[руппа с антисоциальным поведением (СоцА)

Группа с антисоциальным поведением среди особенностей семейного анамнеза выявляла более частую алкогольную и психопатологическую (старческие психозы) наследственность у бабушек и дедушек, более частые случаи родительских суицидов. Эти дети, нежеланные на момент рождения, воспитывались с невербализованной стимуляцией повышенной агрессивности и предписанием не иметь детей (детдомовские дети), с ощущением ненужности и заброшенности. БА в этой группе, помимо элементов психологии Жертвы и криминального поведения (группообразующие факторы), выказывали интерес к вопросам смерти, жизни после смерти, фантазировали на тему посмертной эпитафии, испытывали страх смерти в состоянии запоя и угрызения совести, часто стыдились собственного тела. Из особенностей алкоголизма отметим повышенную агрессивность в состоянии опьянения, частые прерывания лечебных программ — срывы на «кодировании» при имплантации препарата «эспераль», а также запои более 5 или более 20 дней.

Характеристика группы СоцА

Таблица 19

Критерий

Р

1. Подверженность физическому насилию

2,44x10 11

2. Не используют «раскодирования» (рискованная выпивка)

0,02

3. Наличие бабушек/дедушек, страдавших алкоголизмом

0,001

4. Наличие у бабушек/дедушек (б/д) старческих психозов

0,003

5. Выше психопатологическая наследственность у б/д

0,003

6. Употребление суррогатов алкоголя (технические жидкости)

2,6х10-5

7. Мысли о смерти в состоянии запоя

0,01

8. Нежеланный (на момент рождения) ребенок

0,03

9. Частые потери работы

0,01

10. Агрессивность в состоянии опьянения

0,03

11. Сценарий«бездетности», предписывающий не иметь детей

0,03

12. Эпитафия только с датами рождения и смерти

0,006

13. Эпитафия, отражающая специфику профессии

0,006

14. Провокация применения физической силы сотрудниками МВД

0,01

15. Наличие судимости

0,01

16. Чаще суицид у родственников

0,04

17. Чаще стыдятся собственного тела

0,001

18. Сомневаются в жизни после смерти

0,04

19. Чаще испытывают угрызения совести

0,04

20. Чаще теряли работу в течение последнего года

0,01

21. Чаще запои длительностью больше 7 дней

0,008

22. Чаще запои длительностью больше 20 дней

0,02

23. Сценарий, предписывающий высокую агрессивность

0,003

Помимо стимулирования антисоциального поведения, алкоголизм играет некую канализирующую, примиряющую с тяготами жизни и несправедливостью «неравного старта» роль, в основном за счет эйфоризи-рующего эффекта опьянения.

Наблюдение 8. Сценарий «бездетности-2». Пациент Л., 38 лет, образование среднее специальное (ПТУ), работает мотористом в порту. Женат, брачный срок — 9 лет, воспитывает двух несовершеннолетних детей жены, общих с женой детей нет. Диагноз: хронический алкоголизм II ст., среднепрогредиентное течение, псевдозапойная форма злоупотребления алкоголем, антисоциальная акцентуация.

Анамнез. Воспитывался в детском доме с шестилетнего возраста, куда был определен вместе с младшим братом после смерти матери и бабушки. Отца не знал. О матери сохранились теплые воспоминания («добрая была»), особенно запомнился эпизод, когда с ней ходили на реку и она учила маленького Л. плавать. С детства испытывал тягу к реке, пароходам, выбрал соответствующую специальность; брат также одно время работал на сухогрузе.

В подростковом возрасте — деликвентен, асоциален, совершил первую кражу в 8-летнем возрасте. Спиртное начал регулярно потреблять с 15 лет, злоупотреблять — с 29 лет, к 35 годам сформировался ААС. Позднее формирование ААС связывает с частым пребыванием в заключении. Пьет запоями до 7 дней с интермиссиями до 15 дней, толерантность высокая по типу «плато» до 1,5 л водки в сутки. Себя алкоголиком считает с оговорками. Употребляет суррогаты (одеколон, денатурат, промышленные спиртовые растворы). Впервые был осужден в 18 лет по ст. 146 (разбой, 8 лет находился в заключении), дважды был судим по этой же статье и однажды по статье 144 (кража, 5 лет лишения свободы). Все преступления совершал, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Неоднократно подвергался физическому насилию, имеет ножевое проникающее ранение в область мочевого пузыря («Ребята меня случайно перепутали, когда я возвращался с работы»). Суицидальные мысли и попытки отрицает, самоповреждений, помимо обильных татуировок, не причинял. Из соматических заболеваний отметил геморрой и перелом большеберцовой кости. Одним из травмирующих детских переживаний считает необъяснимый суицид друга, с которым воспитывался в детском доме и был близок. Неоднократно предпринимал попытки лечения алкоголизма, в основном по настоянию жены. Терапевтические ремиссии — не больше месяца, запивал без дезавуирования угрозы смерти. Смерти не боится, о ней не думает, считает, что доживет до 70 лет и умрет от старости.

В 31 год решил, что никогда не будет иметь собственных детей, поскольку обстановка в стране неопределенная, так «зачем нищету плодить?» С младшим братом отношения не поддерживает, но знает, что «ни дома своего, ни детей у него нет», что он работал на сухогрузе, сейчас работает в спецназе.

Психологический анализ. Этот случай имеет черты сходства со случаем 3. Однако причины аутоагрессивного поведения здесь коренятся глубже, символизируя отвержение всякого принятого социального плана жизни. Бездетность носит более поверхностный, чем в случае 3, характер и психологически более понятна («не буду иметь детей, по скольку сам был оставлен и брошен, и их также в этой жизни не ожидает ничего хорошего»). Подобная установка, по-видимому, — удел многих детдомовских детей, как, впрочем, и выраженное дезадаптивное социальное поведение. И нарушения в системе «плазмического бессмертия», и антисоциальность, и алкоголизм сосуществуют параллельно и являются лишь составляющими элементами глубинного аутоагрессивного плана. В определенном смысле Л. находится в поиске Идеальной Матери как объекта привязанности, хотя сам избегает сколь-нибудь длительного и неформального контакта. Его поведение носит амбивалентный характер. Амбивалентность Л. проявилась в терапии: несмотря на его настойчивые просьбы о лечении, с ним невозможно установить эмпатический контакт; попытки же установления такого контакта он расценивал как вмешательство в его внутренние границы, ассоциируя их с попытками гипнотического воздействия, он становился тревожным и утверждал: «Я гипнозу не поддаюсь». Срок терапевтической ремиссии составил у Л. 7 месяцев. И все же в определенном смысле его внутренняя динамика внушает оптимизм, поскольку Л. пришел на прием (хотя прежде этого никогда не делал) для снятия «кода», пусть даже и на фоне неудовлетворительного самочувствия вследствие рискованного принятия алкоголя.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >