Свойство преюдициальности судебных актов и действие преюдиции в гражданском и административном судопроизводстве

Свойство преюдициальности в системе свойств законной силы судебного решения

Суд устанавливает обстоятельства гражданского (административного) дела и посредством вынесения судебного решения разрешает переданный ему на рассмотрение спор. Однако закон связывает наступление правовых последствий судебного решения не с фактом его вынесения, а с моментом вступления судебного решения в законную силу.

В науке гражданского процессуального права нет единства в понимании сущности законной силы судебного решения.

Наиболее распространенными подходами к пониманию законной силы судебного решения являются следующие.

Законная сила представляет собой правовое действие судебного решения. Данную точку зрения разделяли, например, Д.И. Полумордвинов и М.Г. Авдюков. Суть ее заключается в том, что законная сила — это то, благодаря чему судебное решение окончательно разрешает спор между сторонами и устанавливает их действительные права и обязанности1. Вступая в законную силу, судебное решение снимает состояние спорности правоотношений. М.Г. Авдюков добавлял к этому, что со вступлением судебного решения в законную силу установленные им права подлежат беспрекословному осуществлению[1] , то есть субъективные права приобретают такое состояние, при котором корреспондирующие им обязанности могут быть принудительно исполнены. Таким образом, действие судебного решения проявляется в том, что оно оказывает влияние на находившиеся в состоянии спора материальные правоотношения.

Многими учеными законная сила судебного решения рассматривалась как его обязательность (общеобязательность). Этот подход раз-

деляли, к примеру, Н.Б. Зейдер1, А.Ф. Клейнман[2] , О.Е. Плетнева, В.М. Семенов, И. Чан и др.

Так, Н.Б. Зейдер под законной силой судебного решения понимал «особое качество постановленного по делу судебного решения, заключающееся в том, что решение становится обязательным как для сторон и других участников дела, так и для самого суда, постановившего решение, а также для всех государственных учреждений, предприятий, колхозов и иных кооперативных и общественных организаций, должностных лиц и граждан, хотя они в деле и не принимали участия».

По мнению О.Е. Плетневой, судебное решение только тогда выполнит свою задачу, когда его предписание «будет обязательно для всех: для суда, постановившего решение, лиц, участвующих в деле, для всех должностных лиц, граждан и организаций», поэтому законную силу судебного решения этот автор рассматривает как его обязательность, которая проявляется посредством иных свойств законной силы.

Особый взгляд на сущность законной силы сформировался у М.А. Гурвича. По его мнению, законная сила судебного решения и его обязательность — это различные правовые свойства, которыми одновременно обладает судебное решение. По вступлении в законную силу проявляется действие судебного решения (ликвидируется спорность правоотношения, наступает возможность его принудительной реализации или происходит преобразование правоотношения), которое носит общеобязательный характер. Законная сила представляет собой неизменяемость судебного решения и в то же время является моментом, с которого проявляется действие судебного решения. Неизменяемость проявляется в том, что по вступлении решения в законную силу по общему правилу не допускается его обжалование и вынесение

иного решения по тому же спору, то есть в неопровержимости и исключительности1. А.П. Ерсмкина, полностью поддерживая данный подход, добавляет к сказанному, что неизменяемость следует понимать как неизменяемость действия судебного решения[3] , то есть акта государственной власти, а не процессуального документа.

По мнению Н.А. Чечиной, законная сила судебного решения предполагает наделение судебного решения теми же свойствами, которыми обладает нормативный правовой акт. Со вступлением в законную силу судебное решение приобретает силу, аналогичную силе закона. Законная сила — это «норма права в действии».

Нам наиболее близок первый из рассмотренных подходов, а именно взгляд на законную силу как на действие судебного решения. Со вступлением судебного решения в законную силу оно начинает действовать, то есть устраняется спорность прав и обязанностей, которые были предметом судебного разбирательства. Правовое действие (законная сила) проявляется в определенных свойствах (последствиях вступления решения в законную силу), одним из которых является преюдициальность.

В зависимости от взгляда на сущность законной силы ученые выделяли различные свойства судебного решения, по-разному выстраивали «иерархию» этих свойств, да и в одно и то же свойство вкладывали различное содержание. По этой причине преюдициальности судебного решения в системе свойств законной силы отводилось различное место.

К примеру, в качестве самостоятельного свойства законной силы судебного решения преюдициальность отдельно не выделяли Д.И. Полумордвинов, М.А. Гурвич, Д.М. Чечот, Н.А. Чечина и др.

Исходя из изложенного выше М.А. Гурвич полагал, что существуют всего два свойства законной силы (неизменяемости) судебного решения: неопровержимость и исключительность. Преюдициальность прямо не называется им свойством законной силы.

Правила преюдиции, согласно окончательно сформировавшемуся к 1976 г. взгляду М.А. Гурвича, берут свое начало как у законной силы, так и у обязательности. Положительная сторона преюдиции, то есть императив (приказ), направленный другому суду и иным лицам руко

водствоваться в своей деятельности установленными обстоятельствами, основывается на формальной обязательности действия судебного решения, а отрицательная сторона преюдиции, то сеть недопустимость пересмотра установленных обстоятельств и их опровержения в другом процессе, — на законной силе судебного решения. Отрицательная сторона преюдициальности обеспечивает невозможность изменить судебное решение посредством вынесения иного судебного решения1.

Н.А. Чечина связывала законную силу с действием нормы права, поэтому ее свойства она рассматривала как проявление свойств нормы права. Свойства законной силы и свойства нормы права одинаковы, и к ним относятся общеобязательность, неопровержимость и исключительность[4] . Поскольку преюдициальность — это имеющийся налицо эффект судебного решения и игнорировать его невозможно, но в действии норм права аналогичный эффект не проявляется, то Н.А. Чечина рассматривала преюдициальность как «вторичное свойство судебного решения, вступившего в законную силу, производное и зависимое от самого понятия законной силы. Преюдиция является своеобразным следствием всех трех свойств судебного решения — неопровержимости, исключительности и обязательности». Позднее она характеризовала преюдициальность как качество решения, производное от законной силы. Данный подход также воспринят и другими учеными.

Многие авторы, выделяя преюдициальность среди свойств законной силы судебного решения, справедливо говорят о самостоятельном характере этого свойства. Среди них можно назвать М.Г. Авдюкова, Л.Н. Завадскую , Е.В. Клинов/, А.А. Князева, Н.И. Масленникову и др.

Некоторые ученые говорят о том, что преюдициальность — это вторичное свойство законной силы судебного решения по отношению к исключительности или обязательности (общеобязательности). По нашему мнению, свойство преюдициальности имеет самостоятельное содержание, и оно не может рассматриваться как проявление или аспект какого-либо иного свойства. По этой причине считаем необходимым провести сопоставительный анализ свойства преюдициальности со свойством исключительности и свойством обязательности (общеобязательности).

С позиции исключительности пытался объяснить действие преюдициальности Д.И. Полумордвинов1. Аналогичные идеи высказывал М.А. Гурвич в работе 1955 г.[5] В работе 1976 г. М.А. Гурвич хоть и называет одним из оснований преюдиции законную силу судебного решения, но в конечном счете сужает это основание до свойства исключительности. В качестве проявления исключительности свойство преюдициальности рассматривали также А. П. Еремкинаи Р.Е. Гукасян.

Безусловно, сходство указанных свойств заключается в том, что и преюдициальность, и исключительность преследуют цель не допустить вторичного судебного рассмотрения тождественных вопросов. Вместе с тем между данными свойствами имеются существенные различия, которые не раз отмечались в литературе.

Во-первых, если исключительность устанавливает запрет на предъявление тождественного иска, то преюдициальность запрещает вторично исследовать тождественные обстоятельства. Соответственно различен предмет действия этих свойств: в первом случае не допускается вторичный спор о праве, а во втором — спор об обстоятельстве в рамках рассмотрения конкретного дела.

Во-вторых, исключительность проявляется в основном при предъявлении тождественного иска (только в случае прекращения производства по делу исключительность может проявляться на стадии су-

дебного разбирательства, однако не всегда прекращение производства по делу происходит по причине действия исключительности судебного решения). Преюдициальность, в свою очередь, всегда действует при разбирательстве дела по нетождественному иску.

В-третьих, если исключительность препятствует возбуждению дела или влечет прекращение производства по другому делу, то преюдициальность не несет в себе пресекательного эффекта для движения дела. Ее применение, наоборот, обычно сопровождается вынесением судебного решения по существу.

Довольно распространенным взглядом является рассмотрение преюдициальности через призму обязательности судебного решения.

Такой подход характерен в первую очередь для тех авторов, которые определяли законную силу как обязательность1.

К примеру, И. Чан указывал, что законная сила судебного решения содержит только одно свойство — обязательность, а остальные свойства, включая преюдициальность, представляют собой лишь элементы обязательности[6] . Как указывала О.Е. Плетнева, «в преюдициальности... обязательность конкретизируется».

М.А. Гурвич считал влияние обязательности судебного решения на его преюдициальность лишь частичным. Как мы отметили выше, только положительное действие этого свойства выводилось автором из обязательности.

Раскрывая преюдициальность судебного решения, некоторые советские ученые ссылались на ст. 13 ГПК РСФСР 1964 г. и статью 15 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР 1961 г., согласно которым вступившие в законную силу решение, определение и постановление суда были обязательны для всех государственных учреждений, предприятий, колхозов и иных кооперативных и общественных организаций, должностных лиц и граждан и подлежали исполнению на всей территории СССР.

В настоящее время аналогичное по смыслу положение закреплено в ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, ч. 1 ст. 16 АПК РФ и в ч. 1 ст. 16 КАС РФ.

Для того чтобы высказать свою позицию по поводу соотношения обязательности и преюдициальности судебного решения, необходимо более подробно осветить проблему понимания сущности обязательности.

В приведенных выше нормах адресатами обязательности названы лица без процессуального статуса (органы государственной власти, организации, граждане и др.), поэтому для распространения обязательности на этих лиц быть участниками процесса необязательно. Однако и для лиц, участвующих в деле, вступившее в законную силу судебное решение является обязательным. Поскольку судебным решением устраняется спорность правоотношения, то участники материального правоотношения обладают субъективными правами и обязанностями в том виде, в каком они установлены судебным решением.

Такая двойственность субъектов, для которых судебное решение становится обязательным, порождает следующие вопросы.

Во-первых, является ли одинаковым характер обязательности судебного решения для лиц, участвовавших в деле, и для субъектов, которые не принимали в нем участия?

Во-вторых, допустимо ли обязательность судебного решения для первой и второй категорий субъектов объединять в единое свойство судебного решения?

В-третьих, является ли обязательность судебного решения свойством законной силы судебного решения или оно должно выделяться отдельно наряду с ним?

В-четвертых, как соотносится обязательность судебного решения с учением о субъективных пределах законной силы?

В теории гражданского процесса одна группа ученых обязательность судебного решения как для лиц, участвующих в деле, так и для иных субъектов объединяла в одно свойство, говоря о некоторых различиях в его проявлении как в отношении лиц, участвующих в деле, так и в отношении иных лиц'. Однако другая группа авторов особо отмечала неоднородный характер обязательности для лиц, права которых затронуты непосредственно, и для других лиц, субъективные права и интересы которых судебным решением не затрагиваются[7] .

По мнению Н.Е. Клиновой, обязательность судебного решения для лиц, участвующих в деле, самостоятельно никак не проявляется,

эта обязательность растворяется в исполнимости, исключительности и преюдициальности1. Для иных органов, организаций и лиц обязательность приобретает определенное самостоятельное значение и содержание. Аналогичным образом обязательность рассматривал М.Г. Авдюков, когда писал, что для лиц, права которых этим решением затронуты, она подразумевается сама собой, а для административных органов, организаций, должностных лиц и граждан обязательность имеет самостоятельное значение[8] .

С указанным подходом следует согласиться. Обязательность только тогда будет иметь самостоятельное содержание как свойство судебного решения, если его рассматривать как свойство, адресованное любым лицам, которые не принимали участие в производстве по делу в качестве лиц, участвующих в деле.

В этом случае обязательность судебного решения по общему правилу должна действовать вне рамок процессуального правоотношения. Указанные лица обязаны считаться со вступившим в законную силу судебным решением и сообразовывать с ним свое поведение. Также в такое содержание обязательности следует включать обязанность государства и должностных лиц (в некоторых случаях и не только должностных) оказывать содействие в реализации судебных решений.

Однако если вкладывать в обязательность данное содержание и одновременно считать ее свойством законной силы судебного решения, то действие обязательности будет противоречить субъективным пределам законной силы судебного решения, которые являются ее необходимым атрибутом.

М.Г. Авдюков, однако, отдавал приоритет обязательности судебного решения и считал необходимым в этом случае отказаться от субъективных пределов законной силы, утверждая, что никто не вправе не считаться с вынесенным судебным решением, ссылаясь на свое непривлечение к участию в данном деле.

Как справедливо отмечается в статье А. В. Асоскова и Е. Курзин-ски-Сингер, такой подход, который был предложен М.Г. Авдюковым, мог иметь право на существование только в период действия советского принципа объективной истины, в силу которого суд был обязан стремиться установить объективную истину в каждом деле1. Хотя и в советское время данный подход считался безосновательно обременительным[9] .

Другие же авторы советского периода пытались примирить действие обязательности в отношении лиц, которые не участвовали в производстве по делу, с субъективными пределами законной силы. Н.И. Масленникова и Л.Н. Завадская на этом основании в составе законной силы выделяли два элемента: статический и динамический. Статический элемент законной силы, по их мнению, отражает действие судебного решения в отношении участников процессуального отношения, характеризуется неопровержимостью, преюдициальностью и исключительностью и соответственно имеет субъективные пределы. Динамический элемент законной силы (обязательность) характеризует действие судебного решения в отношении тех лиц, которые не являлись участниками процессуального отношения, и в этом смысле законная сила не обладает субъективными пределами.

Однако в таком случае в содержание единого понятия законной силы вкладываются абсолютно разнохарактерные явления. Получается, что законная сила одновременно ограничивается и не ограничивается процессуальным отношением, одновременно обладает и не обладает субъективными пределами.

Именно на основе неразрешенного противоречия между обязательностью и учением о субъективных пределах законной силы М.А. Гурвич выдвинул идею о необходимости разграничения законной силы и свойства обязательности, в чем его полностью поддержала А.П. Еремкина.

Законная сила понималась ими как неизменяемость действия судебного решения, а обязательность указанные авторы рассматривали с двух сторон: с формальной и с материальной. С формальной точки

зрения обязательность проявляется в том, что органы государства и должностные лица должны способствовать реализации судебного решения, а с материальной — в том, что все правовые субъекты обязаны считаться с подтвержденным материальным правоотношением, даже тогда, когда их интересы затрагиваются судебным решением. В последнем случае, однако, эти лица не лишаются права на судебную защиту своих интересов.

Очень интересно, что и М.А. Гурвич, и А.П. Еремкина в основе преюдициальности видели как законную силу, так и обязательность решения. В качестве проявления законной силы действует отрицательная сторона преюдиции (М.А. Гурвич) или безусловная преюдиция (А.П. Еремкина), она ограничена субъективными пределами законной силы, и ее преодоление не допускается. В свою очередь, на основе обязательности действует положительная сторона преюдиции (М.А. Гурвич) или условная преюдиция (А.П. Еремкина), которая адресована лицам, не участвовавшим в производстве по делу, а обстоятельства, установленные судом, считаются установленными и в отношении этих лиц только в том случае, если они их не оспаривают[10].

Следует согласиться с тем, что обязательность судебного решения — это самостоятельное свойство решения, которое не охватывается законной силой, поскольку, действуя в отношении не принимавших участия в деле лиц, не имеет, таким образом, субъективных пределов. Однако выделять в ней материальный элемент мы считаем неправильным. В силу «материальной» обязательности лицо, не участвовавшее в деле, становилось бы связанным обязательностью материального правоотношения даже тогда, когда решение напрямую затрагивает его права или законные интересы.

Однако такое лицо необходимо было привлечь к участию в деле в качестве стороны или третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. Это лицо могло быть связано лишь действием законной силы судебного решения, но по причине непривлечения в дело, ввиду субъективных пределов законной силы, судебное решение не должно оказывать какое-либо негативное влияние на интересы этого лица. Судебное решение, которое принято о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, считается незаконным. По нашему мнению, то, что подразумевал под «материальной обязательностью» проф. М.А. Гурвич, в настоящее

время может послужить основанием для отмены судебного решения. По этой причине в обязательности судебного решения выделять материальный элемент не следует.

Обязательность, по нашему мнению, следует рассматривать исключительно как формальное действие решения, которое адресуется только лицам, не участвующим в деле, права и интересы которых не затрагиваются этим решением. Если лицо не было привлечено к участию в деле и обращения в суд с его стороны не последовало, то необходимо предположить, что права и законные интересы такого лица не были затронуты вынесенным по данному делу судебным актом. По этой причине в содержание обязательности, на наш взгляд, включается обязанность лиц, не участвующих в деле, считаться с этим решением как с актом государственной власти, признавать существование прав и обязанностей, которые им установлены, а в некоторых случаях способствовать реализации судебного решения.

Определив содержание обязательности судебного решения, мы можем назвать основания для отграничения преюдициальности от этого свойства. Преюдициальность — это свойство законной силы, поэтому оно обладает субъективными пределами. Действие преюдиции в виде освобождения от доказывания не может вытекать из обязательности судебного решения, оно также по общему правилу ограничивается субъективными пределами законной силы. Обстоятельства обязательны для суда только в рамках процессуального отношения с теми же лицами. Действие преюдиции всегда затрагивает определенные материальные и процессуальные интересы лиц, участвовавших в деле', а обязательность, в свою очередь, не должна затрагивать личные интересы лиц, на которых она распространяется.

Очевидно, что в ч. 2 ст. 13, ч. 2—4 ст. 61 ГПК РФ, ч. 1 ст. 16, ч. 2—4 ст. 69 АПК РФ и в ч. 1 ст. 16, ч. 2—3 ст. 64 КАС РФ используется один и тот же термин - обязательность. Поэтому нередко и в настоящее время суды, исключая факты из предмета доказывания на основании преюдиции, ссылаются одновременно на ст. 13 и на ст. 61 ГПК РФ (если дело рассматривается в арбитражном суде или в порядке административного судопроизводства, то на ст. 16 и 69 АПК РФ или на ст. 16 и 64 КАС РФ соответственно)[11] . Представляется, что в сравниваемых

статьях говорится о разной «обязательности», поэтому суды, ссылаясь одновременно на указанные статьи, смешивают свойство преюдициальности и обязательность судебного решения.

Если ст. 13 ГПК РФ, ст. 16 АПК РФ, ст. 16 КАС РФ закрепляют обязательность судебного решения как акта государственной власти, то ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ, ст. 64 КАС РФ раскрывают положительную сторону действия преюдиции, заключающуюся в обязанности суда признать определенные обстоятельства без доказывания.

Достаточно наглядно в настоящее время проблема соотношения обязательности и преюдициальности судебного решения проявляется при рассмотрении заявлений о включении требований в реестр требований кредиторов в рамках производства по делу о банкротстве.

Остановимся на этой проблеме более подробно.

Пункт 1 ст. 71 и п. 1 ст. 100 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»[12] (далее — ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)») указывают на то, что кредитор в целях включения в реестр вправе предъявить эти требования к должнику в рамках дела о банкротстве.

Согласно п. 6 ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» по общему правилу требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер.

Из данной нормы следует, что требование непосредственно включается в реестр арбитражным управляющим, однако арбитражный суд в рамках производства по делу о банкротстве должен предварительно вынести определение о включении требований в реестр требований кредиторов.

При этом требования кредиторов могли уже быть ранее рассмотрены судом, по причине чего имеется судебное решение, их подтверждающее, а могли и не быть предметом судебного разбирательства, поскольку, например, срок исполнения обязательства еще не наступил.

В рамках процедуры наблюдения, что следует из ч. 1 ст. 71 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в целях участия в первом собрании кредиторов правом на включение их требований в реестр обладают лица, у которых имеются требования, как подтвержденные судебным решением, так и не подтвержденные.

Требования кредитора вне зависимости от того, заявлены ли возражения относительно их включения в реестр другими кредиторами, рассматриваются в рамках судебного заседания, что следует из п. 4, 5 ст. 71, п. 4, 5 ст. 100 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а также из п. 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»1 (далее — постановление Пленума ВАС РФ № 35).

Рассмотрение вопроса о включении в реестр требований кредиторов, таким образом, представляет собой рассмотрение обособленного спора[13] в рамках дела о банкротстве, на что указывается в подп. 2 п. 15 названного постановления Пленума.

Относительно обособленный спор обладает характерными чертами спора, разрешаемого в рамках искового производства, в частности, тем, что его участниками являются лица с противоположными интересами. Президиум ВАС РФ также отметил, что рассмотрение обособленного спора о включении требований кредитора в реестр подчиняется общим правилам искового производства.

По своей правовой природе заявление о включении в реестр представляет собой иск, поэтому в нем можно выделить предмет и основание. Предметом его будет являться право на включение в реестр, а основанием — обстоятельства, с которыми закон связывает возникновение этого права: наличие права требования, которое подлежит установлению судом. Основание иска в данном случае своеобразно,

поскольку в него входит особый юридический факт — правоотношение (обязательство), которое служит одним из оснований возникновения отдельных правоотношений в рамках процедуры банкротства1.

Данное обстоятельство входит в предмет доказывания в рамках обособленного спора, и по общему правилу бремя доказывания его наличия лежит на кредиторе-заявителе.

Возможность включения в реестр требований затрагивает интересы иных кредиторов, поскольку это может привести к уменьшению доли удовлетворения требований последних. В этом смысле происходит столкновение противоположных интересов кредиторов, поэтому законодательство о несостоятельности (банкротстве) должно обеспечить их сбалансированность[14] . Именно этими причинами обусловлена возможность иных кредиторов заявлять возражения относительно предъявленных требований о включении в реестр.

Однако п. 10 ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» содержит положение, согласно которому разногласия по требованиям кредиторов или уполномоченных органов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром.

Входящие в предмет познания обстоятельства наличия требований, их состава и размера в рамках рассмотрения обособленного спора исключаются из предмета доказывания и считаются установленными судом без доказывания на основе вступившего в законную силу судебного акта. Иные кредиторы связаны данными обстоятельствами и в рамках дела о банкротстве лишены права их оспаривать.

Многие суды, вынося определения о включении в реестр требований, ссылаются помимо ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» также и на ст. 69 АПК РФ, указывая на то, что решение, которым подтвержден факт задолженности, ее размер и состав имеют преюдициальное значение в рамках рассматриваемого спора.

Довод в пользу того, что в данном случае действует преюдициальность судебного решения, можно также найти и в п. 22 постановления Пленума ВАС РФ № 35. Разъяснение, содержащееся в данном пункте, предполагает возможность по аналогии с п. 1 ч. 1 ст. 143 и п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ соответственно использовать механизм приостановления производства по обособленному спору в случае, если судебное решение, подтверждающее требование кредитора, не вступило в законную силу, а также механизм пересмотра определения о включении этого требования в реестр по новым обстоятельствам, если выяснится, что вступивший в законную силу судебный акт, на основе которого вынесено соответствующее определение, был в последующем отменен.

Данные правила АПК РФ и аналогичные им правила ГПК РФ, содержащиеся в ст. 215 и в п. 1 ч. 4 ст. 392, во многом обусловлены именно действием преюдиции.

Однако из закрепленного п. 10 ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» запрета на разногласия между кредиторами по поводу задолженности, подтвержденной судебным актом, вытекает, что преюдициальность такого судебного акта действует с расширенными субъективными пределами, поскольку данная норма не ограничивает круг кредиторов, которые не могут оспаривать указанные обстоятельства, только теми, кто принимал участие в производстве по делу, по итогам которого это решение было вынесено. Преюдициальность распространяется на всех кредиторов должника.

Данное положение не соответствует ч. 2 ст. 69 АПК РФ, а также устоявшемуся ограничительному толкованию ч. 3 ст. 69 АПК РФ, не допускающему распространение преюдициальности судебного решения в отношении лиц, не привлекавшихся к рассмотрению дела, по которому оно вынесено1.

Вместе с тем нормы ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» имеют приоритет перед ст. 69 АПК РФ в силу положения ч. 1 ст. 223 АПК РФ, которая говорит о том, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Суды по этой причине не принимают возражений кредиторов о невозможности распространения на них свойства преюдициальности судебного решения1. Однако расширение субъективных пределов преюдициальности в данном случае видится необоснованным.

Ввиду того, что обстоятельства, установленные судебным актом, не могут оспариваться также и лицами, не участвовавшими в производстве по делу, некоторые суды, основываясь на том, что преюдициальности свойственны только ограниченные субъективные пределы, делают вывод о недопустимости квалификации их в качестве преюдициальных и признают в данном случае проявление свойства обязательности судебного решения[15] .

Однако получается, что такая обязательность судебного решения не просто обязывает лиц, не участвовавших в производстве по делу, сообразовывать свое поведение с данным судебным актом, а прямо влияет на их законные интересы.

Выше мы указали на недопустимость такой трактовки обязательности судебного решения в настоящее время.

Как указывают А.В. Асосков и Е. Курзински-Сингер, механизм последующего обжалования вступившего в законную силу судебного решения не может быть достаточно эффективным и не способен обеспечить защиту лиц, не привлеченных к участию в деле. Эти лица необоснованно должны предпринять активные действия по защите своих интересов, к тому же они не всегда могут заблаговременно узнать о наличии вступившего в законную силу судебного решения .

В ситуации с защитой интересов кредиторов должника, требования которых уже включены в реестр, данный вывод подтверждается наглядно.

У таких кредиторов могут быть основания полагать, что судебный акт, на основе которого заявлено требование о включении в реестр, является необоснованным. К примеру, они могут считать договор, на основании которого взысканы денежные средства, недействительным или незаключенным или, по их мнению, могли иметь место иные препятствия для вынесения именно такого судебного решения'.

Особенно острый характер проблема невозможности заявления возражений приобретает тогда, когда судебный акт был вынесен на основе признания должником требований кредитора или заключенного между ними мирового соглашения. Необходимо отметить, что ранее подп. 6 п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 631 позволял оспаривать мировое соглашение как сделку по правилам гл. III. 1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» непосредственно в деле о банкротстве, но такое толкование закона было чрезвычайно расширительным, по причине чего данный пункт был изложен в новой редакции[16] , которая предусматривает лишь возможность обжалования кредиторами определения об утверждении мирового соглашения в рамках искового производства.

Данное правило принято в развитие п. 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35, который содержит следующее разъяснение: «если конкурсные кредиторы полагают, что их права и законные интересы нарушены судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт, при этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов. Копия такой жалобы направляется ее заявителем представителю собрания (комитета) кредиторов (при его наличии), который также извещается судом о рассмотрении жалобы. Все конкурсные кредиторы, требования которых заявлены в деле о банкротстве, а также арбитражный управляющий вправе принять участие в рассмотрении жалобы,

в том числе представить новые доказательства и заявить новые доводы. Повторное обжалование названными лицами по тем же основаниям того же судебного акта не допускается».

Таким образом, кредиторы обрели возможность обжаловать вступивший в законную силу судебный акт на основании того, что полагают его нарушающим их права и законные интересы. Ранее Президиум ВАС РФ также сформулировал аналогичную позицию в постановлении от 8 июня 2010 г. № 2751/10 по делу № А56-21592/2009, однако в данном постановлении было особо отмечено, что судебное решение о взыскании денежных средств с общества было вынесено в рамках искового производства уже после того, как было возбуждено дело о банкротстве, вследствие чего были нарушены интересы другого кредитора (банка). По этой причине последнему должно было быть предоставлено право обжаловать указанное судебное решение.

В п. 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35 право на обжалование судебного акта не обусловлено тем, что производство по делу о банкротстве было возбуждено до его вынесения. По смыслу данного разъяснения право обжалования предоставляется кредитору в любом случае, когда есть основания полагать, что судебным актом нарушаются его права или законные интересы.

Безусловно, данные разъяснения являются шагом вперед на пути решения проблемы защиты интересов иных кредиторов должника, однако практика его реализации не позволяет говорить о том, что в настоящее время созданы достаточные условия для обеспечения надлежащей защиты интересов кредиторов.

В судебной практике сохранилась неопределенность относительно того, в каком случае следует считать нарушенными законные интересы кредиторов, не привлеченных к участию в деле, в котором рассматривались требования к должнику.

Встречается подход, опирающийся на постановление Президиума ВАС РФ № 2751/10, согласно которому разъяснение п. 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35 трактуется ограничительно. Придерживающиеся его суды полагают существенным фактом для рассмотрения апелляционной жалобы по существу возбуждение производства по делу о банкротстве (или включение требований в реестр) до момента вынесения судебного решения. Такая позиция характерна больше для судов общей юрисдикции, решения которых послужили

1

Постановление Президиума ВАС РФ от 08.06.2010 № 2751/10 по делу № А56-21592/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

в дальнейшем основанием для включения требований в реестр1. В частности, в определении Курского областного суда от 10 декабря 2013 г. указано, что на момент вынесения оспариваемого решения податель апелляционной жалобы не имел интереса к данному делу, поскольку не был включен в реестр кредиторов общества, в отношении которого введена процедура банкротства[17] . Иногда данный подход принимается и арбитражными судами, однако большинство арбитражных судов полагают, что сам по себе факт возбуждения производства по делу о банкротстве после вынесения судебного решения вне рамок производства по делу о банкротстве не означает, что принятое решение не может затрагивать интересы кредиторов должника, требования которых включены в реестр.

Очевидно, что указанное разъяснение Пленума ВАС РФ не имело нормативного подкрепления для судов общей юрисдикции. Однако реорганизованный Верховный Суд РФ в одном из Обзоров судебной практики подтвердил указанную позицию и отметил, что конкурсные кредиторы вправе обжаловать и судебный акт, принятый судом общей юрисдикции, на основании которого было заявлено требование о включении в реестр требований кредиторов.

Обзор проблем практики реализации кредиторами права на обжалование судебных актов, на основе которых требования иных кредиторов включаются в реестр, можно продолжать, но приведенного выше кажется достаточным, чтобы указать на нерешенность рассматриваемой проблемы.

Хотелось бы вернуться к вопросу о том, какое свойство судебного решения проявляется в правиле, закрепленном в п. 10 ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

По нашему мнению, обосновывать его существование обязательностью неправильно по двум основным соображениям.

Во-первых, на наш взгляд, лица, не участвовавшие в производстве по делу, не должны в силу обязательности претерпевать негативные последствия от действия судебного решения, их имущественные и неимущественные интересы не должны страдать от судебного решения, которое вынесено без их участия.

Во-вторых, иные кредиторы, требования которых уже включены в реестр, при рассмотрении вопроса о включении в реестр требований кредиторов не имеют права оспаривать обстоятельства, являющиеся основанием заявленных требований, а новый кредитор, подавший в арбитражный суд заявление о включении требований в реестр, освобождается от доказывания этих обстоятельств. В свою очередь, освобождение от доказывания и невозможность оспаривания представляют собой не действие обязательности, а юридическую конструкцию преюдиции. Поскольку права оспаривания лишены лица, не привлекавшиеся к участию в деле, по которому было вынесено судебное решение, то преюдициальность этого решения действует с расширенными субъективными пределами.

Расширение субъективных пределов преюдициальности в данном случае неосновательно, поскольку интересы кредиторов не могли быть представлены в предыдущем производстве ни прямо, ни опосредованно', а также по той причине, что такая позиция создает дисбаланс между интересами кредиторов.

По нашему мнению, в целях устранения указанных противоречий следует исключить правило, закрепленное в п. 10 ст. 16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», предоставив иным лицам, участвующим в деле о банкротстве, право заявлять свои возражения относительно существования требований к должнику, их состава и размера непосредственно в рамках производства по делу о банкротстве.

  • [1] Полумордвинов Д.И. Указ. соч. С. 28. Цит. по: Князев А.А. Указ. соч. С. 24. 2 Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 136.
  • [2] Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. С. 113. 2 Клейнман А. Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права (очерки истории). С. 84. 3 Плетнева О.Е. Указ. соч. С. 38. 4 Семенов В.М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе. С. 41, 116. 5 Чан И. Указ. соч. С. 72—100. 6 Зейдер Н.Б. Указ. соч. 113. 7 Плетнева О.Е. Указ. соч. С. 40. 8 Там же. С. 41-42. 9 Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 155. 10 Там же. С. 145-146.
  • [3] Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 147. 2 Еремкина А.П. Преюдиции в советском гражданском процессе. С. 22. 3 Чечина Н.А. Норма права и судебное решение. С. 57. 4 Там же. С. 58.
  • [4] Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 161 — 162. 2 Чечина Н.А. Норма права и судебное решение. С. 59. 3 Там же. С. 64. 4 Гражданский процесс: Учебник/ Под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Че-чота. М., 2001. С. 302 (автор гл. XIV — Н.А. Чечина). 5 См.: Березий А.Е., Мусин В.А. О преюдиции судебных актов // Вестник ВАС РФ. 2001. № 6. С. 61; Орлова Е.П. Преюдициальность правовой оценки обстоятельств дела: проблемы теории и практики // Современные научные исследования и инновации. 2014. № 1 (http:web.snauka.ni/issues/2014/01/31074 (дата обращения: 19.11.2016)). 6 Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 159—160. 7 Завадская Л.Н. Реализация судебных решений. М., 1982. С. 30. 8 Клинова Е.В. Указ. соч. С. 79. 9 Князев А.А. Указ. соч. С. 98—100. 10 Масленникова Н.И. Указ. соч. С. 123.
  • [5] Приводится по: Семенов В.М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе. С. 122—123. 2 Гурвич М.А. Решение советского суда в исковом производстве. М., 1955. С. 100. 3 Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 155. 4 Еремкина А.П. Преюдиции в советском гражданском процессе. С. 22. 5 Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970 // Избранные труды по гражданскому процессу. М., 2009. С. 167. 6 См.: Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 160; Клинова Е.В. Указ. соч. С. 79; Семенов В.М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе. С. 123—124.
  • [6] См.: Гражданский процесс России: учебник/ под ред. М.А. Викут. М., 2005. С. 176; Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. С. 145; Клейнман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права (очерки истории). С. 90—93. 2 Чан И. Законная сила судебного решения в советском гражданском процессуальном праве. Дис.... канд. юрид. наук. Л., 1960. С. 102, 136. 3 Плетнева О.Е. Указ. соч. С. 53. 4 Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. С. 146—147.
  • [7] См.: Плетнева О.Е. Указ. соч. С. 40-41; Чан И. Указ. соч. С. 103—104. 2 См.: Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. С. 178; Авдюков М.Г Указ. соч. С. 183.
  • [8] Клинова Е.В. Указ. соч. С. 167. 2 См.: Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 182—183. 3 Князев А.А. Указ. соч. С. 132. 4 Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 187; Осокина ГЛ. Гражданский процесс. Особенная часть. М., 2007. С 283; Полумордвинов Д.И. Указ. соч. С. 57. Цит. по: Клинова Е.В. Указ, соч.С. 166. 5 Князев А.А. Указ. соч. С. 132. 6 Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 136. 7 Авдюков М.Г. Указ. соч. С. 189-190.
  • [9] Асосков А.В., Курзински-Сингер Е. Указ. соч. С. 21. 2 Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 137. 3 См.: Завадская Л.Н. Реализация судебных решений. С. 26-29, 37; Масленникова Н.И. Указ. соч. С. 57-58. 4 Еремкина А.П. Преюдиции в советском гражданском процессе. С. 21-22.
  • [10] См.: Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. С. 150—156; Еремкина А.П. Преюдиции в советском гражданском процессе. С. 31.
  • [11] В некоторых случаях и иных лиц, что будет рассмотрено нами ниже. 2 См.: апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 31.03.2016 № 33-6778/2016 по делу № 2-2763/2015; постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 08.04.2015 № Ф04-16939/2015 по делу № А46-7261/2014 (СПС «КонсультантПлюс»).
  • [12] Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ (ред. от 03.07.2016) «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
  • [13] Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» // Вестник ВАС РФ. 2012. № 8. 2 В случае отсутствия возражений относительно заявленных требований или при рассмотрении заявления о включении в реестр требования, подтвержденного судебным решением, спора относительно существа требований в традиционном его понимании не происходит. Однако в этом случае требование рассматривается в рамках судебного заседания, иные кредиторы вправе участвовать в этом заседании, пользоваться процессуальными правами, втом числе заявлять ходатайства и возражения, за исключением возражений, направленных на оспаривание требований. Под рассмотрением обособленного спора следует скорее понимать обособленное производство. 3 Т.П. Шишмарева называет производство о включении в реестр требований кредиторов квазисковым производством. См.: Шишмарева Т.П. Институт несостоятельности в России и Германии. М., 2015. С. 193. 4 Постановление Президиума ВАС РФ от 12.03.2013 № 15510/12 по делу № А71-13368/2008 // СПС «КонсультантПлюс». 5 О представленном здесь понимании предмета и основания иска см.: Гражданское процессуальное право: Учебник/ Под ред. М.С. Шакарян. С. 200-201.
  • [14] О проблемах объективных пределов преюдиции, в том числе о возможности преюдиции правоотношений см.: § 3 гл. II настоящей работы. 2 Эрлих М.Е. Конфликт интересов в процессе несостоятельности (банкротства): правовые средства разрешения: Монография. М., 2014. С. 36. 3
  • [15] Определение Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2010 № 18АП-6535/2010 по делу № А07-26025/2009 // СПС «КонсультантПлюс». 2 Определение Верховного суда РФ от 13.01.2016 № 305-ЭС15-1943 по делу № А 40-186427/2013; постановление ФАС Московского округа от 13.05.2014 по делу № А40-128643/12-101-150 // СПС «КонсультантПлюс». 3 Асосков А.В., Курзински-Сингер Е. Указ. соч. С. 22. 4 Шевченко И.М. О проблеме субъективных пределов законной силы судебных актов в делах о банкротстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 10. С. 56.
  • [16] Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 (ред. от 23.12.2010) «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3. 2 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 (ред. от 22.06.2012) «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3. 3 Более подробно о соотношении способов защиты интересов конкурсных кредиторов в случае заключения должником в рамках искового производства мирового соглашения см.: Галкин С.С. Вопросы оспаривания мирового соглашения, заключенного несостоятельным должником в исковом производстве //Актуальные проблемы российского права. 2014. № 7. С. 1381-1388.
  • [17] Апелляционные определения Новосибирского областного суда от 20.02.2014 по делу № 33-2245/2014; Красноярского краевого суда от 12.09.2016 № 33-12270/2016// СПС КонсультантПлюс. 2 Определение Курского областного суда от 10.12.2013 по делу № 33-3082-2013 // СПС «КонсультантПлюс». 3 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2015 № 09-АП-44722/2015 по делу № А40-89848/14 // СПС «КонсультантПлюс». 4 Постановления Арбитражного суда Московского округа от 18.03.2016 № Ф05-3486/2016 по делу № А40-89848; от 25.07.2016 №Ф05-11275/2016 по делу № А40-99137/2015 // СПС «КонсультантПлюс». 5 См.: Вопрос 8 Разъяснений по вопросам, возникающим в судебной практике, Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2015 (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 3. С. 41).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >