Преюдициальность судебных актов, принятых в рамках гражданского и административного судопроизводства

Суд освобождает лиц, участвующих в деле, от доказывания определенных обстоятельств на основании того, что указанные обстоятельства установлены вступившим в законную силу судебным актом, вынесенным по другому делу.

При этом судебный акт-донор может быть принят в рамках различных видов судопроизводства: гражданском, административном, уголовном.

В данном параграфе будут рассмотрены проблемы, связанные с определением круга судебных актов, принятых в рамках гражданского и административного судопроизводства, которые могут обладать свойством преюдициальности.

Следует отметить, что в процессуальных кодексах круг судебных актов, которые могут стать источниками преюдиции, закреплен неодинаково.

В ч. 2 ст. 61 ГПК РФ установлено, что обязательное значение для суда (в смысле преюдициальности) имеет вступившее в законную силу судебное постановление по ранее рассмотренному гражданскому делу, а ч. 3 данной статьи указывает на преюдициальность решения арбитражного суда.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ преюдициальное значение придается обстоятельствам, установленным вступившим в законную

силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, а согласно ч. 3 данной статьи — вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции по гражданскому делу.

В ст. 64 КАС РФ преюдициальность признается исключительно за вступившими в законную силу судебными решениями: судебными решениями по гражданским и административным делам и решениями арбитражных судов. На преюдициальность иных судебных постановлений (судебных актов) в данной статье не указывается.

При буквальном подходе к толкованию данных норм можно было бы сделать следующие выводы.

Во-первых, судебные решения, принятые в рамках производства по административным делам, не имеют преюдициального значения для гражданского и арбитражного процесса.

Однако, как справедливо отмечает Е.С. Раздьяконов, ранее административные дела рассматривались в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, который регламентировался ГПК РФ, по этой причине судебные решения, выносимые по таким делам, могли иметь преюдициальное значение как в гражданском, так и в арбитражном процессе'. Специально вопрос о преюдициальности решений по делам, возникающим из публичных правоотношений, был исследован Е.В. Клиновой[1] .

С принятием КАС РФ изменилась не процессуальная форма рассмотрения и разрешения указанных дел, а лишь источник ее закрепления. По этой причине законодатель должен был одновременно внести изменения в ст. 61 ГПК РФ и ст. 69 АПК РФ, дополнив их указанием на то, что обстоятельства, не требующие доказывания, могут быть также установлены судебным решением по административному делу. Не сделав этого, законодатель создал пробел, который, однако, может быть преодолен посредством аналогии закона. Таким образом, полагаем, что вступившие в законную силу судебные решения по административным делам могут иметь преюдициальное значение в гражданском и арбитражном процессах.

Во-вторых, иные судебные акты, кроме судебных решений, не могут иметь преюдициальное значение в рамках административного судопроизводства.

Данный подход поддерживает И.Н. Лукьянова, но оставляет открытым возможность признания преюдициальными обстоятельств, установленных апелляционными определениями судов общей юрисдикции1. Однако не все разделяют точку зрения о том, что умолчание законодателя в данном случае было целенаправленным[2] .

По нашему мнению, вопрос о преюдициальности иных судебных постановлений в административном судопроизводстве должен решаться точно так же, как в гражданском и арбитражном процессах: если в гражданском судопроизводстве на практике суды применяют аналогию в случае, когда в законе содержится указание на преюдициальность только решения, и признают преюдициальное значение судебных постановлений (актов), то препятствий для применения аналогии в административном судопроизводстве не имеется, поскольку тип построения его процесса онтологически идентичен типу построения гражданского процесса.

В-третьих, судебное решение, вступившее в законную силу, признается имеющим преюдициальное значение безотносительно к тому, судом какой подсистемы оно принято — арбитражным или судом общей юрисдикции. Иные же судебные постановления (судебные акты в терминологии АПК РФ), вступившие в законную силу, могут иметь преюдициальное значение только для судов той подсистемы, в которую входит и суд, постановивший такой акт, иначе говоря, такое судебное постановление суда общей юрисдикции будет иметь значение лишь для судов общей юрисдикции, а судебный акт арбитражного суда — только для арбитражных судов.

Однако в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» даны разъяснения о толковании ст. 61 ГПК РФ, согласно которым под судебным постановлением, указанным в ч. 2 названной статьи, следует понимать любое судебное постановление, которое принимает суд (судебный приказ, решение суда, определение суда), а под решением арбитражного суда — судебный акт, предусмотренный ст. 15 АПК РФ.

Если обратиться к действующей редакции данной статьи АПК РФ, то можно увидеть, что к судебным актам арбитражного суда относятся — судебный приказ, решение, постановление и определение.

Таким образом, по мнению Пленума Верховного Суда РФ, принципиальное значение для определения круга судебных актов, которыми могут быть установлены обстоятельства, имеющие преюдициальное значение для рассматриваемого дела, имеет не принадлежность суда к той же подсистеме судов, а характер судебного акта — он должен обладать законной силой. Следует согласиться с тем, что свойством преюдициальности может обладать только тот судебный акт, который вступает в законную силу.

Однако следует отметить, что в теории гражданского процесса вопрос о том, какие судебные акты, помимо судебного решения, вступают в законную силу, до конца не решен. По этой причине указанное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ подвергается критике за то, что им необоснованно широко определен круг судебных актов, вступающих в законную силу и (или) обладающих свойством преюдициальности1.

В науке гражданского процесса также нет единства относительно того, какие акты обладают свойством преюдициальности.

К примеру, Е.Г. Малых полагает, что правила преюдиции распространяются в отношении: «1) решений судов первой инстанции; 2) определений о прекращении производства по делу в связи с утверждением мирового соглашения в отношении обстоятельств, подтвержденных условиями утвержденного судом мирового соглашения; 3) определений об оставлении заявлений без рассмотрения по основаниям, предусмотренным абзацем вторым и шестым ст. 222 ГПК (п. 2 и 5 ч. 1 ст. 148 АПК), в отношении обстоятельств, подтверждающих соответствующее основание; 4) итоговых определений (постановлений) судов вышестоящих инстанций, которыми выносится новое решение (изменяется решение) либо (и это справедливо только для постановления суда апелляционной инстанции), не отменяя (не изменяя) принятое решение, устанавливаются новые обстоятельства»[3] .

Согласно точке зрения А.М. Безрукова свойством преюдициальности могут обладать: 1) судебные решения; 2) определения суда первой инстанции, которые выносятся в судебном заседании с вызовом лиц, участвующих в деле, и которые подлежат самостоятельному обжало -

ванию; 3) судебный приказ; 4) судебные постановления вышестоящих инстанций; 5) определения арбитражного суда в рамках дела о банкротстве1.

В советское время преюдициальность рассматривалась исключительно как свойство законной силы и как следствие установления судом определенных фактов и правоотношений при рассмотрении дела по существу, по этой причине обладающими свойством преюдициальности обычно называли только решения[4] .

Однако в связи с появлением работ, в которых отстаивалась точка зрения о том, что законной силой обладают не только судебные решения, но и определения суда, которыми дело не разрешается по существу, стал подниматься вопрос о том, обладают ли преюдициальностью судебные определения.

По мнению, например, З.К. Абдуллиной и С.Л. Червяковой, определения суда первой инстанции вступают в законную силу, но далеко не все определения обладают полным набором свойств законной силы, в том числе свойством преюдициальности, поскольку не разрешают дело по существу.

По мнению З.К. Абдуллиной, преюдициальностью наделяются только те определения суда первой инстанции, «в которых содержится вывод суда о фактах и правоотношениях, установленных в процессе рассмотрения дела», поэтому к ним она относила исключительно определения об утверждении отказа истца от иска и об утверждении мирового соглашения. К аналогичным выводам пришла также С.Л. Червякова.

Таким образом, указанные авторы к обладающим свойством преюдициальности относили только определения, которые наиболее близки по своей сущности к судебному решению.

По мнению Г.Л. Осокиной, в законную силу вступают те определения суда первой инстанции, которые выносятся в форме отдельного документа и которые могут быть обжалованы отдельно от судебного

решения. При этом, допуская, что для законной силы определений суда характерны не все свойства, она указывает на то, что определения суда первой инстанции не могут обладать свойством преюдициальности, поскольку этими актами дело не разрешается по существу'.

Т.В. Сахнова придерживается иного взгляда на законную силу судебных определений. По ее мнению, определения суда первой инстанции, которыми дело не разрешается по существу, не вступают в законную силу. Для данных актов характерны лишь свойства обязательности и исполнимости, но не иные свойства, которые характеризуют законную силу. Данный автор полагает, что законодателем допущена терминологическая ошибка при указании на то, что эти акты вступают в законную силу[5] . Единственное исключение она признает «за постановлением суда, утвердившим мировое соглашение, достигнутое в ходе «развернутой» судебной процедуры (в судебном разбирательстве)».

В другом месте своего научного труда Т.В. Сахнова приходит к выводу о том, что свойством преюдициальности, кроме судебных решений, могут обладать только определения о прекращении производства по делу в части оснований прекращения производства по делу. Основания же определения об оставлении заявления без рассмотрения, по ее мнению, могут быть в дальнейшем оспорены и пересмотрены.

А.А. Князев исходит из того, что законной силой может обладать исключительно акт правосудия, то есть такое судебное постановление, которым дается ответ по существу заявленных требований. Если какое-то определение обладает общеобязательностью, неизменностью и неопровержимостью, то это не означает, что данный акт является актом правосудия, обладающим законной силой. Данные свойства характеризуют лишь властный характер процессуального документа. Среди определений суда первой инстанции, вступающих в законную силу, он называет исключительно определения о прекращении производства по делу в связи с отказом истца от иска или заключением мирового соглашения.

Следует согласиться с тем, что решение вопроса об обладании судебного акта законной силой зависит от того, является ли данный акт актом осуществления правосудия.

Н.А. Чечина называла среди признаков правосудия, помимо особого характера постановлений суда, особый предмет и источники судебной деятельности, а также процессуальную форму ее осуществления. При этом Н.А. Чечина особо подчеркивала, что только взятые в совокупности данные признаки будут в целом характеризовать правосудие как государственную деятельность1. Данные признаки взаимосвязаны и взаимообусловлены друг другом.

Представляется, что данные выводы не потеряли своей актуальности. В законной силе нуждаются судебные акты, которыми разрешается вопрос о предоставлении судебной защиты и осуществляется применение права. Законной силой судебные акты могут быть наделены только в случае, если деятельность по установлению обстоятельств осуществлялась в специальной состязательной гражданско-процессуальной форме, которая характеризуется определенным набором правовых гарантий правильности установления указанных обстоятельств.

По нашему мнению, к определениям суда первой инстанции, вступающим в законную силу, следует относить определения о прекращении производства по делу, поскольку данные акты решают вопрос о предоставлении судебной защиты и их вынесению предшествует полноценный состязательный процесс. Данные определения обладают свойствами обязательности, неопровержимости, исключительности, а также свойством исполнимости в случае прекращения производства в связи с утверждением мирового соглашения[6] .

Однако вопрос о том, обладают ли указанные определения свойством преюдициальности, зависит от объема материально-правовых фактов, которые могут быть установлены судом при принятии этих актов.

Большинство фактов, которые устанавливаются при вынесении определений о прекращении производства по делу, носят исключительно процессуальный характер. Вопрос об установлении судом материально-правовых фактов при прекращении производства по делу обсуждается применительно к прекращению производства по делу в связи с отказом истца от иска и в связи с утверждением судом мирового соглашения.

В случае прекращения производства по делу в связи с отказом от иска суд должен установить факт свободного волеизъявления истца, соответствие отказа от иска закону, а также выяснить вопрос о том, не нарушает ли отказ от иска права и законные интересы других лиц (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ, ч. 5 ст. 49 АПК РФ, ч. 5 ст. 46 КАС РФ).

Если отказом от иска нарушены чьи-либо права или законные интересы, то этот вопрос не может стать предметом последующего судебного разбирательства, а будет являться основанием для отмены определения о прекращении производства по делу судом вышестоящей инстанции. Поэтому в этой части о преюдициальности такого определения говорить не приходится.

Однако вопрос о том, могут ли при отказе истца от иска вообще устанавливаться судом какие-либо имеющие материально-правовое значение обстоятельства, представляется нам неоднозначным.

Отказ от иска, от процессуального права на иск сам по себе не означает, что истец отказывается и от материального субъективного права1. Отказ истца от иска, вытекающего из гражданско-правовых отношений, может быть связан с прощением долга, с добровольным исполнением ответчиком его обязательства, с новацией обязательства; отказ от иска может иметь и иные материальные последствия[7] .

Представляется, что суд не всегда может установить, чем вызван отказ истца от иска, и в обязанности суду не вменяется дать отказу истца от иска материально-правовую квалификацию. Теоретически возможно, что суд при оценке законности отказа от иска даст материально-правовую оценку этому распорядительному действию, однако, на наш взгляд, суд лишь в редких случаях может при этом установить наличие каких-либо материально-правовых фактов.

Например, суд при решении вопроса об отказе от иска в большинстве случаев не может установить с достоверностью факт того, что отказ от иска связан с добровольным исполнением ответчиком лежащей на нем обязанности, поскольку суд в этом случае не исследует доказательства, подтверждающие факт исполнения обязанности. Об установлении данного факта можно говорить, если в определении о прекращении производства по делу суд относит судебные расходы на ответчика, поскольку данный порядок распределения судебных

расходов может быть применен лишь при установлении судом факта добровольного удовлетворения ответчиком предъявленного к нему требования1.

Также теоретически можно допустить, что в ходе судебного заседания суд может стать «свидетелем» возврата ответчиком долга, по причине чего истцом будет заявлен отказ от иска. В этом случае факт исполнения обязательства суд установит посредством непосредственного познания. Можно также сказать, что суд устанавливает факт волеизъявления лица, направленного на прощение долга, который является одним из элементов сложного юридического факта прощения долга.

Таким образом, определение о прекращении производства по делу в связи с отказом истца от иска может иметь преюдицильное значение. Объем преюдициальности такого определения полностью зависит от того, были ли установлены судом какие-либо материально-правовые факты при его принятии.

Однако, наш взгляд, преюдициальность таких определений скорее исключение, нежели правило, поскольку в большинстве случаев материально-правовая оценка, данная судом, носит предположительный характер и осуществляется исключительно в целях проверки законности отказа истца от иска.

Особого рассмотрения заслуживает вопрос о преюдициальности определения о прекращении производства по делу в связи с заключением мирового соглашения.

Р.Е. Гукасян выводил свойство преюдициальности такого определения из свойства исключительности’, поэтому им делался вывод о до- [8]

пустимости преюдиции тех обстоятельств, о которых было достигнуто мировое соглашение, поскольку утверждение мирового соглашения судом и прекращение производства не допускают предъявление иска о том же предмете с тем же основанием.

По мнению А.М. Безрукова и Л.А. Грось, преюдициальность определения об утверждении мирового соглашения распространяется на «факт заключения мирового соглашения, его условия, а также то обстоятельство, что мировым соглашением не нарушаются права третьих лиц»1.

Е.Г. Малых полагает, что преюдициальными могут быть признаны условия мирового соглашения, в то время как на факт заключения мирового соглашения и на обстоятельство того, что данным соглашением не нарушаются права третьих лиц, преюдициальность не распространяется. Относительно «факта заключения мирового соглашения» он отмечает, что в определении об утверждении мирового соглашения не устанавливается факт заключения мирового соглашения, а оно оформляется данным судебным актом. По поводу «ненарушения мировым соглашением прав третьих лиц» он указывает, что данный факт может иметь значение исключительно для вышестоящего суда[9] .

Действительно, следует согласиться с тем, что факт ненарушения мировым соглашением прав третьих лиц не может иметь самостоятельное значение для рассмотрения по существу другого дела. Нарушение прав третьих лиц при утверждении мирового соглашения, как и в случае отказа от иска, может служить основанием для отмены соответствующего определения судом вышестоящей инстанции.

Однако мы не можем согласиться с мнением Е.Г. Малых о том, что преюдициальным не может признаваться факт заключения мирового соглашения.

Мировое соглашение имеет двойственную природу: процессуальную и материально-правовую3. Да, действительно, мировое соглашение как процессуальный распорядительный акт приобретает силу только в момент его утверждения судом'. Однако из этого не следует, что

в качестве преюдициального не может быть признан факт заключения этого соглашения как материально-правовой сделки.

Утверждая мировое соглашение, суд должен установить, что стороны договорились о всех его существенных условиях, и такое соглашение исчерпывает все имеющиеся между сторонами спорные вопросы. Как указывает С. В. Моисеев, «только после утверждения мирового соглашения... можно говорить о заключении и согласовании судебного мирового соглашения» (курсив наш. — П.М.у. Из пояснения уважаемого автора к указанному выводу следует, что при неутвержде-нии мирового соглашения его можно квалифицировать как договор материального права.

Таким образом, соглашение сторон по условиям мирового соглашения всегда имеет место до его утверждения судом, и этот факт должен быть установлен судом прежде утверждения мирового соглашения. Следовательно, данный факт может быть признан преюдициальным при рассмотрении судом иного спора с участием тех же лиц. Иное означало бы, что при рассмотрении другого дела кто-либо из участников мирового соглашения мог бы сослаться на отсутствие согласия между сторонами мирового соглашения или имел бы возможность оспорить отдельные его условия вне рамок проверки законности мирового соглашения судом вышестоящей инстанции.

Относительно условий мирового соглашения необходимо сделать существенную оговорку. Условия, о которых стороны договорились при заключении мирового соглашения, также устанавливаются судом, поскольку суд устанавливает факт заключения соглашения на определенных условиях. Без выявления условий мирового соглашения суд не может сделать вывод о том, достигнуто ли согласие сторон или нет. Условие мирового соглашения является элементом юридического факта заключения соглашения.

Однако в тексте мирового соглашения могут содержаться определенные положения, которые касаются событий прошлого. В ходе анализа судебной практики встретились следующие примеры подобных «условий»: указание в тексте мирового соглашения на факт уклонения определенного лица от принятия нежилых помещений[10] , определение объема поставленной электроэнергии за определенный

период'. Однако суд указанные обстоятельства при утверждении мирового соглашения не проверяет и не устанавливает.

Указание в тексте мирового соглашения на такие обстоятельства есть не что иное, как внепроцессуальное (относительно производства по другому делу) соглашение о фактах (абз. 2 ч. 2 ст. 70 АПК РФ, ст. 65 КАС РФ). Однако, во-первых, остается открытым вопрос о приемлемости этого соглашения при рассмотрении другого дела, производство по которому будет возбуждено после утверждения мирового соглашения, а во-вторых, стороны соглашения о фактах имеют возможность отказаться от него со ссылкой на его ошибочность[11] . На наш взгляд, данные положения мирового соглашения нельзя признать его условиями, поэтому они не должны иметь преюдициальное значение.

Таким образом, факт достижения соглашения сторонами и условия утвержденного судом мирового соглашения могут иметь преюдициальное значение для последующего дела. Однако обстоятельства прошлого, на которые указано в мировом соглашении, такое значение иметь не могут.

Также необходимо отметить следующее. Согласно п. 14 постановления Пленума ВАС РФ № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» при утверждении мирового соглашения суд не рассматривает обстоятельства дела и не исследует какие-либо доказательства, кроме тех, которые необходимы были для установления соответствия мирового соглашения требованиям закона и отсутствия нарушения прав и законных интересов других лиц, в частности, проверяет полномочия лиц, подписавших проект мирового соглашения, наличие волеизъявления юридического лица на заключение мирового соглашения, возможно ли распоряжение имуществом, являющимся предметом мирового соглашения, имеются ли у такого имущества обременения, соответствует ли проект мирового соглашения императивным нормам действующего законодательства, в том числе о сделках.

Из данного разъяснения следует, что суд при утверждении мирового соглашения, являющегося гражданско-правовой сделкой, проверяет

условия действительности мирового соглашения, в том числе устанавливает волю юридического лица на совершение сделки.

В судебно-арбитражной практике также сложился подход, согласно которому при рассмотрении вопроса об утверждении мирового соглашения заинтересованные лица могут заявить о несоответствии соглашения императивным нормам законодательства о сделках, в том числе о несоблюдении порядка заключения сделок с заинтересованностью и крупных сделок1. В случае явного злоупотребления (на основании ст. 10 и 168 ГК РФ) суд может сделать вывод о ничтожности сделки (материально-правового соглашения) по собственной инициативе и отказать в утверждении этого соглашения в качестве мирового[12] .

Таким образом, по нашему мнению, выводы суда, связанные с выяснением определенных обстоятельств при проверке соответствия мирового соглашения закону, могут быть признаны преюдициальными. Например, в определенных случаях может быть признан преюдициальным факт того, что мировое соглашение представляет или, наоборот, не представляет собой крупную сделку или сделку с заинтересованностью. Преюдициальным также может быть признан факт того, что определенное лицо является участником общества и обладает определенным размером доли участия (процентом акций) на конкретную дату.

В связи с этим, по нашему мнению, определения об утверждении мирового соглашения могут обладать преюдициальностью также в части выводов суда о фактах, связанных с выяснением условий действительности мирового соглашения как материально-правовой сделки.

Особого внимания заслуживает проблема преюдициальности определений суда об оставлении заявления без рассмотрения в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования спора или наличием соглашения о рассмотрении спора третейским судом в отношении факта наличия одного из указанных соглашений, его действительности и исполнимости. По мнению ряда процессуалистов, указанные определения могут обладать свойством преюдициальности.

Данный вопрос действительно представляется неоднозначным. С одной стороны, все определения об оставлении заявления без рассмотрения не препятствуют повторному обращению в суд с аналогичным иском после устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления заявления без рассмотрения (ч. 2 ст. 223 ГПК РФ, ч. 3 ст. 149 АПК РФ), то есть данные определения не обладают свойством исключительности и не предрешают вопрос о предоставлении судебной защиты.

Между тем в силу абз. 5 ст. 222 ГПК РФ, п. 5 ч. I ст. 149 АПК РФ, ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»1 при решении вопроса об оставлении заявления без рассмотрения по причине наличия третейского (арбитражного) соглашения и заявления о соответствующем возражении одной из сторон суд должен установить факт заключения соглашения, оценить его действительность, установить то, что оно сохраняет свою силу и может быть исполнено. На практике суды исходят из того, что выяснение указанных обстоятельств является обязанностью суда, рассматривающего дело[13] .

При этом, по нашему мнению, вопрос о наличии и действительности арбитражного (третейского) соглашения имеет не только процессуальное, но и материально-правовое значение, поскольку в теории распространен взгляд на двойственную природу такого соглашения — материально-правовую и процессуально-правовую’’. По этой причине, разрешая указанный вопрос, суд одновременно устанавливает наличие или отсутствие материально-правового юридического факта.

Не случайно одним из способов установления недействительности третейского соглашения является обращение в суд с самостоятельным

иском о признании недействительным третейского соглашения1, что довольно широко распространено на практике[14] .

Определение об оставлении заявления без рассмотрения выносится исключительно по итогам судебного заседания с вызовом лиц, участвующих в деле, что свидетельствует о вынесении данного определения в рамках гражданской процессуальной формы.

Судебная практика по вопросу о преюдициальном значении факта заключения третейского соглашения, его действительности и исполнимости неоднозначна. В одном из постановлений за определением об оставлении заявления без рассмотрения, принятого в рамках рассмотрения другого дела, в котором исследовалась та же третейская оговорка, признано преюдициальное значение, однако суд в данном случае помимо ссылки на ч. 2 ст. 69 АПК РФ также исследовал текст третейской оговорки и иные доказательства ее действительности и исполнимости.

Однако, например, в нескольких постановлениях Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда указано на то, что факт действительности третейского соглашения, который установлен определением об оставлении заявления без рассмотрения, не может считаться преюдициальным при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Последний подход представляется нам более верным. Вопрос о наличии или действительности третейского соглашения суд оценивает применительно к конкретному спору. При этом Президиумом ВАС РФ также было отмечено, что об отдельных пороках третейского соглашения — к примеру, о пороке воли (заблуждении, принуждении, обмане) должно быть заявлено сторонами, в подтверждение чего должны быть

представлены соответствующие доказательства1. Таким образом, при решении вопроса о действительности третейского соглашения суд может и не установить отсутствие отдельных правопрепятствующих юридических фактов.

По этой причине нельзя признать, что указанный вопрос решается судом полно и окончательно, что не позволяет говорить о преюдициальности данного вопроса при разрешении другого спора между теми же лицами.

Представляется, что указанные соображения применимы и для случая оставления заявления без рассмотрения по причине несоблюдения досудебного порядка урегулирования спора в части наличия соглашения о претензионном или ином досудебном порядке урегулирования спора.

Таким образом, определения об оставлении заявления без рассмотрения также не вступают, по нашему мнению, в законную силу и не могут обладать свойством преюдициальности.

Особым характером, как верно отмечается в литературе, обладают отдельные определения, принятые в рамках производства по делу о банкротстве по результатам рассмотрения обособленного спора. Указанные определения по своей природе аналогичны судебному решению, они вступают в законную силу и соответственно могут обладать свойством преюдициальности[15] . Верховным Судом РФ отмечено, что преюдициальность таких определений распространяется исключительно на лиц, участвующих в обособленном споре , что соответствует общим положениям о субъективных пределах преюдициальности.

Спорным является вопрос о вступлении в законную силу и наделении свойством преюдициальности судебного приказа. С одной стороны, закон дает повод говорить о том, что судебный приказ вступает в законную силу (ч. 1,2 ст. 13, п. 1 ч. 2 ст. 377, ст. 3861 ГПК РФ, ч. 4 ст. 180, ч. 10 ст. 2295 АПК РФ). На этом основании в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном решении» указывается на то, что судебный приказ обладает свойством преюдициальности.

В теории процессуальной науки решение вопроса о законной силе судебного приказа и, соответственно, о его преюдициальности целиком

и полностью ставится в зависимость от уяснения сущности приказного производства.

Часть ученых полагают, что приказное производство представляет собой самостоятельный вид гражданского судопроизводства, его упрощенную форму. В рамках приказного производства осуществляется правосудие, поэтому и судебный приказ является актом правосудия, который вступает в законную силу. В связи с этим наделение судебного приказа свойством преюдициальности, по мнению некоторых ученых, вполне допустимо'. С данным подходом, видимо, соглашается А.М. Безруков, когда констатирует, что судебный приказ вступает в законную силу после нереализации должником права на возражение[16] .

Другая часть ученых придерживается мнения о том, что приказное производство осуществляется вне рамок гражданско-процессуальной состязательной формы, ему не свойственны черты правосудия, и судебный приказ по своей природе не может быть поставлен в один ряд с судебным решением. По этой причине указание законодателем на то, что судебный приказ вступает в законную силу, по их мнению, является ошибкой.

Существует мнение, что судебный приказ не может иметь преюдициальное значение по причине того, что в нем отсутствует мотивировочная часть. Как верно подмечено по этому поводу Д.А. Тумановым, «отсутствие четкой мотивировочной части не обусловливает обязательного отсутствия преюдиции, это связано с тем, что о фактах и правоотношениях может идти речь и в резолютивной части постановления. Кроме того, по замечанию некоторых авторов, в судебном приказе наличествует так называемая усеченная мотивировочная часть».

В этой связи весьма убедительным аргументом недопустимости признания наличия свойства преюдициальности у судебного приказа является то, что процедура вынесения судебного приказа не обладает чертами гражданско-процессуальной формы, которая в первую очередь характеризуется системой процессуальных гарантий, включающих гарантию допуска к процессу рассмотрения дела и установления его обстоятельств посредством доказывания1. Е.Г. Малых полагает, что в рамках приказного производства суд не устанавливает обстоятельства на основе доказывания, по этой причине в судебном приказе отсутствует конститутивный элемент наличия (отсутствия) правоотношения. Отсутствие состязательной формы вынесения судебного приказа и преюдициальность, по его мнению, несовместимы между собой[17] .

Порядок приказного производства, закрепленный в 2016 г. в АПК РФ, также не имеет признаков процессуальной формы и, следовательно, не является правосудием. Частью 7 ст. 2293 АПК РФ прямо предусмотрено, что в ходе приказного производства не применяются правила, предусмотренные гл. 8 (Обеспечительные меры арбитражного суда), ст. 128 (Оставление искового заявления без движения), 132 (Предъявление встречного иска), гл. 14—19 АПК РФ, которые закрепляют состязательный порядок искового производства в суде первой инстанции.

По этой причине, несмотря на то что ч. 10 ст. 229? АПК РФ содержит указание на вступление судебного приказа в законную силу по истечении срока для представления возражений относительно его исполнения, нельзя сказать, что судебный приказ обладает всеми свойствами законной силы.

Так, судебный приказ не обладает свойством неопровержимости, поскольку не может быть обжалован в суде апелляционной инстанции. Судебный приказ также свойством исключительности, так как не может препятствовать предъявлению в суд иска с тождественными предметом и основанием к тому же должнику.

Невзирая на то что п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК РФ связывает прекращение производства по делу в арбитражном суде в связи с наличием вступившего в законную силу судебного акта по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям, судебный приказ, будучи судебным актом, вступающим согласно буквальному толкованию АПК РФ, в законную силу, выносится в бесспорном порядке. Данным судебным актом спор не разрешается, поэтому гипотезой указанной нормы вынесение судебного приказа не охватывается1.

На бесспорность разрешаемых в приказном производстве требований также акцентировано внимание в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62[18] , посвященном правилам вынесения судебного приказа. В данном пункте указано, что бесспорными являются требования, подтвержденные письменными доказательствами, достоверность которых не вызывает сомнений, а также признаваемые должником.

По нашему мнению, на основе вышеприведенных доводов свойством преюдициальности судебный приказ, вынесенный как в рамках производства по ГПК РФ, так и в порядке АПК РФ, не обладает. Примечательно, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62 о преюдициальности судебного приказа не упоминается. Представляется, что такой вопрос Верховный Суд РФ не обошел бы стороной, если бы имел четкую позицию относительно необходимости признания наличия свойства преюдициальности у судебного приказа.

Также считаем неправильным, что законодатель использует категорию законной силы в отношении судебного приказа. Указанный судебный акт обладает не законной силой, а обязательностью, причем действующей только в отношении должника и взыскателя, а также исполнимостью. Этот вывод справедлив как для гражданского, так и для арбитражного процесса.

Необходимо отметить, что также не следует признавать наличие свойства преюдициальности у судебного приказа, принимаемого в порядке, предусмотренном КАС РФ, по требованиям о взыскании обязательных платежей и санкций. Процедура вынесения судебного приказа в административном судопроизводстве, закрепленная в ст. 123[19] КАС РФ, аналогична порядку принятия судебного приказа, закрепленному в ГПК РФ и АПК РФ.

Что касается иных судебных актов, которые принимаются в гражданском и административном судопроизводстве судами апелляционной, кассационной и надзорной инстанций в рамках проверки судебных актов (постановлений), принятых по существу заявленных требований, то, по нашему мнению, указанные постановления (акты) могут обладать свойством преюдициальности.

К ним могут относиться, во-первых, определения (постановления) суда апелляционной инстанции, поскольку апелляционный суд вправе устанавливать обстоятельства дела, что обусловлено тем, что проверку решения суда первой инстанции апелляционный суд осуществляет посредством повторного рассмотрения дела (ч. 2 ст. 327 ГПК РФ, ч. 1 ст. 268 АПК РФ).

Во-вторых, преюдициальностью могут обладать также постановления судов кассационной и надзорной инстанций, поскольку в полномочия этих судов входит возможность отмены или изменения решения суда первой инстанции и принятия по делу нового решения без передачи дела на новое рассмотрение. Совершенно справедливо, что в этом случае для того, чтобы отменить акт, вступивший в законную силу, судебное постановление, которым оно отменяется, само должно обладать законной силой1. Объективные пределы преюдициальности этих постановлений охватывают обстоятельства, установленные судом первой и апелляционной инстанций, выводы о существовании которых переносятся в постановление суда кассационной или надзорной инстанции.

Что касается тех ситуаций, когда суд кассационной или надзорной инстанции вопреки законодательным ограничениям (абз. 2 ч. 2 ст. 390, абз. 2 ч. 2 ст. 391.12 ГПК РФ, ч. 2 ст. 287, ч. 3 ст. 308.11 АПК РФ), не направляя дело на новое рассмотрение, устанавливает какие-либо обстоятельства, которые не были установлены нижестоящими судами, то постановление суда кассационной (надзорной) инстанции

не должно, на наш взгляд, иметь преюдициальное значение в части указанных обстоятельств1.

По нашему мнению, судебные решения, которые принимаются в порядке упрощенного производства (гл. 29 АПК РФ и гл. 21' ГПК РФ), по вступлении в законную силу могут обладать свойством преюдициальности. В отличие от приказного это производство является результатом упрощения в рамках правосудия[20] .

Эта процедура «предполагает рассмотрение дел по существу заявленных требований в состязательном процессе с учетом позиции обеих сторон спора, но с сокращенными временными и финансовыми затратами сторон и суда».

Действительно, несмотря на то что рассмотрение дела в рамках упрощенного производства происходит вне рамок судебного заседания, лицам, участвующим в деле, гарантировано право довести свою позицию до суда посредством дачи объяснений в письменной форме по существу заявленных требований и возражений относительно них, а также предъявления в суд иных письменных доказательств (ст. 228 АПК РФ, ст. 2323 ГПК РФ).

Также закон содержит указание на то, что суд может вынести определение о рассмотрении дела по общим правилам искового производства (вне рамок упрощенного), если придет к выводу, в том числе по ходатайству одной из сторон, о необходимости выяснить дополнительные обстоятельства или исследовать иные доказательства, а также провести осмотр и исследование доказательств по месту их нахождения, назначить экспертизу или заслушать свидетельские показания (п. 2 ч. 5 ст. 227 АПК РФ, п. 1 ч. 4 ст. 2322 ГПК РФ).

Таким образом, в рамках упрощенного производства суд имеет возможность установить действительные обстоятельства дела, а лица, участвующие в деле, имеют возможность осуществлять доказывание указанных обстоятельств, поэтому препятствий для наделения судебных решений, принятых в рамках упрощенного производства, свойством преюдициальности мы не находим.

Аналогичным образом должен разрешаться вопрос о преюдициальности заочных судебных решений.

В соответствии со ст. 233 ГПК РФ в случае неявки в судебное заседание ответчика, извещенного о времени и месте судебного заседания, не сообщившего об уважительных причинах неявки и не просившего о рассмотрении дела в его отсутствие, дело может быть рассмотрено с согласия истца в порядке заочного производства.

В рамках заочного производства суд, согласно ст. 234 ГПК РФ, проводит судебное заседание в общем порядке. Суд не ограничивается исследованием доказательств, которые были представлены явившимся в судебное заседание истцом, он должен исследовать все доказательства, имеющиеся в материалах дела. Представляется, что указанный порядок обязывает суд исследовать также и те доказательства, которые были ранее направлены ответчиком, в том числе и его письменные возражения.

Закон также предусматривает, что заочное решение, принимаемое по итогам заочного производства, может быть отменено самим судом, его постановившим, если он установит, что ответчик не смог явиться в суд по уважительным причинам, о которых он не имел возможности сообщить суду, если при этом им будут представлены доказательства, которые могут повлиять на содержание судебного решения (ст. 242 ГПК РФ).

Таким образом, в рамках заочного производства ответчику предоставляется ряд процессуальных гарантий, которые обеспечивают возможность установления действительных обстоятельств дела.

Отсутствие ответчика при рассмотрении дела в рамках заочного производства не означает, что рассмотрение дела происходит вне гражданской процессуальной формы. Отсутствие одной стороны еще не означает, что процесс происходит без состязания'. Явившийся в судебное заседание истец должен представить доказательства тех обстоятельств, на которые он ссылается в обоснование своих требований. Суд при этом должен установить отсутствие или наличие этих обстоятельств, причем он не обязан выносить решение в пользу истца.

В целях облегчения работы судей в процессуальный закон за последние годы внесены изменения, позволяющие суду в отдельных случаях выносить судебное решение в неполном объеме, ограничиваясь подготовкой вводной и резолютивной частей судебного решения.

Таким правом в настоящее время обладает мировой судья по любым делам, которые относятся к его подсудности (ч. 3 ст. 199 ГПК РФ), а также суд при рассмотрении дел в порядке упрощенного производства (ст. 2324 ГПК РФ и ст. 229 АПК РФ). Указанные решения также вступают в законную силу.

Как было нами указано выше, процедура рассмотрения дел в порядке упрощенного производства препятствий для признания преюдициальности в себе не несет.

Однако по причине отсутствия мотивировочной части судебного решения суд, рассматривающий другое дело, связанное с предыдущим спором, не сможет уяснить, какие именно обстоятельства были установлены судом в предыдущем деле, поскольку обстоятельства, установленные судом, фиксируются именно в мотивировочной части судебного решения, на что прямо указано в ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 170 АПК РФ.

По этой причине в литературе высказывается мнение о том, что судебные решения, вынесенные в немотивированной форме, не обладают свойством преюдициальности[21] .

Однако отдельные ученые полагают, что установить наличие преюдициальных фактов можно и на основе немотивированного судебного решения. К примеру, Е.С. Раздьяконов считает, что в этом случае необходимо анализировать описательную и резолютивную части судеб-

ного решения1, а А.Х. Хасимов и Р.В. Шакиръянов — материалы дела и протоколы судебных заседаний[22] .

Полагаем, что данные предложения категорически не могут быть приняты.

Во-первых, в «немотивированных судебных решениях» отсутствует не только мотивировочная часть судебного решения, но и описательная. ГПК РФ и АПК РФ используют два понятия: «мотивировочная часть судебного решения» и «мотивированное судебное решение». «Мотивированное судебное решение» упоминается в ч. 2—5 ст. 199, ч. 2—6 ст. 2324ГПК РФ, ч. 2, 3 ст. 229 АПК РФ и противопоставляется судебному решению, принимаемому в резолютивной форме, которое состоит, в свою очередь, из вводной и резолютивных частей. Таким образом, описательная часть имеется только в мотивированном судебном решении.

Во-вторых, в законную силу вступает исключительно судебное решение (судебное постановление, судебный акт). Только обстоятельства, установленные судебным решением, могут быть признаны преюдициальными в другом деле. Из материалов дела нельзя сделать вывод, какие именно из доказательств суд принял, а какие отверг, какие именно фактические обстоятельства суд признал имеющими отношение к делу, а какие не имеющими такого значения. Указанные выводы суда в силу ч. 3 ст. 198 ГПК РФ, п. 3 ч. 4 ст. 170 АПК РФ находят отражение исключительно в мотивировочной части решения.

Под протоколом понимается процессуальный документ, фиксирующий ход судебного заседания, и он имеет в большей степени описательный характер. В данный документ могут быть занесены отдельные определения суда (протокольные), однако характер таких определений, по нашему мнению, не может свидетельствовать о выражении воли суда относительно установления обстоятельств дела. Эти вопросы суд решает в совещательной комнате, где протокол судебного заседания не ведется (ч. 2 ст. 194, ч. 1 ст. 196 ГПК РФ, ч. 3,4 ст. 167, ч. 1 ст. 168 АПК РФ).

На основе вынесения немотивированного судебного решения можно лишь предполагать, какие обстоятельства установил суд и какие юридические факты им были исследованы. По нашему мнению, процессуальный факт преюдициальности обстоятельств не может

устанавливаться на основании предположения суда. Иное создает неоправданный риск в ограничении права лица, против которого применяется преюдиция, на судебную защиту, поскольку имеется достаточная вероятность, что в действительности указанные обстоятельства судом установлены не были.

На наш взгляд, преюдициальностью немотивированное судебное решение может обладать только в части выводов о существовании правоотношения, содержащихся в резолютивной части, если это решение является решением о признании. В этом случае, как нами было указано в предыдущем параграфе, суд должен был выяснить наличие всех правообразующих и отсутствие правопрекращающих и правопрепятствующих юридических фактов. Преюдициальность немотивированного решения не распространяется на фактические обстоятельства, установленные судом.

В заключение настоящего параграфа нам бы хотелось кратко осветить вопрос о преюдициальном значении третейских решений и решений иностранных судов.

Относительно того, обладает ли преюдициальностью решение третейского суда, наверное, как и по любому вопросу, связанному с преюдицией, имеются разные точки зрения1. На наш взгляд, третейское разбирательство не может быть поставлено в один ряд с гражданским судопроизводством. Третейский суд — это негосударственный орган по альтернативному разрешению споров, и законодательство не предусматривает того же уровня процессуальных гарантий правильного разрешения дел, которые присущи гражданскому судопроизводству. К тому же закон не устанавливает единой процедуры рассмотрения дел в ходе третейского разбирательства (арбитража), предоставляя сторонам возможность договориться о ней по своему усмотрению[23] .

Поскольку третейский суд не может быть поставлен в один ряд с судом государственным, поэтому процессуальные кодексы не наделяют решения третейского суда преюдициальной силой (ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ, ст. 64 КАС РФ признают преюдициальное значение только за актами судов общей юрисдикции и арбитражных судов). Кроме того, и в специальном законодательстве (ст. 38 Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации») указано лишь на обязательность арбитражного решения. Причем эта обязательность не тождественна обязательности судебного решения (обязанность неограниченного круга лиц считаться с судебным решением), а сводится к тому, что «стороны, заключившие третейское соглашение, принимают на себя обязанность добровольно исполнять арбитражное решение». Каких-либо иных положений, позволяющих утверждать, что решение третейского суда обладает преюдициальностью, указанный Закон не содержит.

В судебной практике, несмотря на встречающиеся единичные акты, в которых указывается на преюдициальность третейских решений, в целом признается, что таким свойством решения третейских судов не обладают. Так, например, Конституционным Судом РФ сформулирована следующая позиция: «преюдициальными признаются обстоятельства, установленные судебными постановлениями судов общей юрисдикции, но не решениями третейских судов, что соответствует статусу третейских судов как альтернативной формы разрешения гражданско-правовых споров, в рамках которой, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26 мая 2011 г.

1

См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 09.10.2018 №Ф05-16338/2018 по делу № А41-63611/2017 //СПС КонсультантПлюс. В указанном постановлении суд отметил, что решение третейского суда имеет преюдициальное значение для рассматриваемого дела, поскольку ранее в отношении этого решения в рамках судебной процедуры был получен исполнительный лист. По мнению суда кассационной инстанции, по своей юридической силе такое решение третейского суда равнозначно вступившим в законную силу судебным актам судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Противоположный подход отражен, например, в постановлении Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 № 15554/13 по делу № А40-116181/12-11-1051 // СПС «КонсультантПлюс», в котором указано, что «выдача арбитражным судом исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда не меняет не только субъективные пределы действия такого решения, которое связывает только стороны третейского разбирательства и не может затрагивать права и обязанности третьих лиц, но и порядок доказывания, предусмотренный главой 7 АПК РФ.... Таким образом, обстоятельства, установленные решением третейского суда, не имеют преюдициальной силы при рассмотрении дела арбитражным судом».

№ 10-ГТ, не осуществляется правосудие. При этом лица, участвующие в деле, не лишены возможности ссылаться на принятое в отношении них решение третейского суда как на письменное доказательство, подтверждающее их позицию по делу»[24] . Аналогичный подход был выработан и Президиумом ВАС РФ.

По вопросу преюдициальности иностранных судебных решений также следует сослаться на соответствующие статьи процессуальных кодексов (ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ, ст. 64 КАС РФ), которые не придают им преюдициального значения. Собственно, и суды при разрешении конкретных дел придерживаются той же логики. Вместе с тем если иностранный акт является решением, принятым в рамках процедуры, в ходе которой осуществляется правосудие, то, на наш взгляд, за таким судебным актом de lege ferenda можно было бы признать преюдициальное значение. С другой стороны, не во всех право-порядках судебные решения наделяются преюдициальным свойством, поэтому также было бы неправильно на территории Российской Федерации признавать преюдициальное значение за решением, которое такого значения не имеет в домицилии принявшего его органа.

Стоит также отметить, что определения судов о признании и приведении в исполнение решений иностранных третейских судов и иностранных арбитражных решений, а также определения о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений

третейских судов являются окончательными и вступают в законную силу, поэтому если при их вынесении суд устанавливает какие-либо обстоятельства (факт заключения третейского соглашения, факт вынесения решения и др. подобные факты), то этим обстоятельствам в дальнейшем может придаваться преюдициальное значение. Стоит особо отметить, что суд при вынесении такого рода актов не проверяет те факты, которые были установлены решением третейского суда (арбитража) или иностранным судебным решением. Поэтому выводы указанных органов по существу дела, даже дословно перенесенные в соответствующие судебные определения, не могут признаваться преюдициальными при рассмотрении других дел. Таким образом, преюдициальность такого рода судебных определений имеет достаточно узкие объективные пределы.

  • [1] Раздьяконов Е.С. Преюдициальная связь судебных актов административного и гражданского судопроизводства // Закон. 2016. № 7. С. 69. 2 Клинова Е.В. Указ. соч. С. 100—108. 3 См.: Комментарий к Кодексу административного судопроизводства Российской Федерации (постатейный, научно-практический) / Под ред. В.В. Яркова. М., 2016. С. 267.
  • [2] Лукьянова И.Н. Проблемы преюдициальности в административном судопроизводстве: в поисках правовой определенности // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 5. С. 26-27. 2 Раздьяконов Е.С. Указ. соч. С. 70—71.
  • [3] См., например: Грось Л.А. О Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном решении» //Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 10. С. 40-41. 2 Малых Е.Г. Указ. соч. С. 121.
  • [4] Безруков А.М. Указ. соч. С. 45—50, 84, 85—88. 2 Семенов В.М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе. С. 112. 3 См.: Абдуллина З.К. Определения суда первой инстанции в советском гражданском процессе: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1964. С. 14; Червякова С.Л. Определения суда первой инстанции по гражданским делам. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1981. С. 20. 4 Абдуллина З.К. Указ. соч. С. 15. 5 Червякова С.Л. Указ. соч. С. 21.
  • [5] Осокина ГЛ. Гражданский процесс. Особенная часть. С. 305—306. 2 Сахнова Т.В. Указ. соч. С. 498—499. 3 Там же. С. 500. 4 Там же. С. 439. 5 Князев А.А. Указ. соч. С. 55—58.
  • [6] Чечина Н.А. Норма права и судебное решение. С. 9. 2 См.: Гукасян РЕ. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве // Избранные труды по гражданскому процессу. М., 2009. С. 166; Моисеева И.Г. Окончание рассмотрения дела арбитражным судом без вынесения решения по существу спора: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 42. 3 Малых Е.Г. Указ. соч. С. 119—120.
  • [7] Моисеев С.В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса (понятие и отдельные распорядительные действия в суде первой инстанции). М., 2008. С. 116. 2 Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве // Избранные труды по гражданскому процессу. С. 84.
  • [8] Преюдициальными, на наш взгляд, могут быть признаны и некоторые фактические обстоятельства, устанавливаемые судом при вынесении отдельного определения о распределении судебных расходов, поскольку требование о взыскании судебных расходов имеет материально правовую-природу и рассматривается в отдельном судебном заседании (если вопрос о распределении судебных расходов не был решен судом при вынесении решения). Если обратиться к нормам ГПК РФ, то закон указывает на необходимость решения указанного вопроса именно решением (ч. 5 ст. 195 ГПК РФ) или дополнительным решением (п. 3 ч. 1 ст. 201 ГПК РФ), вынесение определения по вопросу о распределении судебных расходов, с позиции законодателя, скорее исключение и возможно лишь втом случае, если решение суда, в которым этот вопрос не был решен, вступило в законную силу. См.: Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Г.А. Жилина на постановление Конституционного Суда РФ от 20 октября 2015 № 27-П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 333 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. И. Карабанова и В.А. Мартынова» // Собрание законодательства РФ. 2015. № 44. Ст. 6194. 2 Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве // Избранные труды по гражданскому процессу. С. 167.
  • [9] Грось Л. Мировое соглашение в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 1996. № 12. С. 40; см. также: Безруков А.М. Указ. соч. С. 49. 2 Малых Е.Г. Указ. соч. С. 118. 3 См.: п. 9 постановления Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» (Вестник экономического правосудия РФ. 2014. № 9); Моисеев С. В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса (понятие и отдельные распорядительные действия в суде первой инстанции). С. 166. 4 См.: Малых Е.Г. Указ. соч. С. 118; Моисеев С.В. Указ. соч. С. 164.
  • [10] Моисеев С. В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса (понятие и отдельные распорядительные действия в суде первой инстанции). С. 164. 2 Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 27.07.2015 № Ф06-26779/2015 по делу № А55-183/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
  • [11] Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 28.12.2015 № Ф01-5224/2015 по делу № А43-26172/2012 // СПС «КонсультантПлюс». 2 Пункт 14 информационного письма Президиума ВАС РФ от 22.12.2005 № 99 (ред. от 01.07.2014) «Об отдельных вопросах практики применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» (Вестник ВАС РФ. 2006. № 3). 3 Постановление Пленума ВАС РФ от от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» (Вестник экономического правосудия РФ. 2014. № 9).
  • [12] Постановление Президиума ВАС РФ от 15.01.2013 № 9597/12 по делу № А75-1997/2011 // СПС «КонсультантПлюс». 2 Подпункт 3 п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» (Вестник ВАС РФ. 2014. № 6). 3 См.: Безруков А.М. Указ. соч. С. 47—48, 58; Малых Е.Г. Указ. соч. С. 120—121; Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 167.
  • [13] Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2016. № 1 (Ч. I). Ст. 2. 2 Определения Верховного Суда РФ от 26.10.2015 № 305-ЭС15-4679 по делу А40-91439/2014; Конституционного Суда РФ от 23.04.2015 № 940-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гаражно-строительного кооператива № 596 на нарушение конституционных прав и свобод положениями статей 7, 8, 10 и 18 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». Скворцов О.Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. М., 2005. С. 332-336.
  • [14] Владимирова С.А. Правовая природа и значение третейского соглашения: Авто-реф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 25. 2 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.01.2017 по делу № А40-66494/16; постановление Арбитражного суда Уральского округа от 13.01.2017 № Ф09-11086/16 по делу № А50-11392/2016 // СПС «КонсультантПлюс». 3 Постановление ФАС Московского округа от 24.04.2009 по делу № А40-65520/08-155-494 (СПС «КонсультантПлюс»), 4 Постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2010 № 15АП-3888/2010 по делу № А53-30017/2009; Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2010 № 15АП-4944/2010 по делу № А53-30018/2009 (СПС «КонсультантПлюс»). 5 Постановление Президиума ВАС РФ от 31.05.2005 № 11717/02 по делу № А40-223/02-61-3 (СПС «КонсультантПлюс»).
  • [15] Постановление Президиума ВАС РФ от 16.07.2013 № 2572/13 по делу № А27-7409/2011 (СПС «КонсультантПлюс»). 2 Безруков А.М. Указ. соч. С. 85—88. 3 Определение Верховного Суда РФ от 11.04.2016№ 306-ЭС15-17361 поделу№ А49- 4 14439/2014 (СПС «КонсультантПлюс»).
  • [16] См.: Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. М., 2007. С. 217—218; Жилин ГА. Цели гражданского судопроизводства и их реализация в суде первой инстанции. М., 2000. С. 289— 293; Шадловская ОД. Приказное производство как упрощенная форма гражданского судопроизводства: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2015. С. 27—28. 2 Безруков А.М. Указ. соч. С. 84. 3 См.: Громошина Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дис.... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 341; Ефимова Ю.В. Специализация гражданско-процессуальной деятельности: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2005. С. 25; Сахнова ТВ. Указ. соч. С. 458, 499. 4 Грось Л.А. О Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном решении» //Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 10. С. 40-41. 5 Туманов Д.А. Приказное производство в настоящее время: процесс или фикция процесса? // Журнал российского права. 2008. № 7. С. 71.
  • [17] См.: Громошина Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 341; Туманов Д.А. Еще раз о том, является ли судебный приказ актом правосудия, или Размышления о сущности правосудия // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 9. С. 16. 2 Малых Е.Г. Указ. соч. С. 133—134. 3 Федеральный закон от 02.03.2016 № 47-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2016. №47. Ст. 1321.
  • [18] Туманов Д.А. Еще раз о том, является ли судебный приказ актом правосудия, или Размышления о сущности правосудия. С. 14. 2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2016 № 62 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве» // Российская газета. 2017. № 6. 3 Туманов Д.А. Еще раз о том, является ли судебный приказ актом правосудия, или Размышления о сущности правосудия // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. №9. С. 17.
  • [19] Сахнова ТВ. Указ. соч. С. 500.
  • [20] См. более подробно: Мацкевич П.Н. Еще раз к вопросу о преюдиции в гражданском судопроизводстве // Закон. 2019. № 2. С. 106-109. 2 Громоишна Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дис.... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 356. 3 Смагина Е.С. Проблемы упрощенного производства в гражданском процессе // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 9. С. 58. 4
  • [21] Решетник В.И., Черных И.И. Заочное производство и судебный приказ в гражданском процессе. М., 1997. С. 8. 2 Фокина М.А. Реформирование и развитие институтов доказательственного права России: итоги десятилетия // Вестник гражданского процесса. 2013. № 4. С. 44.
  • [22] Раздьяконов Е.С. Указ. соч. С. 68—69. 2 Хасимов А.Х., Шакиръянов Р.В. Сокращенное решение суда. Вопросы мотивирования и преюдиции // Российская юстиция. 2014. № 4. С. 35. 3 См.: Гражданское процессуальное право: Учебник/ Под ред. М. С. Шакарян. С. 269.
  • [23] За признание преюдициального значения за решениями третейских судов выступают, например, О.А. Венедская и С.Л. Дегтярев. См.: Венедская О.А. Третейский суд как конституционная категория и ценность: обоснованию доктрины // Конституционное и муниципальное право. 2018. № 8. С. 12; Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве (теоретико-прикладные проблемы): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2008. С. 32. Противоположную точку зрения можно обнаружить в следующих работах: Амбалова С.М. Законная сила решения третейского суда // Законы России: опыт, анализ, практика. 2017. № 4. С. 41, Безруков А.М. Указ. соч. С. 43; Стрельцова Е.Г. Приглашение к дискуссии // Юридическое образование и наука. 2009. № 4. С. 44. 2 См.: ч. 1 ст. 19 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (Собрание законодательства РФ. 2016. № 1 (Ч. I). Ст. 2).
  • [24] Постановление Конституционного Суда РФ от 26.05.2011 № 10-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», статьи 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», пункта 1 статьи 33 и статьи 51 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2011. № 23. Ст. 3356. 2 Определение Конституционного Суда РФ от 25.09.2014 №2136-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Санаевой Татьяны Владимировны на нарушение ее конституционных прав статьей 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». 3 См., например: постановление Президиума ВАС РФ от 18.03.2014 № 16918/13 по делу № А40-164314/12, постановление Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 № 15554/13 по делу № А40-116181/12-11-1051 //СПС «КонсультантПлюс». 4 Естественно, речь идет только о тех судебных решениях, которые признаются на территории Российской Федерации. 5 См., например: решение Московского городского суда от 05.12.2017 по делу № 3-292/2017, апелляционное определение Московского городского суда от 10.12.2018 по делу № 33-54659/2018, постановление Арбитражного суда Центрального округа от 10.07.2017 № Ф10-2557/2017 по делу № А83-2850/2016 //СПС КонсультантПлюс.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >