида зависят не только от коммуникативной ситуации, типов и видов коммуникантов, но и от его гендерной принадлежности.
  • 1.3. Этические и мотивационные установки индивида, в зависимости от его гендерной роли, также реализуются в диспозитивной организации идиодис-курса, его общей архитектонике и частных композиционных решениях. При этом имеется в виду риторическое выдвижение тех или иных понятий, концептов, идей, мировоззренческих позиций и идеологических стереотипов в качестве доминант в ходе синтагматического развертывания дискурса как речемыслительного процесса и как череды / совокупности текстов — продуктов данного процесса. Последние и служат результатом вербальной объективации «для других людей и лишь тем самым и для меня самого» (перефразируя классичсское суждение основоположников марксизма о языке) мировоззрения продуцента как его ЛР картины мира, которые воспринимаются, осмысляются и принимаются реципиентом.
  • 2. Логосно-тезаурусно-инвентивные ЛР параметры изучения гендера:
  • 1.4. Биологические и социальные особенности формирования гендерных ролей индивидов, как маскулинных, так и феминных, обусловливают различия в логической организации речемыслительных процессов у мужчин и женщин (ср. выражение «женская логика» — условное название более эмоционального мышления, присущего представительницам женского пола, которое противопоставляется мужскому складу ума как более рациональному).
  • 1.5. Гендерная роль, полученная индивидом, оказывает значительное влияние на формирование тезауруса личности, используя который, он осуществляет ориентацию как в предметной, так и социальной среде, а также выстраивает личную поведенческую стратегию.
  • 1.6. Инвективные действия, осуществляемые индивидом как языковой личностью, претерпевают изменения в зависимости от полученной им гендерной роли и обусловлены как биологическими, так и социологическими факторами.
  • 3. Пафосно-вербально-элокутивные ЛР параметры изучения гендера:
  • 1.7. Ввиду глубинных психологических различий мужчин и женщин, формирующихся на эмоциональных уровнях речепорождения, которые обусловлены как биологически, гак и социокультурно, характеристики индивидуальноавторского стиля на уровне выражения лингвистической эмотивности и риторического пафоса в идиодискурсе также претерпевают изменения в зависимости от половой принадлежности и гендерной роли продуцента дискурса; последний в случае актуализации указанного аспекта исследования предстает как «гендер-дискурс».
  • 1.8. Особенности развития и функционирования ассоциативно-вербальной сети как структурного компонента языковой личности маскулинного или феминного типа во многом обусловлены соответствующей гендерной ролью.
  • 1.9. Гендерные особенности, присущие индивиду в зависимости от его половой принадлежности, оказывают влияние на непосредственную вербализацию референта, которая является завершающим этапом словесного выражения замысла автора (в рамках универсального идеоречевого цикла «от мысли к слову»: инвенция, диспозиция, элокуция), реализованного в дискурсе — процессе и тексте — продукте творческой речемыслительной и коммуникативной деятельности.

Подчеркнем, что гендерная ориентированность рассматриваемых нами журнальных дискурс-практик прослеживается как в содержательном аспекте, так и в особенностях собственно визуального (атрибутивно-иконическая составляющая, включая «риторику образа») и вербального (лингвориторическая составляющая) решений в плане специфики организации данного типа дискурса, как формально-структурной, так и содержательно-смысловой.

При этом в составе целостного гендерно-ориентированного глянцевого дискурс-ансамбля как актуального дискурсивного процесса в российском поли-этносоциокультурно-образоватсльном пространстве женские глянцевые журнальные дискурс-практики определяются нами как первичные и квалифицируются в качестве «производящей основы» дискурсивного уровня. Мужские глянцевые журнальные дискурс-практики — как вторичные — в той же системе координат являются своего рода «производными» дискурсивного уровня. Подчеркнем, что один из авторов является не только исследователем, но и читателем мужских глянцевых журналов. Несмотря на доминирование рекламы, издания такого рода интересны для нас своей информационной насыщенностью и многослойностью, разнообразием, яркостью и позитивом невербальной составляющей, тем, что авторы держат руку на пульсе мировых трендов и тенденций, в том числе в сфере техники. А изучение функционирования ГЖД в целом и типов гендер-идеала как его концептуальной основы дает нам возможность еще больше отстраниться от целенаправленной пропаганды рекламодателей, стать в позицию «стороннего наблюдателя», что делает наше читательское восприятие мужских журналов еще более интересным.

В рамках гендерной лингвориторики правомерно утверждать, что глянцевый журнальный дискурс генерирует гендер-идеал, точнее, модели двух типов гендер-идеала, маскулинного и феминного, внедряемые в сознание реципиента в качестве социокультурно-ролевой идентификационной доминанты. В основе предлагаемого термина лежит сочетание «гендерный идеал», т.е. «ожидание определенного поведения мужчин и женщин в данной культуре» [Смелзер, 1994, с. 651]. В нашем случае понятие и термин «гендер-идеал» фиксируют моделируемые «глянцевым журналистом» образы современных успешных мужчины и женщины. Таким образом, если термин гендерный идеал принадлежит социологическим наукам, то мы, видоизменив, перенесли его в языковедение; термин «гендер-идеал» фиксирует аспект моделирования и конструирования образа мужчины и женщины, в данном типе дискурса — в русле философии гламура и дендизма как идеологической основы общества потребления.

Далее охарактеризуем в качественном и количественном отношении эмпирический материал, подвергнутый исследованию в нашей работе. Вначале оговорим, что мужские журналы в дихотомии глянцевых дискурс-практик в нашей работе ставятся на первое место по следующим причинам: традиционно бинарная оппозиция строится как «мужчина — женщина»; Россия, по мировым стандартам, оценивается как патриархальная страна; см., напр. статистические данные [Волкова, 2012: Электрон, ресурс]; мужские журналы разнообразнее по тематике и транслируют более целостное мировоззрение; мужские глянцевые журналы менее изучены по сравнению с женскими.

Отбор эмпирического материала исследования, подвергнутого комплексному ЛР анализу, осуществлялся в четыре этапа. На первом этапе был выполнен поиск по ключевым словам «мужской глянцевый журнал» и «женский глянцевый журнал» в следующих поисковых системах: «Google», «Yahoo!», «Yandex», «Bing» и «Mail.ru». По результатам поиска наиболее упоминаемыми среди мужских глянцевых журналов оказались «Maxim», «GQ» и «FHM», а среди женских — «Cosmopolitan», «Glamour» и «Vogue». На втором этапе мы выявили представленность данных изданий в 75 точках розничной торговли печатной продукцией на территории Большого Сочи, чтобы подт вердить наличие их влияния на коллективного реципиента. Па третьем этапе путем анкетирования было опрошено 100 женщин и 100 мужчин в возрасте от 18 до 30 лет. В каждой анкете имелось пять наименований глянцевых журналов — для женщин и мужчин соответственно; респондентам было предложено про-ранжировать их с точки зрения известности для них данных изданий. По результатам исследования 51 % женщин назвали самым популярным журнал «Cosmopolitan», 36 % — журнал «Vogue», 11 % — журнал «Glamour», 2 % — другие журналы. Самым популярным мужским глянцевым журналом по результатам опроса стал журнал «Maxim» — 57 %, журнал «GQ» — 21 %, журнал «FHM» — 13 %, другие — 9 %. На четвертом этапе с использованием элементов метода социолингвистического эксперимента анализировалась наполняемость сообществ, участников которых объединяет интерес к глянцевым журналам, в самой популярной в России социальной сети «Вконтакте» (по данным TNS Web Index). Было установлено, что наполняемость сообществ, участников которых объединяет интерес к изданиям, отобранным на предыдущих этапах исследования, имеет следующие показатели (далее приведены на момент последнего обращения — 30.08.2014 г.):

- мужские глянцевые журналы: «Maxim» — 92 260 участников; «GQ» — 34 387 участников; «FHM» — 7 967 участников;

- женские глянцевые журналы: «Cosmopolitan» — 229 507 участников; «Vogue» — 229 303 участника; «Glamour» — 18 781 участник.

С учетом полученных данных, источниками материала исследования, а также иллюстрирующих примеров в окончательном тексте исследования стали 30 журналов: 15 мужских, 15 женских, по 3 указанных выше наименования, по 5 номеров за период 2009-2013 гг.

Избранный материал является репрезентативным, т.к. журналы однотипны по контенту. (Единичные примеры в тексте работы относятся к другим годам, что связано с публикацией статей на начальном этапе работы над темой). При среднем объеме избранных глянцевых журналов: 300 страниц для женского журнала, 150 страниц для мужского — нами рассмотрено около 4 500 тысяч журнальных страниц женского глянца, около 2 500 — мужского, всего 7 000 страниц; проанализировано свыше 1 000 избранных контекстов, под которыми нами понимается минимально целостная в содержательно-смысловом отношении структурная единица ГЖД (иконически-вербальные и вербально-иконичсскис комплексы, которые подробно описаны в параграфе 2.3.

В заключение параграфа дадим пояснения относительно некоторых методик анализа, используемых в нашей работе. В частности, в развитие методологии ЛР парадигмы нами были разработаны некоторые методики исследования, указанные во введении.

1. Методика «паравербального, вербального и референтного соотнесения». Паравербальные объекты анализа, т.е. фотографии, рисунки и т.д., в ходе исследования соотносились нами с вербальными компонентами в рамках этого же контекста как единицы анализа (иконически-вербального или вербально-иконического комплекса), а также с самим референтом — объектом реальной действительности, который имеется в сознании исследователя, в данном случае авторов (метод интроспекции). Таким образом, мы переосмыслили традиционную методику языкового и внеязыкового соотнесения, которую выделяет Б. Н. Головин. Согласно ученому, методика языкового соотнесения — это противопоставление элементов языка, тождественных по одним признакам и различных по другим; методика внеязыкового соотнесения — это мыслительные операции с языковыми знаками в их взаимосвязи с отраженными в них предметами и явлениями действительности [Головин, 2007]. С учетом вышесказанного, методика паравербального, вербального и референтного соотнесения понимается нами как взаимное сопоставление в сознании знаков-заместителей двух типов: иконических и вербальных, а также физических предметов как объектов рекламы в глянцевых журналах и их ментальных проекций, формирующихся в сознании исследователя на базе личного опыта. То есть это мыслительные операции с языковыми знаками не только во взаимосвязи с фиксируемыми в них предметами и явлениями действительности, но и с сопутствующими иллюстрациями.

Можно учитывать более детализированную классификацию средств коммуникации — с дифференциацией на уровне паравербальных средств. Средства коммуникации: 1. Вербальные средства. 2. Паравербальные средства: 2.1) звуковые (тон, тембр, ударение, мелодика); 2.2) кинетические (жесты, мимика, поза, положение в пространстве относительно собеседника); 2.3) зрительные, или иконические. Таким образом, в нашем случае можно было бы уточнить формулировку: «паравербальное (иконическое), вербальное и референтное соотнесение».

  • 2. Методика «иконической и речевой дистрибуции». Дистрибуция — это распределение, взаимная соотнесенность; Б. Н. Головин выделяет методику языковой и речевой дистрибуции: соположение двух единиц в речевом потоке не совпадает с их позициями в языковой системе (во фразе «Мальчик очень обрадован» слова мальчик и очень имеют речевую, но нс языковую дистрибуцию; слова мальчик и обрадован в данном случае имеют, наоборот, только языковую дистрибуцию) [Головин. 2007]. Наиболее полное определение приводит в «Словаре лингвистических терминов» автор Ахманова: дистрибуция — совокупность (класс) всех окружений (контекстов), в которых может встречаться данная языковая единица, противопоставляемых всем тем окружениям, в которых она встречаться не может, т.е. место, порядок, сочетаемость и свойства ее употребления в плане расположения отдельных частей высказывания относительно друг друга [Ахманова. 2004, с. 137]. Применительно к нашему материалу мы транспонировали эту методику в аспекте фиксации разных типов сочетаемости и взаимного конфигурирования иконических и вербальных компонентов в одном контексте. Например, в рамках одной страницы представлены и текст, и иллюстрация в разных пропорциях: больше текста, больше иллюстрации, равное соотношение; взаимное соотношение — справа, слева, по центру; в рамках разворота: одна страница — текст, одна страница — иллюстрация и т.д.
  • 3. Мы также указали в качестве исследовательских методик виды чтения: ознакомительное, просмотровое, выборочное и изучающее. В процедурном плане это предполагало конкретные действия. При ознакомительном чтении осуществлялся общий охват формальной структуры и содержания исследуемых дискурс-практик. При просмотровом чтении выделялась информация, актуализирующая внимание читателя, важная для проведения исследования в том или ином аспекте. При выборочном чтении осуществлялись поиск и подбор примеров изучаемых явлений. Изучающее чтение применялось для выделения их особенностей, при этом проводилось углубленное наблюдение за парадигматикой, синтагматикой и эпидигматикой языковых единиц в их взаимодействии с иконическими элементами.

Материал первого параграфа монографии позволяет сделать следующие обобщения и выводы:

  • 1. Основными направлениями исследований гендера лингвистами являются следующие: 1) теория социального конструирования гендера (учет особенностей исторического развития общества, обусловившего такое положение, что в социальной иерархии мужчины и женщины находятся на разных ступенях); 2) гендер, исследуемый как стратификационная категория; 3) гендер, изучаемый в качестве сложного социокультурного процесса конструирования обществом различий мужских и женских ролей, поведения, ментальных и эмоциональных характеристик (различия между мужчинами и женщинами формируются обществом, влияющим на различные аспекты жизнедеятельности своих членов, как непосредственно, так и опосредованно). Выделяют также псевдо-гендерный подход (подмена понятий «пол» и «гендер», гендер как социополо-вая роль) как модификацию идей традиционной социологии пола или биодетерминизма: различия между мужским и женским являются некой данностью, в то время как причины и смысл этой разницы не подвергаются анализу.
  • 2. На основе анализа совокупности определений термина «гендер» и научных трактовок конкретизированных гендерных феноменов маскулинности и феминности нами сформулированы с учетом проблематики нашего исследования следующие рабочие определения базовых понятий: Гендер как актуальная социо- и психолингвистическая категория определяет языковое поведение индивида в зависимости от его половой принадлежности и требований к ней, предъявляемых обществом, в рамках которого он функционирует.

Маскулинность / феминность как дихотомически соотносимые типы гендер-идеала являют собой совокупности двух наборов характеристик: 1) первичных, полученных индивидом на биологическом уровне; 2) вторичных, в том числе лингвистических и риторических, сформированных в процессе социализации, — которые в своей совокупности детерминируют мужскую / женскую гендерную роль.

3. Концептуальные предпосылки и исходные положения ЛР парадигмы как интегративного направления в филологической науке, ее комплексный исследовательский инструментарий являются адекватной призмой для изучения дискурса гендерно-ориентированных глянцевых журналов. Теоретические основы ЛР гендерологии на этапе «постановка проблемы» суммированы нами в виде ряда исходных установочных положений. При этом гендерная лингвори-торика позиционируется нами как концепция исследования с интегративных научных позиций речемыслительной организации глянцевого журнального дискурса в России XXI в., а также любых феноменов в системе «язык — речь — речевая деятельность — коммуникация».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >