Средства массовой информации (СМИ) как инструмент формирования общественного мнения и влияния на языковое сознание в региональном дискурсивном пространстве

В данном параграфе, в продолжение решения первой задачи, указанной во введении, необходимо:

  • • охарактеризовать публицистический функциональный стиль и газетнопублицистический подстиль как дискурсивный уровень концептуализации, воздействующий на сознание региональной языковой личности;
  • • выяснить специфику дискурса СМИ, его особенности и типологические черты как инструмента формирования общественного мнения в качестве оценочного и манипулятивного дискурса;
  • • обосновать понятие долговременный информационный повод, рассмотреть особенности презентации данного феномена в дискурсе СМИ, предложить определение данного термина;
  • • дать общую характеристику региональных печатных СМИ как продуцентов информационного поля в дискурсивном пространстве г. Сочи.

Прежде чем описывать функции СМИ, в том числе и региональных, в условиях введения социокультурного феномена инновационного типа остановимся на характеристике публицистического функционального стиля, одна из целей которого «воздействовать на современное общество, мнение, нравы» [Литературный энциклопедический словарь: 1987].

По словам Г. Я. Солганика, «само понятие «публицистика (от лат. publicus — общественный) подразумевает, что автор обязательно касается социальных вопросов или рассматривает частные проблемы, но непременно с социальных по зиций. Иначе говоря, о чем бы ни писал публицист, он всегда выступает как человек социальный. Разумеется, эта важнейшая сторона, ипостась автора-публициста предполагает целый спектр разновидностей, многообразие проявлений, различные меру и степень социальности в подходе к действительности. Это может быть открытая, энергичная защита (или опровержение) каких-либо тезисов, положений, мнений с использованием многообразных средств интеллектуального или эмоционального воздействия или сдержанное, почти нейтральное изложение (рассуждение, анализ) и т.д.» [Солганик 2004: 271].

Дискуссионный характер подобного обсуждения важнейших социальных преобразований в СМИ фиксируют и другие исследователи. Так, А. А. Липгарт замечает: «Отличительной особенностью публицистики как функционального стиля является то, что в силу ее содержательной и языковой специфики обсуждение специальных тем в рамках данного стиля неизбежно упрощает понятийный план и переводит дискуссию на более или менее популярный, неспециализированный уровень» [Липгарт 2003: 165].

В настоящее время публицистический стиль переживает трансформацию в различных областях: функциональной, жанровой, языковой. Следует отметить, что функции публицистического стиля значительно расширились в результате отказа от идеолого-пропагандистского характера СМИ; усиления двух тенденций: информирования адресата и воздействия на него путем квалификации, или оценивания, описываемого факта; добавления дистрактивной функции, обеспечиваемой благодаря особой инвентивно-элокутивной координации, отвечающей за выбор темы освещения и используемые языковые средства.

Предмет, функция, метод являются критериями для классификации всего журналистского материала по жанрам, которые выделяются, по утверждению В. Б. Шкловского, в зависимости от того, как он отвечает на три вопроса: что освещается, для каких целей и каким образом. С одной стороны, как утверждает М. Э. Конурбаев, «без практического знания того, каковы языковые составляющие публицистического стиля и его жанров <...>, невозможно создать по-настоящему профессиональный материал» [Конурбаев 2003: 187], с другой, по мнению Л. Г. Кайда, «сегодня на газетной полосе царит жанровая неразбериха: исчезают одни, появляются другие жанры. В сложившиеся ранее модели врываются чужеродные элементы, разрушая все представления о жанровых традициях» [Кайда 2006: 65], что делает жанровые изменения очевидными.

Что касается языковых преобразований, то они выражаются прежде всего в расширении лексических границ публицистики, стирании границ между, например, публицистическим и разговорным функциональными стилями в силу межстилевой интерференции. При этом прослеживается ориентация на определенный язык микросоциума — потенциальных реципиентов определенных узкопрофильных изданий и чрезмерная гибкость речевых норм.

Характеризуя словарный состав публицистики, Н. И. Клушина выделяет следующие группы публицистической лексики:

  • 1. Неоценочные ключевые слова — маркеры эпохи, по которым можно судить о специфике конкретного отрезка времени (например, олигарх, терроризм, дефолт, бюджет, выборы И Т.Д.).
  • 2. Оценочная лексика — основа для формирования общественных стереотипов, или идеологем.

«Ведущими чертами современного языка публицистики, на наш взгляд, стали интертекстуальность, ирония, языковая игра, что свидетельствует в целом о возросшей экспрессивности данного подстиля» [Клушина 2003: 284].

А. П. Сковородников и Г. А. Копнина, рассматривая экспрессивные средства в языке современной газеты, фиксируют увеличение их количества по сравнению с газетами 20-30-летней давности. Они выделяют в качестве актуальных такие особенности языка современной прессы, как «использование жаргонизмов и жаргоноидов в целях экспрессивизации текста, расширение спектра риторических приемов, разнообразие комических речевых жанров и т.д.», и очерчивают круг проблем, а именно:

  • 1. Проблема взаимоотношений языка газеты и — шире — языка СМИ и внелитературных элементов национального русского языка, в том числе и прежде всего — жаргонов. Необходим их объективный анализ с целью выработки критериев разграничения жаргонных элементов как выразительных средств современного русского языка и жаргонных элементов как фактора его засорения и вульгаризации.
  • 2. Проблема создания такой теории фигур (теории речевых, или риторических, приемов), которая обладала бы максимальной объяснительной силой применительно к многообразию выразительных средств языка, в том числе и языка газеты.
  • 3. Необходимы исследования экспрессивных средств языка современной газеты в культурно-речевом аспекте (оценка техники построения, уместности и целесообразности употребления).
  • 4. Поскольку расширение набора выразительных средств языка современной газеты тесно связано с появлением в газетной публицистике новых речевых жанров, возникает необходимость лингвостилистического и лингвориторического изучения этих жанров и их классификации [Выделено нами. —Авт.].
  • 5. В связи с заменой набора «старых» речевых стереотипов и штампов новыми, с одной стороны, и ростом разнообразия и частотности приемов экс-прессивизации газетного текста, с другой, необходимо осмыслить специфику действия принципа «конструктивно заданного сочленения экспрессии и стандарта», сформулированного В. Г. Костомаровым в начале 1970-х гг., в новых условиях.
  • 6. Поскольку свобода слова журналиста в цивилизованном обществе должна осуществляться на этической основе, возникает проблема соотношения этического и неэтического в газетных текстах, необходимость дефинирования понятия этико-речевой нормы, классификации ее разновидностей и выявления ее типичных нарушений» [Сковородников, Копнина 2004: 304].

По мнению Г. Я. Солганика, в современном литературном языке более уместно выделять не публицистический, а газетно-публицистический стиль, включающий в себя язык газет, телевидения, радио, общественно-политических журналов, воззваний, докладов, выступлений и бесед на общественно-политические темы. Обладая огромными техническими возможностями, многие из этих средств коммуникации буквально входят в каждый дом, воздействуя на умы и чувства людей: информируют, пропагандируют, агитируют, формируют общественное мнение, языковые вкусы и нормы [Солганик 2006: 63]. В свою очередь, газетно-публицистический стиль Г. Я. Солганик подразделяет на информационный и публицистический, разграничивая данные явления. Между тем, существует и другая точка зрения: «Давний спор — является ли публицистикой новостная информация — бессмыслен: любое сообщение, опубликованное в СМИ, рассчитанное на определенное восприятие аудиторией и несущее на себе печать личности автора, — публицистично» [Кройчик 2000: 141].

В данном исследовании газетно-публицистический подстиль рассматривается как составляющая публицистического стиля, включающего также другие разновидности, например, Интернет-коммуникацию.

Повышенное внимание исследователей к проблемам дискурса СМИ обусловлено тем, что в современном обществе средства массовой информации играют роль посредника между существующими социальными институтами и гражданами.

Как отмечает А. Ю. Шевченко, термин «дискурс» обладает широкой синонимией. Вместе с тем за многообразием дефиниций отчетливо прослеживаются два подхода к определению этого понятия. В соответствии с первым из них дискурс рассматривается в качестве формы высказывания и характеризуется как расчленение, различение (представление в форме высказывания); форма выражения, в которую может быть вложено любое нужное содержание;

метаязык и особая грамматика, которой соответствует определенный ментальный мир; способ описания предмета обсуждения или эквивалент понятия «речь» в соссюровском смысле. Данный подход особенно целесообразен при изучении дискурса как инструмента манипуляции словом, посредника власти или средства достижения понимания и договоренности [Шевченко 2002: 190J.

Интерпретируя массовую коммуникацию с позиций дискурсивного подхода, Л. Л. Черепанова замечает, что «дискурс в условиях массовой коммуникации объединен не на основе отражения одной ментальности (поскольку различные СМИ ориентированы на разную идеологию) и не тематической общностью (поскольку в СМИ представлены различные темы), а целью коммуникации — стремлением воздействовать на реципиента, подготовить его к адекватному, с точки зрения отправителя информации, социальному взаимодействию» [Черепанова 2007: 9]. Установление соответствий между публицистическими текстами и текстами иных сфер общения, иных дискурсов является одним из исследовательских направлений, получивших развитие в научных работах.

Функция воздействия является, как известно, одной из основных функций дискурса СМИ. Речевое воздействие в дискурсе СМИ осуществляется по двум направлениям: формирование определенного мнения адресата и воздействие на эмоциональную и интеллектуальную сферы языковой личности.

По мнению Е. В. Покровской, массмедиа передают прежде всего ту информацию, которая является значимой для массового адресата, при этом СМИ никогда не остаются безразличными по отношению к тому, что транслируют, т.е. передача информации происходит «с запрограммированной установкой на ее социальную оценку в заданном направлении» [Покровская 2006: 81].

Оценка отдельных событий и явлений в СМИ в конечном счете формирует имидж социального феномена в целом. Т. А. Воронцова понимает оценку как «выражение положительного или отрицательного отношения субъекта речи к предмету речи при помощи языковых и речевых средств. А оценочностъ — это свойство, которое может быть присуще как языковым единицам разного уровня, так и дискурсу и даже функциональному стилю (например, публицистическому)» [Воронцова 2006: 44].

Оценка в дискурсе СМИ реализуется при помощи эксплицитных и имплицитных средств речевого воздействия. К эксплицитным средствам выражения оценки в публицистике относятся языковые и речевые средства, которые напрямую характеризуют событие, такие как оценочная лексика, оценочные эпитеты, экспрессемы, фразеологизмы и устойчивые сочетания, обладающие выраженной оценочной коннотацией.

«В сфере оценочное™, отражающей семантическое развитие лексики, наблюдаются активные процессы формирования в обществе определенного отношения к политическим, идеологическим реалиям, явлениям, событиям. Однако эти процессы не отличаются стабильностью. Общее направление их можно определить как ослабление или нейтрализацию прежних резко положительных или отрицательных оценок. Сравнительно с предшествующим периодом, сфера действия оценочное™ сужается, а степень ее выраженности снижается» [Солганик 2004: 280]. Следует подчеркнуть, что в ситуации введения инновации дискуссионного характера количество позитивных и негативных откликов в прессе заметно возрастает.

По мнению В. Г. Костомарова, особенности языка газеты определяются чередованием стандарта и экспрессии. Другая точка зрения (Г. Я. Солганик) связывает специфику языка газеты с социальной оценочностыо. Думается, что обе концепции могут быть объединены, если учитывать, что экспрессия в газете часто принимает характер оценочное™ [Солганик 2004: 268].

Однако формирование общей ценностной картины мира массового адресата, как отмечает Н. И. Клушина, невозможно при постоянном использовании открытого убеждения, влияющего на разум читателя, поэтому авторы используют имплицитный (подтекстовый) уровень воздействия. Имплицитная оценка осуществляется при помощи определенных средств речевого воздействия, воспринимаемых массовым адресатом на суггестивном (эмоциональном) уровне. [Клушина 2008: 57].

Имплицитные средства выражения оценки неоднородны по своей структуре и механизму воздействия. Это может быть целенаправленный подбор фактов, акцентирование только одной стороны явления и затушевывание другой, имплицитная оценка автора, заложенная в сему слова, умолчание и т.д. И как результат, оценочные языковые средства формируют в сознании массового адресата мыслительные оценочные стереотипы.

Рассматривая социально-оценочный стереотип как неотъемлемый компонент модально-оценочной рамки, С. В. Шарафутдинова отмечает, что он имеет двойственную природу: с одной стороны, является готовым знанием о мире, обладающим характерными для предмета или явления признаками, и, с другой стороны, входит в модально-оценочную рамку, представляя собой точку отсчета, «идеальный» предмет или явление действительности. Социальные стереотипы напрямую отражают ценности, принятые в обществе, при этом помогая их усваивать, подавая в готовом виде, формируя у членов сообщества определенную ценностную картину мира или социальную оценку значимых явлений действительности. [Шарафутдинова 2008: 57].

М. А. Ковальчукова в диссертационном исследовании «Новостной анонс в сети Интернет как речевой жанр дискурса СМИ» обращает внимание на то, что все современные типологии дискурса так или иначе выделяют дискурс СМИ как самостоятельный тип дискурса. Это обусловлено социальной значимостью той коммуникативной сферы, которую репрезентирует данный тип дискурса. Это, во-первых, информирование массового адресата об общественно значимых проблемах и событиях, во-вторых, формирование социальной оценки этих проблем и событий. Следовательно, основными функциями дискурса СМИ являются информативная и воздействующая. Дискурс современных СМИ отличается высокой степенью интегративности, в связи с чем типы дискурса, выделяемые первоначально по техническому критерию (носителю информации), приобретают лингвистическую самостоятельность [Ковальчукова 2009: 7].

Е. Л. Вартанова отмечает изменения, произошедшие в структуре российских СМИ по сравнению с СМИ советской эпохи, и выделяет три важные особенности СМИ, выходящих в современной России: 1) изменение предпочтений аудитории: «читающая нация» превратилась в «нацию телезрителей»; 2) изменение структуры российского печатного рынка. Советская структура газетножурнального рынка уступила место сетевым конфигурациям региональ-ных/местных рынков: местные газеты становятся все нужнее аудитории, поскольку лучше знают повседневные интересы читателей и рекламодателей; 3) вхождение в каждодневную практику российской медиасистемы рекламы, играющей, как и повсюду в мире, двойную роль: источника финансирования и потребительской информации [Вартанова 2004].

Массовая информация как одна из сфер массовой коммуникации направлена на удовлетворение общих интересов [См.: Александрова 2003; Богуславская 2008; Добросклонская 2005; Никитина 2006; Павлова 2004; Полянская 2007; Салемгареева 2007; Серова 2007; Смелкова 2009]. Это значит, что «в массовой информации текст (выпуск газеты, программа телевидения) составляется в целом виде отправителем (редакцией), предстает как одинаковый для всех получателей» [Волков 2003: 61]. «Основой риторики массовой информации является сочетание в каждом ее источнике (газете, телевизионной программе) двух типов стиля: коллективного и индивидуального» [Там же: 62]. Редакция выступает в качестве коллегиального ритора, вырабатывающего коллективный стиль. «В его основе лежит семиотическая форма источника, которая включает тему (наименование источника), рему (политику информирования и содержание выпусков) и связку (систему верстки газеты, рубрикацию, систему заголовков, систему слов-концептов, интерпретирующих содержание материалов). В языковом отношении коллективный стиль включает словарь источника, ос новные синтаксические модели, приемы построения композиционно-речевых форм (описание, повествование, определение, рассуждение, фигуры речи и топику, средства выражения образа ритора и образа аудитории) [Рождественский 1996: 240-249].

Дискурс прессы в первую очередь выступает такой «совокупностью устойчивых коммуникативных событий», которые закрепляются в сознании коллективной языковой личности как лингвистического среза «этнокультурного сообщества» того или иного социально-исторического периода развития этноса и государства [Зубарев 2010: 68]. «Печатное слово предполагает, что автор говорит о чем-либо, а читатель познает сказанное. Борьба автора и читателя с семантическим смыслом предъявляет серьезные требования к их интеллекту <...>. При чтении ресурсы каждого изолированы, интеллект опирается только на свои возможности. Обращение к холодным абстракциям печатного предложения связано с рассмотрением языка как такового. Помочь здесь не могут ни «красивости» текста, ни поддержка других членов сообщества» [Постман 2004: 275].

Так называемый коллективный автор (нередко к тому же анонимный), несмотря на то, что видимость индивидуального авторства сохраняется и поддерживается [Кубрякова, Цурикова 2004: 156]. Однако важнейшая стилеобразующая категория автора публицистического текста претерпела существенные изменения. Совокупный образ ритора, формируемый в представлении аудитории, является основой индивидуальных стилей массовой информации. Как свидетельствует Ю. В. Рождественский, с позиций новейшей американской риторики ритор выбирает тему, речевые средства и альтернативу, предлагаемую слушающему. «Выбор темы определяется «искренностью» личности ритора, выбор речевых средств — только доступностью понимания аудитории. Что же касается выбора альтернативных положений, то сама способность аудитории выносить суждения, естественно, присущая всякому слушающему, проявляется лишь в выборе одной из сторон предложенной альтернативы. Тем самым, под предлогом удобства подачи объективного содержания, аудитории навязывается сама альтернатива, избранная ритором, исходя из его «личной искренности», не управляемой никакой философией и никакой конкретной моралью. Риторика выводится из-под контроля философии, сама философия объявляется разновидностью риторики. Нетрудно видеть, что в условиях постоянно меняющегося содержания текста массовой информации эти принципы должны привести к возможности манипуляции общественным мнением, так как массовая информация отделяется от ключевых вопросов идеологии» [Рождественский 1999: 245].

Дискурс СМИ, как отмечает А. М. Цуладзе, обладает рядом предпосылок для манипулирования общественным сознанием. Его манипулятивный потенциал обусловлен, в первую очередь, интенциональной установкой этого вида дискурса. Его цель — власть: ее завоевание, реализация, сохранение [Цуладзе 1999: 144]. Среди стратегий манипулирования сознанием реципиентов массовой информации следует назвать: сверхобобщение (свойства отдельных лиц и событий принимаются за свойства всех членов данной группы и социальных ситуаций); приведение примера (перенос общих свойств, приписанных группе или ее «типичным» представителям, на частный случай — человека или событие); расширение (негативное отношение к какой-либо отдельной черте или признаку распространяется на все другие признаки и их носителей); атрибуция (реципиенту навязывается «нужное» причинно-следственное отношение).

А. А. Леонтьев отмечает, что «более всего зафиксированных конфликтов приходится на печатные СМИ (газеты)», и называет несколько причин этого явления:

  • 1. Фиксацию на бумажном носителе. «<...> В печатных изданиях позиция журналистов или СМИ получает как бы материальную фиксацию, более доступную для оценки и последующего реагирования со стороны заинтересованных лиц («что написано пером — не вырубишь топором», а с другой стороны, «слово — не воробей, вылетит — не поймаешь»).
  • 2. Более строгий контроль над телевизионными СМИ.
  • 3. Различие психических образов, описываемых в видео- и словесном сообщении. Словесное сообщение стабильно, воспроизводимо и, как следствие, более уязвимо [Леонтьев 2003: 81].

Подчеркивая значимость региональных СМИ, А. А. Грабельников отмечает приоритет газеты в региональной системе СМИ как наиболее распространенного источника местной информации. «Не будет преувеличением сказать, что районная и городская газеты — подлинно массовые и популярные, наиболее близко стоящие к читателям <...>. Такие газеты сочетают в себе официальный источник местных новостей и оперативный информационный канал, позволяющий хорошо ориентироваться в местных делах» [Грабельников 2001: 104-105]. При этом главную роль в региональной журналистике продолжают играть общественно-политические издания [Там же], сосредоточивая внимание на общественно значимых событиях, в том числе и общегосударственного, мирового масштаба, сквозь призму региональной жизни. Одной из тенденций современных печатных СМИ является «отчетливое перенесение центра тяжести читательских предпочтений с общенационального на местный уровень» [Средства массовой информации постсоветской России 2002: 27]. «Местная газета, выходящая рядом с домом читателей, становится все более нужной и аудитории (поскольку находится в центре каждодневных интересов читателей) и рекламодателям» [Там же: 24]. По словам К. Пилла, редактора отдела газеты «Financial Times», «в большинстве случаев редакторы СМИ называют официальную хронику, встречи людей в пиджаках, жмущих руки, говорящих на бюрократическом языке о каких-то «предварительных договоренностях», переговорах, соглашениях, непонятно о чем и непонятно как влияющих на нас. Людям же интересно знать о себе; и для них политика не в Москве, а в жизни каждого из них, людей таких, как они» [Цит. по: Тематическая модель... 2006: 36]. «В последнее время на информационном рынке все более популярной становится региональная пресса (важнейший фактор укрепления самостоятельности регионов)» [Ворошилов 2009: 131]. В целом «интерес региональной аудитории к новостям местного масштаба может быть признан определяющим» [Киселев 2009: 241].

В газетных материалах не содержится лексика, присущая только этому функциональному стилю [Лазуткина 2008], в газетах встречаются особые речевые явления, продиктованные социально-экономическими, политическими и культурными условиями региональной жизни. Любой текст можно и необходимо воспринимать как воплощение картины мира, многократно воспроизводимой в языке. Газетный текст также можно рассматривать как воплощение картины того места, где этот текст создается, т.е. «картина мира, создаваемая СМИ, становится важнейшим сегментом общеязыковой картины мира» [Татаринов 2007: 23].

«Чтобы не утратить аудиторию, каждый источник массовой информации вынужден сообщать примерно то же содержание, что и другие, отклоняясь в пределах, допускаемых идеологической системой, которую обслуживает массовая информация, потому что в противном случае его сообщения будут восприниматься как не соответствующие общей картине реальности и недостоверные: для получателя массовой информации достоверно то, что многократно повторяется различными источниками» [Волков 2003: 63].

В специальной литературе приводятся следующие характеристики события, способного породить новость:

  • • при прочих равных предпочтительнее событие, касающееся элитных слоев общества;
  • • в событии должен быть главный (положительный) герой, позволяющий публике идентифицировать себя с ним;
  • • при прочих равных предпочтительнее наиболее негативное событие;
  • • событие должно однозначно пониматься публикой;

• событие должно быть максимально согласованным с самыми упоминаемыми темами новостей [Олимпийские игры 2011: Интернет-ресурс].

«Обозначение факта имеет в каждом конкретном случае различный риторический вес: фактографическое высказывание может выступать в качестве главного факта — ядра информации, может обозначать побочный факт, зависимый в текстовом отношении от главного, может выступать как пример или иллюстрация, участвуя в диалектической или эвристической аргументации» [Дроняева 2003: 293].

В газетах, безусловно, находит свое отражение язык жителей конкретного города. В газетном творчестве представлена живая речь горожан, которая распространяется средствами массовой информации настолько широко, что можно говорить о едином общегородском языке. Благодаря использованию в прессе лексики, которая является привычной для среднестатистического человека, носитель языка ощущает сопричастность ко всем событиям, происходящим вокруг него. Соответственно, функционируя на страницах периодики, литературный язык приобретает черты, характерные для языка массового, усредненного читателя, так как в городской среде литературный язык из элитарного, преимущественно письменного языка превращается в общенародный. Главной особенностью регионального дискурса в СМИ Л. Л. Черепанова считает «асимметрию представлений отправителей информации и ожиданий получателей информации; несовпадение ментальностей, ошибочность «гипотезы адресата» [Черепанова 2007: 18], что препятствует эффективному взаимодействию и приводит к сбоям в коммуникации.

С. М. Гуревич констатирует увеличение количества городских газет, «которые стали в последние годы основным типом печатных периодических изданий, к ним обращаются жители городов в поисках информации о местной жизни. Они издаются различными, иногда достаточно высокими тиражами, их нередко читают и жители близлежащих районов, и они конкурируют с региональными газетами. К ним примыкают районные газеты, которые обычно не выходят за границы территории своих районов и остаются для многих их жителей, наряду с телевидением и радио, главным и привычным источником информации» [Гуревич 2004: 70].

«В настоящий момент необходимость конструирования и трансляции положительного образа территории осознана на официальном уровне и ставится как политическая задача в российских регионах и на общероссийском уровне. Конструирование образа региона мы рассматриваем как осознанный процесс, обусловленный интенцией создания положительного образа территории. Образ территории в СМИ становится «упрощенным обобщением большого числа ассоциаций и кусков информации... продуктом ума, пытающегося обработать и выбрать существенную информацию из громадных объемов сведений о месте» [Котлер 2005: 205]. Регулярное упоминание в СМИ региона в определенном контексте обуславливает возникновение образа. В итоге он представляет собой «совокупность ярких, характерных сосредоточенных знаков, символов, ключевых представлений» [Замятин 2003: 48] и может быть сформулирован в виде краткой и понятной для аудитории СМИ фразы. Так, например, СМИ используют стереотипные представления о городах и регионах, воплощенные в устойчивых выражениях: «Санкт-Петербург — северная столица (или северная Венеция)», «Иваново — город невест» и т.п., что повышает эффективность воздействия журналистского материала» [Печищев 2007: 201].

Рассматривая роль концепта «уникальность» в реализации регионального компонента в СМИ, В. В. Абашев и И. М. Печищев указывают на тот факт, что «прежде всего именно местные органы власти заинтересованы в формировании образа уникального региона у его населения для удержания и привлечения рабочей силы. Образ уникального региона как никакой другой способствует решению проблемы с привлечением жителей. Кроме этого, в пользу усилий местной власти в данном направлении играют сложившиеся в обществе представления и стереотипы относительно места, где человек родился и живет, такие как «любовь к маленькой родине, не такой, как все», «где родился, там и пригодился» и т.д. и т.п. Русский фольклор и литература также формируют трепетное отношение к малой родине. Итак, образ уникального региона востребован местной властью и необходим для привлечения и удержания рабочей силы, усиления чувства гордости за регион у жителей, удовлетворения запросов на достойную для проживания территорию.

Другое объяснение частотности упоминания региона в контексте уникальности — экономическое. По законам рыночной экономики сообщение о товаре (услуге) должно нести уникальное торговое предложение. Таким образом, репрезентация региона в некоторых текстах печатных СМИ происходит с помощью акцентирования сильных сторон и представления региона как уникального. В таком случае целевой аудиторией данной презентации, кроме жителей территории, будут потребители товаров и услуг, производимых регионом, и представители бизнес-кругов, чиновники. Территория, с одной стороны, может репрезентироваться в целом, с другой — в текстах могут описываться отдельные ее характеристики: производственный и человеческий потенциал, политический и экономический климат, природные богатства, атмосфера в обще стве, рекреационные и туристические ресурсы и т.п. При этом уникальность территории в контексте публикации может проецироваться на конкретную сферу жизни региона, организацию или персону. И наоборот, уникальность отдельной корпорации или явления, связанного с регионом, проецируется на всю территорию в целом [Абашев, Печищев 2007: 43].

Анализ контекстов упоминания региона в публикациях печатных СМИ позволяет выявить области концентрации однородных характеристик или представлений. Они объединяются вокруг одного — «ключевого» — представления и в единстве формируют образ территории. Ключевое представление становится тем ядром, «вокруг которого наслаиваются все новые и новые семантические признаки, слои, кванты знания» [Попова 2003: 132]. Иными словами, в текстах СМИ возникает концепт, характеризующий ту или иную территорию, в данном случае территорию Большого Сочи как место внедрения инновационного проекта. Он появляется как «своего рода совокупность смыслов» [Грузберг 2002: 56] в процессе «построения информации об объектах и их свойствах», включая «сведения об объективном положении дел в мире» [Кубрякова 1997: 90-93].

В силу указанных причин в региональном дискурсивном пространстве СМИ играют определяющую роль, которая резко возрастает в ситуации транслировании инновации, т.е. усиленного активного формирования общественного мнения (в составе совокупной региональной ЯЛ позицию «Ведущий» объективно занимают СМИ; респондентам как реципиентам СМИ в большей степени свойственна позиция «Ведомый»).

Далее охарактеризуем способы воздействия СМИ на реципиента с целью формирования общественного мнения, а также определим специфику дискурса СМИ при освещении долговременного информационного повода.

В работе «Специальные информационные операции и пропагандистские кампании» А. В. Литвиненко, исходя из общих положений системного анализа, предлагает следующую унифицированную схему информационных операций разных типов:

  • 1. Предварительный этап. На этом этапе происходит планирование операции, в частности, определение целесообразности ее проведения, целей, задач, сил и средств, целевой аудитории влияния, приемов и методов влияния и т.п.
  • 2. Информационный повод. На этом этапе специальной информационной операции необходимо выбрать и/или создать так называемый информационный повод. Под информационным поводом здесь и дальше понимается событие (или «псевдособытие»), которое можно использовать как повод для пропагандистской кампании или информационной операции.
  • 3. «Раскрутка» информационного повода. Этот этап является основной частью любой информационной операции. Его сущность состоит в использовании информационного повода ради достижения целей операции, т.е. для усиления, формирования или разрушения определенных психических стереотипов и установок.
  • 4. Выход из специальной информационной операции или этап закрепления. Важнейшая задача этого этапа — обеспечение плавного завершения пропагандистской кампании или информационной операции после достижения поставленных целей или через форс-мажорные обстоятельства [Литвиненко 2011: Интернет-ресурс! •

Таким образом, «информационный повод» — это событие, которое может заинтересовать публику: читателей, зрителей или слушателей. При определенных условиях информационный повод позволяет создать информационное сообщение (новость).

Что же такое информационный повод с точки зрения теории взаимодействия субъектов и объектов информационного процесса? Как отмечают Л. Су-хотерин, И. Юдинцев, «информационный повод — это особый вид объекта. Если же говорить совсем точно, информационный повод — это объект, целенаправленно используемый субъектом информационного процесса для внесения информации в информационное пространство. Можно ли внести информацию в информационное пространство, не пользуясь готовым или специально создаваемым для этого объектом? Да, можно. Проблема, однако, в том, что тогда придется приложить массу усилий для привлечения к вносимой информации внимания других субъектов и аудитории. То есть, чтобы информация не пропала никем не замеченной, придется превращать ее в объект. Поэтому проще первоначально создать объект (или выбрать уже существующий объект) и использовать внимание субъектов информационного процесса и аудитории к этому объекту для привлечения их внимания к вносимой информации. Естественно, что главной задачей станет установление логической связи между объектом внимания аудитории и вносимой информацией. Логическая связь в данном контексте — это связь, не подвергаемая сомнению аудиторией, т.е. существующая в массовом сознании, вписывающаяся в систему координат, образованную установками аудитории» [Сухотерин, Юдинцев 2007: 144].

В теоретическом плане необходимо констатировать, что зимнюю Олим-пиаду-2014, несомненно, следует считать не просто информационным поводом, а долговременным информационным поводом. Олимпиада-2014 как долговременный информационный повод является доминантой сочинских СМИ с 2005 г. по настоящее время.

В заключение подраздела дадим общую характеристику региональных СМИ как продуцентов информационного пространства г. Сочи.

В целом сочинские СМИ массовой информации можно поделить на традиционные группы: газеты, журналы, телеканалы, радиостанции. Однако принадлежность к той или иной группе скорее влияет на способ передачи информации, чем на ее содержание.

Кроме традиционного деления СМИ на вышеперечисленные группы, стоит отметить тот важный факт, что зачастую информационная политика того или иного СМИ зависит от источника финансирования. Большинство городских газет, журналов и телекомпаний зачастую очень зависимы от власти, так как финансируются из городского или краевого бюджета. Исключением из этого правила являются немногочисленные печатные издания и Иитернет-порталы. Как правило, именно они являются главными источниками критики действия властей и олимпийских организаторов. Также негативные оценки положения дел с сочинской олимпиадой иногда озвучивают федеральные телеканалы или газеты. Согласно Д. Д. Дикой, одной из особенностей медиасистемы России последних лет является изменившаяся структура печатного рынка. На смену вертикально-иерархической структуре, господствовавшей в Советском Союзе, пришла горизонтальная, ориентированная прежде всего на региональный рынок. Местные газеты стали реально конкурировать со столичными изданиями, в том числе и потому, что их информация и реклама лучше соответствуют интересам и нуждам читателей в глубинке [Дикая 2007].

По замечанию А. И. Солженицына, «повседневная реальная жизнь людей зависит на четыре пятых или больше — не от общегосударственных событий, а от событий местных» (Афоризмы ... 2000: 317), а это означает, что «федеральный и региональный модули информационной политики в области уступают по степени эффективности удовлетворения духовных потребностей населения муниципальному модулю <...> [Киричек 2010: 130].

Далее приведем перечни печатных СМИ города Сочи:

  • • «В Пробке» (еженедельная газета, распространяется в пробках города);
  • • «Сочинский курьер» (газета «Сочи»);
  • • «Российская газета Юг России»;
  • • «Черноморская здравница»;
  • • «Сочи» (газета);
  • • «Наш дом — Сочи» (газета);
  • • «НАШЕ ВРЕМЯ СОЧИ» (молодежная газета);
  • • «Фемина» (газета);
  • • «Деловой Сочи» (газета, в настоящее время не выходит);
  • • «Курортная неделя»;
  • • «Курортная газета»;
  • • «Курортный проспект» (газета);
  • • «Шапсугия» (газета);
  • • «Экспресс Ва Банкъ-Сочи» (газета);
  • • «Народная газета Сочи»;
  • • «Новости Сочи» (газета);
  • • «Панорама Сочи» (газета, не выходит с 2007 года);
  • • «Сочинский бульваръ» (газета, в настоящее время не выходит);
  • • «СОЧИ-24» (ежедневная Интернет-газета Сочи);
  • • «Черноморский край» (газета Сочи);
  • • «Курортный город» (газета Сочи);
  • • «Микрорайон Макаренко» (газета) и др.

Как видно из приведенного перечня, сочинский газетный рынок является довольно насыщенным. Однако в этом объеме печатной продукции можно выделить немного качества и индивидуальности. В общей массе это газеты, полностью контролирующиеся городскими властями. Исключением являются издания, финансирующиеся из независимых источников, к ним относятся «Черноморская здравница», «Наш дом — Сочи».

  • • «Выбирай» (журнал);
  • • «Экспресс Недвижимость» (журнал);
  • • «На стол руководителю» (журнал);
  • • «Летняя столица» (журнал);
  • • «Стиль жизни Sochi» (журнал);
  • • «Южный парк» (журнал);
  • • «Сочинский бизнес» (журнал);
  • • «PRO Сочи» (журнал);
  • • «Винсент» (журнал);
  • • «Былые годы» («Черноморский исторический журнал»);
  • • «Сочинский краевед» (журнал);
  • • «Краснополянский следопыт» (журнал);
  • • «Критик Юга» (журнал);
  • • «К Власти» (журнал) и др.

В отличие от газет, журналы более свободны в способах подачи материала. Как правило, это развлекательные и глянцевые издания. Политика владельцев зависит от экономической целесообразности: «полезно — хвалим, невыгодно — ругаем», вследствие чего издания отличаются крайней нестабильно стью редакционных взглядов на одни и те же события, что практически нивелирует традиционное деление прессы на левоориентированную, правоориентированную и нейтральную [См., напр., Чернышова 2009].

Материал, представленный в данном параграфе, позволяет сделать следующие выводы.

1. На дискурсивном уровне концептуализации, адресованной региональной языковой личности, на первый план выдвигаются публицистический функциональный стиль и газетно-публицистический подстиль как его жанровая разновидность, реализующий две главные функции — информативную и воздействующую — путем «сочетания стандарта и экспрессии» (В. Г. Костомаров).

Соответствующим образом двуаспектно вербализуется актуальная кон-цептосфера в тезаурусе региональной языковой личности, воздействуя также на уровень прагматикона. Эмоциональная экспрессивность выступает при этом в качестве конститутивного, стилеобразующего средства дискурсивного выражения. В тексте газетной статьи как сложном лингвориторическом образовании (выражение этоса, логоса и пафоса в инвентивно-диспозитивном каркасе и его элокутивном наполнении) содержание является сплавом наблюдений над жизнью и размышлений автора, а речевая форма — единством логической и экспрессивной подструктур. Воздействие риторической логики журналиста тем сильнее, чем выше его этический посыл и чем больший эмоциональный заряд лежит в основе замысла той или иной публикации при создании комплексного нравственно-когнитивно-эмотивного экспрессивного эффекта.

2. Дискурс СМИ, с одной стороны, отражает сложившиеся общественные настроения, ценности, с другой — выступает в качестве ведущего орудия формирования в дискурсивном пространстве общественного мнения и языкового сознания по поводу политически и социально значимых событий, обладая эффективным арсеналом лингвориторических средств воздействия на аудиторию.

Специфика дискурса СМИ заключается в его комплексном информаци-онно-ориентирующем, эмоционально-экспрессивном, оценочном и манипулятивном характере (ведущие сущностные признаки данного типа дискурса), что особенно ярко проявляется в условиях внедрения инновационного проекта. Этим обусловлены и такие типологические функциональные черты дискурса СМИ, проявляющиеся также на уровне регионального дискурсивного пространства и конкретно в условиях внедрения инновации «Олимпиада “Сочи-2014”», как: информирование общественности о значимом для региона событии; разносторонняя социокультурная оценка возникающих проблем; формиро вание мнения адресата путем воздействия в равной степени или преимущественно (в зависимости от жанра публикации) на интеллектуальную/ эмоциональную сферу языковой личности реципиента.

  • 3. Зимнюю Олимпиаду-2014, сохраняющую статус инновации с 2005 г. по настоящее время, правомерно квалифицировать как долговременный информационный повод. Данный термин, предлагаемый в работе, фиксирует представляемое СМИ как хронологически развивающееся событие, удерживающее внимание аудитории и выступающее доминантой СМИ (в том числе региональных) на протяжении длительного периода, характеризуемое с различных сторон для воздействия на интеллектуальную/эмоциональную сферы языковой личности реципиента и формирования желаемого общественного мнения. Соответственно, презентация долговременного информационного повода в дискурсе СМИ имеет свои особенности: она развертывается поэтапно, образует в определенной степени единый аргументационный дискурс полилогического типа и т.д.
  • 4. Региональные СМИ как продуценты информационного поля в дискурсивном пространстве г. Сочи отличаются многообразием, что особенно характерно для печатных СМИ, среди которых выделяются собственно местные издания и региональные приложения общероссийских изданий, тематическая направленность которых также различается (информационная, информационно-аналитическая, информационно-развлекательная, развлекательная).

Большинство городских газет, журналов зачастую очень зависимы от власти, так как финансируются из городского или краевого бюджета. Исключением из этого правила являются немногочисленные печатные издания и Интернет-порталы, которые выступают главными источниками критики действия властей и организаторов Олимпиады 2014 года в городе-курорте Сочи — территории внедрения социокультурного феномена инновационного типа.

1.3. Термин «концепт» и его производные:

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >