От редакции

Раздел о Церкви («Экклесиология: учение о Церкви») входит в третий том «Догматики Православной Церкви (Православной философии истины)» при. Иустина (Поповича) прежде всего как самостоятельная часть («Церковь — всетайпа Христова»), но одновременно (судя по шмуцтитулу оригинального издания) это название является как бы и общим подзаголовком для всего третьего тома. В самом деле, тема Церкви, созидаемой между двумя пришествиями Господа и затем переходящей в вечность, является ключевой для последнего тома «Догматики», изданного при. Иустииом спустя более пятидесяти лет после выхода первых двух книг. Пожалуй, именно третий том наиболее оригинален по сравнению с первыми двумя книгами «Догматики». Это произведение зрелого автора, накопившего большой духовный и жизненный опыт, много лет читавшего в подлинниках и переводившего на сербский язык святоотеческие творения и жития святых; автора, для которого догматика была не отвлеченным сводом истин, но руководством к жизни и житию; автора, который, живя по святоотеческим заповедям и всецело проникнувшись сочинениями отцов и учителей Церкви, и сам стал святым, и читателей призывает к святости, стать подлинными членами Церкви — Тела Христова.

Издаваемый впервые русский перевод выполнен по изданию: Догматика Православие Цркве. (Православна философща истине.) Юьига трейа / од Архимадрита Др. }устина ПоповиЙа, професора Универзи-тста. Бсоград: Издагьс Манастира Св. Полисе код Вал>ева, 1978. (С благоеловом ГЬ.П. Епископа Шабачковал>евског г. JoBana.) С. 7-268. Принципы подготовки текста изложены в редакционном предисловии к разделу об эсхатологии из того же третьего тома «Догматики», выпускаемому в свет отдельной книгой параллельно с настоящим изданием. Публикация на русском языке третьего тома «Догматики» завершится в скором времени изданием раздела о пневматологии (действии Святого Духа в Церкви).

ЦЕРКОВЬ -ВСЕТАЙНА ХРИСТОВА

ЦЕРКОВЬ - ВСЕТАЙНА ХРИСТОВА Благовестие о Церкви и жизни в ней

Величайшее, что Бог мог дать человеку, Он дал, став человеком и навеки оставшись Богочеловеком во всех мирах, видимых и невидимых. Крошечное человеческое существо вместило всецелого Бога, невместимого и повсюду безгранич-ного. Поэтому Богочеловек Христос — самое под солнцем загадочное существо во всех человеческих мирах. Святой [Иоанн] Дамаскин прав и на земле, и на небе, и во времени, и в вечности, когда утверждает, что Богочеловек Христос — «Единственно новое под солнцем» (Еккл. 1, 10)[1]. Я бы добавил: всегда новое, не стареющее ни во времени, ни в вечности. Но в Богочеловеке и с Богочеловеком и сам человек стал существом новым под солнцем, существом Божественно важным, Божественно драгоценным, Божественно вечным, Божественно сложным. Тайна Бога нераздельно соединилась с тайной человека и стала двуединой тайной, всетайной всех миров. И так появилась Церковь: Богочеловек — это Церковь. Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, Ипостась Бога Слова, став человеком и тем самым — Богочеловеком, осталась в нашем земном мире и во всех мирах как Богочеловек, или Церковь. Вочеловечением Бога Слова человек как особое боголикое существо возвеличен Божественным величием, ибо Вторая Ипостась Пресвятой Троицы стала его главою, вечной главою Богочеловеческого тела Церкви. Бог Отец Духом Святым даде Господа Христа — Богочеловека — главу выше всех Церкви, яже есть Тело Его, исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1, 22-23).

Богочеловек — Церковь

С Богочеловеком Господом Христом как со своею главою Церковь стала самым совершенным, самым

Глава Церкви дорогим и самым важным существом во всех мирах. Все Богочеловеческое стало ее [собственностью],

вес Божественные силы Его стали ее силами, и все воскрешающие, и все преображающие, и все обоживающие, и все обогочело-вечивающие, и все охристовляющие, и все отроичивающие, и все охристоличивающие силы Его навеки стали ее силами. Важнее же важнейшего, чудеснее чудеснейшего и поразительнее поразительнейшего то, что и сама Ипостась Бога Слова по Своему неизмеримому человеколюбию стала Вечною Ипостасью Церкви. Нет богатства Божиего, нет славы Божией, нет добра Божиего, которое бы не стало, благодаря чудесному Богочеловеку, навеки нашим, навеки человеческим.

вечная ипостась Церкви

Все неизмеримое величие могущества Своего, богатство человеколюбия Своего и всесилие мощи Своей Бог в особенности показал воскресением Христа из мертвых, вознесением Его на небо превыше херувим и серафим и всех небесных сил бесплотных, основанием Церкви как тела Его, тела, которому Он, Воскресший, Вознесенный и Вечноживой Богочеловек, — глава. Это безграничное чудо, это воистину Божественнейшее всечудо Бог содея о Христе, воскресив Его от мертвых и посадив одесную Себе на небесных, превыше всякаго Началства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякаго имене, именуемаго не точию в веце сем, но и во грядущем, и вся покори под нози Его, и того даде главу выше всех (блЕр лаута) Церкви, яже есть Тело Его, исполнение Исполняющаго всяческая во всех (то лХг|ра)ца том та лаута еу ласлу лА,т|ромцЕУОм) (Еф. 1,20-23).

Так в воскресшем и вознесенном Богочеловеке осуществлен предвечный план Трисвятого Божества: возглавити всяческая о Христе (dyaxEipaXaiwaaaOai та лаута еу тф Хрютф), яже на небесех и яже на земли (Еф. 1,10); осуществлен в Богочеловеческом теле — Церкви. Церковью, Богочеловеческим телом Своим, Господь соединил в единый вечноживой Церковь — Богоче

ловеческое тело Организм все ангельские существа, людей и всю богозданную тварь. Таким образом, Церковь — исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1,23), то есть [исполнение] Христа Богочеловека, Который как Бог исполняет всяческая во всех, а как человек и Вечный Архиерей дает возможность нам, людям, жить этой полнотою в Церкви с помощью святых таинств и святых добродетелей. Это воистину полнота всего Божественного, всего вечного, всего боголикого, всего богоздан-ного. Ведь Церковь — это полнота Божественной Истины, Божественной Правды, Божественной Любви, Божественной Жизни, Божественной Вечности, полнота всех Божественных совершенств и в то же время полнота всех человеческих совершенств, ибо Господь Христос — Богочеловек, двуединая полнота Божиего и человеческого. Это полное Богочеловеческое всеединство обессмерчено и увековечено тем, что глава ему — Сам Вечный Богочеловек, Вторая Ипостась Пресвятой Троицы. Полнота Богочеловеческого тела Церкви живет бессмертными и животворными логосными силами воплощенного Бога Слова. Это ощущают все истинные члены Церкви, а более всех — святые и ангелы. Эта полнота Богочеловеческих совершенств Христовых и есть достояние святых и упование нашего христианского звания (Еф. 1,18). Церковь — это не только цель и смысл всех существ и вещей (от ангелов до атомов), но и их единственная всецель и единственный всесмысл. В ней Бог нас действительно благословил всяцем благосло-

Церковь — полнота всего Божественного и всего человеческого

з / т- 4 п « Церковь — всецель

вением духовным (Еф. 1, 3); в ней дал нам все средства жить свято и непорочно пред Богом (ср. Еф. 1, 4); в ней Он нас усыновляет через Сына Своего Единородного (ср. Еф. 1, 5-8); в ней Он нам открыл вечную тайну воли Своей (ср. Еф.1, 9); в ней соединил время с вечностью (ср. Еф. 1, 10); в ней сделал возможным вохристовление и охристовление всех существ и тварей, их водуховление и одухов-ление, их вотроичение и отроичение (ср. Еф. 1,13-18). Благодаря этому Церковь представляет собою величайшую и священнейшую тайну Божию во всех мирах. В сравнении с остальными тайнами Божиими она является Всетайной. В ней каждая Божия тайна — благовестие и блаженство, в ней всякая из них — рай. Ибо каждая из них преисполнена Сладчайшего. А Сладчай-шии ? Им рай есть рай, и блаженство — бла- п женство; Им Бог — Бог, и человек — человек;

Им Истина — Истина, и Правда — Правда; Им Любовь — Любовь, и Доброта — Доброта; Им Жизнь — Жизнь, и Вечность — Вечность.

Став человеком и основав Церковь на Себе, Собою и в Себе, Господь Христос как Богочеловек неизмеримо возвеличил человека. Он Своими Богочеловеческими подвигами не только спас человека от греха, смерти и диавола, но и вознес его превыше всех существ и тварей. Бог Слово стал не Богоангелом, не Бого-херувимом, не Богосерафимом, а Богочеловеком. И этим вознес человека превыше всех ангелов и архангелов, превыше всех сверхчеловеческих существ. При этом Господь всетайна человека тт л _

Церковью все и вся покори под нозе Его (лота йлета^ЕУ йло тойд лбдад антой) (Еф. 1, 22). Церковью и в Церкви как в Богочеловеческом теле человек возрастает в над-аигельские, в надхерувимские высоты. Так, путь его восхождения, его усовершенствования длиннее ангельского, херувимского, серафимского. Именно в этом — тайна тайн. Пусть умолкнет всякий язык: это говорит несказанная и неизмеримая любовь Божия, несказанное и неизмеримое человеколюбие воистину Единого Человеколюбца — Господа Иисуса. Здесь начинаются видения и откровения Господня (2 Кор. 12, 1), которые ие могут быть выражены никаким языком, не только человеческим, но и ангельским. Здесь все превыше ума, превыше слова, превыше природы, превыше всего тварного. Что же до тайны, то тут — всетайна, все-тайна человека во всетайне Богочеловека, Который есть Церковь и при этом тело Церкви и глава Церкви. И во всем этом и через все это — человек, воцерковленный и оцерковленный; человек, вохристовленный и охристовленный; человек, вобогочеловечен-ный и обогочеловечеииый; человек, вотроиченный и отроичеиный; человек — сотелесник Богочеловеческого тела Христова (Церкви), священнейшей и дражайшей тайны Божией, тайны над тайнами, всесвятой всетайны.

Церковь — это Богочеловек, продолженный во все века и во всю вечность. Но ведь с человеком и за человеком и вся богозданная тварь — все, что на небе и на земле было создано Богом Словом, все это входит в

Церковь — Богочеловек, продолженный во все века

Церковь как тело ее, которому глава Господь Христос. Но глава — глава телу, и тело — тело главе: они неотделимы друг от друга, они составляют взаимную полноту, полноту Исполняющего всяческая во всех (Еф. 1, 23). Становясь, благодаря святому Крещению, членом Церкви, всякий христианин становится составной, органическою частью полноты Исполняющего всяческая во всех (Еф. 1,23) и сам исполняется этою полнотою Божиею (ср. Еф. 3,19) и таким образом достигает всесовершенной полноты своего человеческого существа, своей человеческой личности. По мере своей веры и своей благодатной жизни в Церкви всякий христианин достигает этой полноты через святые таинства и святые добродетели. Это относится ко всем христианам всех времен. Все исполнены полнотою Исполняющаго всяческая во всех: всё и всяческая в нас, людях, всё в ангелах, всё в звездах, всё в птицах, всё в растениях, всё в минералах, всё во всей богозданной твари. Таким образом, мы, люди, и породнились, Божественно породнились со всеми бого-здаиными существами и тварями. Ибо там, где Его Божество, там и Его человечество, там все верные всех времен и всякого бытия: и ангелы, и люди. Так мы, люди, и исполняемся всяким исполнением Божества (Кол. 2, 9). Богочеловеческая полнота — это Церковь: Богочеловек — ее глава, она же — Его тело, а мы всегда во всем своем бытии находимся в полной зависимости от Него, как тело от главы. Из Него, из бессмертного главы Церкви, по всему ее телу струятся животворные бла-

. "КоГОЧА ТТОТЧР'Ц’АСИД яг

годатные силы, оживляющие нас бессмер- ПОЛНОта — Церковь тием и вечностью. Все Богочеловеческие

чувства Церкви суть от Него, и в Нем, и Им. В Церкви все святые таинства и святые добродетели, которыми мы очищаемся, перерождаемся, преображаемся, освящаемся, охристовляемся, обого-человечиваемся, обоживаемся, отроичеваемся, спасаемся, бывают от Отца через Сына в Духе Святом, благодаря Ипостасному единству Бога Слова с нашей человеческой природой в чудесной Личности Богочеловека Господа Иисуса.

св. Златоуст: человек выше Горних Сил

«Видишь ли, — спрашивает святой Златоуст, — что Он совершил? Воскресил Христа; и это уже немаловажное дело, но смотри, что и еще (Он сделал): посадил Его одесную Себя. Какое слово может изобразить это? Сущего от земли, того, кто был безгласнее рыб, кто был игрушкой (подвергался искушениям) демонов, — вдруг возвел на высоту. Поистине преизобильно величие силы Его!

И смотри, куда Он возвел Его. Посадил Его на небесных превыше всякого начальства и власти. Превыше, говорит, всякаго Началства. Потому, поистине, нужен Дух (благодати), нужен ум просвещенный, чтобы познать Его, — словом, для этого нужно откровение. Представь, как велико расстояние между человеческой и Божественной природой; между тем Он от этого (человеческого) ничтожества возвел Его в ту (Божественную) честь. Не одну, не две, не три степени нужно прейти для этого. Потому-то и (апостол) не просто сказал: выше (avco), но — превыше (йлсраусо). Превыше Вышних Сил — один Бог. И туда-то Он возвел сущего от нас, — от крайнего уничижения Он возвел на крайнюю степень власти, за которою уже нет другого (высшего) достоинства. Всякаго Началства, говорит, то есть (превыше) не того или другого, но всякого Началства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякаго имене име-нуемаго', что бы ни было па небе, Он сделался превыше всего. Все это (говорит апостол) о Воскресшем из мертвых, и все это достойно удивления, а никак не о Боге Слове. Ведь, что комары в сравнении с человеком, то вся тварь в сравнении с Богом. И что я говорю: комары? Если все люди пред Богом не более, как капля и как пылинка на весовой чашке (Ис. 40,15), то с комарами (в этом случае) можешь сравнивать невидимые силы. Итак, не о Боге Слове говорил так (апостол), а о Том, Кто от нас (лср1 той ppcbv). Это подлинно велико и чудно, что Он из преисподних земли возвел Его. Если все народы пред Богом, как капля, то один человек — лишь малейшая частичка капли. И между тем Бог соделал Его выше всех не точию в веце сем, но и в грядущем... и вся покори под нозе Его... О, подлинно дивные дела! Чрез то, что Бог Слово вселился (в наше естество), человеку вся сотворенная сила сделалась рабынею. Но, может быть, есть кто-нибудь выше (Его), у кого хотя нет подчиненных, но кто обладает большим достоинством? Здесь и это неприложимо: вся покори под нозе Его, не просто покорил, но покорил до совершенного подчинения, так что большего подчинения быть не может. Потому-то (апостол) и сказал: под нозе Его. И Того даде главу выше всех Церкви. О, и Церковь куда Он возвел! Как бы некоторою машиною поднявши ее, Он возвел ее на высоту великую и посадил ее на том же престоле, потому что где глава, там и тело, нет никакого перерыва между главой и телом, и если бы (связь между ними) прерывалась, то ие было бы ни тела, ни главы. Выше всех (олср hocvtcc), говорит. Что значит — выше всех. Или — что Христос выше всего видимого и созерцаемого умом, или — что высшее из всех благодеяний, оказанных Им, то, что Сына Своего соделал главою, ие оставив при этом никого выше — ни ангела, ни архангела, ни другого кого-нибудь. Не одним только тем (преимуществом Бог) почтил нас, что сущего от нас возвел горе, но еще и тем, что предуготовал то, чтобы весь вообще человеческий род последовал за Ним, имел то же, что Он, и наследовал Его (славу). Яже есть тело Его. Чтобы ты, услышав слово „главу", не принял его в значении только власти, но в смысле собственном, не счел Его только начальником, но видел в Нем как бы телесную (действительную) главу, (апостол) прибавляет: исполнение Исполняющего всяческая во всех... И что говорить? Церковь есть исполнение Христа, точно так же, как голову дополняет тело и тело дополняется головою. Видишь, каким

Церковь — полнота оружием пользуется апостол, как он не оста- v

J ' Христа

иавливастся ни пред каким оооротом речи, чтобы представить Божию славу. Исполнение, говорит, то есть, как глава пополняется телом, потому что тело составляется из всех (своих) членов, и каждый член необходим для другого. Видишь, как (апостол) представляет, что (для Христа, как главы) нужны все вообще члены, потому что если бы многие из нас нс были — один рукой, другой ногой, третий иным каким-либо членом, то тело Его было бы не полно. Итак, тело Его составляется из всех (членов). И значит: тогда только исполнится глава, тогда устроится совершенное тело, когда мы все вместе будем соединены и скреплены самым прочным образом»[2].

«Видишь ли богастство славы достояния? — благовествует далее Златоустый благовестник. — Видишь ли преспеющее величество силы верующих? Видишь ли упование звания? Почтим же нашу главу; подумаем о том, какой главы мы тело, — которой все покорено. Сообразно с этим образцом мы должны быть лучше самих ангелов и выше архангелов, как удостоенные большей чести, нежели все они. Ни от ангел Бог принял естество, как

говорит (апостол) в Послании к Евреям, но от семени Авраамова (Евр. 2,16). Не власти, ни начала, ни господства, ни другой какой силы, а наше принял Он естество и посадил горе. Что я говорю: посадил? Соделал Своею одеждою, и не это только. Но и все покорил под ноги Его... Почтим же близость родства; убоимся, чтобы не отсекся кто от этого тела, чтобы не ниспал кто и не явился недостойным. Если бы кто-нибудь на нашу голову надел диадему, золотой венец, — скажите, чего бы мы не сделали, чтобы показать себя достойными этих бездушных камней? Здесь же нс диадема покрывает нашу голову, а сам Христос сделался нашею главою, что гораздо выше, — а между тем мы не придаем этому никакой цены. Ангелы, Архангелы и все (Небесные) Силы благоговеют пред нашею главою, а мы — тело Ее — уже ли не почтим Ее ни за Ее уничижение, ни за наше возвышение? Какая же после этого останется у нас надежда па спасение?

Напечатлей в уме своем этот царский трон, помни всегда пре-избыточсство чести. Это, можно сказать, больше геенны должно устрашать нас. Если бы не было геенны, то для нас, — удостоенных столь великой чести и потом оказавшихся недостойными ее и злыми, — (лишение этой чести) какое было бы наказание, какое мучение? Представь, близ кого восседит твоя глава... одесную кого она находится? Она восседит превыше всякого начальства, и власти, и силы: а тело Ее и бесы попирают? Но да ие будет! Если бы было так, то не было бы уже и тела... Но так как у нас зашла речь о теле Господнем, то вот вспомним и то тело, которое было распято, пригвождено, и приносится в жертву. Если ты — тело Христово, то неси крест, потому что Он нес; перенеси оплевания, заушения, прободение гвоздьми; таково было Его тело, хотя оно было безгрешно... И так как мы говорим о теле Его, то приобщающиеся тела и пьющие кровь Его — помните, что мы приобщаемся тела нисколько (цг|6еу) не различного от того тела, которое восседит горе, которому поклоняются ангелы, которое находится близ нетленной Силы, — это именно (тело) мы вкушаем. О, сколько открыто нам путей ко спасению! Он соделал нас Своим телом, дал нам Свое тело, — и все это не отвлекает нас от зла. О, омрачение! О, великое унижение! О, бесстыдство! Горняя, сказано, мудрствуйте, идеже есть Христос, одесную Бога седя (Кол. 3, 2); а между тем, одни заботятся о богатстве, другие пленяются страстями»[3].

Ради чего Богочеловек Господь Христос, Второе Лицо Святой Троицы, — все и вся в Церкви: и глава телу Церкви, и Церковь — тело Его? Ради того, чтобы все члены Церкви возрастали в Него всяческая, Иже есть глава Христос, дондеже достигнем ecu в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (cig цстроу f)Xix(ag тон лХт|р(Ьцатод той Хрютой) (Еф. 4, 15.13). Это значит, что Церковь — Богочеловеческая мастерская, в которой все люди с помощью святых таинств и святых добродетелей обогочеловечиваются, охристов-ляются, обоживаются, преображаются в боголюдей по благодати, в богов по благодати. Здесь все бывает Богочеловеком, в Богочеловеке, по Богочеловеку, все — в категории Богочеловеческого и Боговечного. Своей Богочеловеческой Личностью Он охватывает, пронизывает, объемлет все миры, в которых движутся и живут человеческие существа, сходит в самые глубокие места земли, в сам ад, в царство смерти, восходит превыше всех небес, дабы Собою исполнить все (Туа лХцрбот] та лаута) (Еф.4,10).

Церковь — Богочеловеческая мастерская

В Церкви все происходит под предводительством и руководством главы Церкви — Господа Христа. И так растет Богочеловеческое тело, Богочеловек растет! И это „

Богочеловек растет чудо непрерывно совершается ради нас, людей, и ради нашего спасения и охристовления. Растет тело Христово — Церковь. Растет со всяким человеком, который становится членом Церкви, составной частью Богочеловеческого тела Христова. Это возрастание всякой человеческой личности в Церкви бывает от главы Церкви — Господа Христа. От Него, через Его святых, христоносных соратников. Всечеловеколюби-вый Господь дал есть овы убо Апостолы, овы же пророки, овы же Благовестники, овы же пастыри и учители к совершению святых... в созидание Тела Христова (Еф. 4, 11-12). И из Господа Христа как из главы Церкви все тело Церкви растет гармонично

составляемо и очиниваемо приличие всяцем осязанием подаяния, по действу в мере единыя коеяждо части (Еф. 4, 16).

В чем же упование нашего христианского звания? — В соединении нашем с Господом Христом, а через Него с тем, что в Нем, в Его Богочеловеческом теле, Церкви. А тело Его — едино тело (Еф. 4, 4), тело воплощенного Бога Слова, и дух в этом теле — един дух (Еф. 4,4), Дух Святый. Это Богочеловеческое единство, более совершенное и полное, чем какое бы то ни было иное единство. В земном мире не существует более действительного, более всеохватного и более бессмертного единства, единства человека с Богом, и людьми, и со всеми тварями. Средства же войти в это единство доступны всем и всякому, это святые таинства и святые добродетели. Первое святое таинство — святое Крещение, а первая святая добродетель — вера. Едина вера и нет другой, кроме нее, и един Господь, и нет другого, кроме Него, и едино крещение

первое святое таинство

(Еф. 4,5), и нет другого, кроме него. Только в органическом единстве с Богочеловеческим телом Церкви, только как стелесник этого чудесного организма человек доходит до полного ощущения, сознания и убеждения, что, действительно, един Господь — Пресвятая Троица, едина вера — вера в Пресвятую Троицу (ср. Еф. 3,6;

первая святая добродетель

4, 5.13; Иуд. 1, 3), едино крещение — крещение во имя Пресвятой Троицы (ср. Мф. 28, 19), и един Бог и Отец всех, Иже над всеми и чрез всех, и во всех нас (Еф. 4, 6; ср. Рим. 11,36; 1 Кор. 8, 6; 12, 6). «Един над всеми Отец, Который через всех Словом, Которое из Него, и во всех Духом Святым»[4]. Ощущать это и жить этим — значит ходити достойно христианского звания (Еф. 4,1; ср. Рим. 12,2; Кол. 3,8-17; 1 Сол. 2,7). Словом, это значит быть христианином.

Только в Богочеловеке Христе человек — едино тело и един дух. Только в Нем человек осознал себя как едино тело, ибо оно не разрушено грехом, и как един дух, ибо он не разрушен злом. Отчего это? Оттого, что тело Богочеловека Христа — первое безгрешное человеческое тело, а потому единое и бессмертное. В своей таинственной богочеловечности оно и стало единым

телом Церкви. И мы только как члены Церкви Христовой благодатью Духа Святого воспринимаем это единство тела безгрешного, Богочеловеческого, как свое единство, вследствие любви Спасителя к нам и веры нашей в Него.

Только в Господе Христе Богочеловеке

х боголикое триедин-

человек впервые ощутил сеоя полностью н

' J ство человека

единым по существу, триединым. И в этом боголиком триединстве обрел и единство своего существа, и бессмертность боголикую, и вечную жизнь, поэтому вечная жизнь — в познании триединого Бога (ср. Ин. 17, 3). Уподобиться Триединому Господу, исполниться всяким исполнением Божества (Кол. 2, 9-10; ср. Еф. 3, 19), стать совершенным, как Бог (ср. Мф. 5, 48), — это наше назначение, в этом все упование нашего звания — звания святаго (2 Тим. 1, 9), звания небеснаго (Евр. 3, 1), звания Божия (Флп. 3, 14; ср. Рим. И, 29; Еф. 1, 18). Только в Церкви Христовой мы живо и бессмертно ощущаем, что мы и звани были во единем уповании звания своего (Еф. 4, 4). Единое звание для всех людей и единое упование для всех людей. Это звание живет, переживается Церковью и в Церкви, со всеми святыми (Еф. 3, 18) через святые таинства и святые добродетели. И тогда мы ощущаем себя как едино тело и един дух [Еф. 4,4] со всеми святыми [Еф. 3, 18]: такожде мнози едино тело есмы о Христе (Рим. 12, 5), ибо единем Духом мы ecu во едино тело крестихомся... и ecu единем Духом напоихомся. Ибо тело несть един уд но мнози... мнози убо удове, едино же тело... Вы же есте тело Христово и уди от части (1 Кор. 12, 13-14.20.27). Упование, ведомое верою и любовью евангельскою, несет нас к осуществлению и достижению нашего звания, нашей цели, нашего назначения — богосовершенства. И это осуществляется только в границах Богочеловеческого тела Христова с помощью Его Богочеловеческих сил, которыми и живут все сотелесники этого святого и единого тела, в котором един дух — Дух Святый как объединитель всех душ всех христиан в единую душу — соборную душу — и всех сердец в одно сердце — соборное сердце — и всякого духа в един дух — соборный дух Церкви. Это, по сути, объединение: и единство тела, и единство духа, происходящее через благодатное вотроиче-ние и отроичение, в котором все бывает от Отца через Сына в Духе

Святом. Ибо тойжде есть Бог, действуя вся во всех (1 Кор. 12, 6; ср. Рим. 11, 36).

Такожде мнози тело едино есмы о Христе, и только о Христе (Рим. 12, 5). Через святые таинства и святую жизнь в святых добродетелях мы становимся членами единого тела во Христе, и между нами нет разобщенности, расстояний, мы все сжились друг с другом и связаны меж собою. До тех пор пока твоя мысль — о Христе, она составляет едино тело с мыслями всех святых членов Церкви и ты в самом деле мыслишь со всеми святыми, твоя мысль благодатно, органически соединена с их мыслями. Так же и твое ощущение, пока оно о Христе; так же и твоя воля, пока она о Христе; так же и твоя жизнь, пока она о Христе. Веи же уди единого тела мнози суще, едино суть тело, тако и Христос (1 Кор. 12, 12). Ибо единым Духом мы ecu во едино тело крести-хомся (1 Кор. 12, 13). В Своем Богочеловеческом теле, от которого и в котором Церковь, Господь Христос крестом соединил всех людей (ср. Еф. 2,16). В роскоши вечного и всебожественного, в этом Богочеловеческом теле разделения дарований суть, а тойжде Дух (1 Кор. 12,4) — Дух, действующий через все святые дарования и обитающий во всех членах Церкви, соединяя их во един дух и едино тело. Ибо единем Духом мы ecu во едино тело кре-стихомся (1 Кор. 12, 13).

«Что такое едино тело? — вопрошает Златоустый богомудрец и отвечает. — Верные всех мест вселенной, живущие, жившие и

„ имеющие жить. Угодившие (Богу) до прише-

едино тело __

ствия Христова тоже составляют одно тело. Почему? Потому, что и они познали Христа. Откуда это видно? Авраам отец ваш, сказано, рад бы был, дабы видел день Мой, и виде и возрадовася (Ин. 8, 56); еще: аще бо бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мне, о Мне бо той писа и пророки (Ин. 5,46). Действительно, не стали бы писать о том, о ком не знали, что сказать. Если же знали, то, без сомнения, и почитали. Потому-то и они составляют одно тело. Тело не отделяется от духа, иначе оно не было бы телом, — потому что у нас о предметах, соединяемых между собою и имеющих большую связь, обыкновенно говорится: одно тело. Так точно и сами мы в соединении составляем одно тело, при одной главе. При единстве же того и другого, тело хотя состоит и из разных членов, важных и неважных, однако ни лучший из них ие вооружается против члена ничтожного, ни первый не подвергается зависти со стороны последнего. И хотя не все (члены) имеют одинаковое отправление, а каждый подчиняется определенному требованию необходимости, однако, по этому самому, — что все совершается ими по необходимости или по требованию различных нужд, — все они равно достойны уваже-ния (ndvTCt бцбтщех). Впрочем, есть между ними одни высшие, а другие низшие, как например, голова господствует над всем телом, в ней заключаются все чувства и самое господство души, — вследствие чего без головы никому нельзя жить, тогда как по отсечении ног многие надолго еще остаются в живых. Таким образом, голова лучше прочих (членов) не только по своему положению, но по своей деятельности и значению. Но для чего я говорю об этом? И в Церкви много есть таких, которые достигли такой же высоты, как и голова, созерцают небесное, как глаза в голове, весьма удалены от земли и не имеют ничего общего с ней. Иные же занимают место ног, попирая землю, — ног, впрочем, здоровых. Ведь ногам вменяется в преступление не то, что они попирают землю, а то, что они уклоняются на путь нечестия, что нозе, — как сказано, — на зло текут (Ис. 59, 7). Итак, пи глаза не должны презирать ног, ни ноги завидовать глазам. В противном случае каждый член теряет собственное достоинство и надлежащее употребление его бывает затруднительно. И справедливо: злоумышляющий на ближнего своего тем самым прежде всего злоумышляет на себя самого. Так, если ноги не захотят носить головы, когда нужно бывает передвижение с одного места на другое, то своею недея-тельностью и неподвижностью они вредят и себе самим. Равным образом, если бы и голова не захотела иметь никакого попечения о ногах, то этим она прежде всего повредила бы себе самой. Но они (то есть голова и ноги), как и следует, не враждебны друг другу, потому что так устроены природой»[5]. «Словами едино тело он (святой апостол. — И. П.) требует, чтобы мы сострадали друг другу, ие желали благ ближнего своего и участвовали в радостях

глава — главнейшее в теле Церкви

один другого; все это он выразил вместе. Потом весьма кстати прибавил: и един дух, научая, чтобы при одном теле был у пас один дух, так как может быть одно тело, но не один дух, — когда, например, кто-нибудь будет другом еретиков. Или этими словами {един дух) он хотел побудить к взаимному согласию, как бы так говоря: так как вы получили одного Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров. Или, может быть, под словом — дух — он разумеет здесь расположение (лроОищссу). Далее говорит (апостол): якоже звани бысте во едином уповании звания вашего. То есть: Бог призвал всех нас к одному и тому же; никому ничего не предоставил больше против другого; всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство, всем наследие, для всех соделался общею главою (xoivf] ХЕ(ройт|), всех совоскресил и спосадил (одесную Бога Отца. — И. П.)»1.

Апостол учит нас, — говорит блаженный Августин, — что существует едино тело. Но это тело живет, разве не так? Да, живет. Чем? Единым Духом[6] . Что есть наша душа для наших тел, то и Дух — членам Христовым — телу Христову — Церкви.

С появлением Господа Христа в нашем земном мире и через Его Богочеловеческое домостроительство спасения все Божественное стало человеческим, земным, нашим, нашим «телом», нашей самой непосредственной действительностью. Слово плоть бысть (Ин. 1,14), то есть стало человеком и тем самым нам, людям, даровало величайший и драгоценнейший дар, который может даровать только Бог любви. Что такое даяние Христово (Еф. 4,8)? Все, что Господь Христос как Богочеловек принес миру и сделал для мира. А принес Он исполнение Божества, дабы люди, как в Его даянии, участвовали в нем, жили им, исполняли себя всяким исполнением Божиим (Еф. 3, 19; ср. Еф. 1, 23; 4, 8-10; Кол. 2, 10). И еще принес в дар людям Духа Святого, дабы с помощью Его благодатных сил они вселили в себя полноту Божества. Все это составляет главный дар Богочеловека Христа миру, даяние, вседар — Церковь. В ней — все дары Троичного Божества.

Вся та благодать, что дается по мере дарования Христова (Еф. 4, 7). Но от нас зависит: от нашей веры, любви, смиренноумия и других евангельских подвигов, насколько мы ваться этим даром, насколько принять его и насколько жить им. По безмерному Своему человеколюбию Господь Христос всем и каждому предоставил всего Себя, все Свои дары, все Свои святыни, всю Свою Церковь. Насколько человек воцерковится и оцерковится, вохристовится и охристовится, настолько он причащается Его дару. Главный же дар, даваемый Им, есть жизнь вечная. Апостол благовествует: дарование же Божие — живот вечный о Христе Иисусе Господе нашем (Рим. 6, 23).

Христов вседар миру — Церковь

сможем воспользо

В Богочеловеческом теле Церкви дана вся благодать Троичного Божества, благодать, которая спасает от греха, смерти и диавола, возрождая нас, преображая нас, освящая нас, обоживая нас, охри-стовляя нас, отроичевая нас. Но всякому из нас эта благодать дается по мере дарования Христова (Еф. 4, 7). А Господь Христос отмеряет благодать всякому по труду его (ср. 1 Кор. 3,8): по труду в вере, в любви, в милосердии, в молитве, в посте, в бдении, в кротости, в покаянии, в смирении, в терпении и в остальных святых добродетелях и святых евангельских таинствах. Предвидя Своим Божественным всезнанием, как каждый из нас воспользуется Его благодатью, Его дарами, Господь Христос в соответствии с этим и распределяет Свои дары, всякому по его силе. Одному дает пять талантов, другом два, третьему один (ср. Мф. 25,15). Однако от нашего личного труда и преумножения Божественных даров Христовых зависит наше место в животворном Богочеловеческом теле Христовом — Церкви, протянувшейся от земли до горнего мира, превыше всех небес над небесами. И чем более человек живет полнотою Христовой благодати, тем больше в нем даров Христовых и тем больше в нем как сотелеснике Христовом разливаются Богочеловеческие силы Церкви Христовой, тела Христова, силы, которые нас очищают от всякого греха, освящают, обоживают, обогочеловечивают. При этом всякий из нас живет во всех и ради всех, потому и радуется дарованиям своих братьев, особенно если они превосходят его собственные. Дарование Христово людям — Церковь, жизнь вечная — это дело всего Богочеловеческого

Христова подвига на земле, от Рождества до Вознесения. Вознесясь с плотию на небо, человеколюбивый Господь завершил спасение людей от греха, смерти и диавола, пленил плен, то есть пленил Себе, жизни вечной людей, которые через грех и смерть были беспомощной добычей диавола, были в рабстве у диавола. И так даде даяние человеком (Еф. 4, 8).

Кого же пленил Господь Христос? — вопрошает святоотеческая мысль. Очевидно нас, дивную и полезную добычу. Ибо, одолев в духовной борьбе диавола, Господь взял нас, пленных, не для того, чтобы поработить, но чтобы освободить от горькой диаволь-ской тирании. И даде даяние, ибо принявшие веру возрастают благодатью1.

Разумеется, это мог совершить только Богочеловек, а не человек, каков бы он ни был, хотя бы он был самым лучшим и самым святым. Ибо Богочеловек как Бог явился всюду, где пребывали человеческие существа, человеческие души, дабы избавить их от греха и от рабства диаволу. В этом никто не мог Ему воспрепятствовать. Так, хотя телом мертвый — на кресте и в гробу, Он как Бог Своею человеческою душою сниде прежде в долнейшия страны земли (Еф. 4,9), то есть в царство смерти, чтобы из этого рабства освободить души человеческие, этих печальных боголиких рабынь диавола. Икумений говорит: долнейшия страны земли — царство смерти и ада. «Господь Христос, воплощаясь, сходит как Бог, (возносясь. — И. П.), восходит как человек. Во ад сходит как человек, а воскресает как Бог»[7] .

Точно так же, как Бог, Он, воскресив тело Свое из мертвых, имел и любовь, и силу вознести тело человеческое превыше всех небес (Еф. 4, 10), превыше всех ангел и архангел и так возвысить и прославить человека, как ни одно существо во всех мирах. Он, один и тот же Богочеловек, ради людей сходит в бездну и восходит превыше всех небес с одной всеспасительной целью — исполнить всяческая Собою (iva паршей] та лаута), дабы все соединить в Себе: все, что на небе, и все, что на земле (ср. Еф. 1, 10). Так был осуществлен замысел Трисолнечного Господа о роде человеческом.

Блаженный Иероним благовествует: «Ведь мы не можем знать, каким образом кровь Христова была полезна и ангелам, и тем, которые были во аде, и однако не можем не знать, что она принесла пользу. Сходил же Он в ад и восшел на небеса, чтобы исполнить тех, которые были в тех областях, насколько они могли это воспринять. Из этого нужно зпать, что прежде, чем Христос сходил и восходил, все было пусто и нуждалось в полноте Его»1.

Ради осуществления Церковью вечного замысла Троичного Божества о роде человеческом Господь Христос дал Церкви и апостолов, и пророков, и евангелистов, и пастырей, и учителей (ср. Еф. 4, И). Он их даде Церкви и дал им необходимые Божественные силы, с помощью которых они являются тем, что они есть. Эти дары различны, но един Господь, Который подает их. Апостол — тем и апостол, что живет, мыслит и действует благодатью апостольства, полученной им от Господа Христа; пророк — тем и пророк, что живет, мыслит и действует благодатью, полученной им от Господа Христа; так же и евангелист, и пастырь, и учитель являются тем, что они есть, ибо первый живет, мыслит и делает благодатью евангелиста, второй — благодатью пастырства, а третий — благодатью учительства, которую обрели от Господа Христа (ср. 1 Кор. 12,4-11.28; Еф. 2, 20).

Зачем Господь дал их [апостолов, пророков, евангелистов] людям? В дело служения, в созидание тела Христова (cig oixodopf]v топ осЬцатод топ Хрютои) (Еф. 4, 12). В чем же состоит это дело служения? В созидании тела Христова — Церкви. В этом святом деле Господь для руководства и предводительства поставил людей исключительной святости. А христиане? Все христиане призваны освятить себя с помощью святых благодатных сил, которые им подаются через святые таинства и святые добродетели. Совершенствование христианина состоит в освящении себя; полное же совершенство состоит в полном освящении себя, в совершенной святости. Все христиане святы по призванию и по залогу Духа Святого, Которого они в самом начале обретают через святое таинство Миропомазания, составляющее часть первого святого таинства — Крещения.

Как совершается созидание тела Христова? Увеличением числа членов Церкви: всякий христианин с Крещением встраивается в тело Христово — Церковь, становится ее сотелесником, и так тело Церкви увеличивается, растет. Боговдохновенный апостол говорит, что христиане — это камение живо, из которого созидается духовный дом — Церковь (1 Пет. 2, 5). Существует еще и другой способ созидания тела Христова: он состоит в духовном возрастании, совершенствовании членов Церкви — сотелесников в теле Церкви. Над созиданием тела Церкви трудится всякий член Церкви, подвизаясь хоть каким-нибудь евангельским подвигом. Ибо всякий подвиг встраивается в Церковь, и так тело ее растет. Растет нашей молитвой, нашей верой, нашей любовью, нашим смирением, нашей кротостью, нашим милосердием, растет всем тем, что есть в нас евангельского, христоустремленного, христолюбивого. Мы духовно растем Церковью, а этим и она сама растет. Поэтому вся же к созиданию да бывают (тшутос лро? oixo6opf]V угУЕобсв) (1 Кор. 14,26), к созиданию Церкви Христовой, ибо мы все званы, дабы созидать жилище Божие Духом (Еф. 2,22). Что есть христиане? Божие здание (oixoSopri) (1 Кор. 3, 9). Каждым своим благодатным даром, каждой своей добродетелью, каждым своим подвигом, каждым своим покаянным подвигом христианин Церковь зиждет (oixoSojiei) (1 Кор. 14, 4.5.12.26). Все мы Церковью возрастаем к небу, и каждый из нас прорастает через всех, и все через каждого. Потому всем и каждому из нас адресовано это благовестие и заповедь: возращение тела творит в создание самаго себе любовью (Еф. 4,16). А созидательная, зиждительная сила — святые таинства и святые добродетели и прежде всего любовь: любы oixodopci — созидает, зиждет, строит (1 Кор. 8,1).

Какова цель созидания тела Христова и нашего духовного возрастания в нем? Да ecu достигнем-, первое — в соединение веры и познания Сына Божия, второе — в мужа совершенна и третье — в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13).

1. К единству веры и познания Христа можно прийти только в сообществе со всеми святыми (Еф. 3, 17-19), только соборной жизнью со всеми святыми, под верховным руководством святых апостолов, пророков, евангелистов, пастырей и учителей. А ведет их, святейших, и руководит ими Дух Святый с Пятидесятницы и далее через все века до Страшного Суда. Дух же Святый и есть тот един Дух в теле Церкви (ср. Еф. 4,4). В Нем и от Него соединение веры и познания Сына Божиего — Господа нашего Иисуса Христа. Вся истина веры во Христа и знания о Христе содержится в Духе Истины, Который нас и вводит во всю эту Истину, единую и единственную (ср. Ин. 14, 26; 15, 26; 16, 13). Он соединяет наше ощущение Христа с соборным сердцем Церкви и наше осознание Христа с соборным сознанием Церкви. Тело Церкви едино и имеет едино сердце и едину душу (Деян. 4, 32). Мы вступаем в это единое сердце — соборное сердце Церкви и в эту единую душу — соборную душу Церкви и соединяемся с ними благодатным действием Духа Святого, смиряя ум свой перед святым соборным умом Церкви, дух свой перед Святым Духом Церкви. И так мы приобретаем непреходящее ощущение и сознание, что мы одной и той же веры в Господа Христа со всеми святыми апостолами, пророками и праведниками. Той же веры во Христа и того же познания Господа.

Вера в Господа Христа и знание о Господе Христе представляют собою сущностное, неуничтожимое единство. В Церкви они едины. И единое целое, они подаются Духом Святым за подвиги смирения и прежде всего за смиренномудрие. «Единство в вере — это неразличность во взглядах на догматы. Точно так же и единство познания Сына Божиего значит неразличность в понимании Его»1. «В соединение, говорит, веры, то есть пока окажемся все имеющими одну веру. Единение веры то и означает, когда мы все будем одно, когда все одинаково будем понимать этот союз. До тех пор должно трудиться, если ты получил дар назидать (oixodoiirjg) других»[8] . Единство веры значит, что все мы являемся «имеющими одну веру, не отличаясь по догматам и не имея между собой разногласия... Ибо тогда будет истинное единство веры, и тогда познаем Сына Божия, когда будем иметь правое мнение в деле учения (cvToig боуцаси брОобо^щцсгу — когда

будем православны. — И. П.) и будем сохранять союз любви. Ибо Христос есть любовь»1.

2. Достичь в мужа совершенна. Но что такое совершенный человек и кто — совершенный человек? Пока Богочеловек Христос не появился на земле, люди не знали, ни что такое совершенный человек, ни кто — совершенный человек. Дух человеческий не был в состоянии сконструировать облик совершенного человека ни как представление, ни как идеал, а тем более как действительность. Отсюда столько блужданий в поисках идеального человека среди самых выдающихся мыслителей рода человеческого, таких, как Платон, Сократ, Будда, Конфуций, Лао-Цзы, Шекспир и другие, дохристианские, внехристианские и нехристианские искатели идеального, совершенного человека. Только с появлением Богочеловека среди людей люди осознали, что такое совершенный человек и кто — совершенный человек, ибо увидели его в действительности, в своей среде. И более нет сомнений для человеческого сознания: Иисус Христос — совершенный человек. Что же касается истины, то она вся в Нем, настолько вся в Нем, что вне Него нет истины, ибо Он сам — Истина; что касается правды, она также вся в Нем, настолько вся в Нем, что вне Него и нет правды, ибо Он Сам — Правда. И все лучшее, самое возвышенное, самое Божественное, самое совершенное — все это осуществлено в Нем. Нет настоящего добра, которого бы пожелал человек и которого бы не нашел в Нем. Точно так же нет греха, который бы мог явиться в мыслях христоборца и обрестись в Нем. Он весь без греха, весь полон всех совершенств. Во всем — совершенный человек, идеальный человек.

Вопрос в том, как достигнуть в.мужа совершенна? Но единственность Единственного как раз в том и состоит, что Он всем дал возможность единственным образом не только соприкоснуться с мужем совершенным, но и стать Его сотелесниками, причастниками тела Его от плоти Его и от костей Его (Еф. 5,30). Как? Только вместе со всеми святыми [Еф. 3, 18], через святые евангельские подвиги, через соборную и святую жизнь Церкви.

Ибо Церковь — нс что иное, как муж совершенный на своем пути сквозь все века к конечному осуществлению Божиего замысла о мире. Так и меньшему из нас, самому презренному и самому убогому дана возможность вместе со всеми с помощью евангельских добродетелей достигнуть в мужа совершенна. Сказано: дон-деже достигнем ecu... в мужа совершенна [Еф. 4, 13]. Значит, это дается не гордому одиночке, а смиренному соборнику, дается ради общения со всеми святыми. Живя со всеми святыми в Богочеловеческом теле мужа совершенна — Христа, всякий христианин по мере своих добродетельных подвигов и сам достигает этого совершенства, и сам становится совершенным человеком. Так, в Церкви для всякого существует доступная и осуществимая цель, идеал: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный (то есть Бог) совершен есть (Мф. 5, 48). Святой апостол особенно подчеркивает, что цель Церкви — представить всякаго человека совершенна о Христе Иисусе (Кол. 1, 28). Богочеловек Себя, мужа совершенна, по безграничному и неизмеримому Своему человеколюбию преобразил в Церковь, дабы всех, кто станет ее членом, преобразить в совершенных людей. Единственная цель всецелого Богочеловеческого домостроительства спасения — да совершен будет Божий человек, на всякое дело благое уготован (2 Тим. 3,17).

3. Достичь в меру возраста исполнения Христова (cig perpov f]Xix(ag той лХг|р(Ьцатод той Хрютой). Что это значит? Что составляет высоту Христову, полноту Христову? Чем Он исполнен? Божественными совершенствами. Ибо в Нем живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9), живет в границах тела человеческого. Этим Спаситель и показывает, что тело человеческое способно вместить в себя полноту Божества и что это и есть действительная цель человеческого бытия. Поэтому достичь в меру возраста исполнения Христова — значит возрасти и врасти во все Его Божественные совершенства, духовно соединиться с иими благодатью, разлиться в них, жить в них. Или же Христа, заключенную в Нем полноту Божества, воспринимать как свою жизнь, как свою душу, как свою всеценность, как свою вечность, как свою всецель, как свой всесмысл. Воспринимать Его как единственного истинного Бога и как совершенного человека, в котором все человеческое доведено до вершины своего человеческого совершенства. Воспринимать Его как совершенную Божественную Истину, как совершенную Божественную Правду, как совершенную Божественную Любовь, как совершенную Божественную Мудрость, как совершенную Божественную Жизнь, Вечную Жизнь. Словом, воспринимать Его как Богочеловека, как всесмысл всех богозданных миров.

Все же это возможно лишь в общении со всеми святыми. Ибо сказано: дондеже достигнем ecu... в меру возраста исполнения Христова — не только я, ие только ты, не только мы, но все — только водимые и предводимые святыми апостолами, пророками, евангелистами, пастырями и учителями. Лишь святым известен этот путь, известны [необходимые] святые средства, и они открывают их боголюбцам, чтобы те росли в меру возраста исполнения Христова. А высота Христова, а полнота Христова — ие что иное, как Его святое Богочеловеческое тело, Церковь. Следовательно, достичь в меру возраста исполнения Христова может только истинный член Церкви. Ибо Церковь и есть исполнение Христово — исполнение Исполняющего всяческая во всех (Еф. 1,23). Быть членом Церкви — значит постоянно пребывать со всеми святыми, а через них — с чудесным и чудотворным Господом Христом. С Ним же человек весь бесконечен, весь свят, весь вечей, весь — любовь, весь — истина, весь — правда, весь — молитва. Все, что ему принадлежит, единым сердцем, единой душой со всеми святыми', собо-рен его ум, соборна душа, соборно сердце, соборна истина, соборна жизнь. Так, Церковью и только в Церкви люди постигают свою цель и всецель, смысл и всесмысл человеческого бытия во всех веках.

Если бы Истина была чем угодно, но не Богочеловеком Христом, она была бы малой, недостаточной, преходящей, смертной. Таковою бы она была, если бы была или понятием, или идеей, или теорией, или схемой, или разумом, или наукой, или философией, или культурой, или человеком, или человечеством, или миром, или мирами, или еще чем-нибудь, или всем этим вместе взятым. Но Истина — это Личность, причем Личность Богочеловека Христа, потому она и совершенна, непреходяща, вечна. Ибо в Господе Иисусе Христе Истина и Жизнь — единосущны: Вечная Истина и Вечная Жизнь (ср. Ин. 14, 6; 4, 14). Тот, кто верует в Господа Христа, постоянно растет Его Истиной в ее Божественные бескрайности, растет всем своим существом, всем умом, всем сердцем, всею душою. При этом он непрерывно живет Истиной Христовой, потому что именно она составляет жизнь во Христе. Во Христе живут истинствующе (сйцбсиоутс^) (Еф. 4,15), ибо жизнь во Христе — истинствование, постоянное пребывание всем существом в Истине Христовой, в Истине Вечной. Это истинствование христианина рождается из его любви ко Господу Христу, в ней он растет и непрерывно развивается, вечно продолжается и никогда не перестает, ибо любы николиже отпадает (1 Кор. 13, 8). Любовь ко Господу Иисусу побуждает человека к жизни в Его Истине и постоянно удерживает его в ней. Любовь и совершает то, что христианин постоянно растет во Христе, растет во всю Его высь, ширь и глубину (ср. Еф. 3, 18). Но никогда один, а всегда со всеми святыми, всегда в Церкви и с Церковью, ибо нельзя расти иначе в Том, Кто есть глава Церкви — Христос. Когда же мы истинствуем, мы истинствуем всегда сообща со всеми святыми, равно и когда любим, любим со всеми святыми, ибо в Церкви все соборио, все бывает со всеми святыми, потому что все составляют единое духовное тело, в котором все соборно живет одной жизнью, одним духом, одною истиною. Только истинствующе в любви [Еф. 4,15] со всеми святыми, мы можем возрастать в Него всяческая, Иже есть глава — Христос (Еф. 4, 15). Бесконечные силы, которые необходимы для такового возрастания всех христиан в Богочеловеческом теле Церкви, Церковь получает непосредственно от своей главы — Господа Христа. Ибо только Он, Бог и Господь, имеет эти бесчисленные бесконечные силы и всемудро распоряжается ими.

Наше христианское назначение, наше христианское звание — да возрастим в Него всяческая, Иже есть глава Христос, ибо человеческое существо только таким образом правильно развивается и следует путем своего Божественного предназначения, определенного ему Троичным Божеством в предвечном совете прежде создания мира (ср. Еф. 1, 4-13). Лишь во всяческом возрастая во Христа, мы это всяческое через Богочеловечность ведем в Его чудесную вечность. Что такое наше всяческое? Это наше всецелое существо: и душа, и ум, и совесть, и воля, и тело, и все, что их составляет со всеми их таинствами и таинственностью. Моя душа, твоя душа, лишь возрастая во Христе через святые таинства и святые добродетели, оказываются на пути своего богоподобного совершенствования и достигают безграничного Божественного совершенства. Воспринимая Божественную Истину Христову как жизнь своей жизни и как сущность своего существа, душа растет Христом во все Его Богочеловеческие реалии и совершенства. Если твоя совесть не возрастает вся во Христе, то она быстро засыхает и увядает. А если она будет возрастать в Нем через святые евангельские подвиги, то она вся разрастется в Богочеловеческие совершенства и все Христово навеки станет ее. А моя и твоя воля, мой и твой ум? Вне Христа, без Христа они умирают бесчисленными смертями во всех возможных слабостях и заблуждениях, в демонизмах и сатанизмах. Но если ты желаешь исполнить их Божественной силой и совершенством, бессмертием и вечностью, тогда всем своим умом расти во Христе, живя Его Божественной Истиной, всею своею волею расти во Христе, совершая Его Божественные заповеди. И чем более ты будешь расти во Христе своею душою, умом своим, волею своею, своею совестью, тем более ты будешь алкать и жаждать больших и величайших совершенств Богочеловеческих и радостно будешь забывать задняя, то, чего ты добился, и спешить к переднему, и устремляться к почести вышняго звания о Христе Иисусе (Флп. 3, 13-14), дабы достигнуть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4,13). А мера эта — Богочеловеческая безмерность. Главное, чтобы ничто твое не осталось вне Христа. Если же останется, знай: оно осталось в смерти, в бесчисленных смертях, осталось в царстве сатанизма, в царстве заблуждений, неправд и зол, а это — не что иное, как царство бесконечных мук, самоистязаний, отчаяния, безумия, безысходных трудностей, ядовитого одиночества, самоубийственных ужасов. Нет сомнений, на всех путях вне Христа человек безостановочно дегенерирует через грехи, страсти, заблуждения, неправды, самообманы, дегенерирует в недочеловека, в получеловека, в нечеловека. Вне Богочеловека человек постепенно мельчает, TJOB0K__бЛс1ГО“

к осыпается, пока не превратится в лилипута,

в карлика, которым силы зла играют, как беспомощной игрушкой. Очевидна истина: вне Богочеловека человек страшно обесчеловечивается, чтобы закончить в конце концов рас-чсловском. Да, в Богочеловеке, в Церкви Его человек возрастает в благодатного богочеловека благодаря жизни со всеми святыми, а вне Богочеловека он неминуемо дегенерирует в добровольного или невольного диаволочеловека. Ибо ввысь человек может расти и развиваться до Бога, а пасть и падать вниз — до диавола. Ради этого Богочеловек и явился среди нас — людей, чтобы нам в Себе показать совершенного человека и в то же время дать нам все святые средства и все Божественные силы, с помощью которых всякий из нас может выстроить себя в человека совершенна. А все это дано в Церкви — Богочеловеческом теле, всегда живом и животворном, которому глава — Сам Богочеловек Господь Христос, Который Своими Богочеловеческими силами оживляет всех членов Церкви с помощью святых таинств и святых добродетелей Духа Святого.

Организм Церкви во всем есть сложнейший организм, который только известен человеческому духу. Почему? Потому что это единственный Богочеловеческий организм,

г- Богочеловеческий

в котором Божественные и человеческие

1 организм

силы составляют единое всегармоничное тело. Только всемудрый и всесильный Богочеловек, Господь Христос мог все это составить и сложить в единое тело, Свое тело, которому Он — глава, вечная глава. Всей жизнью в этом чудесном и чудотворном теле управляет и руководит Он, чудесный и чудотворный Бог и человек. Всякая частица этого тела живет всем телом, но и все тело живет во всякой своей частичке. Все живут через каждого и в каждом, ио и каждый живет через всех и во всех. Каждая частица растет общим ростом тела, но и все тело растет ростом каждой своей частицы. Все эти многочисленные части тела, все эти органы, все эти уды, все эти органы чувств, все эти клеточки соединяет во единое вечноживое Богочеловеческое тело Сам Господь Христос, согласуй деятельность всякой части со всецелой соборной жизнью тела. А каждая частица действует в меру своих сил. Силу же всякого члена Церкви составляют евангельские добродетели. Евангельская деятельность каждого члена Церкви, хотя совершенно особая и личная, всегда всесторонне соборна, совместна, обща. Ибо она утопает во всеобщей деятельности всего тела. И пока своей евангельской деятельностью человек преображает себя, возрастая во Христа, Господь Христос эту деятельность претворяет в общую, соборную энергию и так возращение тела творит в создание самаго себе любовию (Еф. 4,16). По сути, деятельность всякого члена Церкви всегда лично-соборна, лично-коллективна. И если видимо он работает лишь для себя (например, пустынники, подвизающиеся в уединении), тем не менее он всегда работает для целого. Таково устройство Богочеловеческого организма Церкви, которую всегда ведет и руководит которою Сам Господь Христос.

Живя в Церкви как ее живая частица, христианин действительно живет главою Церкви Самим Господом Христом: из неяже все тело, составы и соузы подаемо и снемлемо, растит возращение Божие (an^ci ti)v an^rioiv топ 0еоо) (Кол. 2, 19). Да, да, да — вот благовестие из благовестий для человеческого существа:

человек в Церкви, Христом и во Христе воз-человек в Церкви растает ростом Божиим (ср. Еф. 4, 15), растет растет ростом „

Божиим в совершенного Бога, до тех пор пока весь не исполнится всяческой полнотою Божиею. Этому возрастанию нет меры, нет предела; если же и есть предел, тогда этот предел — в бесчисленных Божественных бескрайно-стях. Ты — член Церкви? Это значит, что душа твоя возрастает ростом Божиим, твоя совесть возрастает ростом Божиим, твой ум возрастает ростом Божиим, твоя воля возрастает ростом Божиим — все твое существо возрастает ростом Божиим. Возьмем пример святых ангелов: Пресвятая Богоматерь возросла выше их, переросла их Богом и Господом Христом; и человек в вознесенном Богочеловеке перерос все ангельские миры.

Вот тайна над тайнами, святая тайна над всеми святыми тайнами: человек в Богочеловеке достиг Божественной надхерувимской высоты и совершенства, блаженства и вечности! А все это бывает Церковью и в Церкви, в этом чудеснейшем и чудотворнейшем существе во всех Божиих мирах. В ней вся жизнь — вечная Жизнь: человек создан, чтобы возрастать в ней ростом Божиим. В ней вся истина — вечная Истина: человек создан, чтобы возрастать в ней ростом Божиим. В ней вся правда — вечная Правда, в ней вся любовь — вечная Любовь: человек создан, чтобы возрастать в них ростом Божиим. В ней весь Бог — вечный Бог: человек создан, чтобы возрастать в Нем ростом Божиим. Для этого возрастания Церковь подает человеку все средства, все силы, и человек может все во Христе Иисусе [ср. Флп. 4, 13], Который ему дает мощь. Он может [все] своей всеусердной и безграничной верою, ибо вся возможна верующему (Мк. 9, 23; ср. Мф. 21, 21-22). Доказательства? Бесчисленные святые, которые прошли весь путь этого Богочеловеческого возрастания в мужа совершенна, бесчисленные истинные христиане всех времен: каждый

из них — пример, и образец, и поощрение, и человека радость. Но в живом теле Церкви достиже

ние святости, самоосвящение, самоохристовление, самообогоче-ловечение чрезвычайно постепенны. Каждый из нас постепенно охристовляется в Церкви, которая вся в Господе Христе и вся от Него. Он есть Тот, Кто ее непрестанно созидает и взращивает, каждого из нас встраивая в живое тело Церкви, по мерс нашей веры и любви, нашей ревности ко святой жизни по Евангелию. Ни один подвиг, твой или мой, не пропадает в Церкви, даже самый малый, все это Сам Господь Христос встраивает и сопрягает в живом теле Церкви, ибо всей жизнью Церкви в целом и жизнью всякого члена Церкви в отдельности руководит и управляет Сам Господь, так что ничего не бывает без Него, но в то же время и без нашего труда, личного подвига и старания. В соборной жизни Церкви смешаны жизни ангелов и людей, жизни кающихся и грешников, праведников и неправедных, преставившихся и живущих на земле, причем более праведные и святые помогают менее праведным и менее святым возрастать ростом Божиим во все большую праведность и святость. Через всех членов [Церкви] струятся Христовы Богочеловеческие святые силы, даже через самых малых и незначительных, по мере их благодатного вживания в организм Церкви с помощью подвига веры, любви, молитвы, поста и остальных добродетелей. Так все вместе мы возрастаем в Церковь святую о Господе (Еф. 2, 21), благодатно-органически связанные между собою единой верою, едиными святыми таинствами и святыми добродетелями, единым Господом, единой Истиной, единым Евангелием. И мы все участвуем в единой Богочеловеческой жизни Церкви, каждый в соответствии со своим местом в этом теле, местом, назначенном ему Господом — главой Церкви, ибо тело Церкви растет из Него и Им составляемо и очиниваемо приличие [Еф. 4, 16]. При этом Господь всякому определяет место

„ по его духовным особенностям и христиан-

личность и общество м м

ским свойствам — прежде всего по его святой евангельской любви, которую всякий добровольно взращивает в себе и действует ею. В этой соборной жизни Церкви каждый созидает себя с помощью всех, причем в любви, а все — с помощью каждого, из-за чего даже апостолу необходимы молитвы незначительных членов Церкви.

Каждый новый член Церкви означает прирост в теле Церкви и рост тела Церкви. Ибо каждый в меру своего служения становится сотелесником в теле Церкви. А Сам Господь отводит ему надлежащее место в теле Церкви, делая его ее составной частью. В самом деле, только в Богочеловеческом организме Церкви все работают для каждого и каждый работает для всех, все живут для каждого и каждый живет для всех. В самом деле, только в Церкви совершенным образом решена и проблема личности, и проблема общества; и только в Церкви реализована и совершенная личность, и совершенное общество. По сути, вне Церкви нет ни настоящей личности, ни настоящего общества.

Над этой святой тайной роскошно рассыпал небесный жемчуг своей Божественной мудрости и красноречия святой Златоуст. Он приводит 15-й и 16-й стихи 4-й главы Послания к Ефесянам и говорит: «Вот что означают слова его: как дух, выходя из головного мозга, не просто сообщает посредством нервов чувствительность (то aio9r|Tix6v) всем членам, но — сообразно с каждым из них — тому, который способен принять больше, и сообщает больше, а который меньше, тому меньше (потому что дух есть корень жизни), так и Христос. Так как наши души так же зависимы от Него, как члены (от духа), то Его промышление и раздая-ние даров, сообразно с мерою того или другого члена, производят возращение каждого. Но что такое — осязанием подаяния? То есть посредством ощущения (aici0f|(JE(og). Этот дух, распределяющийся по членам от головы, прикасаясь к каждому из них, таким образом производит на них свое действие. Можно и так сказать: тело, воспринимая это воздействие (духа) соразмерно своим членам, возрастает таким образом. Или иначе: члены, получая соразмерное себе воздействие (духа), так возрастают. Или еще: дух, изливаясь обильно сверху, прикасаясь ко всем членам и распределяясь по ним, сколько каждый из них может принять в себя, так возращает. Но почему он прибавил слово в любви? Потому, что этот дух иначе не может сообщиться. В самом деле, если бы случилось руке отделиться от тела, дух (истекающий) из головного мозга, ища продолжения и не находя его там, не срывается с тела и не переходит на отнятую руку, но если не найдет ее там, то и не сообщается ей. То же бывает и здесь, если мы не связаны между собою любовию... Любовь воссозидает, соединяет, сближает и спрягает нас между собою. Итак, если хотим получить Духа от главы, будем в союзе друг с другом. Есть два рода отделения от Церкви: один, когда мы охладеваем в любви, а другой, когда осмеливаемся совершить что-нибудь недостойное по отношению к этому телу (Церкви). В том и в другом случае мы отделяемся от целого (той лХт|рсЬцатод)... Хотя бы мы совершили тысячу добрых дел, подвергнемся осуждению не меньше тех, которые терзали тело Его, если будем расторгать целостность Церкви (то лХт|р(Оца то ExxXriaiaoTLXov)»[9].

Блаженный Феофилакт пишет, что святой апостол сказал о теле Церкви: составляемо и очиниваемо приличие [Еф. 4, 16], «чтобы показать, что члены не просто положены один подле другого, но соединены между собой и каждый занимает свое место... Итак, наше дело самих себя скреплять и соединять посредством любви, а дело Христа — главы нашей — ниспосылать Духа... Слова же: посредством всяких взаимно скрепляющих связей показывают, что Дух, разливаемый и подаваемый главой, осязательно касается всех. Итак, тело растет и созидается через то, что подаяние Духа касается членов и что Он действует в них... или что им доставляет силу действовать»2.

Святой апостол благовествует истину: уди есмы тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5, 30). Поэтому и жизнь в нас и между нами должна быть, как в теле Его: она должна двигаться,

совершаться и пребывать в Божественной Христовы Истине, Правде, Любви, Доброте и во всем Богочеловеческом, евангельском. Каждый отдельно и все вместе, мы всегда — уды тела Его. А значит, Истины Его, жизни Его, вечности Его, Богочеловечиости Его. То, что мы христиане, мы можем показать и доказать лишь одним образом: своим благодатно-духовным органическим единством с Господом Христом. Благодаря святым церковным таинствам мы действительно становимся удами тела Его, от плоти Его и от костей Его, утверждаемся же мы в этом святыми добродетелями и благодатными подвигами. Что такое христиане? Сотелесники Христовы

нет христианства вне Церкви

(ср. Еф. 3, 6), составляющие чудесный Богочеловеческий организм Его, которым, в котором и ради которого живет Он — предвечный Бог Слово. Глаз, ухо, рука, нога, палец — всякий член тела, всякая клеточка тела живут и нормально функционируют, только пока они всем своим существом связаны с телом, со всем организмом, со всеми животворными силами этого организма. Так и всякому христианину для его христианской жизни необходима вся Церковь, весь Господь Христос в ней, все святые ее, все святые силы ее, все святые ее средства. Поэтому нет христианства вне Церкви, вне Богочеловеческого тела Христова. По этой причине Господь Христос и объявляет, что Он — во всяком христианине: кто их принимает — Его принимает, кто их гонит — Его гонит, кто их покоит, одевает и посещает — Его покоит, Его одевает, Его посещает (ср. Мф. 10,40; 25,35-40; Лк. 10,16; 1 Кор. 8,12). Ссылаясь на апостольские слова зане уди есмы тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5, 30), святой Златоуст благо-вествует: «Каким образом? Он произошел от нашего естества (ало тГК гщетЕра^ yEyovev uXr|g), как и Ева есть плоть от плоти Адама. Он кстати упомянул о костях и о плоти, потому что это в нас главнейшее — плоть и кости. Одно — как бы основание, а другое — как бы здание. То, впрочем, очевидно; а это каким образом? Как там существует великая близость, так, говорит, и здесь. Что значит: от плоти Его? Значит — истинно от Него. Но как чрез это мы бываем членами Христовыми? Так, что мы родились подобно Ему (хат’ avrov). Каким образом от плоти? Это знаете вы, которые приобщаетесь тайнам: ведь чрез это мы тотчас преобразуемся (dvanXotTTopcOa)... Как Он... родился от Святого Духа, так и мы рождаемся в купели... Но если мы не делаемся им (Его телом. — И. П.), то как согласить с этим слова: от плоти Его и от костей Его? И заметь: Адам создан, Христос родился; из ребра Адамова произошло тление, из ребра Христова проистекла жизнь; в раю прозябла смерть, на кресте она уничтожена.

Итак, подобно тому, как Сын Божий — нашего естества (трд гщЕтерад (рйоЕсод), так и мы — Его сущности (ойтсод fpieig Tfjg onotag оейтой); и как Он имеет нас в Себе, так и мы имеем Его в себе»1.

Слова святого апостола зане уди есмы тела Его, от плоти Его и от костей Его блаженный Феодорит объясняет так: «Ибо как Ева создана из Адама, так мы из Владыки Христа (ех той Деолотоп Хрютой). С Ним погребаемся и восстаем в Крещении, ядим тело Его и пием кровь Его»[10] . Святой Иоанн Дамаскин благовествует: мы становимся «удами» Христовыми «жизнью в Духе Святом (6icc трд Пуейцостс ^(ofjg)».

Церковь и Христос? Это великая тайна (ср. Еф. 5,32), величайшая во всех наших мирах. Роду человеческому недостанет ни ума, ни слов, чтобы хоть приблизительно выразить эту пресвятую и превеликую тайну. Христос — одновременно Бог Слово и человек, Бог Слово и Церковь, Бог Слово, пребывающий во плоти на небе и в теле Своем, Церкви, — на земле. Разве это не великая тайна? Члены Церкви составляют единый организм, единое тело, ио все же всякий остается совершенно особенной личностью со своими боголикими и Богочеловеческими бесконечностями. Разве это не великая тайна? В Церкви все соборно, но и все — лично; каждый живет во всех, и все в каждом, но все же жизнь каждого — его собственная жизнь, и личность каждого — его собственная личность. Разве это не великая тайна? В Церкви живут и великие грешники, но она все же свята и непорочна, без какой-либо скверны или порока (ср. Еф. 5, 27). Разве это не великая тайна? И так далее, от наименьшего до наивысшего,

в Церкви все — великая тайна, ибо во всем присутствует весь чудесный Господь Христос со всеми Своими бесчисленными Богочеловеческими таинствами. Поэтому Церковь представляет собою величайшее чудо среди всех сотворенных миров, чудо, которым восхищаются на небе ангелы. В ее неповторимое благовестие желают (и) Ангелы приникнути (1 Пет. 1, 12), ибо и им открывается Церковью многоразличная премудрость Божия (Еф.3,10).

Богочеловек Христос в Церкви Своей соединил всяческая... яже на небесех и яже на земли (Еф. 1,10). Все тайны неба и земли слились во единую тайну, и так появилась великая тайна, все-тайна — Церковь. Эта великая тайна Богочеловеческой благодатью пронизывает всех членов Церкви, всю их жизнь, все их отношения. Поэтому в Церкви все — чудо, все — тайна, паче смысла и разума. Здесь нет ничего простого, ничего упрощенного, ничего второстепенного, ничего малозначащего, ибо все — богочеловечно, все — небоземно, все — благодатно, все органически связано в единый Богочеловеческий организм, в единую, всеохватную Богочеловеческую великую тайну, всетайну — Православную Церковь.

логосная целесообразность творения

Церковь и все ее Богочеловеческое домостроение спасения (обожения) имеет одну цель — все ологосить, все освятить, все учленить в Богочеловеческое тело Церкви и таким образом возвратить к логосному всеединству к логосной целесообразности. Другими словами — все воцерковить и оцер-ковить, вохристовить и охристовить, вобогочеловечить и обогоче-ловечить. Чтобы люди могли успешнее достичь этого, Спаситель даровал все необходимые для этого Божественные силы, которыми Он располагает как воплощенный Бог Слово, ибо в Нем живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9). Поэтому главное и основополагающее благовестие, заповедь — жить в Церкви достойне Богу (Кол. 1, 10) — воплощенному Богу — и возрастать возращением Божиим (Кол. 2, 19) в человека совершенна о Христе Иисусе (Кол. 1, 28). Ибо цель нашей общей, соборной жизни в Церкви — да представим всякого человека совершенна о Христе Иисусе (Кол. 1, 28).

Совершенный человек! Возможно ли это? Да, но только в совершенном Богочеловеке и от совершенного Богочеловека, только в Нем и Им человек преображается в совершенного человека. Вне Него и без Него человек всегда навеки остается недовершен-

совершенный человек

ным и несовершенным, остается несчастным полусуществом или уродливым псевдосуществом. Только с Ним и в Нем человек причащается Все-сущности и восходит в царство Его Вечной Божественной Истины, Вечной Божественной Любви, Вечной Божественной Радости, где нет ни тоски, ни смерти, ни воздыхания [ср. Ис. 35,10]. Человеческое существо только Христом переходит из смерти в жизнь, из времени в вечность, возносясь с земли на небо, ища идеже есть Христос одесную Бога седя (Кол. 3,1). Живя Господом Христом, человек становится небоземным существом и учится жить достойне Богу (a^icog топ Оеоп) — Богу и Господу Иисусу Христу. Ибо Он ради того и стал человеком, воплотился. Жить такою же жизнью, какою и Он, будучи человеком, жил в теле, — это и значит жить достойне Богу. При такой жизни люди делают только одно: непрестанно творят волю Божию. Потому они плодоносят во всяцем деле блазе и возрастают в разуме Божии (Кол. 1, 10). Знание о Боге обретается жизнью в Боге. Познание — из благочестия. Какое благочестие — такое и богопозиание. В этом вся евангельская гносеология. Только жизнь, достойная Бога, дает и достойное знание о Боге. Е пг льс 1 1 я

гносеология Только люди, розгою существа своего при

витые к Богочеловеческой лозе Христовой, приносят мног плод (Ин. 15, 5), плодоносяще во всяцем деле блазе и возрастая в разуме Божии (Кол. 1, 10). Жизнь вне Христа недостойна человека. Ибо Богочеловек — единственный истинный человек. Вне Него -все смерть и работает на смерть. Как же это может быть достойным человека, созданного для бессмертия и жизни вечной в Трисия-тельном Боге и Господе? Человеческого боголикого существа достойно только то, что Божественно, бессмертно, вечно. Поэтому только христоликая, только боголикая жизнь достойна Бога.

Для такой христоликой жизни Сам Господь Христос дает человеку Божественные силы. И подает их всякому, кто вошел, вкропил-ся в Его вечное Богочеловеческое тело. Если ты стал его членом, тогда через тебя начинают струиться все Его Божественные силы и ты начинаешь жить новою жизнью, жизнью, достойной Бога. Христиане, ставшие членами Богочеловеческого тела Христова, живут, всякою силою возмогающе по державе славы Его (Кол. 1,11). Они Им растут из силы в силу, из мощи в мощь. Потому не может быть отговорок, никто не имеет права сказать: я не могу жить достойно Бога. Ибо все, что необходимо для таковой жизни, Бог изобильно подает всякому, кто убегает от яже в мире похотныя тли (2 Пет. 1, 4) и ревнует евангельским добродетелям. На самом деле, Господь Христос живет в христианах, обновляет в них Свою жизнь, проживает ее во всяком из них настолько, насколько каждый из них того желает и хочет. В большей или меньшей степени к каждому христианину относится апостольское святое слово: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2,20). Истинное, непреходящее, бессмертное достоинство человека состоит в христоликой жизни, в жизни, достойной Бога. В этом и его всеценность, и его Божественное величие. Человек живет достойне Богу и действительно представляет Божественное величие на земле, если его мысли достойны Бога, если его ощущения достойны Бога, если его дела достойны Бога. Но к этому славному, непрерывному евангельскому подвигу чело-человек — божест-

век со своей стороны должен непрестанно венное величие 1

прилагать всякое терпение и долготерпение срадостию (Кол. 1, И). Терпение срадостию? Да, ибо радостное терпение есть чудеснейший ангел-хранитель на евангельской стезе спасения. Человеколюбивый Спаситель всем христианам дает заповедь: в терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21,19). А за такое терпение Он им и подает [свои блага], и они укрепляются всякою силою Божественною и таким образом обнаруживают силу Его Божественной славы.

На всем евангельском пути спасения христиане живо ощущают, что без непрестанной помощи Божией они не могут ничего совершить к своему спасению. Многозаботливый и человеколюбивый Отец наш Небесный — Тот, Кто нас призвал в причастие наследия святых во свете (Кол. 1, 12). Вообще святые силы для святой жизни даются Троичным Божеством: от Отца через Сына в Духе Святом. Для соборной жизни со всеми святыми дается причастие наследия святых во свете. Бог, Который есть свет (1 Ин. 1,5), почивает во святых благодаря их святости. Наследие святых нетленно (1 Пет. 1, 4), ибо со всех сторон ограждено неприступным светом [ср. 1 Тим. 6, 16] Божественным, к которому ничто смертное и тленное приступить не может.

Грех погасил весь свет в нашем мире, и тьма покрыла наши очи и овладела нашим миром. Упорным грехолюбием человеческим власть тьмы стала верховною властью в человеческом мире и через грех и смерть всесильно правила родом человеческим. Бессильные и отчаявшиеся, люди сидели в сени смертней (Мф. 4, 16; ср. 1 Ии. 2, 8.9.11) совершенно беспомощными. Только с приходом Бога Слова среди нас, в нашей тьме греха и смерти воссиял истинный свет. Истинный свет, который никакая тьма объять не может (Ин. 1,5). Он есть свет миру, Он — свет животный [Ин. 8, 12], Он царствует во свете и правит и миром, и жизнью. Где Он — там и свет, и власть света. Послав Его в мир, Бог Отец из-бави нас от власти темным и престави в Царство Сына любве Своея (Кол. 1,13), в царство света. Только следуя за Господом Христом, люди не ходят во тьме, но имеют свет животный (Ин. 8, 12). Переход из власти тьмы в царство света совершается верою во Христа (ср. Деян. 26,18; 1 Пет. 2, 9). Аз свет в мир приидох, да всяк веруяй в Мя во тьме не пребудет (Ин. 12, 46). В Господе Христе люди становятся чадами света и самим светом и живут как чада света (Еф. 5, 8; ср. Мф. 5, 14; 1 Сол. 5, 5).

«Властию темною апостол назвал владычество диавола»1. «От власти темныя, говорит, то есть от заблуждения и от власти диавола. Не сказал (апостол. — И. П.) просто: от тьмы, но от власти, так как (диавол) над нами имеет великую силу и господствует. Тяжко быть и просто под диаволом, а (под диаволом) с властию — и того тяжелее... Итак, (Господь) явил Свое человеколюбие не в освобождении только нас от тьмы. Великое, конечно, дело и освободиться от тьмы; ио быть введенными в царство — еще больше. Смотри же, как многосложен дар: Он освободил нас, лежащих на дне, и не только освободил, но и перевел в царство. В Царство Сына любве Своея (Кол. 1, 13)... Не просто

'Феод. [Кир.] Ad loc. [Толк, на Кол. 1, 13; с. 451-452 // PG 82, 597 А.] сказал: в Царство Небесное, но сообщил слову большую важность, назвав (Царство Небесное) Царством Сына, потому что нет похвалы больше этой, как и в другом месте он говорит: аще терпим, с Ним и воцаримся (2 Тим. 2, 12). Того же удостоил нас, говорит, чего и Сына, и к этому еще прибавил — возлюбленного. Омраченных врагов вдруг переставил туда, где Сын, облек одинаковою с Ним честию»1.

Спаситель избавил людей от власти темных и поместил их в царство света таким образом, что Своим Богочеловеческим подвигом спас нас от греха и смерти. Грехом мы продали себя в рабство смерти. Своею безгрешною смертью Он нас выкупил из этого рабства. Ибо Он не мог ни стать, ни остаться рабом смерти, так как был безгрешен. Безгрешный, Он не должен был умереть, но из безграничного человеколюбия добровольно принял на Себя смерть и сошел в царство смерти, где души человеческие из-за своего греха рабствуют смерти. Так смерть (и все души человеческие в ее царстве) впервые увидела безгрешного человека — драгоценность, которой никогда не имела. Но она была не в состоянии Его удержать в своем царстве, ибо в Нем не было греха, за который опа могла бы схватиться и забрать Его в рабство, как остальных людей. Напротив, Своим присутствием в царстве смерти Он разрушил царство смерти и греха Своею безгрешною и потому всесильною человеческою природою. И сделал это ради людей и вместо людей. Ибо как новый Адам, как новый родоначальник рода человеческого, как новый обладатель всеобщей природы человеческой, Он всепобедную силу Свою перенес на людей и избавил их от власти темных, от власти греха, от власти смерти, от рабства смерти. Искупление совершено тем, что Он Себя, Свою безгрешную Богочеловеческую всеценность отдал смерти и таким образом избавил род человеческий от ее рабства. Смерть было польстилась на такое драгоценное существо, но это ее уничтожило и царство ее разорило. После такого беспримерного искупления смерть не могла и не имела права удерживать долее в своей власти человеческую природу. Человеческая природа

'[Яо.] Злат. Там же. Homil. II, 3 [Бес. II, 3 на Кол.; с. 369-370] // [PG 62], 312-313.

была искуплена очевиднейшим и убедительнейшим образом, ибо кто когда-либо отдавал столько за выкуп какого-нибудь раба? А человеколюбивый Господь отдал Себя, безгрешного Богочеловека, пролил Свою драгоценную кровь, капля которой более ценна, чем все миры, вместе взятые. Поэтому только в Нем имамы... оставление грехов (Кол. 1,14), ибо только Он имеет власть отпу-щати грехи (Мф. 9, 6; ср. Ин. 20, 23).

Господь Христос есть образ Бога невидимаго (Кол. 1,15). Вот почему кровь Его так драгоценна и всеценна, ибо это кровь Самого Бога. Бога, Который стал человеком и дал

„ ’ _ „ кровь самого Бога

человеку все Свое Божество, все Свои Божественные ценности и силы, соединив их нераздельно и навеки с человеческою природою. В Нем мы видим образ Бога невидимаго — лик Самого Бога, насколько зрение человеческое может видеть Бога. А увидеть Его как Бога и безгрешного человека в своем царстве — это и для самой смерти была смерть. Отсюда ее бессилие в том, чтобы удержать в своем царстве тьмы Бога и души человеческие, ради которых Он и сошел туда. Когда же Он сошел в ее царство и она увидела в Нем Бога и безгрешного человека, тогда она вся ужаснулась, умерла от силы Его и потому не могла удержать в своем царстве ни Его, ни души человеческие, ради которых Он [туда] сошел (ср. Деян. 2, 24).

В Церкви человек впервые в истории своего существования соединяется с Вечным, с Богом Словом, а через человека соединяется и вся тварь. Так, время соединяется

время и Вечный с Вечностью, временное с Вечным, тварь с

Творцом. Становится ясным всеистинное благовестие: Творец — Бог Слово — перворожден всея твари (Кол. 1, 15). Всякая тварь имеет свое начало во времени и со временем, а Господь Христос не имеет временного начала. Он рожден от Бога прежде всех времен: безначально рожден в вечности, Он и Сам вечен, как и Бог Отец, Который родил Его. Отец — вечный Отец, ибо Сын — вечный Сын. В вечности не было мгновения, когда бы Отец был без Сына. Если бы было такое мгновение и если бы Сын был позже по Божеству, чем Отец, тогда не было бы Святой Троицы: Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого. Это значит, не было бы истинного Бога и Господа. Сказано: перворожден всея твари,

дабы Господа Христа, всесильного Творца, нс путали с сотворенными. Всесильный Творец? Да, яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престола, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1, 16). Кто, кроме Бога, может иметь такое творческое всесилие? Мы, люди, еще и поверхностно не успели познать все то, что создано на самой земле, а тем более во всей вселенной или же в невидимом мире! Какие творения, какая сила, какая слава! Всяческая, яже на небеси, из всего этого святой апостол упоминает лишь кое-что: ангельские престолы, господства, начала и власти. А об остальном с удивлением и благочестием умалчивает. Человеческий ум не в состоянии вообразить, а тем более понять Божие творение от начала до конца. В этом апостольском благовестии для нас самым главным является то, что ничто нс осуществилось без мудрости и воли Божией, без Его совершенной премудрости и всесильной воли. По своему происхождению все — от Бога Слова, по своей сути все — логосно. А по цели? И по цели все логосно, ибо все не только через Него, но и о Нем создашася. Такова наша стезя: начавшись от Безначального, мы завершаемся Бескрайним. И наше начало, и наш конец — в Боге Слове. Не только наш, но и всего творения. Было бы нелогичным и неестественным, если бы у логосного творения была иная цель, а не Бог Слово. Божественные логосные силы на самом деле суть единственно действенные силы в мире. Это рождение потомков от предков, плодов из семени, это неудержимое проживание жизни в бесчисленных тварях, это чудесное развитие всего существующего в бесчисленных формах — все это бывает по таинственной деятельности логосных творческих сил, заложенных во всю тварь при их создании.

все сотворенное логосно

Логосная целесообразность мира и жизни нарушена грехом. Откуда же грех в мире, созданном безгрешным Богом Словом? — От злоупотреблений творческими логос-логосная целесооб- тт

ными силами. Логосная сила, которой по разность мира и грех х

свободной воле злоупотребляют, чтооы она не шла к своей цели — Богу Слову, работала не на Него, а против Него, — это и есть грех. Также грех — это та сила, которая своей целью провозгласила или себя, или какую-то иную тварь. В этом весь диавол, в этом и человек, если он следует грехом за диаволом. Моя цель не Бог Слово, а я сам, весь в себе и весь для себя. Такова логика всякого греха, и самого большого, и самого малого. Следовательно, грех — это единственная алогосность, единственная алогичность в мире. Бог Слово для того и стал человеком, для того и основал на Себе Церковь, чтобы освободить человека от этой убийственной алогичности, спасая его от греха, смерти и диавола. Таким образом Он восстановил логосную целесообразность в нашем человеческом мире. Логосиая сдиноцслыюсть связывает мельчайшую букашку с величайшим солнцем вселенной, человека — с ангелом и атомом. Единство цели, единство происхождения, единство становления. Ибо мы все от Него — Бога Слова, все и вся, кроме греха и зла. Зла же и не бывает вне греха. Свободная воля, созданная боголикой, боголюбивой, отвернулась от Бога, двинулась в обратную от Него сторону и действует против Него. В этом и заключается сущность всякого зла: и диавольского, и человеческого. В этом и заключается смерть, ибо прервана связь с Богом Словом, от Которого и жизнь, и бытие (ср. Ин. 1, 3-4).

Но Богочеловек Господь Христос, хотя и пребывающий целиком в человеке и в Церкви, все же весь окружен и весь исполнен Своими бесчисленными Божественными логосиыми бесконечностями. Отсюда и благовестие: и Той есть прежде всех, и всяческая в Нем состоятся (Кол. 1, 17) Также Он есть Начаток (Ин. 8, 25). Или лучше сказать: Он есть Начаток вся-кому началу, а сам — Безначальный Начаток.

J всеединство

Поэтому Он и есть прежде всего создан

ного. Ничего более начального, чем Он, нельзя и помыслить. Начало и праначало всякой вещи в Нем и от Него. И все в Нем: все, что живет, живет Его животворными силами; все, что существует, существует Его бытотворящими силами. Все окружено Им. Но и все — через Него. Вне Него — только небытие. Это логосное всеединство всего существующего трудно ощутить человеку, так как его душа разбита грехом. Бог Слово становится человеком, дабы освободить человека от греха и дать ему возможность ощутить и пережить это всеединство. Ради этого Он и основывает

Церковь в Своем Богочеловеческом теле. И люди, ставшие членами Его Богочеловеческого тела, ощущают и переживают логосиое всеединство твари по мере своей святости, своей охристовленности, своей обогочеловеченности. Святейшие из них ощущают это наиболее сильно и переживают это наиболее сознательно.

Только в воплощении Бога Слова и образовании Церкви как тела Его нам открыта тайна всех вещей, всех существ, всех миров, тайна и цель, даже тайна Самого Триединого Божества. Это — Церковь. И в ней логосиое всеединство и всецелесообраз-ность. Прежде всего всеединство Бога и человека, а потом и всех вещей, всего, что существует на небе и на земле. И Он, Богочеловек, Второе Лицо Пресвятой Троицы есть глава телу Церкви (Кол. 1, 18), и как глава Он держит тело Церкви в органическом все

логосная всецеле-сообразность

единстве. Все животворные и творческие силы исходят из Него и разливаются по всему Богочеловеческому организму Церкви. Как глава телу Церкви Он в нем всем управляет, всем руководит. И, таким образом, все, что в Церкви, переживает свою логос-ную Божественную тайну и свою логосную Божественную цель, ибо всяческая в Нем состоятся [Кол. 1, 17]. Без Него как главы всего творения этот мир и все миры, эта вселенная и все вселенные — пе что иное, как безглавые алогоспые чудовища. Поэтому все, что не входит и не хочет войти в Его Богочеловеческое тело, неминуемо пропадает и гибнет во грехе и небытии. И там сходит с ума в бессмысленности и бесцельности всего. Ибо как алогосная и противологосная сила грех вытесняет логосность из человека и из всего, что его окружает. Таким образом, грех обессмысливает и человека, и мир вокруг него. И грехолюбивый человек непременно воспринимает себя и мир около себя как неоправданную бессмыслицу и бесцельную комедию или как безумную трагедию и навязанную тиранию.

грех — противо-логосная сила

Спасение от этого — в ологосении человека, а это возможно только в Церкви, под Христом как главою. Став членом Богочеловеческого организма Церкви, человек по-ологосение человека

степенно ологосуется, живя в этом организме его логосными силами. Это ологосение развивает в нем ощущение и сознание всеединства миров, существ, вещей и их Бесцельности, всецелесообразности, вселогичности. Этому человеческому логосному ощущению всеединства всегда соприсутствует ощущение его собственного, равно как и всеобщего бессмертия. Поэтому в Церкви ощущение единства с усопшими у людей живо в той же степени, как с действительно живыми и бессмертными существами. А среди них, прежде всех них и через

Оз перворожденный

н, перворожден из мертвых из мертвых (Кол. 1,18). Да, перворожденный, ибо Он на земном шаре — первое человеческое существо, которое воскресло, чтобы более никогда не умирать, но жить вечно. «И прежде были воскресающие, но опять умирали. Он же воскрес и не умирает (воскрес совершенным воскресением — ИП.)»1. Перворожденный и Начаток истинного бессмертия, за которыми следуют все истинные земные бессмертные — христиане. В Нем, Едином Бессмертном и Всеживом, все усопшие живы и бессмертны. Мертвых нет — это живейшее ощущение и острейшее сознание членов Церкви. Все между собою связаны логосным бессмертием, все суть воскресения сынове (Лк. 20,36). Поэтому да будет во всех Той первенствуя (Кол. 1, 18), Он — воплощенный Бог Слово, Господь наш Иисус Христос, совершенный человек, совершенный Богочеловек. Во всех первенствуя', в мире, в жизни, в душе, в сердце, в сознании, в мыслях, в намерениях — везде, во всем и всех первый. Ибо всяческая Тем и о Нем создашася. Если Ему не принадлежит первое место в нашей душе, то она разрушается; если Ему не принадлежит первое место в нашей совести, то наша совесть разрушается; если Ему не принадлежит первое место в нашем мире, то наш мир разрушается и погружается в хаос, в страдания, в смерть. Все трагедии всех миров происходят от того, что некоторые существа: бесы и люди — не хотят, чтобы Он был во всех первенствуя, но отталкивают Его и на Его место ставят себя, или какую-нибудь вещь, или какое-то собственное измышление. Поэтому наши миры и погрузились в хаос, поэтому в них все рушится, ломается, распадается и пропадает. Нигде нет порядка, цели, ибо нет Того, в Котором только и может быть познана суть

'Феофил. [Болг.] Ad loc. [Толк, на Кол. 1,18; с. 549-550 // PG 124,1224 С.] каждого существа и твари, в Котором каждый может найти свое истинное место в мире и делать свое дело.

По сути, все создано как Церковь: вся вселенная, все миры и все существа в этих мирах. Вся тварь есть не что иное, как овеществленные мысли и силы Бога Слова. Поэтому Он — Творец всего и цель всего. Воплотившись, Он довершил, докончил

все создано как Церковь

творение, поэтому Церковь — Его тело, а Он — вечная глава этого вечного тела. Все в Церкви Им стоит, Им существует. Церковь — это Его полнота; Он — полнота Церкви. Отсюда и многозначительное благовестие святого апостола: яко в Нем благоизволи (Отец) всему исполнению вселитися (Кол. 1, 19). Все исполнение'. Жизни, Истины, Любви, Правды, Мудрости, Вечности и всего Божественного, что возможно помыслить, — и все исполнение всего сотворенного, ибо все, что сотворено, — все в Нем (ср. Кол. 1,17). Богочеловек — всепол-Богочеловек — все- гл ?

нота. И эта всеполиота постоянно преоывает в Его Богочеловеческом теле, Церкви, ибо Он весь в ней, и она — вся в Нем. Эту всеполноту всякий член Церкви ощущает как нечто свое, и ничего иного ему не требуется, ибо, имея Господа Христа, он имеет все и вся, что ему необходимо для жизни вечной во всех мирах. Эта Богочеловеческая всеполиота не имеет ничего общего с некоторыми философскими теориями о всеполноте, ибо все они суть абстракции и мертвые схемы. Богочеловеческая же всеполиота — живая, опытная, воспринимаемая иебоземиая реальность. Ее может пережить всякий, становясь живой клеточкой Богочеловеческого организма Церкви. Но чудесный Богочеловек Господь Иисус Христос больше и самой этой всеполноты, ибо сказано: в Нем обитает вся полнота (ср. Кол. 1, 19), а Он возле нее, больший и более бескрайний, чем она... Без него вселенная претворяется в огромный, пустой и опорожненный труп, а люди в ней — всего лишь трупы, пустые изнутри и пустые снаружи, трупы на огромном трупе.

Церковь — это воплощенный Бог Слово. Почему? Потому, что собою она восстановила первобытную логосность мира. В этом участвует Бог Отец Своим благоволением, Бог Дух Святый Своим

Церковь — воплощенный Бог Слово

содействием, а воплощенный Бог Слово, Спаситель, всецелым Своим существом и всей Своей Богочеловеческою деятельностью. Все — с одной целью: спасти род человеческий, а через него и всю тварь от греха, смерти и диавола. В Своем бесконечном человеколюбии Бог Отец принимает добровольный Богочеловеческий подвиг самопожертвования возлюбленного Сына Своего, дабы Тем примирити всяческая к Себе, умиротворив Кровию креста Его, чрез Него, аще земная, аще ли небесная (Кол. 1, 20).

Уничтожить грех, этот единственный источник беспокойства в мире и вражды к Богу, и кровью креста Своего установить мир между Богом и всем, что на небе и на земле, — вот ради чего Бог Слово стал человеком. А чтобы не навязывать людям Себя, Спасителя, силой и чтобы человеколюбием Своим расположить их ко спасению от греха, Он Своей добровольной крестной жертвой уничтожил величайшего врага рода человеческого — смерть. Своею добровольной смертью Он уничтожает нашу смерть. В этом и состоит Его человеколюбивая жертва за нас. Как всемогущий Бог, Он мог спасти людей от греха и другим каким-нибудь способом, но всякий иной способ был бы более выражением Его Божественного всесилия, чем Божественного человеколюбия. Главное же для него, чтобы люди из любви сделали свободный выбор — спастись от греха. Он добровольно берет на Себя самое страшное и убийственное для людей на земле — смерть и все муки, с ней связанные. К тому же позорнейшую

смерть — смерть на кресте. Через Свою смерть стве смерти

Он сходит в царство смерти тем же путем, как

и все люди. Сходит, чтобы и там явить спасение от смерти, ибо в царстве смерти неизмеримо больше человеческих существ, чем на земле. Он вошел в царство смерти, как и всякий человек, но так как Его Божество было нераздельно соединено с Его человеческою природою, в данном случае с душою (хотя Он не отделялся от Своего тела), то Он появился там и как Бог, и как человек, как Богочеловек. Это то, что разрушило смерть, уничтожило ее изнутри. Смертию смерть поправ, Богочеловек воскрес из мертвых и освободил от смерти род человеческий. Через Свое воскресение

Он как Богочеловек связал людей с бессмертной жизнью, дал им новую жизнь и новое, Богочеловеческое ощущение вечной жизни, всежизни в Нем. А также ощущение всеединства в Нем: и неба и земли, и Бога и человека, и этой и иной жизни, и живых и умерших. Поэтому крестная смерть Спасителя столь важна и столь необходима в домостроительстве спасения мира. Ибо без Его смерти не было бы и Его воскресения, а значит, пе было бы ни спасения от смерти, ни победы над смертью. Кроме того, не было бы вознесения тела на небо — этой заключительной вссславной цели Богочеловеческого подвига спасения. А это означает, что человек остался бы рабом смерти; бессмертие, а с ним логосное всеединство твари не было бы восстановлено; грех бы и далее оставался сильнее людей, а с его помощью и смерть, и диавол. Мукам человеческим не было бы конца ни в одном из миров.

Приводя апостольское благовестие: Тем примирит всяческая к Себе, умиротворив Кровию креста Его, чрез Него, аще земная, аще ли небесная (Кол. 1, 20), святой Златоуст благовествует: «Великое дело — примирение, еще более — (примирение) чрез Него, а еще более — (примирение) кровию Его, и не просто кровию, ио, что еще больше, крестом, так что здесь пять вещей, достойных удивления: Он примирил (нас) с Богом, Сам Собою, смертию, крестом. О, как Он (с другой стороны) соединил все это! Чтобы ты не подумал, будто все это одно и то же и крест сам по себе не значит ничего, он говорит: чрез Него'. На каком основании он считает это важным? На том, что (Сын Божий) совершил все это не так, что только сказал несколько слов, а так, что предал Самого Себя для примирения. Но что значит: небесная? Что касается земного, то это понятно, потому что здесь все было наполнено враждою и разделилось на множество (частей); каждый из нас был в несогласии сам с собою и со многими другими. Но как Он умиротворил небесная? Ужели и там был раздор и несогласие? Как же мы говорим в молитве: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6, 10)? Что на это сказать? Земля была отделена от неба,

1 Ср.: блаженный Феофилакт говорит: святой апостол, «сказав: Кровию креста, не остановился, но прибавил: Его, чтобы ты не подумал, что крест имеет силу сам по себе. Ибо не просто крест спас, но именно Его крест» ([Феофил. Болг.] Там же, cap. 1, vers. 20 [Толк, на Кол. 1, 20; с. 550] // [PG 124], 1225 В).

ангелы враждовали против людей, видя оскорбляемым своего Владыку. Возглавити, говорит, всяческая во Христе, небесная и земная (Еф. 1, 10). Как? Небесное вот так: Он переселил туда человека, возвел туда того, кто был врагом, кого там не любили. Он не только водворил мир на земле, но возвел его (человека) к ним (ангелам) — человека, который был неприятелем и врагом. Это — глубокий мир. Ангелы опять являются на земле, потому что человек явился на небе... (Господь) сначала их низвел к нам, а потом человека возвел к ним; земля стала небом, потому что небо имело принять к себе земных (обитателей)... Теперь небо уже не заграждено от нас непроходимою преградою. Прежде ангелы были распределены по числу народов, а теперь уже не по числу народов, а по числу верных. Откуда это видно? Выслушай слова Христовы: блюдите, да не презрите единаго от малых сих... Яко Ангели их выну видят лице Отца Моего Небеснаго (Мф. 18,10). Каждый верующий имеет ангела»[11].

В теле Бога Слова, Церкви, все человеческое исцеляется от всего греховного, смертного и диавольского. Исцеляется ум, разум, совесть, сердце, воля — словом, исцеляется всецелое человеческое существо. Искупительная, воскрешающая, преображающая и возносящая жертва Спасителя охватывает всецелого человека и все человеческие существа. Богочеловеческий подвиг примирения людей с Богом, благодаря Церкви, распространился и на язычников, некогда отчужденных от истинного Бога, Его врагов. Отчужденных чем? Грехами, жизнью в делехлукавых (Кол. 1,21). Зло по своей природе чуждо Богу и потому — отчуждает от Бога. И грехолюбивые люди претворяются во врагов Божиих. Ибо грех тем и грех, а зло тем и зло, что они враги Богу и всему Божиему. Но самое страшное, когда люди становятся врагами

* «разумное» зло

Божиими «разумом», то есть когда созна

тельно живут во зле, работают на зло, оправдывают зло. Их зло разумно, «рационально», основано на доводах разума, логики. Да, оно логично. Так случается с человеческим разумом, когда грех через грехолюбие пронизывает все существо человека: и душу,

и сердце, и разум, и волю — и настолько соединяется с ними, что участвует во всей их деятельности как их внутренняя, прирожденная действенная сила. Тогда грешные мысли, грешные желания, грешные ощущения становятся «естественными», логически оправданными, разумно оправданными. «Грех — это какая-то умная и мысленная сила сатаны»', по необычайно глубокой и многозначительной мысли святого Макария Великого. Если грех приживется в человеке, он постепенно сольется с его разумом, с его логикой, и тогда всякое зло станет для человека и логичным, и естественным, и необходимым. А Бог и Божественное добро станут нелогичными, неестественными и ненужными. Более того, огрсховлснная логика, огрсховлснный разум утверждают: несть Бог [Пс. 13,1] и приводят в пользу этого «логические доказательства», «доказательства разума».

«Отчужденные разумом» от Бога и всего Божиего, люди становятся врагами Богу по логичным причинам, «разумом», и свое безбожие оправдывают «логичным» и «рациональным» доводами. А это безбожие неминуемо выражается в делех лукавых. Ибо безбожие и злодеяние всегда следуют вместе. Живя логикой греха, люди смотрят на злые дела как на что-то логичное, необходимое и естественное в нашем человеческом мире. Зло настолько срослось с разумом, что стало его modus vivendi, а тем самым и modus cognoscendi[12] . Для людей, которые помышленъми в делех лукавых (Кол. 1, 21), и отчуждени от жизни Божия (Еф. 4, 18), зло является некой рациональной необходимостью жизни и мышления. В этом сущность язычества и безбожия. В этом их апология зла, в этом их оправдание зла («какодицея»).

От такого всеубийственного зла [пас] освобождает чудесный Господь Христос Своей человеколюбивой смертью и воскресением. И тем самым Он Божественно осмысливает и существо человеческое, и жизнь человеческую; показывает, что Божественный разум, Божественная логоспость, Божественная логика в действительности — единственная логика, единственный смысл и человеческого существа, и человеческой жизни, и всего, что существует.

Поэтому святой апостол и благовсствуст членам Церкви: ныне же примири в теле Плоти Его смертию Его (Кол. 1, 22), то есть примирил вас с Богом, с Божественным добром, с Божественным разумом, дабы вы перестали быть приверженцами зла и врагами Богу. Ныне и себя, и мир вы видите в логосном свете и всецелесо-образности. Ныне вы ощущаете и понимаете, что воплощенный Бог Слово действительно — единственный Разум, единственный Логос, единственная Логика жизни и мира. В Нем — истинная логичность и разумность человеческого разума; в Нем — истинная логосность и логичность человеческой логики. Только в Нем и Им человеческий разум приходит в себя, приходит к своей истинной сущности, своему истинному смыслу, своей истинной жизни — святой жизни. Дать возможность людям вести святой образ жизни, дать им силы осуществить его — вот цель Спасителя, Его Богочеловеческого подвига спасения мира. Человеколюбивый Господь добровольно принял на Себя смерть крестную, дабы представити вас святых, и непорочных, и неповинных пред Собою (Кол. 1, 22). А все силы для этого суть в Его Богочеловеческом теле — Церкви. Если вы встроитесь в это святое тело, у вас постепенно будут освящаться и совесть, и разум, и душа. А из этих освященных источников естественно потекут святые мысли, святые ощущения, святые желания, претворяясь в святые дела. Так в святой и соборной жизпи Церкви ваше святое жительство непрестанно развивается и растет из силы в силу. И все это совершает человеколюбивый Господь, дабы представити вас святых, и непорочных, и неповинных пред Собою (Кол. 1,22).

Господь, — благовествует святой Златоуст, — «не только освободил нас от грехов, ио и поставил в числе прославленных. Он претерпел столько не для освобождения только от зла, но и для того, чтобы возвести пас к первоначальному состоянию, подобно тому, как если бы кто, освободив осужденного от наказания, возвел его еще в почетное состояние. И Он поставил нас в числе нс согрешивших ни в чем, или лучше, в числе не только не согрешивших, а и совершивших величайшие подвиги, и что еще больше, даровал святость пред Собою. Слово же: неповинных выражает более, чем непорочность, так как название: неповинный прилагается к нам тогда, когда мы своими делами ие доводим себя даже до осуждения или упрека»[13].

Все это возможно, как благовествует святой апостол, только при одном условии: ащеубо пребываете в вере основаны, и тверди, и неподвижими от упования благовествования, еже слышасте проповеданное всей твари поднебесней (Кол. 1, 23). Другими словами, если вы всею душою, всем сердцем, всею жизнью, всем существом — в Евангелии. Что есть основание вашего существа? Если Евангелие, тогда вы дом души своей построили на нерушимом основании, тогда вы тверды и никакая злая сила нс может вас ни одолеть, ни погубить. Тогда сквозь все бури, и искушения, и ураганы зла вас ведет неустрашимый путеводитель — евангельское упование. Главное, будьте неподвижими от упования благовествования, тогда ничто вас не разлучит от него.

Сказано: аще убо пребываете. Значит, от вас зависит все: и основание в вере, и твердость, и упование благовествования. Что такое основание в вере? Основание в вере вашего основание в вере м о

ума, вашего сердца, вашей совести, вашей воли, всего вашего существа. И еще основание в вере значит утверждение всего на вере: всей своей жизни, всех своих отношений к людям и ангелам, к травам и животным, к небу и земле, к миру и мирам, к истине и правде, к смерти и жизни, к добру и злу, к бессмертию и вечности, к Богу и диаволу, — одним словом, ко всему и всяческому. Ибо всяко же, еже не от веры, грех есть (Рим. 14, 23). Аще убо пребываете... неподвижими от упования благовествования [Кол. 1, 23] во всех бедах и страданиях, ранах и темницах, принятых за Христа, всегда взирающе на Начальника веры и Совершителя Иисуса (Евр. 12, 2), всегда стремясь к цели, к почести высшаго звания Божия о Христе Иисусе (Флп. 3, 14). Аще убо пребываете в вере основаны и тверди, во всех ее истинах и святынях, святых таинствах и святых добродетелях, во всех святых силах, они освятят вас и выведут вас, святых, и непорочных, и неповинных, пред Христа, да еще в такое благовестие и радость, какого око людское никогда не видело и сердце какого не чувствовало (ср. 1 Кор. 2, 9).

Всеохватным Богочеловеческим благовестием Церкви Евангелие проповедано всей твари (Кол. 1,23). Да, проповедано камням, и они вскричали от боли, когда увидели своего чудесного Благо-вестника, в муках испускающего дух на кресте (Мф. 27,50-51); проповедано морю, и оно познало Бога Евангелия, и смирялось пред Ним, и возбужденно, как на крыльях, носило

Его на волнах; проповедано зверям, и звери всякой укрощались пред Господом Евангелия, вме

сте с Ним жили в пустыни и кротко Ему служили, о каковом благовестии и сказано в Божественном Евангелии: и бе со зверьми (Мк. 1,13); проповедано всякой твари, которая благого и всемилостивого Господа Иисуса видела, слышала и чувствовала. А видели Его, слышали Его, чувствовали Его и птицы, и бабочки, и букашки, и цветы, и ветры, и дожди, и трава, и животные, и воздух, и свет, и облака, и солнце, и звезды — все на земле видело Его, все ощутило, все Ему открылось, все к Нему потянулось, все Ему соболезновало, все и вся к Нему устремилось, ибо из Него лилась непрестанно сила благовестия и она нежно разливалась по всей твари. Так [было] непрестанно до тех пор, пока Он на земле пребывал в Своем святом теле, а когда Он уходил с нее, Он эту благую силу, воплощенную в Богочеловеческом теле Церкви, продолжающуюся Церковью сквозь все века, передал Своим святым Ученикам и послал их проповедовать Евангелие всей твари: шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари (жхот] тц xt(oei) (Мк. 16, 15).

Всеблаговестие Церкви Христовой охватывает и христоликие страдания членов Церкви как стелесников (Еф. 3, 6) Богочеловеческого тела Христова. Ибо они в этом пресвятом теле переживают страдания Спаса как составную часть своего подвига спасения. Причем необходимую составную часть. Доказательство? Сам Господь и Бог придал столь великое значение

христоликие страдания членов Церкви

Своей крестной смерти и кресту в Богочеловеческом домостроительстве спасения мира. Страдание за Христа, сострадание христианина Христу — вот спасение. Всякий спасаемый должен пережить страдание Христово как свое, сораспяться Христу, соединиться с Ним в страдании и смерти, чтобы таким образом соединиться с Ним и в воскресении (ср. Рим. 6,5; Флп. 3,10-11). Чем ревностнее христианин, тем глубже и всестороннее переживает он спасительное страдание как свое. Ему всегда мало страданий за Христа. Христови сраспяхся (Гал. 2, 19), — утверждает святой апостол. А к Колоссянам пишет: Ныне радуюся во страданиих моих о вас (Кол. 1, 24). Спасительное страдание должно быть выстрадано. Хотя и много пострадавший за Господа Христа, христолюбивый апостол восполняет лишение скорбей Христовых по плоти своей (Кол. 1, 24). Каким образом? Страдая за Колоссян, которые суть тело Его (Кол. 1,24), то есть тело Христово, Церковь. А в Церкви непрестанно переживается вся жизнь Спасителя, от начала и до конца. Всякий спасаемый обязательно переживает Его, ибо в том и состоит спасение. Высшая точка подвига восприятия Христа — в переживании Его спасительных страданий. Ревностный христианин исполняет их постоянно в своем теле, их спасительная сила непрерывно требуется всякому христианину на всем пути спасения. Поэтому христоносный Павел всегда алкал новых страданий за Христа. Подражая Спасителю, он радостно страдает и за других, и вместо других, дабы своими страданиями как можно больше приблизить их к спасению, то есть к их жизни в Спасителе. Ибо спасение есть не что иное, как непрерывная жизнь в Спасителе, за Спасителя и ради Спасителя. Подобно святому апостолу, по самой природе подвига спасения все святители Божии алчут страданий за Христа. В какой-то степени они постоянно ощущают, как мало они еще пострадали за Христа, и непрестанно стараются восполнить лишение скорбей Христовых по плоти своей (Кол. 1,24). Поступая так, они всегда поступают как члены Церкви, поэтому страдания их всегда бывают за Тело Его, Еже есть Церковь [Кол 1,24]. И они радуются всякому евангельскому страданию, как исключительной милости Божией и благовестию Божиему. Воистину, радость спасения имеет своей высшей точкой радость воскресения, но проходит сквозь радость страдания (Пс. 50,14).

Ссылаясь на слова святого апостола: исполняю лишение скорбей Христовых по плоти моей (Кол. 1, 24), святой Златоуст боговдохновенно благовествует: «Мне кажется, страдания за тело

Церкви 0Н сказал великое; но это не по дерзости, — нет! — а по сильной любви ко Христу. Он хочет, чтобы эти скорби присвоялись не ему, а Христу; и сказал таким образом потому, что желал привлечь их (слушателей) ко Христу И яже аз стражду, говорит, Его ради стражду. Поэтому не мне воздавайте благодарность, а Ему: Он терпит это. Так он не стыдится и эти страдания приписывать Ему, потому что (Христос) и теперь собственным Своим телом подвергает Себя опасности ради Церкви. К этому направлена его речь, то есть, что вы не сами бываете приводимы, а Им, хотя делаем это мы, — мы приняли на себя не свое дело, а Его... А что (апостол) действительно за Него (Христа) это делал, об этом послушай, как он сам говорит: за Тело Его, желая этим сказать, что я не вам угождаю, а Христу, потому что терплю за Него то, что должно было терпеть Ему. Посмотри, как много он высказывает, обнаруживая сильную любовь. Как во втором Послании к Коринфянам он писал: в нас положи служение примирения (2 Кор. 5,18), и еще: во Христе посольству ем, яко Богумолящу нами (2 Кор. 5,20) — так и здесь, чтобы более привлечь их, говорит то же: Его ради стражду, то есть, хотя Тот, Кто должен вам, и удалился, но я отдаю Его долг. Вот и о лишении он говорит с целию показать, что, по его мнению, Христос еще не все претерпел. За вас, говорит, Он и по смерти страдает, если требует нужда. То же он представляет иначе и в Послании к Римлянам, говоря: Иже и молится за ны (Рим. 8, 32), показывая, что Он не удовольствовался только смертию, а и после того делает за нас бесконечно многое. Таким образом, он говорит это не для собственного превозношения, но желая показать, что Христос и доселе заботится об них, а для удостоверения своих слов прибавляет: за тело Его»[14]. То есть, что это действительно так и что здесь нет ничего невероятного, видно из того, что все это бывает ради тела Его — Церкви.

Вне Церкви нет апостольской богомудрости. Что такое апостол? Слуга Церкви. А апостольство? Служение Церкви. По смотрению Божиему (хата тцу oixovopiav той Осой) (Кол. 1,25). Таково Богочеловеческое домостроение спасения мира (oixovopia). Ибо спасение есть служение Церкви. А служение состоит в послушании Церкви. Ибо в ней все святые силы спасения, неиссякаемый Божественный источник которых — Сам Господь спасения, Богочеловек Иисус Христос. Поэтому Церковь — исключительное,

Церковь — все-тайна, всесвятыня, всеблаговестие

самое исключительное существо во всех мирах. Она Божественно чудесным и таинственным образом есть Богочеловек Христос в своей полноте всех Богочеловеческих свойств и совершенств. Поэтому она есть тайна из тайн, святыня из святынь, благовестие из благовестий — всетайна, всесвятыня, всеблаговестие. Она составляет тайну, сокровенную от век и от родов, ныне же явися святым Его (Кол. 1,26). Сокровенную Богом из-за тьмы грехов и нашей смерти, а ныне? Она явлена Господом Христом святым Его. Она, эта всссвятая тайна явлена святым. Святая — святым. И так всегда. Перед свиньями бисер не мечут. Свиньи — это страсти, которые не различают святыни от помоев. Влюбленные в грехи и в смертоносные сласти, люди, все люди всех поколений и всех времен, тьмою зла скрывали от себя единственную спасительную святыню, благовестие, тайну — Бога Слова. И сама эта пресвятая тайна скрывалась от несвятых существ. Ныне же явися — воплощением Бога Слова, Его жизнью, страданием, смертью, воскресением, схождением Святого Духа — явилась как Церковь и осталась в мире как Церковь. А Церковь — Божественная цель и смысл всех миров, всех существ, а прежде всего людей; Божественное святилище, Божественная Святая святых, которая освящает, спасает от всего песвятого: от греха, зла и диавола; Божественный храм Пресвятой Троицы, в которой живут от Отца через Сына в Духе Святом, живут, и крещаются, и преображаются, и освящаются, и спасаются, и воскресают, и возносятся, и охристовляются, и обоживаются, и обогочеловечиваются, и отроичиваются. Действительно, это пресвятая тайна, всетайна, действительно, пресвятое благовестие, всеблаговестие.

Таково богатство этой святейшей всетайны Божией — Церкви. Нет ничего богаче, ничего прославленнее ее ни на небе, ни на земле. Это ощущают те, в ком развито чувство святого, Божественного, вечного, Богочеловеческого. Прежде всего и более всего это — святые. И все христиане, каждый по мере своей святости. Ибо все христиане святы по призванию и по назначению. Святым душам Господь являет Свою святую тайну. Поэтому они — столь неустрашимые проповедники и исповедники этой святой тайны. Церковь — единственное богатство славы [Кол. 1, 27] в этом мире срама и смрада греховного, смертного, диавольского. В этом богатстве славы — единственная, настоящая и бессмертная слава человеческого существа, ибо оно спасает человека от того, что позорит и убивает его: от греха, смерти и диавола. Поэтому для людей, для всех людей Церковь есть упование славы [Кол. 1, 27], единственное истинное упование единственной истинной славы. Это богатство славы человек ощущает, когда он верой становится членом Богочеловеческого тела Церкви и Христос вселяется в него через святые таинства и святые добродетели; ввиду чего святой апостол и говорит: богатство славы тайны сея... иже есть Христос в вас [Кол. 1, 27]. Со Христом в себе люди обогащаются неижде-ваемым богатством: Богом и Божественными совершенствами (ср. Лк. 12, 21; Рим. 10, 12; И, 33; 1 Кор. 1, 5; 2 Кор. 6, 10; 8, 9). Это богатство неоскудевающее, его не может ни моль съесть, ни ржа источить, ни воры не могут украсть (ср. Мф. 6,19-20; Лк. 12,33). Оно хранится в душе с помощью евангельских добродетелей и жизни в них, жизни, которую можно вести только в Церкви с помощью ее благодатных сил. А они обильно и непрерывно изливаются даже через мельчайшие клеточки ее Богочеловеческого организма. Слава, слава человеку — быть в ней хотя бы крошечной клеточкой.

Толкуя боговдохновенные апостольские слова: кое богатство славы тайны сея во языцех (Кол. 1, 27), херувимский земной благовестник, святой Златоуст говорит: «Людей более бесчувственных, чем камни, вдруг возвести к достоинству ангелов, единственно посредством безыскусственных слов и одной веры, без всякого труда, — это действительно слава и богатство тайны, подобно тому, как если бы кто-нибудь пса, издыхающего от голода и паршей, гнусного и отвратительного, уже не могущего двигаться и заброшенного, вдруг сделал человеком и показал на царском престоле. Смотри: они поклонялись кампям и земле... были пленниками и узниками диавола, и вдруг наступили на главу его, и стали повелевать им и бичевать его. Слуги и рабы демонов сделались телом Владыки ангелов и архангелов. Не знавшие даже, что есть Бог, вдруг стали сопрестольниками Бога. Хочешь видеть бесчисленные ступени, которые они перешагнули? Нужно было им, во-первых, узнать, что камни не боги; во-вторых, что...

не только камни, но ни земля, ни животные, ни растения, ни человек, ни небо, ни то, что выше неба (не есть Бог); опять, — что ни камням, ни животным, ни растениям, ни стихиям, ни горнему (об тсс avco), ни дольнему (об тсс хбстсо), ни человеку, ни демонам, ни ангелам, ни архангелам, ни другой какой-либо из тех высших сил не должна поклоняться человеческая природа. Как бы черпая из некоей глубины, им надлежало познать, что Владыка всего — Он есть Бог, что Ему одному должно служить, что дивное устройство жизни есть благо, что настоящая смерть нс есть смерть, а настоящая жизнь — не жизнь, что тело восстает, делается нетленным, восходит на небеса, сподобляется бессмертия, водворяется с ангелами, преселяется. Человека, стоявшего так низко, после того, как он перешагнул все эти (ступени, Христос) посадил на небесах, на троне; того, который был ниже камней, поставил выше ангелов, архангелов, престолов, господств. Действительно, хорошо сказал: кое богатство славы тайны сея»'.

Поскольку Господь Христос представляет для людей такое богатство, святые апостолы неустанно проповедают Его всем, наказующе всякого человека и учаще всяцей премудрости. С какой целью? Да представим всякого человека совершенна о Христе Иисусе (Кол. 1, 28). Ибо только во Христе Богочеловеке человеческое существо может прийти к своему полному совершенству, ибо в нашем земном мире только Он имеет СОВчеловекЫИ и РазДает людям все необходимые для этого Божественные силы. Исключений нет: всякий человек может стать совершенным во Христе Иисусе, если только захочет. Ибо вера даиа всем, Церковь всегда открыта для всех. Всем доступны святые таинства и святые добродетели, а в них святые Божественные силы, с помощью которых человек рождается в человека совершенного. Образец совершенного человека — Сам Богочеловек Господь Христос. Кто становится членом Его Богочеловеческого тела, тот оказывается в Божественной мастерской, в которой постепенно перерабатывается, постепенно вырастает ростом Божиим (Кол. 2, 19), в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4,13). Всякий человек создан

1 [Ио. Злат.] Там же. Homil. V, 1 [Бес. V, 1 на Кол.; с. 396-397] // [PG 62], 331-332.

и послан в этот мир как существо, которому предназначен и открыт путь Божественного совершенствования, чтобы он развивал себя в человека совершенного. В этом ему мешает всякий грех, всякое зло, а помогает всякая добродетель, всякое евангельское добро. Поэтому ему на данном пути требуется премудрость, которая бы мудро руководила им и прозорливо вела к Божественному совершенству. Это очень сложный процесс и подвиг, в нем участвует весь человек и все евангельские добродетели. Стать совершенным человеком нельзя в одно мгновение, без труда. Совершенство достигается постепенным совершенствованием. Это не механическая работа и не навязанный дар. Равно это и не дар, который дается готовым. Нет, здесь даются благодатные силы для совершенствования по мере ревности; человек совершенствуется, соединяя дарованные силы со своими природными силами: душою, сердцем, разумом, совестью, волей. Совместное действие благодати Божией и свободной воли человека постепенно осуществляет это совершенствование, до тех пор пока человек не достигнет в мужа совершенна.

совместное действие благодати и свободной воли

Имея все это в виду, святой апостол говорит: в Нем же и труж-даюся и подвизаюся по действу Его, действуемому во мне силою (Кол. 1, 29). «Не просто стараюсь, не как случилось; но труждаюся и подвизаюся с великим тщанием, то есть с великим бодрствованием»1, употребляя всевозможные подвиги[15] , борясь с врагами, видимыми и невидимыми. «Всякий же труд, вспомоществуемый благодатью Божиею, приемлю на себя охотно, чтобы учением проповеди всех людей соделать совершенными».

Таков Богочеловеческий закон Богочеловеческого сотрудничества в Богочеловеческом теле Церкви. Святой апостол подвизается всем своим существом, и мощь Христова в нем действует во всю силу. Так и только так осуществляется подвиг евангельского, Богочеловеческого совершенствования человека. Человеку

надлежит трудиться, а Христу — давать силы. Это всегда происходит в должной соразмерности. Чтобы ни человек не стал автоматом, ни Бог — ненужным. Человек стал бы автоматом, если бы благодатные силы Христовы без участия его воли и труда осуществляли совершенствование человека, его спасение, его охристовление, его обогочеловечение. А Бог бы стал не нужен, если бы человек хотел только своими силами, без участия благодатных сил Христовых достигнуть совершенства, достигнуть спасения. Но поскольку совершенствование, спасение — это Богочеловеческий подвиг, то требуется и первое, и второе: требуется Богочеловеческое равновесие в Богочеловеческом соработничестве. Этот Богочеловеческий подвиг самосовершенствования есть непрерывная борьба, борьба с грехами, со страстями, с нечистыми духами. В этой борьбе христианин всегда одерживает победу, если борется с помощью благодатных сил, которые дает ему Господь Христос. Борется же он сам, вкладывая всю душу и всю волю. Он дает борца — себя, а оружие получает от Господа Христа. В этой борьбе трудится и мучается его душа, его совесть, его тело, его воля, и по труду он получает силу от Господа, мощно действующую в человеке.

Нет борьбы важнее и страшнее, чем борьба за спасение души. Борьба эта непрерывна и сильна. Борьба с кем? Со всеми страшнейшими врагами человека: с соблазнами, борьба за спасение Грехами страстями, смертями, бесами. Все они без передышки алчно восстают на христиан и препятствуют их спасению. Поэтому христиане постоянно при оружии и на поле боя, они борются без остановок и перемирий. Здесь раны и вопли. Здесь оступаются, падают и даже гибнут. Главное же — не сдаваться, против всего вооружаться терпением, и победа обеспечена. Особенно, если наши христианские сердца соединены любовью, снемлись в любви (Кол. 2, 2). Тогда мы, христиане, составляем всепобеждающее христианское войско во всех битвах с грехом. Тогда каждый борется за всех и все за каждого, всякий сообща со всеми святыми (Еф. 3, 18). Поэтому от них бежит безоглядно всякий грех, всякая смерть, всякий диавол. Или на виду у всех издыхает в смертных муках побежденная смерть, побежденный грех, побежденный диавол.

Только сердца снемшихся в любви приходят во всяцем богатстве извещения разума в познание тайны Бога и Отца и Христа (Кол. 2, 2), в познание Церкви. Но сердце, любовью соединенное со всеми святыми, с сердцем всех их, с соборным и святым

познание тайны Божией

сердцем Церкви, приобретает полную уверенность во всеистин-ности и всеценности Христа и Его всетайны — Церкви. Это и составляет верховное совершенство человеческого разума в этом мире, его всезнание. Ибо, охристовленный и оцерковленный, он знает непосредственно и опытно все, что ему нужно знать для его вечной жизни и в этом, и в ином мире. Какое знание неохри-стовленного, неосвященного разума человеческого может сравниться с этим? Не есть ли всякое подобное знание на самом деле замаскированное незнание или знание, которое неминуемо дегенерирует, обращается в незнание? Очевиден факт человеческой жизни: до тех пор пока человек «разумом» — неприятель Христу Богу, он живет в делехлукавых (Кол. 1,21), и распадается, и тлеет в червивых мыслях и пресмыкающихся идеях. Такой разум богомудрый апостол справедливо назвал растленным умом (1 Тим. 6, 5). Только совоплотившись Богочеловеческому разуму Церкви, человеческий разум настолько очищается, преображается, освящается, совершенствуется, что достигает высшего совершенства. Тогда, только тогда он понимает и себя, и мир вокруг себя, и Бога, и Его творение, и Богочеловека, и Его пресвятую тайну — Церковь — и переживает логосное всеединство твари [вещей], логосное единство цели, логосную целесообразность. Тогда разум приходит в полную уверенность, что в Церкви суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Кол. 2, 3). В Церкви, которая здесь, в нашем человеческом мире и с помощью которой наш мир органически соединен с миром небесным. Ибо своим Богочеловеческим организмом она охватывает все миры. Вне нее нет вечной мудрости и бессмертного знания. Только все это сокровенно от огреховленного, неосвященного, неохристовленного разума человеческого, а открыто разуму освященному, охристовленному разуму, учлененному в святой соборный разум Церкви.

Богочеловеческий разум Церкви в Церкви суть вся сокровища премудрости и разума

В Церкви суть вся сокровища премудрости и разума о Боге, о мире, о жизни, о вечности, о всех Божиих мирах. Ибо все Божие благодаря Церкви становится человеческим.

Только опосредованное Богочеловеком, все Божественное становится человеческим. В Его Богочеловеческом теле — Церкви. Вся сокровища', а кто знает, сколько их! Наверняка, именно столько, чтобы всю вечность питать мудростью и знанием все христолюбивые и святые души.

Только Церковь содержит в себе и являет главную тайну и главную истину всех миров. Все, что вне нее, как бы привлекательно и приятно оно ни выглядело, — обман. Если мудрость, то она вся в Церкви, если знание, — также. Сколь бы ни были привлекательны слова мудрости человеческой или знания человеческого, если они не имеют на себе печати Богочеловеческой, они — не Истина и не свидетельствуют об Истине. Аще кто приходит к вам и сего (Богочеловеческого) учения не приносит, не приемлите его (2 Ин. 1, 10). «13 Котором [в Христе. — И. П.] сокрыты сокровища... Ибо Бог есть самопремудрость и самоведе-ние (ocvrocrocpi'a yap eotl avroyvcociig)... в Христе все всеведение.... Что до того, если кто вкрадчиво говорит? Наперед знайте, что если такой человек говорит не о Христе, то он говорит одни паралогизмы и софизмы»1.

Любовь соборности Богочеловечески соединяет между собою в Церкви ее членов. И они все, и каждый из них живут соборною жизнью Церкви. А эта святая любовь соборности зависит от их веры во Христа и жизни во Христе. Если вера их тверда и жизнь их обустроена и упорядочена Христом, тогда они жизнью своею во Христе обеспечивают себе, будучи на земле, жизнь вечную на небе. И испытывают истинность этой истины, только когда люди живут во Христе и ради Христа, их жизнь на земле обретает свой непреходящий Божественный смысл и свою непреходящую Божественную ценность. Поэтому богомудрый апостол и благо-вествует христианам: якоже убо приясте Христа Иисуса Господа,

'Феофил. {Болг.] Там же, cap. 2, vers. 3-4 [Толк, на Кол. 2, 2-3.4; с. 558] // [PG 124], 1236.

такожде в Нем ходите (Кол. 2, 6). Нс измс-

няите ничего в Господе Христе и ие при- Христе бавляйте к Нему чего-либо: таков, каков Он

есть, Он и Божественно, и человечески совершенен. Мы, апостолы, такого Господа Христа Богочеловека вам проповедали и вручили, вы Его такого и приняли. Такожде в Нем ходите, в Нем, Богочеловеке, — не в себе, человеке, или согласно человеку, или в чем-либо ином. Все, что от вашей души, от вашего существа, от вашей жизни, не в Нем, Богочеловеке, то, знайте, — в смерти, в гниении, во грехе, во зле, в аду. А жизнь в Нем — вся в Божественном бессмертии, в бессмертной Божественной Истине, в бессмертной Божественной Любви, в бессмертной Божественной Правде и остальных бессмертных Божественных свойствах и совершенствах. Господь и Бог Христос стал человеком, Богочеловеком, дабы мы, люди, жили в Нем, как в земном Богочеловеке, а нс только лишь издалека на Него смотрели, удивлялись Ему и философствовали о Нем.

Ходите в Нем — это заповедь из заповедей. При этом живите, приспосабливая не Его к себе, но себя — к Нему, не переиначивая Его согласно себе, но себя — согласно Ему, не пересоздавая Его по образу своему, но себя — по образу Его. Только заносчивые еретики и неразумные душегубители переделывают, переиначивают, изменяют Богочеловека Христа согласно своим желаниям и понятиям. Отсюда в мире столько лжехристов [ср. Мф. 24,24] и столько лжехристиан. А истинный Господь Христос во всей полноте Своей евангельской Богочеловеческой реальности — весь в Своем Богочеловеческом теле, Церкви, как во времена святых апостолов, так и сегодня, так и во веки веков. Его Богочеловеческая жизнь продолжается в Богочеловеческом теле Церкви через все века и через всю вечность. Живя в Церкви, мы живем в Нем, как это и предписывает христоносный апостол. В наиболее полной мере это воплощают в жизнь святые. Отсюда происходит их чудотворная святость: живя всем существом в Господе Христе, они Им освящаются, охристовляются, обогочеловечиваются, обоживаются, овсесиливаются, как некогда, в давние апостольские и послеапо-стольские времена, так и позже: и вчера, и сегодня, и всегда, до скончания века. Они — Богочеловеческий лик Христов хранят в Его всеживотворности, всеистинности и всечудотвориости.

Как люди могут жить в чудесном Богочеловеке Господе Иисусе? В том случае, если они укоренены и наздани в Нем (Кол. 2, 7). Они укоренены в Нем, если корнями своего существа они полностью проросли в Него, если они утверждены в Его Богочеловеческом существе и все жизненные силы, необходимые для жизни, черпают из Него. Проросшие в Него, Всесвятого, корни нашего существа освящаются, становятся святыми. Тогда и вся жизнь наша освящается, становится святою. Святая душа рождает святые мысли, святые ощущения, святые настроения и творит святые дела. По слову святого апостола, аще корень ВеРЙ детель°бР°" свят, то и ветви (Рим. 11, 16). В Господе Христе мы укореняемся святыми таинствами и святыми добродетелями и прежде всего святою верою, как основной добродетелью, вседобродетелью (ср. Кол. 2, 7). Если весь корень нашего существа во Христе, то и вся жизнь наша от Христа.

Наздани в Нем: Он — тело Церкви, в которое мы встраиваемся и включаемся подвигами святых таинств и святых добродетелей, встраиваемся как живые члены, живые клеточки, живые органы. Он — основание нашего существа, а следовательно — основание нашего спасения, на котором мы с помощью добродетелей утверждаемся и так достигаем спасения через обогочеловечеиие, через охристовление (ср. 1 Кор. 3,10-11). Он также — здание спасения, храм духовный, а мы — камение живо, которое созидается и утверждается на Нем (1 Пет. 2, 5-6). Так созидаясь в Нем и утверждаясь на Нем, мы живем Им и в Нем и благодаря Ему.

спасение — обого-человечение

Извествованы верою. Верою в...? В Богочеловека Христа (Кол. 2, 7). Мы достигаем этого, когда свое сердце, свой ум, свою совесть, свое существо преисполняем духом веры, так что все, возникающее из них, вырастает из веры и растет верою. Вера знакомит нас со всеми святыми таинствами и евангельскими святыми добродетелями и приводит к ним; а те, в свою очередь, если мы живем в них, утверждают нас в вере. Всякое святое таинство — таинство веры и всякая святая добродетель — добродетель веры. Вера — душа любой добродетели, а они — ее тело, ее осуществление. Без них вера была бы мертва — без веры не было бы их.

вера — душа любой добродетели

Сказано: вера любовию поспешествуема (Гал. 5, 6). Но она так же действует и через молитву, и через пост, и через остальные евангельские добродетели. Как душа действует через все органы чувств и через все части тела, так и вера действует через все святые добродетели и святые таинства, словно через свое тело, в котором вера работает, как душа.

Вера Церкви Христовой имеет свою особую философию, Богочеловеческую философию. Поэтому святой апостол предупреждает христиан, произнося следующее благовестие и заповедь: блюдшиеся, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию по преданию человеческому, по стихиам мира, а не по Христу (Кол. 2, 8). В нашем человеческом мире существуют, по сути, только две философии: философия по человеку и философия по Богочеловеку. Это два миропонимания, два мировоззрения. По одному — все и вся есть человек, по другому — Богочеловек.

философия по Богочеловеку

Философия по Богочеловеку есть нс что иное, как Евангелие Богочеловека. А что составляет Его Евангелие? Он Сам и все Его: Его Жизнь, Его Учение, Его Смерть, Его Воскресение, Его Вознесение, Его Церковь. Все исходит из Него и все сводится к Нему. Он Евангелие делает Евангелием. Ибо оно — Его живое олицетворение и совершенная реальность. Все, что составляет благовестие для человеческого существа, в Нем полностью воплощено и человечески осуществлено. Мучительнейшие вопросы человеческого духа Он разрешил по-божественному совершенно и по-человечески реально, претворив всякую нашу муку в благовестие. Смерть, величайшую муку рода человеческого, Он воскресением Своим претворил в благовестие, открыв всем нам путь к бессмертию и жизни вечной и решив мучительнейшую проблему человеческого существа — проблему жизни и смерти. Мучительную проблему добра и зла Он решил Своей Богочеловеческой жизнью: все, сделанное Им, — это единственное истинное, бессмертное и вечное добро в человеческом мире, а зло — все, что не от Него и против Него. Неразрешимый вопрос человеческого сознания — что есть истина [Ин. 18,38] — Он решил конкретно и реально, показав и доказав, что в Нем воплощена и олицетворена вся Божественная Истина. Потому Он и стал непогрешимым мерилом истины. Только через Него и Им мы, люди, ясно сознаем, что есть истина, а что ложь в нашем человеческом мире. А проблема Бога и человека? Только Он разрешил ее полностью и окончательно: в Себе, Богочеловеке, он показал единственного истинного Бога и единственного истинного человека, так что мы знаем, что есть истинный Бог и истинный человек. И так подряд все вопросы находят свое логосное и благовестное решение в воплощенном Боге Слове. Потому Богочеловек — о д д v

основной принцип философии «по Христу» мерило всего г 1 1 J

в том, что Богочеловек — мерило всех существ и вещей. Богочеловек всегда жив, всегда присутствует в человеческом мире и всем доступен. Ибо не только Свою Богочеловеческую философию, но и Себя Самого Он оставил в нашем земном мире в виде Богочеловеческого тела, Богочеловеческой жизни — Церкви, в которой Он, Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, — глава. Опытом доказана истина, что Богочеловеческая философия — вся в Богочеловеческой жизни. Кто живет этой жизнью, тот и имеет эту философию. Категорический императив Богочеловеческой гносеологии — переживи, чтобы познать. Поэтому каждый христианин по самому своему призванию — философ.

категорический императив богочеловеческой

гносеологии

Ибо, живя в Богочеловеческом теле Церкви, каждый по мере своей веры и ревности в добродетелях воспринимает и жизнь и смерть, и добро и истину, и любовь и правду, и Бога и человека таким же образом, каким их воспринимал воплощенный Бог и , , Господь. Поскольку святые переживают это

святые — философы > «

в наибольшей степени, то они и есть истинные и настоящие философы. Они знают тайну Бога и человека, истины и добра, жизни и смерти. По учению Церкви, они суть «философы Духа Святого»1, «святые философы», ибо святою жизнью стяжали философию «по Христу» и стали философами Духа Святого.

'По мнению св. Макария Великого, воистину философа Духа Святого. [В «Макариевском корпусе» такое выражение не встречается; у других отцов также не установлено.]

Богочеловеческой философии «по Хри-

, , философия

сту» противостоит человеческая философия челОвеКу» «по человеку». Она включает в себя все философии, в которых мерило истины — человек. Все проблемы жизни и сознания они решают человеком и по человеку. Потому все они называются «гуманистическими» или, лучше сказать, «гоминисти-ческими»1. Их основной принцип: человек — мера всех существ и вещей (цстроу ndvrwvavOptoTTog)[16] . Причем человек в своей психофизической данности: со всеми недостатками, пороками, грехами, страстями, злобою. Очевидно, что в человеке действенными силами являются грех и зло, участвующие во всецелой его жизни. Они участвуют и в его мыслях, и в его ощущениях, и в его рассуждениях. Поэтому принцип «человек есть мера всего» должен значить, что грех есть мера всего, зло есть мера всего. А опосредовано это означает, что диавол есть мера всего. Ибо для святых, прозорливых людей очевидна истина, что человек есть делателище диавола, потому как он является делателищем греха и зла. А грех и зло всегда являются делом диавола, диавольской работой. Во всяком грехе и во всяком зле всегда есть немного диавольской логики, диавольского духа. Поэтому вся философия «по человеку», в конечном счете, — тщетная лесть, предание человеческое (Кол. 2,8). В самом деле, решила ли какая-нибудь философия «по человеку» проблему человеческой жизни? Нет, так как не решила проблему смерти. А проблему смерти удовлетворительно можно решить лишь воскресением. Какая гоминистическая философия решила проблему истины? Никакая, так как проблему истины можно решить, только если истина явит себя живой и бессмертной реальностью в нашем человеческом мире. Какая гуманистическая философия решила проблему Бога и человека? Никакая, ибо она не могла показать нам ни истинного Бога, ни истинного человека.

Некоторые гоминистические философии решают проблемы по стихиам мира [Кол. 2, 8]. То есть провозглашают какую-либо стихию сущностью мира, или первичной творческой силой, или

прапричиной. Например, ветер, воду, воздух, эфир, материю, атом, электрон, фотон. Но все это не только не решает поставленную проблему, но еще более осложняет ее, оставляя нас в безысходной темнице человеческого сознания и в душном клеточном яйце человеческого греха, зла и смерти. И человек, если он искренне и мученически углубляется в главные проблемы жизни и сознания, должен будет согласиться с величайшим Богочеловеческим философом Святого Духа, святым апостолом Павлом, и сказать, что все философии «по человеку» — предание человеческое, сказки человеческие, сновидения человеческие, мудрования; в них жужжит и шумит тщетная лесть. Если они пленят человека, то человек становится с ними действительно очень несчастен.

Не человек, а Богочеловек есть решение всех человеческих проблем и воплощение всякого человеческого благовестия. Благовестия, которое начинается в этом мире, чтобы полностью расцвести и вечно жить в мире том. Бог Слово, став человеком, все человеческое претворил в вечное благовестие. Сколь несказанно благовестие — быть человеком, с тех пор как Бог Слово стал человеком! Какое благовестие — иметь душу человеческую, с тех пор как душа человеческая стала душою Богочеловека Христа! Сколь чудесно благовестие — жить жизнью человеческой, с тех пор как воплощенный Бог Слово жил этой жизнью! Все человеческое в Нем Бог действительно благословил всяцем благословением (Еф. 1, 3), и все это расцвело Божественным бессмертием. Ибо в Нем живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9), вся полнота Божественной Истины, вся полнота Божественной Правды, вся полнота Божественной Жизни, вся полнота Божественной Вечности, всех Божественных совершенств — одним словом, вся полнота Второй Ипостаси Пресвятой Троицы. Причем живет телесне (осоцоспхшд), в пределах человеческого тела, действительно, видимо, ощутимо: еже слышахом, еже видехом очима нашими, еже узрехом и руки наша осязаша (1 Ин. 1,1). Да, Безграничный в ограниченном, Вечный во временном, Бог в человеке. «Ибо Бог Слово и воплотился весь, Он и со Отцом весь; телом — ограничен, Божеством — безграничен»1. Что есть Божественного, что люди могли бы пожелать, но чего нс было им дано в Господе Христе? Причем дано телесне, осязаемо, воспринимаемо. Что есть Вечного, что люди желали бы видеть, а чего в Господе Христе не увидели в воплощенном, в реальном, в телесном образе (скоцсгпхсод)? С Ним и в Нем мы действительно имеем и видим Божественное, Безграничное и Вечное во всех его совершенствах. И знаем осязаемо, на основании личного опыта. Ибо в Богочеловеке Христе нет ничего абстрактного: весь Бог в Нем телесно присутствует в нашем мире, телесно дан и познан. Поэтому только Богочеловеческая философия, философия «по Христу», по сути, — единственная реалистичная, эмпиричная, экспериментальная, прагматичная и воспринимаемая. Христом все Божественное и Вечное стало человечески действительно, эмпирично, опытно, доступно, испытано. Вся эта полнота Божества живет телесне в теле Христовом — Церкви. И христиане, живя в Церкви, живут в полноте Божественной жизни, и все, что Христово, переживают как свое. Его Богочеловеческой полнотой исполняют себя (ср. Ин. 1, 16; 2 Пет. 1, 3-9). Поэтому святой апостол и говорит христианам: да будете в Нем исполнены (Кол. 2,10). «Вот как сказал! Вы нисколько не ниже Его, так как и вы исполнены Божественности... Ибо когда природа наша соединилась с Богом, то и мы в Нем приобщились Божественной природы (Octag exo ivcovri паре v (рпогсод)»1. Господь Христос — всяко исполнение Божества, а вы, христиане, вы — Его, поэтому вы и полны этим исполнением. Человек более не труп, пустой изнутри, пребывающий в пустом мире. Он весь полон Богом. Его боголикая душа со своими бесконечностями может быть исполнена только Богом и полнотою Божества. В нее могут вместиться все видимые миры и не наполнить ее. Столь Божественно огромны и се глубь, и се высь, и се ширь. Поэтому душа человеческая действительно только в Господе Христе находит свой истинный покой, Божественное спокойствие, и покой, и радость. Ибо в Нем находит Божественную полноту своего боголикого существа и в ней свое бессмертие,

христиане исполнены Божеством Христовым свою вечность, свое Божественное совершенство, свое полное осуществление.

Как человек исполняется исполнением Божества — Господом Христом? Только живя Им и в Нем. А где Он? В Своем Богочеловеческом теле — Церкви. Только будучи членами Церкви, люди постепенно исполняются Господом Христом, пока не станут исполнены в Нем, ибо Церковь, как Тело Его [Еф. 1, 23], является и исполнением Его, Того, Кто есть исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1, 23). Так, только в Церкви люди переживают всеполиоту Божества как что-то человеческое, наше, причем неотъемлемо наше, и становятся благодатными боголюдьми. Они исполняют евангельскую заповедь святого апостола: да испол-нитеся во всяко исполнение Божие (Еф. 3,19).

6Z=ie На самом Деле, между Христом и Церковью нет различия; Он — все и вся в ней: она — тело Его, Он — ее глава. И по бесконечному Своему человеколюбию став человеком, Он устроил так, что все это принадлежит нам, людям. Несомненно, принадлежит, раз мы евангельскими подвигами встраиваем себя в Его святое тело и начинаем жить в Нем с помощью святых Богочеловеческих таинств и сил. Тогда мы переживаем полноту Божества самым реальным образом, телесно, как что-то свое (ср. Флп. 3, 8-14). И всем существом мы ощущаем и осознаем, что Господь Христос для нас, людей, поистине, все и вся во всех мирах. А остальное, все остальное — тщетная лесть. И тогда все желания наши сходятся в единое всеохватное желание апостола Павла: о, только бы приобрести Христа, и найти себя в Нем, и вечно в Нем пребывать[17].

Только в Церкви человек — полноценный человек, имеющий все, что ему необходимо для вечной жизни во всех мирах. Он весь охристовляется, весь обогочеловечивается, весь облагодатствуется, весь обсссмсрчивастся. Вне Церкви человек — это только схема

человека, только тень человека, привидение, сновидение, робот. Он ощущает себя пустым, опустошенным. И действительно, в сердце его нет сердца, ибо в нем нет Бога; в душе его нет души, ибо в ней нет Бога; в совести его нет совести, ибо в ней нет Бога. Совесть! Сколь ужасная это бездна, до тех пор пока она не исполнится Богом! Душа! Какая бескрайняя пустыня, до тех пор пока она не исполнится Богом! Человек просто труп, до тех пор пока не исполнится Богом и Спасителем нашим Господом Иисусом.

Христиане бессмертны в этом мире, поэтому и их мысли, и их заботы должны быть о бессмертном, Божественном и непреходящем. И все в мире они должны измерять этою мерою Божественного и бессмертного. Только таким образом можно найти истинную ценность и настоящий смысл всего земного, временного и преходящего. И научиться различать и отделять тени от реальности, временное от вечного, преходящее от непреходящего. И держаться непреходящей действительности и ценностей, созидая себя и свою жизнь на них. Так надо смотреть и на Ветхий Завет, отделяя в нем тени от действительности. По сути, весь Ветхий Завет был как бы тенью Бога Слова. Весь мир предшествовал Ему, словно некая огромная тень, опережающая тело. Вся ветхозаветная религия есть религия тени, за которой следует ее тело — воплощенный Бог Слово, Его Богочеловеческое тело — Церковь. И действительно, весь видимый мир — не что иное, как тень, которая показывает и объявляет о том, что за нею следует, — о воплощении Бога Слова. Только Его воплощением и Церковью, являющейся Его телом, открывается истинная реальность сотворенных миров: их содержание, их смысл, их цель. В Богочеловеческом теле Церкви не только видимые, но и невидимые миры обретают свое «тело», свою самую прочную и самую осмысленную реальность. Все, что в старом, дохристианском мире было самое возвышенное: вера богоизбранного народа, вершины праведности и святости, пророки и патриархи — все это было тенью той единственной реальности, которая только должна была явиться и явилась с воплощением Бога Слова, Его телом, Церковью. Весь Декалог[18], все законы, все предписания, все богослужения вели к этой единственной

реальности — Церкви, были лоабаусоубд cig Xpioxov (Гал. 3, 24), вождями ко Христу, воспитателями, путеводителями, которые вели к Богочеловеку Христу как к Всесуществу, к Всесмыслу, как к Всецели всех миров (ср. Кол. 16-17).

Богочеловек Христос — в мире. Это значит, что вся Истина Божественная — в мире, весь Бог — в мире, все исполнение Божества как тело — в мире. Более нет сомнений, колебаний, недоумений: мы имеем и знаем истинного Бога и Господа в нашем человеческом мире, а с Ним имеем и знаем все, что нам необходимо во всех наших жизнях во всех мирах. Если люди изберут себе в божества кого-нибудь другого или что-либо другое, то впадут в идолопоклонство, убивающее всякую душу и погружающее всякое сознание во мрак, вершина и идолопоклонство

дно которого — ад. Обожение ангелов — это идолопоклонство, ибо, хотя они и самые святые после Бога, тем не менее они ни в коем случае не могут заменить истинного Бога и Господа Иисуса Христа. И всякий труд, и подвиг, всякое унижение и искупительные жертвы, которые служители ложных богов принимают на себя, есть не что иное, как средства, которыми они сознательно или неосознанно обманывают себя и своих приверженцев. В идолопоклонство впадают обычно чувственный разум

все те люди, которые живут согласно своему чувственному разуму, уму тела. Это естественно, ибо чувственный разум все и вся меряет своим коротким аршином. А разве можно таковым разумом измерить Неизмеримого? А Он — здесь, в теле Своем Богочеловеческом, Церкви. Рабы же чувственного разума гибнут и убивают себя своими собственными выдумками, без ума дмяся от ума плоти своея (Кол. 2,18). Однако всякий человек может познать истину и разрастись во все ее бесконечности, если всем существом встроится в Богочеловеческое тело Церкви и всегда будет держаться главы ее — Богочеловека Христа. Ибо держась главы, из неяже все тело, составы и соузы подаемо и снемлемо, растит возращение Божие (Кол. 2, 19), растут этим ростом все те, кто составляет это тело. Охваченные этим ростом, все члены Церкви, всякий по мере своей ревности, возрастает в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13). Через это таинственное и святое развитие всех членов Церкви ведет

Сам глава сс — Господь Христос. Главное — держаться главы. Ибо без Нее нет жизни ни телу в целом, ни составным частям тела. При этом возрастании все, что в человеке, растит возращение Божие, а прежде всего — его ум, который постепенно, благодатью соединяется с умом Христовым, так что истинные христиане имеют ум Христов (1 Кор. 2,16). Только так ум человеческий приходит ко Всеистине, воспринимая ее как ядро своего существа и постигая свое Божественное и вечное назначение.

Как же возможно держаться главы — Христа? Живя Его святыми мыслями, святыми ощущениями, святыми силами, святыми благовестиями, исполняя Его святую волю, выраженную во святом Евангелии, руководствуясь Им во всей своей жизни. Другими словами, мы держимся главы, когда всем существом пребываем в теле Его и живем полностью Его жизнью. Так и только так каждый из нас всем умом своим — во Христе, в Истине, и никакая философия по преданию человеческому, по стихиам мира (Кол. 2,8) не может его пленить, ибо сразу же обнаружится, что каждая из

них есть не что иное, как тщетная лесть (Кол. 2,8). А в Церкви, во Христе, Богочеловеке, вся Истина воплотилась, вочеловечилась, стала человеком.

истина — человек

Истина — человек. Вот кто такой Христос и что такое Христос. А если вся Истина могла воплотиться и воплотилась в человеке, значит, человек создай быть телом Истины, воплощением Истины. Вот главное благовестие Богочеловека: быть человеком есть не что иное, как быть воплощением Истины, воплощением Бога. Для того Бог и стал человеком и навеки остался Богочеловеком.

«Христос как Творец и Устроитель — глава и ангелов, и людей. От Христа — все тело Церкви. Сказав „тело", святой апостол упоминает и свойственное телу. Все тело Церкви, — говорит он, — через сочленения и связи питаемое от Христа всякою благодатью... растет возрастом Божиим. А каково это возрастание Божие? Возрастание не телом, но жизнью по Богу (хоста 0c6v... тр лоХиЦа)»[19]. «Ибо Он (Господь Христос. — И. П.) есть... глава всей Церкви (а Церковь есть Его тело. — И. П.)... Из Него, таким образом, все тело Церкви имеет и просто бытие (то crvoci), и благобытие (то со elvoci).

Кто отпадает от Него, тот погиб. Как из головного мозга чувствительный дух посредством нервов передается во все тело, — и от головы всякое чувство и всякое движение: так и все тело Церкви снабжается (Христом. — И. П.), то есть получает, чем жить и расти духовно. Когда же оно имеет это? Когда состоит в сочетании (когда хорошо сложено) с Ним и само в себе. Ибо в таком случае Дух Святый снабжает тело чем расти: так что если тело не имеет общения с главой и само с собой, то не бывает ни снабжения Духом, ни возращения Божия, то есть наилучшей жизни по Богу»[20].

Жизнь во Христе — это жизнь в Церкви, жизнь во всецелой Истине. Тогда все живет не миром и не ради мира, не служит миру и стихиям мира. Человек весь во Христе, и потому он весь умер стихиам мира [ср. Кол. 2, 21], он не видит в них ни источника жизни, ни источника истины, ни источника сознания. Всякой твари он знает цену и место и никогда ни одну нс боготворит, хотя относится ко всем ним как к творениям логосным. Человек живет в мире для того, чтобы владеть миром, стихиями мира через Бога Слово. Он имеет такую возможность, если исполнен животворными и Божественными силами Бога Слова. А исполняется ими, если живет в святом теле Бога Слова, в Церкви. Вне Церкви люди рабски служат стихиям мира, а не владеют ими. В некоторых стихиях они видят свою судьбу или вершителей своей судьбы, приписывают им творческие, действенные и промыслитсльныс силы; почитают тварь — не почитают Творца, служат творению — отвергают Создателя (ср. Рим. 1, 21-25). Не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи! (Кол. 2,21). Эти постановления, через которые люди служат стихиям мира как чему-то более сильному, более умному, более Божественному, чем люди. На самом деле, все это на погибель тому, кто так делает, так как он являет себя вещепоклонником, идолопоклонником, который служит твари, а не Творцу. Когда в нашем мире воплотился Бог Слово, тогда тут оказалась и вся мудрость Божественная, и вся сила, и вся мощь. Сколько же еще быть человеку слепым, глухим, безумным, мертвым и продолжать

жить по заповедем и учениям человеческим [Кол. 2, 22]? И что в них? Разве только то, что вся суть во истление употреблением (Кол. 2, 22).

Идолослужение есть служение стихиям мира или заповедям и учениям человеческим как высшим Божественным ценностям, которые люди ставят на место единого истинного Бога и Господа Иисуса Христа. Провозглашать божеством то, что никаким образом им не является, — это большое самолюбие и грехолюбивое самоволие. Так, люди выдумали и создали много ложных богов, всех по образу и подобию своему. И иа этом основали свои ложные веры и самовольное благочестие. А когда во имя этого самовольного благочестия они ударяются в мнимо богоугодные подвиги, изнурения, постничества, тогда вся суть во истление употреблением (Кол. 2, 22). Действительно все заповеди и учения человеческие — только по виду премудрость, а изнутри — пустота и смерть. Ибо они не имеют ни Божественной Истины, ни Божественной силы, чтобы спасти нас от зла, от греха, от смерти. А какая нам от них тогда польза, если они нас не спасают от всего того, что составляет величайшую муку, величайший ужас и даже сам ад для человеческого существа? Все это в конечном итоге и есть идолопоклонство, но отнюдь не богопоклонение: обожение твари вместо Творца, служение твари, а не Творцу. Нет сомнений, в этом и состоит главное безумие чувственного разума человеческого.

Что хочет Бог от мира? Какую цель Бог преследует в нем? Что Бог хочет от человеческого рода? От человека? Почему Бог создал такой мир и такого человека в нем? Этого не знает и не может знать никакая человеческая мудрость, никакой человеческий разум. Это может знать и действительно знает только мудрость, облагодатствованная Христовою благодатью, и Христовою благодатью облагодатствоваиный разум. Богатство благодати (Еф. 1, 7) Своей Трисолнечный Господь излил на нас, сказав нам тайну воли Своея (Еф. 1, 9) в личности Господа Христа и Его Богочеловеческом подвиге спасения: тайну воли Своей о нашем земном мире и о всех мирах, о человеке и о всех человеческих существах. Нет сомнений, тайна всех миров — в тайне Божией воли. Если бы она нам не была открыта, мы, люди, никогда бы

Что хочет Бог от мира? От человека? нс осознали и нс открыли этой тайны, а тем самым и тайны нашей человеческой воли: ради чего она нам дана, чему должна служить и как ею управлять. По предвечному Своему благоволению Бог, имея в Себе эту тайну о мире и мирах и о человеке в них, открыл нам ее. И это благоволение всей своей сутью исходит из безграничной любви Божией, которой Бог и определяет от вечности Свое отношение к роду человеческому.

До пришествия Господа Христа в наш земной мир род человеческий был полным бедняком, ибо не ведал тайну воли Божией, ис знал, что Бог готовит нам — людям, ангелам, звездам, животным, травам, вселенным. Все это он узнал с появлением на земле Богочеловека Христа. Так в чем же тайна воли Божией? В том, чтобы возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем (Еф. 1,10). А Христос — глава чего? Церкви. Значит, Он как глава Церкви соединяет в теле Церкви все и вся. Христос — всеединство. Христос — всесоединитель. В Нем, в Богочеловеке, или Церкви, соединяется Бог и человек, небо и земля, ангелы и люди, существа и вещи, атомы и вселенная, все, что на небе, и все, что на земле, все, кроме греха, смерти и диавола. Богочеловек все это соединил, основав и в Себе, и на Себе Церковь, которая есть тело Его, а Он ее глава. Таким образом, она — полнота Его, Богочеловека, Который исполняет все во всем (ср. Еф. 1, 23).

Христос — Церковь — всеединство

Свое первобытное единство с Богом Словом, Творцом своим, род человеческий разрушил грехом: грехом человек отделился от Бога, отбросил себя от Него и двинулся внебожиими, внело-госными и внелогичными путями, которые через бесчисленные смерти вводят его в царство смерти, в царство чистого демонизма, диаволизма, сатанизма. Ибо всякий грех своим главным жизненным нервом невидимо связан с сердцем, с всезлым сердцем сатаны. Приняв в себя грех, эту разорительную, уводящую от Бога силу, человек бежал от Бога, отделил себя от Бога и с собою увлек в смерть и в бездны сатанизма и всю тварь, которая по слову Божиему была подвластна ему. Этим он всю тварь вовлек в рабство смертности, в тяжкие страдания и муки, из-за чего вся тварь с нами воздыхает и соболезнует, соболезнует нам, людям, покрытым наростами греха и смерти (Рим. 8, 20.22). Освободить род человеческий, а через него и всю тварь от рабства греху и смерти не мог никто из людей, никто из сотворенных существ и вещей, но только Бог Слово, Творец как Единый

_ u т- «т- v тт логосное всеединство

Безгрешный и Единый Бессмертный. И тем

самым восстановить единство твари с Творцом, единство рода человеческого с Богом Словом, Богом Логиком и вернуть человеческому существу Божественный смысл и Божественную ценность существования и жизни. Чудесный Господь Христос устроил это Своим воплощением и всецелым Своим Богочеловеческим домостроительством спасения, особенно Своею вседрагоценнейшею кровью. Он уничтожил грех и смерть и таким образом Собою соединил все, что было на земле и на небе, и все возвратил к дивному логосному всеединству. Ибо Он — конечный и всеохватный смысл всех существ и вещей, всего сотворенного: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася. И Той есть прежде всех, и всяческая в Нем состоятся. И Той есть глава телу Церкве, Иже есть начаток, перворожден из мертвых, яко да будет во всех Той первенствуя. Яко в Нем благоизволи всему исполнению вселитися и Тем примирити всяческая к Себе, умиротворив Кровию креста Его, чрез Него, аще земная, аще ли небесная (Кол. 1,16-20).

В Церкви, в Богочеловеческом Своем теле Господь Христос совершает соединение всех существ и вещей, всего того логосного, что в них есть, вытесняя грех и смерть из всех существ и тварей, воссоздавая единство между всякой тварью и Творцом, а через это и единство всякой твари между собой.

гтр т т Церковь состоит

Так, Церковью осуществлено единство анте- из а?гелов и людей лов и людей: все они — члены Его Богочело

веческого тела, которому Он — глава, то есть все мы, и ангелы, и люди, — под одной и той же Божественной главой — Господом Христом. Это вдохновенно выражено в каноне Бесплотным Силам: Тя, неизреченно соединившаго небесным, Христе, земная и едину Церковь совершивша ангелов и человеков, непрестанно величаем'. Едина Церковь и в ней один и тот же Господь и для

‘Служба [архистратигу Михаилу] 8 ноября. [Канон], песнь 9. ангелов, и для людей, одна и та же Божественная Истина, одна и та же Божественная Правда, одна и та же Божественная Любовь, одна и та же Божественная Жизнь, одна и та же Божественная Вечность, одно и то же Божественное Царство. Поэтому святые ангелы — наши небесные, святые и безгрешные братья, которые в радостном человеколюбии стали добровольными служителями нашему спасению (ср. Евр. 1, 14).

В Церкви осуществляется единство между людьми и остальными тварями, ибо люди, через освящение и обогочеловечение становящиеся сыновьями Божиими, постепенно освобождают от рабства греху и смерти и тварь вокруг себя и приводят ее, безгрешную, к Единому Безгрешному (ср. Рим. 8,19-21).

всеединство всей « тт

твари Совершеннейшие члены Церкви — святые — ощущают это всеединство твари во Христе наиболее сильно. Земные ангелы, они живут ангельскою жизнью, в единении со святыми ангелами истиной, правдой, Евангелием, молитвой, любовью; в единении с остальным творением — печалью, воздыханием несказанным, вместе с творением посредством Духа Святого ощущая, как вся тварь исцеляется Церковью от греха, становится безгрешной, милой и благовестной. Все составляет единый Богочеловеческий организм, а они — его органы чувств и все ощущают как часть самих себя.

До воплощения Бога Слова, — говорит святой Златоуст, — «небесное и земное были отторгнуты одно от другого и не имели одной главы... В Христе по плоти Бог положил одну главу для всех, для ангелов и человеков, то есть одно дал (верховное) начало и ангелам, и человекам, одним — (Христа) по плоти, другим — Бога Слова. Как если бы кто сказал о доме, что одно в нем гнило, другое крепко, и возобновил бы дом, то есть сделал бы крепче, подложив более крепкое основание, так и здесь всех привел под одну главу. Тогда только и возможно единение, тогда только и будет этот совершенный союз, когда все, имея некоторую необходимую связь горе, будет приведено под одну главу»[21].

Тайну воли Своея, чтобы возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем (Еф. 1, 9.10), Трисиятельный

Господь явил и осуществил воплощением Господа Христа и основанием Церкви в Нем и на Нем, и это совершилось тогда, когда по промыслу Божиему исполнилось исполнение времен (Еф. 1,10). Исполнение времени наступило тогда, ког-

Логос времени да грех в роде человеческом достиг апогея

своего разорительного и смертоносного действия и грозил уже полностью одиаволить и осатанить род человеческий, стирая в человеке все Божественное и богоустремленное (ср. Гал. 4, 4-5; Рим. 3, 9-19). Тайна времени — в тайне воли Божией. Время должно было освятиться воплощением Бога Слова и Его Богочеловеческим домостроительством спасения, ибо и время создано через Бога Слова и ради Бога Слова (ср. Кол. 1, 16; Ин. 1, 3). Только в Боге Слове — логос, смысл, логика и ценность времени и все его смотрение. Бог Слово ведет смотрение времени, и все, что предшествует воплощению Бога Слова, Его схождению в наш земной век, устремлено в смотрение исполнения времен (Еф. 1,10). На самом деле, верховную власть над временем и временами, над сроком и сроками имеет Господь Вседержитель, Господь Всеосмыс-литель. Он ведет и время и века, и срок и сроки путями Своего Божественного промысла, а людям из этой величайшей тайны доступно знать лишь то и столько, сколько им необходимо ради их спасения (ср. Еф. 1,10; Гал. 4, 4).

Живя полнотою Своего Божества в теле

Своем, Церкви, Господь Христос непрестанно всякого

оживляет людей, умерщвленных грехами,

воздвигает их из могил греховности, воскрешает из мертвых, возводит на небеса. Это непрерывный Богочеловеческий подвиг Единого Человеколюбца, Господа Христа, которым Он спасает всех верных, давая им в Церкви лекарство от всякого греха. Ибо грех есть богопротивная сила, умерщвляющая человека для всего Божиего. Она умерщвляет его для жизни в Боге: умерщвляет его ум, чтобы он не познавал Бога, но забыл Его; умерщвляет его сердце, чтобы оно не чувствовало Бога; умерщвляет его совесть, чтобы человек не исправлялся перед Богом; умерщвляет его волю, чтобы она не желала Бога. Своими преступлениями и грехами люди насылают на себя столько смертей, что, действительно, становятся духовными мертвецами и через грехи сами себя непрестанно хоронят в бесчисленных могилах, утопая в бесчисленных смертях. Ибо грех потому и грех, что отделяет человека от Бога — источника жизни — и наполняет человека тем, что смертно. Когда грех созреет в человеке и человек его совершит, это значит, в нем родилась смерть. Из одного греха — одна смерть, а из многих — многие. Неопровержима истина вечного Евангелия Божиего: грех же содеян рождает смерть (Иак. 1, 15). Как бы ни хотел человек [обратного], но плата за грех всегда смерть, и только смерть (ср. Рим. 6, 23). Пребывая во грехах и не раскаиваясь в них, человек добровольно пребывает во многих смертях, и они в нем упорно и немилосердно умерщвляют и душу, и сердце, и ум, и совесть, и волю ко всему Божиему: к Истине Божией и Правде, к Любви и Жизни. По сути, грехи только это и делают: обезбоживают человека, осмерчивают его и умерщвляют. Кого из людей грехи нс утащили в бесчисленные духовные смерти? Кто из людей не умирал много раз во грехах? Нет исключений, все люди под грехами, под их страшными ударами. На самом деле, грех несказанно страшнее самой смерти, потому что он единственный и производит смерть, рождает смерть. Желание всех людей — уничтожить смерть. А это значит, что прежде необходимо уничтожить грех. Но никакая человеческая сила этого сделать не может — лишь Божественная, и не просто одна Божественная сила, а весь Бог, потому что всякий грех — весь диавол л

грех — диавольская сила, и оолее того — весь диавол. Взгляни на грех с какой угодно стороны и со всех сторон, и ты не найдешь в нем ничего, кроме диавола: диавол, диавол и ничего другого. Поскольку грех так силен, силен диаволом, в наш мир и сошел весь Бог, все исполнение Божества (Кол. 2, 9), чтобы нас освободить от греха, и через грех — от смерти, а через грех и смерть — от диавола. Да, для этого и только для этого Господь Христос сошел к нам и как Церковь остался среди нас, дабы нас, мертвых прегрешениями, оживить и воскресить из всех наших смертей. И Он сделал это и непрерывно из века в век продолжает делать со всеми, кто верою к Нему приступает, ибо Он весь в Церкви Своей, теле Своем, Он — глава его, Он — исполнение Исполня-ющаго всяческая во всех (Еф. 1, 23), всяческая — во всех верных: всяческая в их душах, в их сердцах, в их жизнях (ср. Еф. 2, 1.5-6).

А если Он — весь Бог — в них, как тогда могут остаться в них грехи и через них весь диавол?

Грехи имеют своего бога, это диавол. Он —

боз встсо, cczo__

главный их творец, а люди, совершающие диавол грех, — соработиики диавола, его слуги и

рабы. Грехи имеют свое царство, свой мир — ад. А наш земной мир — также их, посредством нашего добровольного жительства во грехах; настолько их, насколько мы, люди, добровольно подчиняемся грехам. Диавол грехом вошел в наш земной мир через человека [ср. Рим. 5, 12], начал завоевывать этот мир грехами и полностью покорил его посредством грехов человеческих, овладел людьми с помощью грехов и начал господствовать над ними смертью, сделал людей своими беспомощными рабами и стал богом века сего (2 Кор. 4,4). По этой причине и Сам Господь Иисус называет диавола князем, владыкой мира сего (Ин. 12,31; 14,30). Потому сей мир во зле лежит (1 Ин. 5, 19) и век сей называется лукавым (Гал. 1, 4). Так продолжалось до прихода в наш мир Господа Христа, до Его воплощения и чудесного Богочеловеческого домостроительства спасения. А спасение это состоит в победе Спасителя над диаволом и над его всесилием — над смертью. До Господа Христа, без Него и вне Него, люди жили во грехах и смерти, брели сквозь грехи и смерти, словно сквозь дни и ночи или, лучше сказать, словно сквозь бесчисленные ночи в царстве этого мира. А у этого мира, в котором диавол властвует посредством грехов, свой образ жизни, свое течение, свой путь, свой ход. Греху удалось стать образом жизни, modus vivendi этого мира: настолько он прижился в этом мире, стал настолько естественным, настолько сроднился с ним, так глубоко пропитал природу этого мира, так в нее вжился и сжился с нею — причем с давних пор, испокон веков, — что он уже не представляет собою нечто временное или краткосрочное, ио нечто длящееся, долговечное, целый ccicbv1, целую вечность этого мира. По сути, он таковым и является, так как этот мир в грехе видит свою жизнь, свое бессмертие, свою вечность. Отсюда богомудрое благовестие святого апостола: ходить по веку мира сего (Еф. 2, 2) — значит жить привычным

'Век, вечность (греч.). — Ред.

и устоявшимся грехолюбием, смотреть на грех как на что-то естественное, что-то логичное, что-то необходимое в этом мире и даже со-вечное ему На самом деле, живя грехом, человек убивает себя для всего возвышенного, святого, Божественного, бессмертного, вечного и, наконец, становится духовным мертвецом.

Но ходить по веку мира сего значит еще и нечто более определенное: ходить по князю власти воздушных (Еф. 2,2), по диаволу. Грех человеческий не сам возникает в человеческом мире, он всем своим существом исходит от диавола и всегда связан с ним, зависит от него. Грех — это чистое изобретение диавола. Люди позднее присоединились к диаволу, начали использовать его изобретение, стали добровольными его соработниками. И всяким своим грехом люди действительно соработают диаволу, ведают они это или нет. Исходя от существа, которое несравненно мощнее и сильнее человека, грех представляет собою силу, гораздо более мощную и сильную, чем человек. Вот причина, почему люди никоим образом не в состоянии собственными силами освободиться, спасти себя от греха и зла. Ибо диавол — владыка в воздушном поднебесном пространстве (ср. Еф. 6, 12; Откр. 12, 9), его царство — гораздо больше и пространнее земли, земля — это только остров в его огромном царстве. Как диавол властвует в своем царстве? Грехом. А в воздухе? Также грехом, только грехом, олицетворенным в падших ангелах — бесах. Ибо бесы есть не что иное, как бывшие ангелы, всем существом живущие во грехе и ради греха. «Диавол владеет не воздухом... но воздушными лукавыми духами»1.

Откуда мы, люди, на земле знаем об этом? По своему собственному опыту во грехе. Что в сущности такое наш грех? То же, что и грех диавола, — противление Богу. Поэтому святой апостол и говорит: по князю... иже ныне действует в сынех противления (Еф. 2, 2). Князь воздушных пространств — диавол, дух — и в нашем человеческом мире делает свое дело: настраивает людей против Бога, подстрекает их на богоборчество. Он устраивает это посредством разных грехов, а всякий грех, по сути, — противление Богу, борьба с Богом, богопротивление, богоборчество. И диавол

' [Икум.] Comment, in Ephes., cap. 2, vers. 2 [Ephes., cap. Ill] // PG 118,1188 D.

с помощью грехолюбия настолько овладел людьми, что просто усыновил их, и те стали сынами противления. Сынове противления — это родные дети своего отца, диавола — первого и главного противника Божиего (ср. Ин. 8, 44). Его постоянное делание — противиться Богу, Его заповедям, Его Истине, Его Правде, Его Евангелию, Его власти, Его существованию; бороться против Бога и всего Божиего; не хотеть Бога никакой ценой. Грех всегда и везде есть одно и то же — богоборчество, богопротивление. Ныне действует-, да, диавол и ныне действует, прикровснно, тайно, через сынов противления; он, дух, невидимо действует в душах, в совести, в сердцах, в волях, в мыслях, в телах сынов противления. Ибо он не желает выступить открыто и показать свое отвратительное и гадкое лицо. Чрезвычайно лукавый, он искусно скрывает себя, маскируясь так, что даже некоторые из его сынов противления утверждают, что он не существует, что диавола вообще нет. А диавол именно этого и хочет, чтобы люди считали, что его не существует, так как тогда нечего и защищаться от того, кого нет, нечего бороться с тем, кого нет. Диавольски гениальная тактика и стратегия, разве нет?

грех — богопротив-ление, богоборчество

Церковь же Спасова вопреки всему этому производит сынов воскресения (Лк. 20, 36), непобедимых Богочеловеческих победителей греха, смерти и диавола, победителей всех грехов, всех смертей, всех бесов. С Церковью Христовою в этом мире все меняется: сынове противления по неизмеримому человеколюбию Спасителя становятся сынами воскресения. А через это обретают бессмертие и Жизнь Вечную, Правду Вечную и Любовь Вечную и все Богочеловеческие богатства всемилостивого Спаса.

Опыт, всеобщий опыт рода человеческого свидетельствует, что все люди — сынове противления, ибо все живут в грехах и преступлениях. Трисолнечный апостол в их

х греховные наслаж-

число включает и себя, заявляя: в преступ-лениях и мы ecu жихом иногда в похотех

плоти нашея, творяще волю плоти и помышлений, и бехом естеством чада гнева, якоже и прочий (Еф. 2,3). Мы, люди, живем в грехах и преступлениях, когда живем в похотех плоти нашея. А что такое похоть плоти? Наслаждения греховные. Хотя плоть и создана

Богом безгрешной и святой, она своим упорным и греховным сластолюбием греховные наслаждения претворила во что-то свое: в свою волю, в свое хотение, в свою жизнь, в свою логику, в свой разум, в свою радость, в свою цель, в свой смысл. Греховные наслаждения, а через них грехи, стали в нас нашей волей: волей плоти пашей, волей разума нашего, что и утверждает христо-носный апостол, говоря, что мы живем во грехах и преступлениях, творяще волю плоти и помышлений (та ЭсХтщата тцд оарход ха! twv Siavoixov). «Как если бы он (апостол. — И. П.) сказал: и телесно, и душевно (ipuxtxwg) грешаще»[22]. Как некая живая сила, грех разливается по всему существу человеческому: по душе, по разуму, по сердцу, по воле, по телу — и участвует во всем, что человек думает, ощущает, хочет, желает, делает. Хочет того грехолюбивый человек или нет, когда он думает — чаще всего думает грехом, когда ощущает — чаще всего грехом ощущает, когда желает — чаще всего желает грехом, когда работает — чаще всего грехом работает (ср. Рим. 7,14-20). Грех настолько сроднился с человеческой природой, настолько стал естественным для нее (хотя он и не составляет ее сущности), что все люди — естеством чада гнева (Еф. 2,3). Чада гнева постоянно гневаются на все, что нс есть грех или греховное наслаждение, постоянно гневаются на все Божие. Это, по сути, родпые братья сыновьям противления', все они гневаются на Бога и на все Божие, противятся Богу и всему Божиему. Чада греха суть чада гнева. Ибо единственное, за что Бог гневается на людей, — это грех (ср. Рим. 1, 18). А гнев Божий на грех переносится на людей, когда они упорно отождествляют себя с грехом и добровольно остаются чадами греха — чадами гнева, сыновьями противления (ср. Еф. 5, 6). Живя во грехах, мы на самом деле мертвеем вдали от Бога, в своем малом земном аду, имеющем все характерные признаки вечного ада, в котором через все наши наслаждения и страсти правит верховный, хотя и невидимый, хозяин и господин — диавол и его черные ангелы.

Бог же богат сый в милости, за премногую любовь свою, еюже возлюби нас и сущих нас мертвых прегрешеньми сооживи Христом, благодатию есте спасени, и с Ним воскреси, и спосади на небесных

во Христе Иисусе (Еф. 2,4-6). Только величайшая любовь Божия к нам, осуществленная и олицетворенная в Богочеловеческом теле Христовом, Церкви, — источник нашего оживления из мертвых Христом, источник нашего вознесения на небо Христом, источник нашей жизни во Христе превыше всех херувимов и серафимов. Здесь нет никаких наших заслуг, здесь мы погружены в бескрайний океан всемилости Божией. Действительно, мы спасены благодатью, которая и дышит, и живет, и существует всемилостыо Всемилостивого.

спасение — ухристосовление и охристовление

Мертвые во грехах, мы никогда бы нс смогли сами себя ни оживить, ни воскресить, ни вознести на небо, ни жить вечно в сверххерувимской Божественной славе. Все это дело безграничной любви Божией к нам во Христе Иисусе, дело безграничного человеколюбия Божиего. Богоносный апостол показывает, что наше спасение состоит в нашем вохристов-лении и охристовлении, то есть в нашем воскресении из смерти греховной воскресшим Христом, в постоянной жизни нашей с вознесенным Христом и в вознесенном Христе. Спасение — это не что иное, как жизнь в Спасителе и жизнь Спасителем. Это подвиг, в котором человек всю жизнь Спасителя переживает в Духе Святом как свою, через святые таинства спасение — жизнь и святые доородетели, от своего духовного во Христе рождения вплоть до вознесения. Человек

здесь постоянно живет в воскресшем и вознесенном Спасителе, ибо хотя мы и обитаем на земле, наше... житие на небесех есть (Флп. 3,20); хотя мы и живем среди людей, жизнь наша сокровенна есть со Христом в Бозе (Кол. 3,3), и мы мыслим о том, что горняя, а не земная (Кол. 3, 2). Мы — христиане, потому что мы Христовы, потому что мы равны Христу одной смертью, одним воскресением, одной жизнью (ср. Рим. 6, 4-14). Так, всякий христианин переживает в малом эту полноту Богочеловеческую и это всеединство Богочеловеческое, которое Господь Христос осуществил в теле Своем — Церкви. И христианин ста-

тж спасение — жизнь

новится церковью в малом. Ибо спасение

1 в теле Церкви

есть не что иное, как воцерковлеиие и оцер-ковление, то есть непрерывная жизнь в Богочеловеческом теле Церкви через все святые таинства и святые добродетели.

«Видишь ли, — благовествует Златоустый благовестник Спасов, — преизбыточествующее величие силы Его в нас верующих? Он оживил тех, которые были мертвы, которые были чадами гнева. Видишь ли упование звания? С Ним воскреси и спосади нас (Еф. 2, 6). Видишь ли славу достояния Его? Да, скажешь ты; что Он совоскресил нас, это ясно; а чем доказывает (апостол) то, что Он спосадил нас на небесных во Христе Иисусе (Еф. 2,6)? Тем же, чем (доказывает то, что Он) совоскресил. Никто бы и никогда бы не восстал, если бы не воскресла глава; а когда глава наша воскресла, воскрешены и мы... Точно таким же образом Он нас и спосадил. Когда глава сидит, сидит вместе и тело. Потому-то (апостол) и прибавил: во Христе Иисусе. Или, — если посмотреть на это с другой стороны, — Он воскресил нас чрез купель Крещения; как же после этого Он спосадил? Аще терпим, говорит (апостол), с Ним и воцаримся (2 Тим. 2, 12). Если вместе умерли, вместе и оживем»'.

Все это Бог устроил по Своему безграничному человеколюбию через Господа Христа, да явит в вецех грядущих презелъное богатство благодати Своея благостынею на нас о Христе Иисусе (Еф. 2, 7). Доброту Свою к людям Бог являет бесконечным образом: через всю вселенную, от атома до солнца и от пчел до ангелов. Но в наибольшей степени через Господа ВС Церковь Иисуса Христа. В Нем она обрела свою трога

тельную и потрясающую Богочеловеческую всеполноту. В Нем вся Божественная доброта явилась как безграничная вседоброта — Церковь, и со всеми Своими Богочеловеческими совершенствами Он весь остался в ней и на небе, и на земле. Это ощущается во всем, что Его: из всего излучается, ласкает и греет эта милая, эта нежная, эта трогательная, эта всемилостивая Вседоброта. Она излучается из Его чудесного Рождества, из Его Отрочества, из Его Крещения, из Его Преображения, из Его Страдания, из Его Воскресения, из Его Вознесения, из Его Пятидесятницы; она излучается из всякого Его чуда, дела, слова, из всецелого Его Евангелия. Поэтому уместен и вопрос, что в Нем есть не вседоброго? Он, только Он даровал нам все Божественные

'[Ио.] Злат. In Ephes. Homil. IV, 2 [Бес. IV, 2 на Еф.; с. 35] // [PG 62], 32-33. блага: Божественную Истину, Божественную Любовь, Божественную Правду, Божественную Милость, Божественную Мудрость, Божественную Благодать, Божественную Святость, Божественное Бессмертие, Божественную Жизнь вечную. И сверх всего этого даровал нам Себя, Бога, в Богочеловеческом теле Своем — Церкви. Это ли не Вседоброта? Кто из людей или из ангелов мог нас одарить этим? Действительно, никтоже благ, токмо един Бог (Лк. 18,19) — Иисус Христос, единый истинный Бог во всех веках. Ибо никто, кроме Христа Бога, не может дать человеку это истинное, это настоящее, это непреходящее, это единственное благо — жизнь вечную. И то, что вечная жизнь несет с собою и за собою: все Божественные совершенства и все Божественные блаженства. Поэтому Христова благость совершенно и во всем — безграничная Божественная Всеблагость. После появления Богочеловека в нашем земном мире, невозможно ни по какой уважительной причине укорять Бога в том, что Он не явил достаточно Своей благости роду человеческому. Если Он не явил достаточно Своей благости, сотворив такое небо, или такое солнце, или такую землю, или такого человека, или такую вселенную, то Он, несомненно, явил всю Божественную Всеблагость во Христе. В том, что это действительно так, может убедиться всякий, если искренно встретится с Господом Иисусом. Он и только Он представляет Собою оправдание Бога, единственную теодицею. Он и только Он — единственное оправдание человека, единственная антроподицея. Он и только Он — единственное оправдание мира, единственная космодицея.

Только безграничная Божественная Все- _

. х благодать и вера

благость Христова имела столько любви и

сил, чтобы спасти мир, чтобы оживить духовных мертвецов, воскресить и вознести их в вечную Божественную жизнь превыше всех святых Небесных Сил. От начала до конца спасение — это дар Всеблагости Божией и ни в коем случае не результат человеческих заслуг, сил или дел. Все Богочеловеческое домостроительство спасения, все Божественные, Богочеловеческие силы, которые Господь внес в это домостроительство, и все дары и блага, которые Он нам даровал через него, составляют благодать спасения. Поэтому Евангелие Спасителя и называется Евангелие благодати

Божия (Деян. 20, 24). И в эту чудесную благодать мы имеем приведение верою (Рим. 5, 2), ничем иным: не знанием, не имением, не наукой, не богатством, не чином, ничем еще. Веру же может иметь всякий человек, только если захочет этого, это зависит от его доброй воли (ср. 1 Тим. 1, 16). Поскольку мы под благодатию Христа (Рим. 6, 14), сам подвиг нашей свободной веры озарен этой благодатью. Поэтому святой апостол и благовествует: благодатию бо есте спасени чрез веру, и сие не от вас, Божий дар; не от дел, да никто же похвалится (Еф. 2, 8-9). Нет такого человеческого дела, которое могло бы спасти род человеческий от смерти и диавола. Все дела человеческие, даже если бы имели такую цель и слились в одно единое дело, все равно ничего не могли бы сделать. Спасение от греха, смерти и диавола неизмеримо превосходит все человеческие силы и дела; оно всецело и совершенно является делом всеблагости, вселюбви и всесилыюсти Христовой. А раз так, люди не имеют права хвалиться никаким своим делом: ни индивидуальным, ни коллективным, ибо здесь ничего нс значат ни культура, ни цивилизация, ни наука, ни техника, ни философия, ни искусство. Да, ничего не значат, ибо они по-комариному немощны и ужасно беспомощны перед устрашающей реальностью смерти. Единственное человеческое дело, которое могло бы в данном случае иметь значение, — вера в Богочеловека, вера в дело спасения, которое Он совершил и непрестанно совершает в Церкви. Это весь наш вклад в спасение наше от греха, смерти и диавола. Но и для этого нашего дела нам необходимо много благодати Божией, чтобы оно могло совершиться. Христов Богочеловеческий подвиг спасения столь безгранично огромен, что наша вера всегда мала, всегда слишком мала, чтобы объять и понять этот подвиг, поэтому мы весьма часто и молимся с апостолами: Господи, приложи нам веру (Лк. 17, 5), а иногда отчаянно вопием: Верую, Господи, помози моему неверию (Мк. 9,24). На всех ступенях наша вера всегда по действу державы крепости Его (Еф. 1, 19), которая неустанно творит в Богочеловеческом теле Церкви со времени воплощения Бога Слова в нашем земном мире.

«Чтобы величие благодеяний, — благовествует святой Златоуст, — не надмило тебя, смотри, как он тебя смиряет, говоря: благодатию бо есте спасени. Но чтобы не уничтожить и твоего вера — вседар Божий

участия, он прибавляет и то, что требуется от нас (чрез веру}. Потом снова как бы уничтожает это наше свободное участие, когда говорит: u сие не от вас. И вера, говорит он, не от нас; если бы (Христос) не пришел, если бы Он не призвал нас, как бы могли уверовать? Как уверуют, — сказано, — аще не услышат (Рим. 10,14)? Таким образом и вера — не наше достояние: дар, говорит, Божий. Вера, говорит (апостол), недостаточна для спасения; но чтобы нс спасать нас без всякого нашего участия, Бог требует се от нас. Сказал, что вера спасает, но (не сама собою, а) чрез Бога; Бог хочет, и вера спасает. Скажи мне: как спасает тебя

х г. п т? « 2 вера и дела

вера без дел? Она сама — дар Божии, да

никто же похвалится (Еф. 2, 9), а всякий, напротив, соделается благодарным к благодати. Итак, спросишь ты, (апостол) сам запретил снискивать оправдание делами? Вовсе нет! Он говорит только, что дела никого не оправдают, и говорит это для того, чтобы показать благодать и человеколюбие Божие. Имеющих за собою дела (Бог) нс отвергает от Себя, ио тех, которые погибли бы и с делами, Он спасает благодатию, так что после этого решительно никто не имеет права хвалиться»[23].

«Благодатью бо есте спасени, благодатью, которая осуществляется через веру. И сие не от вас... От нас — вера, но ее источник — Бог. Ибо, если бы Он не воплотился, как бы мы могли уверовать? Сказано: как же уверуют, Его же не услышаша? Поэтому святой апостол и называет веру делом Божиим. И вера еще потому дар Божий, что она сама по себе (хосб’ Eccvrf|v) не может спасать, если бы Бог не желал спасать через веру. Следовательно, наша вера есть дар Божий и спасение верою также есть дар Божий. Не от дел, да никто же похвалится (Еф. 2, 9). Это значит не то, что Бог не желает спасения делами, но что никто не может спастись делами, кроме как через веру. Поэтому, раз никто нс может спастись делами, то да никтоже похвалится»-.

Дар Божий — это не только наше спасение, ио и сама наша жизнь, и сама наша душа, и само наше тело, и наше существование —

люди — творение Божие

все это дар Божий. Поэтому боговдохновенный апостол благовествует: Того бо есмы творение (лопцш), создана во Христе Иисусе на дела благая, яже прежде у готова Бог, да в них ходим (Еф. 2,10). Мы, люди, действительно — творение Божие, дело Божие, до тех пор пока диавол не вмешался в нашу жизнь грехом. С этого момента мы стали и его делом. Ибо всякий наш грех показывает, что мы погибаем в нем, что он делает в нас свое дело, что он через грех живет в нас как действенная и живая сила (ср. Рим. 7,17-20). В этом грсхолюбии некоторые люди забывают о своем Божественном происхождении и настолько срастаются с диаволом, что становятся его чадами (1 Ин. 3, 10), ибо творяй грех от диавола есть (1 Ин. 3,8). Но Своим Евангелием воплощенный Бог Слово, весь пребывая и действуя в Богочеловеческом теле Церкви Своей, возвращает нас к Богу, возвращает нас к осознанию того, что мы — творение Божие, дело Божие, создания Божии. Еще при творении мы были созданы Богом Отцом через Сына в Духе Святом. И дана нам была боголикая, троицеликая душа, то есть отцеликая, христоликая и духоликая. Своим же приходом в наш земной мир, Своим вочеловечением, Своим Богочеловеческим домостроительством спасения Бог Слово как глава Церкви нас пересоздает, заново создает в Богочеловеческом теле Церкви. Для чего? На дела благая, яже прежде уготова Бог, да в них ходим [Еф. 2, 10], ибо Бог сотворил нас для бессмертия и для жизни вечной (ср. 1 Кор. 5,4-5). Господь Христос и пришел в наш земной мир, дабы нам для осуществления этой Божественной цели дать все необходимые Божественные средства и Божественные силы: святые таинства и святые добродетели. Они — в Церкви, доступные всем. Сомнений нет: от Господа Христа мы ясно знаем и настоящее происхождение людей, и настоящую цель их существования: происхождение их от Бога, они суть творение Божие, а цель их — жизнь во Христе, дела благие во Христе, ибо создани во Христе Иисусе на дела благая, ибо для них и жизнь — со Христом в Боге (ср. Кол. 3, 4).

Тем же, аще кто во Христе, нова тварь, древняя мимоидоша, се быша вся нова (2 Кор. 5, 17). Если человек пребывает во Христе через святые таинства и святые добродетели, в нем неминуемо совершается ооновлснис всецелого сущс-

новыи человек ства его, все старое в нем уходит и перестает

быть, а все новое возникает и появляется. Исчезает старая совесть, а возникает новая, исчезает старая воля, а возникает новая, исчезает ветхий человек, а возникает новый. А чем нов новый человек? Новыми ощущениями — Божественными ощущениями, новыми мыслями — Божественными мыслями, новыми желаниями — Божественными желаниями, новыми делами — Божественными делами, новою жизнью — Божественною жизнью.

Все это стало возможным для каждого из нас, благодаря пришествию Бога Слова в наш мир, благодаря Его вочеловечению. Своим вочеловечением Он сделал для нас возможным обоже-ние: от Него вочеловечение — от нас обожение. Он вочеловечился, дабы человек обожился. И это дело Его благодати спасения, Его Богочеловеческого домостроительства спасс-rxs u обогочеловеченный

ния. Обоженныи, ооогочеловеченныи чело-человек век, человек, который в Богочеловеческом теле Церкви, через святые таинства и святые добродетели исполнился исполнением Исполняющем) всяческая во всех (Еф. 1, 23), -это и есть христианин. Да, христианин — это охристовленный, обоженный, обогочеловеченный человек. И не менее этого. Крещением становясь членом Церкви Христовой, этого вечно живого Богочеловеческого тела Христова, христианин начинает обоживаться, обогочеловечиваться, исполняться святыми Божественными, Богочеловеческими силами, и так — непрестанно и в течение всей жизни и всей своей вечности. В нем непрерывно созидается все новое и новое, все Христово и Христово. То, что Христово, всегда ново, ибо бессмертно и вечно. Бессмертное и вечное бессмертно и вечно тем, что оно всегда ново и ново, все новее и новее. Ибо чудесный Господь Христос — не только Спаситель, Вседержитель и Промыслитель, ио и вечный Творец, а следовательно, и вечный Чудотворец. Поэтому Он и возглашает: се, нова вся творю (Откр. 21,5).

Кто во Христе, тот — христианин, и, будучи во Христе, он — нова тварь. Если человек живет во Христе с помощью святых таинств и святых добродетелей, он уже вечен, уже богочеловечен и тем самым — весь нов и всегда нов, и никакая смерть не может его ни состарить, ни захватить, и он неминуемо рождает плод мног — святые и бессмертные мысли, святые и бессмертные чувства, святые и бессмертные дела. Живя в христианине благодатью Своих святых таинств и святых добродетелей, Господь Христос делает его природу плодородной, и она творит дела Христовы — дела благи, рождает плод мног, ибо всяко древо доброе плоды добры творит (Мф. 7,17; Ин. 15,5). Тогда все это совершенно естественно, ибо благодатью все сверхъестественное сверхъестествен- т?

г становится естественным, все Ьожествен-

ное в природе ’

нос становится человеческим, все Христово становится достоянием христианина, все Богочеловеческое становится достоянием человека. На самом деле, для боголикой природы человека Божественное не сверхъестественно, потому что оно ей изначально присуще, изначально имманентно, изначально свойственно. Природа нашей боголикой души создана в сущности из Божественного, из боголикого, из сверхъестественного. Боголикой своей сущностью она вся из иного мира и вся в ином мире. Поэтому всеистинные уста Всеистинного и изрекли об истинных людях следующее: от мира несте (Ин. 15, 19; ср. Ин. 17, 14). Наше естество — естественно сверхъестественным, Божественным, боголиким. На самом деле вся природа человеческого существа сверхъестественна: и природа тела, и природа души, — ибо и то, и другое создано Богом и на самом деле не наше, а Божие (ср. 1 Кор. 6,20). Корни всецелого человеческого естества — в мире ином. Потому человека и влечет внутренняя сила его существа к небу, к миру иному, к Богу и ко всему Божественному. Поэтому и естественно, что Господь Христос принял на себя человеческую природу, вознес ее превыше всех небес и посадил одесную Бога, превыше херувимов и серафимов. Нет сомнений, человек призван верою и добрыми делами во Христе стать богом по благодати, богочеловеком по благодати, и он становится таковым по дару вселюбви Христовой в Церкви Христовой, которая протянулась от земли до небес и превыше всех небес. А через нее и ею и мы, Христовы верные, Христовы стелесницы (Еф. 3, 6) живем и существуем одновременно в обоих мирах, ибо жизнь наша сокровенна есть со Христом в Бозе (Кол. 3, 3), ибо жительство наше на небесах (Флп. 3, 20), даже пока телом своим мы ходим по земле. Мы, христиане, люди избранны, ревнители добрым делом (Тит. 2, 14). Ибо Господь всечеловеколюбивый избра нас в Нем прежде сложения мира быти нам святым и непорочным пред Ним в любви (Еф. 1, 4). А быть таковыми только Им, Который есть правда и освящение наше (ср. 1 Кор. 1, 30).

«Чтобы, — говорит святой Златоуст, — услышав, что не от дел, но верою совершается (наше спасение), ты не остался беспечен, посмотри, что далее говорит (апостол): Того бо есмы творение, создани во Христе Иисусе на дела благая, яже прежде уготова Бог, да в них ходим (Еф. 2, 10). Заметь, что сам он проповедует: он намекает здесь на воссоздание (тру dvayEvvriarv). Действительно, (наше спасение есть) второе творение (xTioig стера): (чрез искупление) мы точно из небытия приведены к бытию. В том состоянии, в котором мы были прежде, то есть в состоянии ветхого человека, мы были мертвы; теперь же сделались тем, чем прежде не были. Значит, это дело есть действительно творение, и притом творение, гораздо превосходнейшее первого. Тем творением мы призваны к жизни, этим же соделаны способными к жизни доброй. На дела благая, яже прежде уготова Бог, да в них ходим — то есть от нас требуется добродетель постоянная, продолжающаяся до последнего часа жизни. Если бы мы, предприняв путешествие в царскую столицу и совершив большую его часть, вдруг потом разленились и остановились, не окончив пути, то такое путешествие не принесло бы нам никакой пользы. Точно так же и упование звания не может доставить нам, участвующим в этом уповании, какой-либо пользы, если мы не станем ходить достойно Призвавшего. Мы, призванные на дела благая, должны и пребыть в них, доколе не совершим всех их. Не для того, без сомнения, мы призваны, чтобы совершить одно какое-либо доброе дело, но чтобы (совершить) все. Подобно тому как у нас есть пять чувств и всеми ими мы должны пользоваться надлежащим образом, так точно должны совершать и все добродетели. Если кто целомудрен, но не милостив, или милостив, но лихоимец, или хоть и не берет чужого, но не раздает и своего — для такого все напрасно. Одна какая-нибудь добродетель не даст нам права с дерзновением предстать престолу Христову; для этого нужны многие, разнообразные и разнородные добродетели или, вернее, все добродетели. Послушай, что Христос сказал Своим ученикам: шедше научите вся языки, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф. 28, 19)... Следовательно, нам нужно соблюдать все (заповеди)»1.

истинный Бог и истинный человек

Кто не признаёт Господа Христа, тот ие знает ни истинного источника, ни истинной цели человеческого существа. Такой человек — в полном смысле язычник, ибо не знает ни того, что есть Бог, ни того, что есть человек, не знает ни того, кто — истинный Бог, ни того, кто — истинный человек. Такой человек — воистину бЮсод: без Бога, безбожный, но в то же время и без человека, бесчеловечный. Он может признавать богами бесчисленных идолов, ио все это ложные боги, среди которых нет истинного Бога, точно так же он может всех тварей, всех животных считать предками человека, а самого человека — самым совершенным животным, но все это не являет, не дает истинного человека. Только когда человек признаёт истинным Богом Господа Христа, он с Его помощью познаёт и истинного человека. Только в христопознании — истинное чело-векопознание. Равно как только в христопознании — истинное богопознание. И это так, поскольку Господь Христос — Богочеловек: настоящий Бог и настоящий человек, истинный Бог и истинный человек, совершенный Бог и совершенный человек. Этот мир без Христа — не что иное, как темница отчаяния, чудовища-людоеды, в которых нет для людей надежды, ибо они их мучают, истребляют и уничтожают (ср. Еф. 2, 11-12).

С Господом Христом все меняется: и Бог, Богочеловек — v '

и человек, и мир. Христиане знают, что есть новый человек 1 5

настоящий Бог, что — настоящий человек, что — настоящий мир. И все это дано им как очевиднейшая реальность в чудесной личности Богочеловека, в Его святом Евангелии, в Его Богочеловеческом теле — Церкви. Кто пребывает в Церкви, тот знает это и все это ощущает. А членом Церкви может стать всякий. Безгранично человеколюбивый Господь Христос основал Церковь для всех людей: и обрезанных, и необрезанных, для евреев и для язычников. Так в Церкви уравнены все люди, устранено

' [Ио. Злат.] Там же [Бес. IV, 3 на Еф.; с. 37] // [PG 62], 34.

деление на избранных и неизбранных, ибо Богочеловек Собою наполнил нового человека, в котором это разделение исчезает и все новое возникает. Ефесянам — бывшим язычникам, которые были далеки от познания истинного Бога и отчуждени от жития Израилева (Еф. 2,12), — святой апостол пишет: ныне же о Христе Иисусе вы, бывший иногда далече, близ бысте Кровию Христовою. Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино и средостение ограды разо-ривый, вражду Плотию Своею, закон заповедий ученъми упразднив, да оба созиждет Собою во единаго новаго человека, творя мир, и примирит обоих во единем теле Богови крестом, убив вражду на нем, и, пришед, благовести мир вам, дальним и ближним, зане Тем имамы приведение обои во единем Дусе ко Отцу (Еф. 2,13-18).

Кровь Богочеловека Христа — это новая

кровь Богочеловека творческая и всесоединяющая сила. Она Христа всссовсршенно, прежде всего в личности

Богочеловека, примирила Божественную и человеческую природу, Бога и человека, так что человек, который из-за греха был далек от Бога, приблизился к Нему, стал с Ним одно целое. Из неизмеримой любви проливая Свою Божественную кровь за род человеческий, Господь Христос Своей Божественной Силой уничтожил грех, смерть и диавола, эту триединую стену, отделившую людей от Бога, так что все люди стали близки Богу и друг другу, и дал роду человеческому бессмертие и жизнь вечную, основав Собою и в Себе Церковь, так что мы, христиане, уди есмы тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5,30). В теле Своем — Церкви, Он органически, Духом Своим, через святые таинства и святые добродетели соединяет все члены в теснейшее единство с Собою и друг с другом. Род человеческий не знает никакого более истинного, более бессмертного, более вечного единства с Богом, человека с людьми и людей с другими людьми, чем это единство. Что может быть ближе кровного родства? А через Богочеловека Господа Христа мы вступаем в кровное родство с Богом. Кровь Его — источник нашей вечной жизни, нашего бессмертия, ибо теснейшим образом соединяет нас с Ним — истинным Богом, в Котором и заключена жизнь истинная (ср. 1 Ин. 5, 20). Божественная кровь Господа Христа — это сила, которая освящает, которая очищает, которая преображает, которая охристовляет, которая обогочеловечивает, которая обоживаст, которая отроичиваст, которая спасает. Поэтому Новый Завет — Завет в крови Богочеловека Христа, не в слове, не в науке, не в законе, не в заповеди, не в чем другом, как в крови Божественной, Богочеловеческой, которая и есть источник всех животворных и чудотворных сил, совершающих Богочеловеческое домостроительство спасения. Соединяя человека с Богочеловеком, эта Пресвятая кровь через Него соединяет нас и со всеми людьми. Так, настоящее, истинное, бессмертное единство человека с людьми бывает через Богочеловека, поскольку Бог ближе всякому человеку, чем человек — себе, ближе и всем людям, чем они — себе, поэтому нет человеку согласия с самим с собою и с людьми около него без Бога, без Богочеловека, без вступления с Ним в кровное родство. А это вступление человека в кровное родство с Богом и это Богочеловеческое вступление человека в кровное родство с людьми происходит в Богочеловеческом теле Христовом — Церкви. Через нее, из Его Божественного сердца струится Божественная кровь Христова по всему организму, во всех членах Церкви и совершает все чудеса спасения от всякого греха, от всякой смерти, от всякого диавола, исполняя всякого сотелесника своего Божественными, животворными и боготворящими силами.

Кровь Богочеловека полностью обновляет человека, ибо в ней Божественная сила вечной жизни: она соединяет человека с Богочеловеком как на голгофском кресте, так и в Богочеловеческом теле Церкви — через животворную и боготворящую кровь святого таинства Причащения. Раз это кровь Богочеловека Христа, а Церковь — тело Его, то кровь Его и есть та соединяющая сила, которая всех членов Церкви связывает в единую жизнь, в единую душу, в единое сердце. Так устраняется прежняя разделенность между людьми и разрушается стена, их разделявшая. Единый Человеколюбец упраздняет вражду между людьми телом Своим Божественным, которое принес в жертву и которым основал Церковь (ср. Еф. 2,14). «Ибо, если бы Он не умер за нас, то не уничтожил бы грех, который отделял нас от Бога»[24]. Наукой Своею, учением Своим, Евангелием Своим Господь отменил закон ветхозаветных

христоликий человек

заповедей, ибо в Евангелии они получили свою Божественную законченность и свою Божественную замену. Всем этим Богочеловек создал в Себе нового человека. До Него ветхий человек, раб греха и смерти, тлел в немощи и отчаянии. Человеческая природа стареет только грехом и только грехом умрет. Грехи высасывают из нее жизненные силы, и она постепенно ветшает, постепенно отмирает, пока, наконец, состарившаяся и изнемогшая, не умрет. Ибо грех... рождает смерть (Иак. 1, 15). Новый человек — по-настоящему только Богочеловек и все те, кто — Его духа, кто суть составные части Его вечно живого тела, Церкви. Этот новый, этот христоносный и христоликий человек — единственный бессмертный человек, вечный человек в роде человеческом, и он не стареет, ибо вечность, богочеловечность не стареют (ср. Еф. 2, 15). Да, только христоликий человек — новый человек, ибо верою в Богочеловека он перешел от смерти в живот (Ин. 5, 24).

Богочеловек Христос — мир наш (Еф. 2, 14), мир наш прежде всего с Богом, а также и с людьми. Он примирил нас с Богом, устранив грехи наши, которые непрестанно ратуют против Бога. Примирил нас с людьми, ибо показал нам, что грехи — возбудители и реализаторы вражды между людьми. Он открыл нам новый образ общения с людьми — любовь — и дал нам силу Божественной, миротворной любви. Своей бесконечно человеколюбивой крестной жертвой Господь Христос уничтожил грех, убил силу греха и этим убил нашу вражду к Богу и к людям. Так Он примирил нас с Богом и друг с другом и показал, что человек может жить, не прибегая в отношениях к Богу и к людям к посредничеству греха. Все это Господь совершил в теле Своем, распятом, воскресшем и вознесенном. Все это Он и далее совершает в теле Своем — Церкви, Своею благодатью преображая в ней людей из ветхих в новых и давая им Божественные силы для новой жизни. Бог Слово стал плотью и все домостроительство спасения мира совершил плотью и во плоти. Так, телом Его стала Церковь, в которой непрерывно продолжается все домостроительство спасения мира от греха, смерти и диавола. Поэтому христомудрый апостол непрестанно подчеркивает, что Спаситель все это сделал Плотию Своею. В этом все новозаветное благовестие, в этом и мир, который оно благовествует всем, дальним и ближним (Еф. 2, 17), то есть и язычникам, которые своим язычеством далеко отстояли от Мессии, Спасителя, и Его Евангелия спасения, и евреям, которые через святых пророков приведены к Мессии — Спасителю и Его Евангелию спасения. Это всегда реальное и всеживое благовестие как для очевидцев, созерцавших Господа Христа две тысячи лет назад, так и сегодня, так и во веки, для всех людей всех времен и всех народов, ибо через Христа Господа все люди: и евреи, и язычники — имеют доступ ко Отцу во едином Духе, поскольку к Отцу приходят только через Христа (ср. Еф. 2,18;

верховный закон 6). Своим домостроительством спа

сения Богочеловек всем нам открыл путь и приведение к Троичному Божеству (ср. 1 Пет. 3,18; Рим. 5,1-2; Еф. 3, 12). В Богочеловеческом домостроительстве спасения все совершается [бывает, случается] от Отца через Сына в Духе Святом. Это верховный закон в Богочеловеческом теле Церкви, верховный закон в жизни всякого члена Церкви. Что такое спасение? Жизнь в Церкви. А что такое жизнь в Церкви? Жизнь в Богочеловеке. А что такое жизнь в Богочеловеке? Жизнь во Святой Троице, ибо Богочеловек — Второе Лицо Пресвятой Троицы — всегда единосущен и единожителен со безначальным Отцом и животворящим Духом (ср. Ин. 14, 6-9; 15, 24-26; 16, 7.13-15; 17, 10-26). Итак, спасение, по сути, есть жительство во Святой Троице. Спасение — это благодатный подвиг воцерковления и оцерковления, вобого-человечения и обогочеловечения, вотроичения и отроичения. Все, что есть в Церкви, богочеловечно и троично и через Богочеловека всегда приводит к Троичному Божеству (ср. Еф. 1,17-23).

Учлененные через Богочеловека в святое тело Церкви, бывшие язычники живут вместе со святыми, сожительствуют святым: живут той же жизнью, теми же Божествен-Церковь — небо-

ными силами, теми же святыми таинствами, земное существо ’ ’

теми же святыми добродетелями, тем же Евангелием, той же Любовью, той же Истиной, той же Правдой, тем же Духом. Это приближает их к Богу, роднит с Богом, и они становятся жилищем (ср. Еф. 2,19-22) Божиим, членами святого семейства Божиего; небо для них — дом, как и земля, ибо Церковь — небоземное существо, и в ней их храмина вечная (2 Кор. 5, 1).

Для них ничто Божие более нс чуждо; все, что Божие, — их, ибо они суть чада Божии, сыны Божии; а если сыны Божии, тогда и наследники Божии, сонаследники же Христовы (ср. Гал. 4, 7). Жизнь в Церкви всегда соборна, всегда со всеми святыми [Еф. 3, 18], то есть человек в своих евангельских подвигах имеет поддержку от святых. Если он молится, они соучаствуют в его молитвах; если постится, и они это делают; если страдает за веру, и они ему сострадают. Во всем и по всему он их сожитель, а они — его. Поэтому ему никто и ничто не может навредить: ни гонение, ни голод, ни нагота, ни меч, ни страх, ни смерть, ни жизнь, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни другое что-либо, ибо во всем этом он побеждает со всеми святыми с помощью Господа Христа (Рим. 8, 35-39).

жизнь в Церкви соборна

Церковь — это здание духовное: краеугольный камень — Господь Христос, фундамент — апостолы и пророки. Она вся растет Христом и на Христе, растет Его творческими Богочеловеческими силами. В ней Господь Христос присутствует всюду. Он — апостольство апостолов, Он — пророчество пророков, Он -святительство святителей, Он — вера верующих, Он — любовь любящих, Он — смирение смиренных, Он — все и вся во всяком, подвизающемся и спасающемся. Христиане суть камение живо, встраивающееся в духовный храм Церкви (1 Пет. 2, 5), причем всегда со всеми святыми, на основании апостолов и пророков (ср. 1 Кор. 3,9-17). Ибо никто не может стать Христовым, «своим Богу», если он не живет вместе со всеми святыми и если не верует, не мыслит, не ощущает вместе с апостолами, пророками и другими святыми. Чтобы нам расти во всю высоту Христову, мы должны прежде всего выстроить себя на основании Апостол и пророк (Еф. 2, 20), жить их жизнью, их верою веровать, их любовью любить и их молитвой молиться. Ибо мы не познали бы без них Христа. Если бы не было их, не было бы и Церкви, ибо Церковь стала Церковью через них, и Дух Святый через них стал душою Церкви и был навеки дан Церкви, и Господь Христос через них явил миру Себя и Свое Евангелие. На этом основании растет Церковь Христом, Его Божественной силою, растет как нерушимый святой храм в Господе. Каждый, кто апостольскою верою встраивает себя в этот святой храм, становится и сам жилищем Божиим в Духе (ср. Еф. 2, 22). Да, в Духе Святом, так как только в таком святом жилище обитает Трисвятое Божество. Так, только в Церкви человек постигает свое вечное „ „ m назначение: он становится храмом Святой

Святой Троицы г

Троицы (1 Кор. 3, 16-17). Святой апостол особенно подчеркивает: О Нем же и вы созидаетеся в жилище Божие Духом (Еф. 2,22). Чем же созидают себя верные? — Святыми евангельскими подвигами веры, молитвы, любви, поста, надежды и святыми тайнами. Но и это созидание себя в жилище Божие они совершают не одни, а всегда вместе со всеми святыми.

Все, что в Церкви, и все, что ей принадлежит, составляет величайшее Божие Всеблаговестие и величайшую Божию Всетайну. И это наиболее богомудро нам открыл, показал и засвидетельствовал христоноснсйший апостол всех миров — святой Павел.

Особенно в Послании к Ефесянам. Оно — все Церковь — Божия <

Всетайна с не^а и принадлежит к тем исключительным откровениям и видениям Господним (2 Кор. 12, 1-4), которых святой апостол Павел был обильно удостоен. Благовестие, содержащееся в этом Послании, — не от людей, не от ангелов, да и не может быть от них, но все от Господа Христа, все от Его вечности, Богочеловечпости и потому все премудро, все спасительно, все светоносно. Его глубины почиют в глубинах Божиих (та |ЗаОт| топ Осой) (1 Кор. 2, 10), так же и его высоты, и его широты. А основное, всеохватывающее благовестие этого Послания — предвечное решение Троичного Божества, да все, яже на небесех и яже на земли, в Нем сотворится (Еф. 1,9-11), то есть чтобы все вохристовилось и охристовилось, чтобы все составилось в единое тело, тело Христово, Церковь, и так достигло вечной Божественной цели, ибо Церковь — Тело Его, исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1,23). Это благовестие — всеблаговестие, эта тайна — всетайна указана пресвятому апостолу откровением. Он утверждает: яко по откровению сказася мне тайна (Еф. 3, 3).

Это благовестие, эта всесвятая тайна Трисолнечного Господа раскрывает весь смысл неба и земли, всех существ, обитающих в них и на них, всех вещей, их составляющих. Все и вся на небе и на земле имеет свой Божественный смысл только во Христе Господе; вне Него и без Него все и вся не имеет ни смысла, ни цены. Вне Него и без Него первый Светоносец херувим превратился в сатану, как же тогда человеку не превратиться в диавола, а всякому иному существу — в вопль, в стон, в муку, в страх, в ужас, в безумие, в смерть, в ад? Если человек отходит от Христа, он отходит от единственного разумного смысла своего бытия, своей жизни, своего существования; отходит от единственно разумного смысла своей души, своего ума, своей совести, своей воли, своего тела. Что такое человеческий ум без Христа, если нс немой стон, что такое его душа, если не ужасное пугало; что такое его совесть, если не отчаявшийся слепец, что такое его тело, если не отвратительный червь, что такое его воля, если не беспомощный паралитик; что такое вообще человек, если не страшное привидение? Так и всякое другое существо, будь то херувим или комар, утрачивает всякий разумный смысл своего существования, если всем существом своим не держится Господа Христа.

Ради всего этого апостол Павел — радо

стный Ю'ЗНиК Христов (Еф. 3, 1), УЗНИК ради Церковь — драго-о х ценнейшая тайна

всех людей. Да, всего этого ради: ради ола- вечности говестия, ради богатства, которое Господь

Христос принес с неба для всего рода человеческого. Ибо, сойдя с неба, Он с Собою принес величайшую и драгоценнейшую тайну вечности и предвечности — Церковь Божию, и в ней и с нею все вечные богатства Божественные, наднебесные, надхерувимские и призвал в нее людей, дабы все это стало и было их вечностью во всех их жизнях, во всех их вечностях. Подумайте только, чего удостоились люди: быть вознесенными Христом через Церковь превыше всех небес, превыше всех херувимов и серафимов, ангелов и архангелов и быть посаженными одесную Бога. И кто? Бывшие язычники. Это величайшее и самое потрясающее чудо всех миров! Это чудо не только для людей, но и для Безгрешных Умов Небесных — святых ангелов: любовь Христова к людям вообще. Нет большего чуда, чем это, а если и есть всечудо, то это оно и есть! Мы, люди, в недавнем прошлом отчужденные от всего Божиего, через Церковь становимся своими Богу, присными Богу, родом Его, вступаем в семью Божию, бессмертную и вечную. Теперь мы бессмертны и вечны, мы совечники Христовы, ибо мы сыны Божии, сонаследники Христовы и все Христово стало нашим! Есть ли для нас, людей, благовестие, большее этого? Нет, конечно же, нет! А претерпеть узы ради этого пресвятого благовестия — это радость из радостей. Узник любви Христовой радуется оковам за Христа; радуется им, как величайшей награде, как величайшей чести. Оковы за Господа Христа — наши драгоценнейшие ожерелья, браслеты, гривны и венцы! С их помощью покупается небо. И больше того, несравненно больше: покупаются небеса над небесами, покупаются все вечные богатства, которые только единый истинный Бог и Господь Иисус Христос может иметь и давать, и Он подает и мне, и вам, и всем, подает через Свою чудесную Церковь.

Савл — пламенный христоборец, Савл — неистовый христо-убийца, несомненный христоубийца, ибо неистово жаждал уничтожить Христа и все Христово в душах всех христиан, Савл — верховный христогонитель, Савл — ожесточенный христонена-вистник; как такой Савл стал воодушевленнейшим поклонником и неустрашимейшим исповедником Христа как единого истинного Бога, Господа и Спасителя и Его самым ревностным апостолом? Как он дошел до того, что ради Христа отверг все и что все и вся кроме Христа вменил тщету быти, уметы быти (Флп. 3, 7-8). Только чудом вселюбви Божией, которая расцветала в бесчисленных чудесах благодати Божией, ибо за первым чудом, когда ему на пути в Дамаск явился воскресший Господь Иисус в Божественном сиянии и перевернул ему всю душу, все существо, последовало многое множество личных и непосредственных явлений воскресшего Господа, Который ему лично Сам открывал все тайны Своей Богочеловеческой личности, все тайны Своего Евангелия, все тайны спасения, все тайны всех миров и сверх всего все тайны тела Своего — Церкви — и Сам лично доверил ему апостольство среди язычников в одном из тех видений и откровений, сказав ему: иди, яко Аз во языки далече послю тя (Деян. 22,21). И сразу же после первого Своего явления Савлу воскресший Господь является апостолу Анании, повелевая ему крестить Савла, и говорит ему: иди, яко сосуд избран Ми есть сей, пронести имя Мое пред языки и царъми и сынми Израилевыми (Деян. 9, 15).

Все это дело и домостроительство благодати Божией. Святой апостол так и называет свою проповедь Евангелия Христова: смотрение благодати Божия (oixovopiav тц? /арггод той Осой) (Еф. 3, 2), так как служит Божиему: святым и спасительным тайнам Божиим. В Евангелии все — Божие, все — свято, все — спасительно, все — благодатно; все — от Бога, все — дар Божий, все — благодать Божия. Оно ни в чем от человека, несть по человеку (Гал. 1, 11). В нем все от Богочеловека и по Богочеловеку: и святыни, и силы. А святой апостол всем своим существом им только служит; это ему дано от Самого Бога. Поэтому свое апостольство он и называет смотрением благодати, смотрением тайны (Еф. 3,2.9): он служит святому Богочеловеческому Откровению, которое все — в Божественных тайнах, дарах и святынях, все — с неба, но все — для людей на земле, поскольку и они по происхождению — с неба. Смотрение благодати — это смотрение тайны, предвечной тайны Божией, которая воплощением Бога Слова сошла в наш земной мир в виде Церкви, соединяющей в себе небо и землю, ангелов и людей, Бога и человека, а следовательно, все тайны всех миров и существ. Поэтому служение Церкви и есть смотрение тайны, смотрение благодати,

тт о тт человек — небозем-

в Церкви все — тайпа и все — благодать. Но

ное существо

и сама жизнь в Церкви всякого ее члена есть смотрение тайны и смотрение благодати, ибо каждый из нас — небоземное существо уже самим тем, что Церковью и в Церкви является стелесником Христовым (Еф. 3, 6), благодатным Богочеловеческим существом, которое тем и живет, что непрестанно воспринимает себя как Богочеловеческую единицу, полнота бытия которой — в полноте Богочеловеческого тела Христова, Церкви, и полнота жизни также в полноте Церкви, ибо всякий член Церкви живет через всех ее членов, через всех ангелов и людей, а прежде всего — через Самого Богочеловека, Господа Христа, который в Своем безграничном человеколюбии ради нас стал Церковью и ею дал нам всё, всё, всё: Божественные и Богочеловеческие дарования и силы. И христиане, живя в Церкви и Церковью, живут яко добрии строителиеразличный благодати Божия (1 Пет. 4,10).

Как ни взгляни на Богочеловека Иисуса Христа, для человеческого сознания Он представляет Собою величайшую тайну, большую, чем какая-либо иная личность тайна Богочеловека т-,

в истории земли. Ввиду этой исключитель-и человека * J

ности и единственности святой апостол называет ее тайной Христовой (Еф. 3,4). Среди иных тайн, которыми полон наш мир, тайна Христова столь велика, что представляет собою всетайну. Это действительно всетайна, потому что Христос — Богочеловек, и в Нем конкретно дана и открыта вся тайна Бога и вся тайна человека. В Богочеловеке воплощены все Божественные совершенства: в Нем живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9), живет в человеческом существе, в границах человеческого тела, живет как человеческая, земная, очевидная реальность. Из-за этого тайна человека в Богочеловеке разрослась в тайну Бога: маленькое, крошечное человеческое тело, а в нем — вся тайна Божия — всяко исполнение Божества. Так и получилась Христова тайна, Христова всетайна. Как таковая, она не может быть понята никакими усилиями человеческого духа, человеческого ума, человеческого разума. Здесь необходима помощь Божия, чтобы Он благодатью Своею отверз ум (Лк. 24,45) человеческий, дабы подготовить его к принятию этой пресвятой тайны, дабы Он открыл ему ее глубины и показал ее высоты, разлил по нему святые логосные силы. Да, только откровением Божиим указывается человеку Христова тайпа. Ведь ее ие мог понять даже человек такого сильного ума, как святой апостол Павел. Он возглашает: по откровению сказасямне тайна (Еф. 3,3).

А что случилось с умом Павла, с разумом Павла? Он весь утонул в бескрайности этой святой тайны, слился с нею в восхищении и радости и стал ее одареннейшим вестником и благовест-ником. Все это видно из его Евангелия, из его Посланий. Потому он и наставляет ефесских христиан, чтобы читали его Евангелие, ибо можете, чтуще, разумети разум мой в тайне Христове (Еф. 3, 4). А душа этой тайны — Евангелие Христово о Церкви как предвечной и пресвятой тайне Божией, к которой превеликий апостол пришел через обильные, исключительные видения и откровения Господня (2 Кор. 12,1-4). Ради чего? Дабы просветить всех, что есть смотрение тайны, сокровенный от веков в Бозе (Еф. 3,9), дабы показать, кое богатство славы тайны сея (Кол. 1, 27), дабы проповедать тайну Христову (Кол. 4, 3).

Тайна Христова открывается духу человеческому только Духом Святым. Это неизменное евангельское правило христопознания (ср. 1 Кор. 2,10-12). Оно относится и ко всем апостолам, и ко всем пророкам, и ко всем людям всех времен. Поскольку тайна Христова прежде всего открыся святым Его Апостолом и пророком Духом Святым (Еф. 3,5), то она Духом Святым через них и открывается остальным людям. Ради чего? Дабы быти языком снаследником и стелесником (ошосоца) и спричастником (стиццстоха) обетования Его о Христе Иисусе (Еф. 3,6). Живя Евангелием Христовым, люди становятся сынами Божиими, а тем самым и наследниками всех Божественных богатств Христовых (ср. Гал. 4,7; Рим. 8,17). Живя Евангелием Христовым, люди становятся сотелесниками Христовыми: совоплощаясь телу Христову, Церкви, становятся живыми членами, частями, клеточками, органами ее Богочеловеческого организма, живя в нем соборно, вместе со всеми святыми (Еф. 3,18; ср. Еф. 2,19). Одно тело — бесчисленные сотелесники; одна Церковь — бесчисленные верные. Поэтому Церковь — это не обычное человеческое общество, в котором члены связаны определенным образом, а Богочеловеческий организм, живое тело, в котором члены являются друг другу сотелесниками, связанными всецелою жизнью, всеми жизненными силами и трудами. У них одно тело, одна душа, одно сердце, одно сознание, одна истина, одна правда, одна любовь, одна жизнь, один рай, одна вечность. Живя в Церкви Евангелием „ Церковь —

х Богочеловеческий

Христовым, люди становятся сообщниками организм в обетованиях Божиих, осуществленных

во Христе: елика бо обетования Божия, в том ей и в том аминь (2 Кор. 1, 20). Поэтому, по слову святого Афанасия Великого, «мы уже спасаемся... как стелесники Слова»[25].

Такого Божественного Евангелия апостол Павел и стал слугою по дару благодати Божия (Еф. 3, 7), а не своими человеческими заслугами. Для такой Божественной службы человеку нужны Божественные силы, которые ему по мере труда непрестанно подает и прибавляет Сам Господь Евангелия. Слуга Евангелия Божиего может успешно совершать свое смотрение

благодати Божия (Еф. 3, 2) только при непрерывной помощи и содействии благодати Божией. Величайший труженик и ревнитель Евангелия Христова все свое служение Евангелию приписывает благодати Божией и утверждает, что она ему дана по действу силы Божией (Еф. 3,7). И этот равноангельный слуга Божий смиренно говорит: Благодатию же Божиею есмъ, еже есмъ, и благодать Его, яже во Мне, не тща бысть, но паче всех их потрудихся; не аз же, но благодать Божия, яже со мною (1 Кор. 15,10).

Святой апостол считает себя наименьшим среди христиан. Недооценивает ли он себя этим? Нет. Ибо человек никогда не может себя достаточно недооценить, когда сравнивает себя с Христом. Но разве нужно для этого сравнивать себя со всечистым и все-святым Господом? Достаточно просто посмотреть на себя в свете Христовом. Если человек освятит себя Христом, взглянет на себя Им, оценит себя Им, ему сразу станет ясно, почему превеликий апостол столь умаляет себя. И не только он, точно так же поступают и все святые без исключения, от первого до последнего. Разумеется, Богочеловек Господь Христос — норма, образец и идеал, осуществленный идеал совершенного человека — человека, каким должен быть каждый человек вообще, все люди вообще (ср. Кол. 1, 28; Еф. 4, 13). Потому и самый чистый человек чувствует себя перед Ним бесконечно нечистым, и самый святейший — бесконечно грешным, и лучший — бесконечно плохим, и самый совершенный — бесконечно несовершенным, и величайший — бесконечно малым. Поэтому среди святых нет ни одного

гордого; ни в одном святом нет ни капельки гордости; бескрайнее смирение — душа всякого святого. Богатство Христово столь несказанно и неисследованно (dvc^ixviaorov)

Церковь — неисследованное богатство Христово

[Еф. 3,8], что всякий человек в сравнении с Ним — действительно подлинно нищ. Но наша радость в том, что чудесный Господь Свое несказанное богатство принес в наш земной мир, дабы мы, люди, обогатились им. Этому нас учат и этому служат Его святые апостолы, а прежде всех и более всех — святой апостол Павел.

Что же составляет это неисследованное богатство Христово (Еф. 3, 8)? Тайна Христова. А что составляет ее? Богочеловек. А что составляет Его? Церковь. Богочеловек приносит с Собою всецелого Бога, со всеми Его бесчисленными и бесконечными совершенствами, с Царством Небесным, с небом, с раем, с иад-небесьем. И все это, воплощенное в Его Богочеловеческом теле — Церкви, оставляет навеки в нашем земном мире: Церковью чудесный Господь сочетал в Себе все, яже на небесех и яже на земли (Еф. 1, 10), и так осуществил вечный Божественный замысел о всецелом творении. Поэтому Церковь — неисследованное богатство Христово, неисследованное, ибо несказанное. В ней вся тайна Божия о всех существах и вещах во всех мирах. До появления Богочеловека на земле она была сокровенна в Бозе (Еф. 3, 9). С момента Его появления и основания Церкви Он являет ее человеческому роду через Церковь и показывает, что Церковь — не что иное, как служение этой тайне. А в Церкви этой тайне служат прежде всех и более всех святые апостолы. Им и дается великая благодать являть эту тайпу, дабы открыть всем, что есть смотрение тайны, сокровенныя от веков в Бозе (Еф. 3, 9).

Но именно здесь мы приходим к тому, почему сами святые небесные ангелы дивились Церкви на земле. Что же это? А вот что: только Церковью для них открывается и проясняется сокровенная от века, вечная тайна Божия, многоразличная премудрость Божия (Еф. 3, 10). Церковь на земле своим несказанным богатством обогатила и святых ангелов на небе: она обогатила их жизнь, обогатила их ведение о Боге, о мире и о Божием замысле о мире. Да, и ангелы Божии на небе живут Богочеловеческим телом Христовым, пребывающим на земле, — Церковью. Ибо и они члены Церкви Христовой. Они стали ими, когда Богочеловек Своим земным подвигом основал Церковь и в ней соединил всяческая... яже на небесех и яже на земли (Еф. 1,10). Значит, и ангелов. Да, и их. И все они с бескрайним смирением и пламенной ревностью служат пресвятой тайне Церкви. Поэтому все они суть служебнии дуси (Евр. 1,14) и служат тем, кто спасается в Церкви. Истина неба и земли в том, что в Церкви ангелы живут вместе с людьми: у них одно и то же Евангелие, та же Жизнь, та же Истина, та же Правда, та же Любовь, Тот же Бог и Господь Иисус Христос и с Ним Безначальный Отец и Животворящий Дух — Троица Пресвятая, Единосущная и Нераздельная. Церковь — это школа, в которой ангелы учатся многим истинам Божиим (ср. 1 Пет. 1,12).

Все это так, потому что составляет «предвечное определение» Божие, которое Бог Слово осуществил Своим воплощением и Богочеловеческим домостроительством спасения (Еф. 3, И). Все в этом определении с начала до конца вечно и логосно, полно многоразличной премудрости Божией. С тех пор как Бог Слово стал человеком, жил и действовал как Богочеловек, в этом определении все богочеловечно. Но и доступно для людей. Став человеком, Бог Слово сделал возможным для нас, человеческих существ, доступ к Себе (ср. Еф. 3,12). Ранее далекий людям из-за их грехов, вочеловечившись, Он стал им близок, доступен, стал для них своим, сочеловеком и собратом, спасши нас от греха, смерти и диавола. С тех пор мы имеем свободный доступ к Нему верою Его (Еф. 3, 12). Почему Его? Потому что под верою подразумевается все Богочеловеческое домостроительство спасения мира, которое от начала до конца совершил лично Он как Богочеловек — началник веры и совершитель (Евр. 12,2). Свободу доступа к Нему дает нам Его безграничное человеколюбие, ибо Он бесконечно милостив, особенно к грешникам: чем человек более грешен, тем больше Его милосердие, бесконечнее, Божественнее, а сострадание трогательнее, нежнее, благостнее.

Поэтому вера в такого Бога и Господа, действительно, — самый радостный подвиг для человеческого существа в этом мире. В этом подвиге главное — стяжать Господа Христа, вместить Его в себе и жить Им. Ибо Он все и вся и для всех земных существ, и для всех существ небесных: всяко отечество на небесех — ангелы — и всяко отечество... на земли — люди — суть Его чада; Он глава этой огромной семьи. Ибо с тех пор как существует Церковь, тело Его, и с тех пор, как Он является главой телу Церкви, ангелы и люди составляют единую семью, Его семью. Есть ли большая честь, большая радость, большее благовестие, чем это (ср. Еф. 3,14-15)?

в Церкви все Богочеловечно

В Церкви все богочеловечно: Бог — всегда на первом месте, а человек — всегда на втором. Без Божественной силы христиане

не могут жить Божественной, евангельской жизнью и совершенствоваться в ней. Для всего Богочеловеческого человеку требуется помощь Божия. Если человек желает осуществить что-либо богочеловечное, он может это сделать только в общении с Богом, только с помощью Божиею. Только облеченные силою свыше (Лк. 24, 49; ср. Деян. 1, 8), в Божественную силу Духа Святого, люди могут жить на земле по-евангельски. Поэтому Спаситель и объявил на Тайной Вечери великую Божественную истину о Духе Святом как об осуществителе и совершителе спасения людей с помощью Евангелия (ср. Ин. 14,16-17.26; 15,26; 16,7-13). Дух Святый в Богочеловеческом теле Церкви дает людям благодатные силы, чтобы они могли твердо жить во Христе Его Евангелием и укрепляться внутренним человеком, христоликим и вечным. Внутренний, христоликий человек рождается в людях от их благодатного соединения с Господом Христом: дух их соединяется благодатью с Духом Его, Духом Святым; мыслит Им, живет Им, совершает Им все свои дела (ср. Еф. 3, 16). И закраетит возращение Божие (Кол. 2, 19), утверждаясь всякой силой Божией во внутреннем человеке (Еф. 3, 16; ср. Кол. 1, 11).

Без Духа Святого дух человеческий распадается и рассыпается посредством греха на бесчисленные смерти, на бесчисленные небытия и псевдобытия. И этого случая касается всеистинное слово Спасово: иже не собирает со Мною, расточает (Лк. 11,23): расточает душу, расточает совесть, расточает волю, расточает все свое существо. Наш внутренний человек, созданный боголиким, слабеет, сохнет, вянет, умирает от всего греховного, смертного, демонического, а укрепляется и становится бессмертным, когда евангельскою верою движется ко Господу Духом Святым. Тогда он весь собирается, исцеляется и постепенно, благодатью святых таинств и святых добродетелей утверждается Христом Богом: крепнет его душа, крепнет ум, крепнет совесть, крепнет воля до всепобеждающей Божественной крепости, осуществляя евангельское благовестие и заповедь: возмогайте во Господе и в державе крепости Его (Еф. 6,10), ибо в этом мире, где присутствует диавол, вы должны быть крепки Христом Богом, если хотите его победить. А укрепляясь евангельскою жизнью в Господе и в силе крепости Его, укрепляясь всякою силою, возмогающе по державе славы Его (Кол. 1, И), вы становитесь сильнее всякой смерти и всего смертного, крепче всякого греха и всего греховного, крепче всякого диавола и всего диавольского. Тогда ничто греховное и бесовское не может вами овладеть и столкнуть в смерть, из которой нет воскресения. Ибо прилепляяйся же Господеви, един дух есть с Господем (1 Кор. 6,17). И тогда что нам порывы, бури и ураганы всех смертей? Не что иное, как легкий ветерок, от которого душа наша не съеживается в страхе, в тоске, в муке, а тем паче в смерти, отчаянии и аде.

Единственная радость рода человеческого в том, что в Церкви мы, люди, чудесным Христом Богом растем к небу и даже выше и дальше: превыше неба и небес над небеса-Божественная все- .Тт/

цель жизни ми- более того: превыше херувимов и серафимов — к Трисолнечному Богу и Господу и Пресвятой Богоматери. Время, века, вечности! Все наши времена, все наши века, все наши вечности — рабы всечеловеколюбивого Господа Иисуса, светлые и радостные рабы. Из них исходит молитвенный свет единого непрерывного всежелания: все обожить, охристовить, обогочеловечить, отроичить, оцерковить и так достичь Божественной всецели человеческой жизни и существования, а тем самым Божественного Вседобра, Божественной Вссистины, Всслюбви, Вссправды, Вссвечности, Вссбогочеловсч-ности, а в них — Вечной Божественной радости бытия — Всерадо-сти, во Всерадости же — Вечного Всеблаговестия Троичного Бога и Господа.

Дух Святый через Христа и Христом сошел в мир и стал душою в теле Церкви; и Он подается людям только Христом и через Христа. Это значит, что Дух Святый толь-вера и знание __ __

ко через Христа и Христом живет в людях. Где нет Христа Богочеловека, там нет и Духа Святого, там нет Бога, ибо нет Троичного Божества. Как же стяжать Господа Христа? Верою, только верою. Почему не знанием? Потому что Он в Личности Своей принес людям такие Божественные совершенства, которые во всем бесконечно превосходят все способности человеческого сознания и понимания. В этом причина того, что с Ним на всех ступенях евангельской жизни, от начала и до конца, всегда надо иметь общение верою. А когда мы знаем о Господе Христе все, что нам в форме знания может дать о Нем самая совершенная вера в Него, то и тогда, и вовеки Он остается предметом нашей веры из-за Своих безграничных Божественных совершенств, в которые до конца не могут проникнуть даже святые умы святителей ввиду их человеческой ограниченности. Апостол Павел, с одной стороны, благовествует о христианах: мы же ум Христов имамы (1 Кор. 2,16), а с другой — вселитися Христу верою в сердца ваша, в любви вкоренени и основани (Еф. 3, 17). Вера для людей — как бы некий Божественный воздух, в котором только и может жить Господь Христос.

Когда Господь Христос верою вселяется

в сердца наши, тогда с Ним и наш внутрен- ющий подвиг ний человек утверждается в Вечной Божией

Истине и Правде, Любви и Жизни. И Он Своими Богочеловеческими силами питает в нас нашего внутреннего человека, питает его Собою, Своим существом, Своим бессмертием, Истиною Своею, вечностью Своею. И таким образом делает его Божественно сильным победителем смерти во всех мирах, более сильным, чем всякая смерть, зло и диавол. А до этого и без этого человеческое существо слабо, некрепко, немощно, его словно качает и носит всякий ветер науки по преданию человеческому (Кол. 2, 8) и одолевает всякое поветрие смерти. Но с Церковью и в ней с чудесным Господом, всякому человеку предоставляется удобный случай возрастать до неба, превыше всех небес, возрастать во всепобеждающего великана, стирающего все смерти в небытие, в ад, в смерть. И в этом спасительном подвиге всею душою воскликнуть: Верую, Господи, помози моему неверию (Мк. 9,24). Так стенать и рыдать на всех ступенях веры, ибо вера наша всегда мала: предмет ее — всечудесный Господь Христос -весь истинный Бог и Господь, весь безграничный во всех свойствах Своих, во всех совершенствах Своих, во всех Своих проявлениях. Человеческая вера всегда мала, чтобы охватить всего Его во всех Его бесконечностях, и чем более она Его охватывает, тем более она Его жаждет, ибо все сильнее ощущает, сознает и видит Его Божественные бесконечности. Боголикая же душа человеческая — вся бездонна своей боголикостью и богоустремленностью: хотя она и полна веры, именно из-за этой полноты и именно этой полнотой она всегда неутолимо жаждет Бога и Господа: Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди, и все-лися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша1. Снова и снова: Скорое и известное даждъ утешение рабом Твоим, Иисусе, внегда унывати духом нашим, не разлучайся от душ наших в скорбех, не удаляйся от мыслей наших во обстояниих, но присно нас предвари, приближися нам, приближися везде Сый, якоже со апостолы Твоими всегда ecu, сице и Тебе желающим соедини Себе, Щедре, да совокуплена Тебе поем и славословим Всесвятаго Духа Твоего[26] .

С верою во Христа всегда сопряжена соборность и любовь ко Христу. Если растет вера наша каждой добродетели

в Церкви в Испода Христа, одновременно растет и любовь наша к Нему, так как вера непрестанно открывает во Христе все новые и новые совершенства, богатства и красоты, ради которых мы все более и более Его любим. И как нет границ вере нашей во Христа, так нет и границ любви нашей к Нему. Только люди великой веры в любви вкоре-нени и основани (Еф. 3, 17). А кто укоренен и укреплен в любви Христовой, тот верою растет во все Божественные бесконечности, по истине, растит возращение Божие (Кол. 2, 19) в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13) и становится живым храмом Пресвятой Троицы (ср. Ин. 14, 23), ибо «Христос обитает в сердцах... верующих, которые утверждены и пе колеблются в любви к Нему».

В подвиге веры и любви человек никогда не бывает один, но всегда в сообществе со всеми святыми (Еф. 3, 18). Ибо и вера, и любовь приводят ко Господу Христу и пребывающим в Нем — святым подвижникам веры и любви — и соединяют с Господом Христом и со всеми святыми, которые — в Нем. Другими словами, вера и любовь объединяют человека со всеми существами, которые находятся в Богочеловеческом теле Христовом, Церкви. Становясь верою и любовью сотелесником тела Христова, человек и живет со всеми святыми, и мыслит со всеми святыми, и верует со всеми святыми, и любит со всеми святыми, и молится со всеми святыми. Одним словом, живет соборной жизнью Церкви.

в Церкви — соборная жизнь и сознание

От такового благодатно-добродетельного жительства со всеми святыми духовный облик человека очищается и крепнет, и он все яснее распознает и видит несказанные богатства Господа Христа и Его Богочеловеческих совершенств, собранных в Богочеловеческом домостроительстве спасения и воплощенных в Богочеловеческом теле Церкви. Здесь и Божественная глубина, и высота, и ширина, и долгота [ср. Еф. 3, 18J. И первая, и вторая, и третья, и четвертая — бесконечны.

Как можно познать Господа Христа, Богочеловека, Его несказанное домостроительство спасения мира? Только со всеми святыми. В этом домостроительстве спасения Божественно бесконечны и безграничны и ширь, и даль, и глубь, и высь. Сшедый Той есть и восшедый превыше всех небес, да исполнит всяческая (Еф. 4,10). А таков только Господь Христос Богочеловек; воплощением Он нисшел в дальнейшим страны [Еф. 4,9] природы человеческой; погребением — в дальнейшая страны ада; воскресением и вознесением — взошел с человеческой природой превыше всех небес, и вознес с Собою все миры, всех верных Своих последователей, и возносит их Церковью через святую жизнь во святых таинствах и святых добродетелях. Глубины Божия (1 Кор. 2,10) присутствуют в Богочеловеческом домостроительстве спасения Господа Христа: и в его шири, и в его дали, и в его глубине, и в его выси. А в эти глубины Божии нас вводят и по ним ведут только святые духоносцы (ср. 1 Кор. 2,10-16), дух которых весь исполнен Духом Святым и ведом и руководим Им. И мы только в благодатно-добродетельном единении со всеми святыми можем это понять, причем постепенно, понемногу, по мере нашей веры и наших евангельских подвигов. А где же эти святые духоносцы? В Богочеловеческом теле Христовом — Церкви, в ее бескрайних глубинах, просторах, высотах и далях. Полностью соединенные с Богочеловеком благодатно-добродетельным соединением, они живут тем, что принадлежит Ему, и имеют то, что принадлежит Ему, и знают Его знанием, ибо они мыслят соборным разумом Церкви, и соборным сердцем Церкви чувствуют, и соборною волею Церкви желают, и соборною жизнью Церкви живут. Все,

православная гносеология: любовь — орган познания что их, на самом деле, сначала — Его и вовеки Его, а они всегда являются самими собою только через Него и Им. А эта бездонная Божественная глубина, эта бескрайняя Божественная высота, эта безграничная Божественная широта, эта бесконечная Божественная долгота домостроительства спасения и Богочеловеческой сущности Церкви может вместить все человеческие и ангельские существа во всех мирах только при условии веры в Господа Христа и любви ко Господу Христу как Спасителю, и Творцу, и Судии.

От этого в душе подвижника веры растека-33огоче«ловечоскс1я

, v стся чудесное умиление, и он всем существом

своим радостно ощущает это Богочеловеческое благовестие и истину: любовь Христова предпочтительнее всякого знания, ибо дает душе такие блага, такие радости, такие блаженства, о которых никакое знание не может даже предполагать, тем более обрести их, содержать их в себе и подать человеческому существу. Это ощущение и соединенное с ним сознание всеценности любви Христовой — дар Божий, откровение Божие для соборной жизни в Церкви со всеми святыми. Ибо благодатнодобродетельная жизнь в Церкви со всеми святыми вводит нас в сверхмыслимое, сверхчеловеческое, сверхъестественное познание. Познание чего? Божественной любви Христовой, выраженной Его Богочеловеческим домостроительством спасения, Его Церковью, что то же самое. Действительно, чей человеческий ум, какой разум людской и знание человеческое может познать, осознать и проникнуть в тайну Церкви Спасовой, которая есть не что иное, как весь Богочеловек Христос во всех Своих Божественных и человеческих совершенствах и реальностях. Ум человеческий, в какой бы то ни было своей человеческой данности и действительности; разум человеческий, в какой бы то ни было своей человеческой данности и действительности, не может многого вместить, тем более охватить безграничные реальности Богочеловеческого домостроительства спасения, которое все — в таинственном Богочеловеческом теле Церкви Христовой. Здесь все — сплошные тайны, и всякая из них неизмеримо и необозримо превосходит любой ум и разум человеческий. А эти святые и Божественные тайны Богочеловеческого домостроительства спасения и Его Богочеловеческого тела Церкви все сотканы из Божественной новозаветный гносеологический принцип

любви Христовой, бескрайней и безграничной во всякой точке своего бытия. Эта Божественная, эта Богочеловеческая любовь — всегда и во всем превыше ума, непознаваема и необозрима. От нее все существо человеческое тает в бесконечности умиления и расточается в бесчисленные Осанны. Эта любовь — в то же время источник истинно Божественного, Богочеловеческого сознания и знания. Отсюда происходит исключительно новозаветный гносеологический принцип: всяк, любяй (Бога)... знает Бога (1 Ин. 4, 7), знает Его превышающим ум, превышающим разум знанием, в котором участвует весь наш внутренний, боголикий и боголюбивый человек. А эту любовь человек обретает и развивает в себе до неслыханных размеров, только живя в Церкви со всеми святыми, через святые таинства и святые добродетели. Ибо таковой благодатно-богочеловеческой жизнью он исцеляет от грехолюбия и страстей и душу, и ум, и сердце, оздоровляет их Божественным здравием, так что они, оздоровленные Христом, становятся способными к истинному богонознанию и к истинному знанию сверхъестественного и превышающего ум.

Вместе со всеми святыми, исполненный этой Божественной любовью, человек, по сути, исполнен во всяко исполнение Божие (Еф. 3, 19). То, что Христово, становится его. Христос — Богочеловек, и в Нем живет всяко исполнение Божества (Кол. 2, 9); как таковой Он есть Церковь, так что всякий член Церкви становится причастником Божественного естества (2 Пет. 1, 4), обожива-ется, обогочеловечивается. В нем как бы воплощается весь чудесный Богочеловек. На самом деле, всечеловеколюбивый Господь воплощается во всяком члене Церкви через святое Причастие. Он — Тот, Кто весь в Богочеловеческом теле Церкви. И человек любви Христовой воспринимает полноту Церкви как что-то свое, ибо со всеми святыми он стал ее составной частью, ее сотелесни-ком. А в теле всякий член ощущает себя как целое тело. Так и подвижник любви: все тело Церкви — его, и он — весь ее; вся ее полнота принадлежит ему, и он весь принадлежит ей. Таким образом, он лично и действительно переживает со всеми святыми осуществление вечного плана и замысла Божиего о мире: Господа

охристовление — обогочеловечение

Христа как Церкви, которая сеть тело Его, исполнение Исполня-ющаго всяческая во всех (Еф. 1, 23).

А это и есть цель, определенная Богом всем людям, во главе с христианами: да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Еф. 3,19; ср. Кол. 2,10). Живя в Богочеловеческом теле Церкви, мы, христиане, воспринимаем от этой полноты Божества и исполняемся ею (ср. Ин. 1, 16). Ибо, воплотившись, Господь Христос совершенно исполнил человеческую природу, которую взял на Себя, всякою полнотою Божества, и в таком качестве основал Церковь, и в таком качестве пребывает в Церкви как в Богочеловеческом Своем теле, которому Он — вечная глава, Он — Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, вечно Единосущной, Животворящей и Нераздельной.

спасение — непрерывное переживание Спасителя

Дабы каждый из нас исполнился этою полнотой Божества, необходимо жить Господом Христом: веровать Им, любить Им, молиться Им, мыслить Им, ощущать Им, желать Им, существовать Им, быть человеком через Него, быть бессмертным Им, быть вечным Им. И так спасать себя от греха, смерти и диавола. Ибо спасение — это и есть непрерывное переживание Спасителя, Который нас таким образом спасает от всякого греха, от всякой смерти, от всякого диавола. Поэтому наше спасение есть не что иное, как паше охристовлепие Христом Спасителем, наше обогочеловечение Им, наше обоживание Им, наше освящение Им, наше просвещение Им, наше преображение Им, наше воскресение Им, наше отроичевание Им; словом, наше оцерковле-ние Им, или наше исполнение Им, Его Божественной полнотою и всеми Его животворными силами.

Спасение — это двусоставный подвиг и процесс: освобождение себя от греха, смерти и диавола и исполнение себя Христом Богом, Спасителем. В то же время это и двусоставное событие: входя в нашу душу и исполняя ее Собою через святые таинства и святые добродетели, Спаситель освобождает нас от греха, смерти и диавола и уничтожает их силой Своего Божества. Следовательно, спасение — не только отпущение грехов, но и обожение, или исполнение нашего существа Христом Богом, Спасителем. Спасенный спасен тем, что живет Спасителем Богом, Который единственный имеет силы уничтожить всякий грех, всякую смерть, всякого диавола и уничтожает их в нас. И эта спассн-иость, эта спасительность проявляется всегда как святая жизнь, жизнь во Христе Боге, жизнь в Духе Святом. Исполненный благодатными Божественными силами через святые таинства и святые добродетели, человек-христианин совершенно естественно живет святою жизнью, всегда подражая Богу во плоти (ср. Еф. 5,1; Кол. 1,10), Господу Христу, Который весь и всегда в Церкви и через Церковь во всяком члене Церкви, всегда один и тот же, и вчера, и днесь тойже, и во веки (Евр. 13, 8). Так сладостно и легко со Христом Спасителем быть человеком.

А до Христа Спасителя и без Христа Спасителя? Мы занимаемся одним: исполняем себя грехами и страстями, а тем самым невидимо исполняем себя диаволом, его «полнотою». Ибо через грехи и страсти он невидимо и тайно живет в нас, невидимо и тайно участвует в наших мыслях, в наших чувствах, в наших желаниях, в наших настроениях, в наших поступках, в наших делах, в особенности, в наших грехах и падениях. Невидимо и тайно он творит неправду через наши неправды, горит страстями через наши страсти, лжет через нашу ложь, похотствует через наши похоти, пакостит через паши пакости, ненавидит через пашу ненависть, злодействует через наши злодеяния, грешит через наши грехи. Таким образом, мы, люди, стали духовными чадами диавола (1 Ин. 3, 10), а он стал нашим духовным отцом и воцарился на всех престолах человеческого существа: и на престоле ума, и на престоле сердца, и на престоле совести, и на престоле воли. Через грех и страсти он весь духовно воплотился в человеческом существе. Но поскольку весь диавол был в нашем земном, в нашем человеческом существе, Господь Христос и пришел, воплотившись, в наш мир и стал человеком. Никто, кроме Бога, единого истинного Бога, не мог и не может победить и обезоружить диавола и его главные силы: грех и смерть. Это мог сделать только Он — Господь и Бог Иисус Христос. А Он совершил это, дав человеческому существу всю полноту Божества Своего и давая ее всегда в Церкви Своей через святые таинства и святые добродетели.

человеческая жизнь: или подвиг подражания диаволу, или подвиг подражания Богу

Наша человеческая жизнь — или подвиг подражания диаволу, равнения на диавола, или подвиг боговоплощеиия: я, ты, мы все подражаем диаволу с помощью грехов и страстей, с помощью нашего сластолюбия и грехолюбия или воплощаем в себе Бога и Господа Иисуса Христа с помощью святых таинств и святых добродетелей. Бог стал человеком, дабы изгнать диавола из человека и Самому вселиться в нем (ср. Ин. 14, 23; 2 Кор. 6, 16-17; Евр. 2,14-18; 3,1-16). Потому евангельская заповедь столь ясна, естественна и необходима: да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Еф. 3,19; ср. Кол. 2,10) — во всякое, всякое, всякое. Потому денно-нощная обязанность христианина — подвиг непрестанного очищения души и тела Божественными силами святых таинств и святых добродетелей и прежде всего — молитвою и постом, ибо с их помощью изгоняется всякая диавольская нечисть, любой бес и все бесы (ср. Мф. 17, 21; Мк. 9, 25; 2 Кор. 7, 1). Что это? Не что иное, как непрерывный подвиг обожения себя, обогочеловечения себя, восприятия в себя Божественных сил и жительство в них и с их помощью, а через них — жительство в Самом Боге, ибо мы чудесным Господом и Спасителем на то и призваны, чтобы стать Божественнаго причастницы естества (Ociotg moivcdvo'l cpooccog) (2 Пет. 1,4) А когда мы становимся Божественнаго причастницы естества! Когда живем Истиной Христовою, ибо Он — истинный Бог и Господь — весь в ней; когда живем Правдою Христовою, ибо Он — истинный Бог и Господь — весь в ней; когда живем Любовью Христовою, ибо Он — истинный Бог и Господь — весь в ней. Через них и живет в нас, христианах, вся полнота Христова, которая нам даруется ради святых добродетелей в святых таинствах Церкви. Да, Церкви, только Церкви. И особенно в святом таинстве Евхаристии.

Это невозможно, — может на все это ответить всякий, кто не ощущал пи Христа, ни силы Его. А для людей, которые ощущали Господа Христа и испытали силу Его веры, это не только возможно, но и более того — совершенно естественно и логично. Если оказалось возможным величайшее чудо, когда Бог стал человеком, то совершенно естественно и логично, чтобы все, что Его, стало нашим — человеческим, осуществимым в условиях нашей земной жизни и бытия. Понятен протест: неужели мы, люди, мы, ничтожные черви, мы, грешники, мы, смертные, исполнимся всякою полнотою Божества? Да, именно так. Ибо величие Христова человеколюбия в том и состоит, что Он нам, грехолюбивым пиявкам, дал силы и мощь исполниться всякою полнотою Божества. Доказательство? Все святые и всякий, кто живет и верует во Христа со всеми святыми. Ибо благодать Божия помогает такому человеку во всем. Она и невозможное делает возможным. Это ощущает всякий, кто живет в Церкви, ибо в ней все благодатно и потому все чудесно и чудотворно: чем больше труда прилагает христианин, тем больше ощущает, что это благодать трудится в нем, непосредственная вечная Божественная сила Христова, которая непрерывно животворит всецелое тело Церкви и чудо-творит непрестанно в нем и во всяком, кто в нем пребывает всем своим существом.

Невыразимы, необозримы и неисчислимы блага, дарованные нам Господом Христом в Его Богочеловеческом домостроительстве спасения; они столь огромны, настолько превышают всякое понимание и столь сверхчеловечны, что неизмеримо превосходят даже и саму нашу мысль о них. И даже не только мысль, но и наши молитвы о них, ибо никакою своею молитвою, сколь бы совершенна и всеохватна она ни была, мы не в состоянии охватить неизреченные Божественные блага, которые Господь Иисус нам дарует через Церковь Свою. И сквозь бесчисленные невидимые капилляры в Богочеловеческом теле Церкви они все притекают к нам, и мы живем иадмыслимой и надмолитвенной милостью всемилостивого и всежалостливого Господа, Который благодатными Божественными Своими силами таинственно трудится в нас, созидает наше спасение, наше обожение, наше преображение, наше обогочеловечеиие, наше оцерковление, наше освящение, наше отроичение. Человеческая мысль никогда не может до конца осмыслить святую тайну Церкви Христовой и в ней -чудесную мастерскую спасения, обожения, преображения, воскресения, обогочеловечеиия, ибо неосмысленного останется всегда несравненно больше, чем того, что может войти в нашу мысль. По этой причине вера — поистине наш единственный вождь, вера — это сверхмыслимое зрение нашего воцерковлениого и оцерковлен-ного существа. И через эту веру трудится в нас сверхмыслимая благодать всечеловеколюбивого Господа Христа, эта неутомимая боготворческая сила, сила освящающая, сила охристовляю-щая, сила обоживающая, сила отроичивающая, которая своею сутью происходит из Христа и всех нас ведет ко Христу, несет ко Христу через бесчисленные таинства Духа Святого в святой

Церкви Христовой, ведет не только нас, но и все поколения и в

них всех, кто хочет веровать в Него ради спасения и жизни вечной (ср. 1 Тим. 1, 15). Ибо Христос Духом Святым в Церкви; и Церковь Духом Святым — во Христе. Христос — глава Церкви; Дух

Святый — сердце Церкви.

Имея все это в виду, святой апостол благовествует: могущему же паче вся творити по преизбыточествию, ихже просим или разумеем, по силе действуемей в нас, Тому слава в Церкви о Христе Иисусе во вся роды века веков. Аминь (Еф. 3, 20-21).

призвание христианина — исполниться Господом Христом

Каково призвание христианина? Исполниться во всяко исполнение Божие (Еф. 3,19), облечься во Христа (Рим. 13,14; Гал. 3, 27). Совершенный пример этому — святой апостол

Павел. Он действительно весь исполнился во всяко исполнение

Божие, весь облекся во Христа, он весь — в Нем, всем сердцем, всею душою, всем существом. Ничто, принадлежащее ему, не лежит вне Христа, он весь живет во Христе, и весь Христос — в нем. Потому он с правом заявляет: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2,20). На примере апостола Павла лучше всего видно, что значит жить и держаться достойно (христианского) звания (Еф. 4, 1). Ведь христиане призваны жительствовать до-стойне благовествованию Христову (Флп. 1, 27), достойно Богу, призвавшему вы во Свое Царство и славу (1 Сол. 2,12). Другими словами, христиане призваны жить в воплощенном Боге и воплощенным Богом, Господом нашим Иисусом Христом, жить в Церкви и Церковью, ибо она — Тело Его и исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1, 23). Призвание христианина — осуществить в себе вечный замысел Божий о человеке (ср. Еф. 1,1-5.10). И они осуществляют его, живя Христом и во Христе, Церковью и в Церкви.

Церковь — полнота Богочеловека Господа Христа. Как жить в ней христианину? Христианин потому и христианин, что святым

Крещением стал живой, органической частью Богочеловеческого тела Церкви, сотелесником ее, окруженным Богом со всех сторон, и извне, и изнутри, совоплощенным Ему, Его Божественной полноте. И он живет Им, как око телом, как око главою, и питается кровью этого тела и сердцем его: сердцем Бога, живого и истинного, и душою Бога живого, и волею, и духом, и всем тем, что Его. Все свое совоплощая всему, что Его: сердце свое — сердцу Его, душу свою — душе Его, волю — воле, жизнь — жизни, дабы благодатно соединиться с Ним и так стать единым духом с Господом. Ибо при-лепляяйся же Господеви един дух есть с Господем (1 Кор. 6, 17), едино сердце, едина душа, едина воля, едино тело под единою главою. А все это и есть Церковь, Церковь, Церковь.

Устройство человеческого тела если в чем-таинственность то и имеет Божественное происхождение, то в „ „ „

таинственности своей и совершенстве своем.

Ибо при всем разнообразии и многочисленности элементов, составляющих тело, оно все же представляет собою одну-единственную, гармоничную и органичную целостность (ср. 1 Кор. 12, 12-30). Органичную — потому что все члены держатся один другого, срастаются, притираются, перетекают друг в друга. Воздух, которым дышит тело, претворяется в нем в мясо и кости; пища, которую тело принимает, — в духовные силы души и ума. Организм тела человеческого — это чудеснейшая и чудотворнейшая мастерская, в которой мертвое становится живым: мертвый хлеб, соль и вода оживают. В теле человеческом совершается таинственный переход мертвого в живое и происходит воскресение из мертвых. Все в теле связано в единый чудесный и чудотворный организм: око с сердцем, сердце с мозгом, мозг с нервами, нервы с костями; всякий член — во всем теле, и все тело — в каждом члене. Одно неделимое самоощущение пронизывает все тело от первой клеточки до последней. Из таинственного организма человеческого тела Бог Слово воплощением Своим создал Свой храм, Свое тело. И тело человеческое стало Божиим телом. Это и неудивительно. Ибо некогда тело человеческое было создано Богом Словом из праха и Божественного дуновения. Поэтому в устройстве тела все логосно и Божественно логично, все Божественно совершенно и целесообразно. Эта Божественная и святая таинственность тела достигла своего совершенства в теле Богочеловека Христа и навеки осталась святой и непреходящей в Богочеловеческом теле Церкви Христовой. Господь Христос как Церковь1 и есть Богочеловеческое тело, в котором в органическое единство соединены прежде всего Бог и человек, а затем и все люди, верующие во Христа. Став членами Богочеловеческого тела Церкви, они органично стали связаны с Богом и друг с другом. Это отнюдь не необычно и не неестественно, ибо то же явление, только в меныпих размерах, мы обнаруживаем и в теле человеческом: уды наши существуют сами по себе, представляя собой отдельные целостности, но все же они органически, жизненно связаны между собою в единое целое. При этом органическом соединении они тем не менее сохраняют свою самость, продолжают быть отдельной цельностью: око остается оком, однако его жизнь и деятельность зависят от всего тела, так же и ухо, так же и рука, и нога, и любая часть тела. Точно так же и во Христе Богочеловеке: все мы соединяемся в единое тело Церкви, но при этом каждый из нас остается отдельной и целостной личностью (ср. 1 Кор. 12,12).

Так бывает и происходит Духом Святым: ибо едином Духом мы ecu во едино тело крестихомся, аще Иудее, аще Еллини, или раби, или свободни, и ecu едином Духом напоихомся(1 Кор. 12,13). Своею Божественною силою Дух Святый соединяет всех верных во единое тело — Церковь. Он строитель и созидатель Церкви. По боговдохновенному слову святого Василия Великого, «Дух Святый архи-тектонствует в Церкви Божией (’cxp/ltextovet ’ExxXr|o(av Осой)»[27] .

Дух Святый созидает Церковь

Духом Святым мы созидаемся, встраиваемся, включаемся в тело Церкви, Им крещаем-ся в единое тело, становимся стелесниками

Христовыми (Еф. 3,6). По сути, Духом Святым человек становится

Христовым, становится христианином, членом Церкви. Дух Святый вохристовляет и охристовляет, Он воцерковляет и оцерковляет. Он сглаживает все различия между евреями как избранным народом и остальными народами, язычниками, соединяя их в единое тело, в единый организм. Духом Святым осуществилось и непрестанно созидается святое, Богочеловеческое, соборное тело Церкви, всегда единое и неделимое. В этом соборноедином теле всякий человек, еврей или грек, раб или свободный, богатый или убогий, ученый или неграмотный, становится новым человеком: Христовым человеком, для которого Христос — все и вся во всех мирах. Все, что в человеческом существе алчет Божественного и вечного, питается в теле Церкви Духом Святым, причем так, что больше не испытывает ни голода, ни жажды. Одно несомненно: только Духом Святым человек становится Христовым. Ибо где Дух Святый — там и Христос; и где Христос, тут и Дух Святый. Одним словом, тут вся Святая Троица. А из Нее всё и в Ней -всё. Доказательство? Святое таинство Крещения: им человек вотроичивается, чтобы в течение жизни полностью отроицетво-риться евангельскими подвигами, то есть жить от Отца через Сына в Духе Святом. Принимая святое таинство Крещения, человек облекается в Господа Христа, а через Него и во Святую Троицу. Его жизнь после Крещения — не что иное, как непрерывное восприятие Христа и всего Христова, восприятие Святой Троицы и всего Троичного, и не должна быть ничем иным. Жизнь в Церкви — это благодатно-добродетельное отроицетворение, начинающееся с вотроичепия при святом Крещении. Тертуллиан возгласил главное христианское благовестие, когда говорил:

«Где пребывают Три, то есть Отец и Сын и Св?той Троицы Святый Дух, — там и Церковь, которая есть

тело Трех (corpus Trium)»[28]. В этом святом теле наша исконная троичная боголикость обретает все Божественные благодатные средства, с помощью которых развивается и совершенствуется до своих крайних возможностей. Так человек осуществляет свое Божественное назначение: переживает свою Божественную полноту, свою Божественную вечность, свое Божественное совершенство

и блаженство. А Божественное назначение всякого человека в этом мире — исполниться всею полнотою Божества, которая во Христе Иисусе живет... телесне (Кол. 2, 9).

Как в теле одна душа, держащая в единстве тело, составленное из самых разнообразных элементов, так и в Богочеловеческом теле Церкви Дух Святый, словно единая душа, благодатью Своею держит в единении всех верных, составляющих тело Церкви. В теле Церкви благодатью Духа Святого все крещеные души соединяются в единую душу, но все-таки каждая из них остается при своей особенной и самостоятельной индивидуальности и личности. Поэтому в Церкви с помощью Духа Святого всякая крещеная душа ощущает себя единой со всеми святыми (Еф. 3,16-19) и ощущает единое тело. Духом Святым все мы составляем одно тело, тело Христово. В Церкви общение и единство всякого члена Церкви со всеми остальными членами опосредовано Духом Святым, Который всегда един, всегда свят, всегда Божествен. Веи единем Духом напоихомся (1 Кор. 12,13) и им единым возникли, поэтому мы одной души — соборной души, одного сердца — соборного сердца, одной жизни — соборной жизни, одного бессмертия -соборного бессмертия, одной вечности — соборной вечности, одного блаженства — соборного блаженства. Одна у нас и в то же время соборна: и вера, и любовь, и надежда, и истина, и правда, и доброта, и всякая добродетель. И всему этому каждый из нас содействует по мере своей евангельской ревности. Всегда в разнообразии — единство, в единстве — разнообразие.

Тело? Тело едино есть и уды иматьмноги (1 Кор. 12,12). Всякий орган существует в теле и телом. Но и тело существует как тело, благодаря единству многих органов. Все органы подчиняются этому единству. В единстве их жизнь, и бытие, и смысл; вне него — смерть, разрушение, распад. Всякий орган смиряется перед целым телом как перед животворным источником. И каждый орган смиряется перед остальными удами и все перед каждым, ибо каждый жизнью своею зависит от всех них, от единства с ними, от заимствования всего, что ему требуется для существования. Каждый орган необходим всем, и все — каждому. Если какая-то часть отпадет от тела, то отпадет от жизни и умрет. Если око отпадет от тела, то умирает. Так же и нога, и рука, и всякий орган, и всякий член. Что принципиально для тела человеческого, принципиально и для Церкви как Богочеловеческого тела Христова. В ней все члены благодатно-органически связаны и зависят друг от друга. Никто не может сказать, что иные ему не нужны. Если он отделится от них, то впадет в духовную смерть. Каждый член имеет свое место в теле Церкви и потому зависит от всего тела: ему необходимо всецелое тело, и он необходим телу. Каждый исполняет в Церкви свой Богом данный долг и так дополняет полноту Церкви. То, что святой апостол говорит о теле и удах, он говорит и о теле человеческом, и о теле Христовом, Церкви. Органическая связь и зависимость наблюдается и в том, и в другом.

Аще речет нога, яко несмъ рука, несмъ от тела, еда сего ради несть от тела (1 Кор. 12,15)? Хотя нога и совершает иную работу, чем рука, она не менее зависит от тела, чем рука. И так всякий орган в отношении к другим органам и всякое чувство в отношении других чувств. И ащеречет ухо, яко несмъ око, несмъ от тела, еда сего ради несть от тела? Аще все тело око, где слух? Аще же все слух, где ухание? (1 Кор. 12, 16-17).

В устройстве тела человеческого наблюдается не меньшая мудрость Божия и сила, чем в устройстве вселенной. Более того, тело человеческое гораздо загадочнее, чем сама вселенная, так как в нем больше таинственного, чем во всем видимом мире. В нем присутствуют силы более Божественные, чем в материальном уни-

Церковь — тело Богочеловека Христа

версуме. Элементы, рассеянные по материальной вселенной, в теле превратились в жизнь, растущую в бессмертие и в жизнь вечную. Да, в теле смертное становится бессмертным, переходит из смерти в бессмертие. Доказательство? Тело Богочеловека Христа. Оно всецело перешло из смерти в бессмертие и свое блаженство. Ойо прошло весь путь тела человеческого, Богом определенный: от небытия до Всебытия. Во всем оно — истинное тело человеческое, только освященное, обоженное, безгрешное, без примеси какой-либо греховности. В нем сохранились все разнообразные элементы, свойственные телу человеческому, только все они — в бесконечной Богочеловеческой гармонии. Ибо в теле

жизнь вечную. В Нем тело человеческое обрело свое полное совершенство, свое бессмертие, свою вечность, свое евангелие,

Христовом осуществлена совершенная гармония тела человеческого с Бесконечным, с Бессмертным, с Божиим, с Вечным. Став телом, Бог Слово не изменил физического устройства тела, но принял его таким, каково оно есть в своей природной действительности, только без греха. Это служит доказательством тому, что устройство тела человеческого Божественно совершенно и целесообразно. Это Божественное совершенство и целесообразность ощутит всякий, если поставит перед собою задачу придумать такой или подобный таковому организм. Сколько разнообразных элементов и таинственных сил входит в состав тела человеческого! И все это надо соединить, согласовать, оживить и из разнообразного устроить такое чудесное единство, при котором разнообразное осталось бы разнообразным, но органически соединенным в единое животворное целое. Потому святой апостол благовествует: Ныне же положи Бог уды, единаго коегождо их в телеси, якоже изволи. Аще ли быша ecu един уд, где тело? Ныне же мнози убо удове, едино же тело. Не может же око рещи руце: не требе ми ecu; или паки глава ногама: не требе ми есте. Но много паче, мнящийся уди тела немощнейши быти, нужнейши суть; и ихже мним бесчестнейших быти тела, сим честь множайшую прилагаем; и неблагообразнии наши благообразие множайше имут, а благо-образнии наши не требе имут. Но Бог раствори тело, худейшему болшу дав честь, да не будет распри в телеси, но да тожде в себе пекутся уди (1 Кор. 12,18-25).

Бог так мудро и целесообразно сложил тело, так что и главнейшие органы смиренно заботятся о малейших, а самый малый радостно служит большим. Око заботится о всем теле, ведя его через этот мир и эту жизнь. Но и об очах заботятся все остальные части тела: и самые малые, и самые незначительные. Что бы осталось от очей, если бы их не защищали волосы ресниц и волосы бровей? Как должно быть благодарно око, этот Божественный чудотворец, крошечным волосикам, что его покрывают и защищают! Что было бы с оком, если бы руки не трудились для него и ноги не ходили для него? Так, все органы тела одинаково заботятся друг о друге. Нет более разнообразных органов, нет большей гармонии! И все благодаря премудрому Божиему устройству тела. Все уды Господь связал чувством органического единства и жизненной общности. Что случается с одним, то благодаря чувству всеединства сообщается всем другим и всему телу. Потому богомудрый апостол благовествует: И аще страждет един уд, с ним страждут ecu уди, аще ли же славится един уд, с ним радуются ecu уди (1 Кор. 12, 26).

В теле — одна общая чувствительность: одно самоощущение и самосознание. Единство самоощущения тела ничем не может быть разбито. В этом — бытие тела, сущность тела. И радость, и боль всегда принадлежат всему телу и всей душе. Укол иглою в мизинец все тело ощущает как свою боль. Так же и радость, так же и всякое переживание вся душа чувствует как что-то свое. Все, что происходит в одной части тела или в одной части души, единством самоощущения и самосознания переносится на все тело и на всю душу. Тело едино единством самоощущения и самосознания. Это то, что делает единым и жизнь тела, и радость, и печаль, и всякое переживание телесное. Все, что святой апостол сказал о теле, он сказал применительно к телу Христову — Церкви. Чтобы ввиду разнообразности, многочисленности членов Церкви и ее даров не сказали бы, что единство тела Церкви неземное, неестественное и невозможное, святой апостол указывает на то, что самым непосредственным образом дано каждому человеку и наиболее очевидно для всякого человека — на тело человеческое. Все дары Церкви, все служения, все служители Церкви: апостолы, пророки, учители, чудотворцы, управители, епископы, священники, миряне — составляют единое тело — тело Церкви. Все они необходимы каждому, и каждый необходим всем. Всех их связывает в одно соборное Богочеловеческое тело Дух Святый — объединитель и устроитель Церкви. Каждый член спасается только с помощью всего тела Церкви, с помощью всех членов Церкви, как земных, так и небесных. Благодатно-таинственным образом все члены Церкви участвуют в спасении каждого члена Церкви. Кто знает, насколько каждый из нас в своем подвиге спасения обязан небесным и земным членам Церкви, их молитвам, их милостыням, их постам, их слезам, их горестям, их добродетелям?! Ты член Церкви, это значит, что ты органически связан со святыми апостолами, мучениками, исповедниками, чудотворцами и со всеми небесными силами: херувимами и серафимами, архангелами и ангелами.

Если мы (я, ты или любой другой) не чувствуем этого, значит, что-то испортилось в нашем восприятии, в нашем самоощущении и самосознании; значит, мы грехолюбием своим разорвали нервы, связывающие нас со святым и соборным сердцем Церкви и со святыми и соборными очами Церкви, так как не чувствуем того, что она чувствует и не видим того, что она видит. А ведь для чего мы одно тело? Чтобы жить единой, святой и соборной жизнью Церкви, святой и соборной душою Церкви, святой и соборной совестью Церкви, святым и соборным умом Церкви, святой и соборной волею Церкви. Чтобы все у нас было общим: и любовь, и правда, и вера, и молитва, и пост, и истина, и печаль, и радость, и боль, и спасение, и обожение, и обогочеловечение, и бессмертие, и вечность, и блаженство. А через все это ведет и руководит, управляет и объединяет [нас] благодать Святого Духа. Мы не принадлежим себе, но всецело — Церкви и прежде всего душе Церкви — Духу Святому. Это чувство — главное и непрерывное евангельское чувство каждого истинного члена Церкви. Никому в Церкви не принадлежит все, но каждому столько, сколько Дух Святый уделил ему по мере веры и как определил по Своему всемудрому Божественному промышлению о каждом отдельно и о всех вместе. Святой апостол благовествует христианам: Вы же есте тело Христово (осоца Хрютои) и уди от части (xal цеХг| ех ЦЕроод). И овыхубо положи Бог в Церкви первее Апостолов, второе пророков, третие учителей, потом же силы, таже дарования исцелений, заступления, правления, роди языков. Еда ecu Апостоли? Еда ecu пророцы? Еда ecu учителе? Еда ecu силы?Еда ecu дарования имут исцелений? Еда ecu языки глаголют? Еда ecu сказуют? (1 Кор. 12,27-30).

Духовные дары Дух Святый разделяет властию комуждо якоже хощет (1 Кор. 12, И). Разделяет всегда сообразно силе и ревности каждого (ср. Мф. 25, 15). Он никому не навязывает дары, не нагружает их на человека, как ношу, но дает их согласно внутренним устремлениям человека. Разумеется, при благоприятных условиях дары духовные умножаются, растут, развиваются, совершенствуются. Дар веры разве не совершенствуется? Дар молитвы, дар милосердия, дар любви — все дары подряд, разве они не совершенствуются трудом, разве не растут? Самый очевидный пример этому — апостол Павел, который свои обильные дары Духа Святого денно и нощно умножает своим трудом и подвигами (ср. 1 Кор. 9,26-27; 15,10; 2 Кор. 6,1; Флп. 3,12-16). Всякий духовный дар — словно Божественное небесное семя, посеянное в почву души человеческой. Оно восходит, растет и приносит плод, если только почва чиста от терний греха и сорняка страсти; оно гибнет, если душа срослась с терниями греха и бурьяном страстей и стала путем ко всякому злу и непотребству (ср. Мф. 13, 3-23; Лк. 8, 5-15). За ревность и труд Дух Святый прилагает дарование к дарованию, больший дар к меньшему. Дары суть от Духа Святого, от нас же — старание, труд и добродетели.

В этом мире человек всегда между диаволом и Богом, он дружит или с первым, или со вторым, живет или в первом, или во втором. Человек дружит с диаволом и живет в нем, когда ходит во грехах и страстях, ибо грехи и страсти — душа диавола, сердце диавола. А с Богом дружит и живет в Нем, когда ходит по святым заповедям Господним, став сотелесником Богочеловеческого тела Христова — Церкви, в которой собраны все блага всех вечностей Божиих. Да, в этом мире человек всегда или на трапезе у диавола, или за трапезой Господа Христа, единого истинного Бога [ср. 1 Кор. 10, 21].

человек между диаволом и Богом

Каждодневный опыт рода человеческого в этом мире показывает, что люди гибнут или от незнания, или от непризнания единого истинного Бога и Господа Иисуса Христа. Другими словами, гибнут от язычества, от идолопоклонства. Это незнание или непризнание Господа Христа влечет за собой незнание и непризнание единого истинного блага в этом мире — Евангелия Христова. И такие люди живут в нечистотах, в похотех... в пьянстве, в козлогла-сованиих, влихоимании и богомерзких идолослужениих (1 Пет. 4,3). Да, в богомерзких идолослужениих, ибо идолопоклонство всегда во множественном числе. Человек, не признающий единого истинного Бога, хочет он того или нет, признает бесчисленное множество других малых божеств, ложных богов, идолов. А это суть наслаждения и страсти, которым нет ни числа, ни края. Если человека увлечет одно из этих мелких грязных божеств, то оно вовлечет его и в остальные наслаждения и страсти, и тогда множество ложных и ненасытных божков начнут раздирать и проглатывать человека. И человек не в состоянии защититься от этого стада диких зол и соблазнительных искушений. Малая страсть ведет к большей и так далее; человек впадает во все большие и большие страсти, чтобы больше из них никогда не выбраться. У каждой страсти бесчисленное количество идолов, у каждого наслаждения — кругом одни идолы, и нет нигде им конца. Идолы, словно живой огонь, в нем у человека сгорает и совесть, и душа, и сердце, и воля. Потому святой апостол любви прямо-таки заклинает христиан: чадца, храните себе от треб идолских(1 Ин. 5,21).

От идолов исходит всякое зло, и великое, и малое. Всякий человек — идолослужитель, если не верует во единого истинного Бога, Господа Христа. Ибо он, наверняка, верит в кого-то или что-то, в каких-то существ или какие-то вещи, в каких-то видимых или невидимых идолов, будь то солнце, луна, звезды, люди, животные, растения, идеи, культура, цивилизация, техника, мода, человечество, раса, класс, страсти, наслаждения и... имя им — легион. Все едино: и первое, и второе, и третье — все подряд — идолопоклонство. И нет сомнений, каждое из них убивает то, что делает человека человеком, то есть убивает все боголикое, боголюбивое, бессмертное, Божественное, вечное. Потому святой апостол советует и наставляет христиан: братие моя возлюбленная, бегайте от идолослужения (1 Кор. 10,14). Через все разнообразные идоло-служения, опосредованно или непосредственно, люди жертвуют себя бесам, приносят себя бесам в жертву. В конце концов, всякое идолопоклонство — это диаволопоклонство, всякое идолослу-жение — диаволослужение. Разве не поклоняется диаволу, разве не служит диаволу, разве не приносит душу свою в жертву диаволу тот, кто живет в страстях и наслаждениях, кто служит кому-либо иному, а не единому истинному Богу и Господу Иисусу Христу? Это весьма очевидно для каждого здравомыслящего человека. Поэтому богомудрый апостол и говорит бывшим идолопоклонникам коринфянам: Яко мудрым глаголю, судите вы, еже глаголю: чаша благословения, юже благословляем, не общение ли Крове Христовы есть? Хлеб, егоже ломим, не общение ли Тела Христова есть? Яко един хлеб, едино тело есмы мнози: ecu бо от единаго хлеба причащаемся. Видите Израиля по плоти, не ядущии ли жертвы общницы олтареви суть? Что убо глаголю? Яко идол что есть? Или идоложертвенное что есть? Но зане, яже жрут языцы, бесом жрут, а не Богови: не хощу же вас общников быти бесом. Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую: не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей. Или раздражаем Господа? Еда крепчайши Его есмы? (1 Кор. 10,15-22).

Христиане мудры мудростью всемудрого Господа, разлитой через Его святое Евангелие (ср. 1 Кор. 2,6.7.10.12). Божественное благовестие Спасово — это мудрость христианина. И эта мудрость знает истинного Бога и Господа, Иисуса Христа. Эта мудрость — вся от богомудрости и сама богомудрость. Потому христиане знают все, что человеческому существу необходимо знать, все, достаточное для него во всех мирах. А главная истина этой богомудрости в том, что Бог стал человеком и живет как

о х- т- Богочеловек —

человек среди людей; Себя, Богочеловека, Церковь Он претворил в Церковь Свою, которою спасает людей от греха, смерти и диавола, делая их сотелесниками Своего Богочеловеческого тела — Церкви (Еф. 3, 6), дабы и они жили Его Богочеловеческою кровью, Его Богочеловеческим телом, Его Богочеловеческой жизнью и так достигли в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4,13).

Чашею благословения — святым Причастием мы становимся причастниками, общниками Богочеловеческой Крови Христовой (1 Кор. 10,16). А она, Божественная, всесвятая и всеживая, уничтожает в нас все греховное, смертное, диавольское, исполняя нас Божественною жизнью Богочеловека, святыми силами Его. Есть ли что ближе кровного родства? Вот же наше кровное родство с Богом, с Богочеловеком! Вот наша Божественная жизнь, бессмертная, вечная и богочеловечная! Но это только половина нашей славы, нашего блаженства, пашей вечности и богочеловечпости. Вот вторая половина: хлеб, его же ломим, не общение ли Тела Христова есть? (1 Кор. 10,16). Бог Слово стал плотью, чтобы мы — люди, мы — телесные существа, стали сотелесниками, общниками этого пресвятого тела, имели общение в этом всеспасоносном теле. Теле Божием! Теле Богочеловеческом! Есть ли что большее этого для нашего человеческого существа, для нашего несчастного, осмерченного тела? Смотри, из смерти оно переходит в бессмертие!

Из смрада — в Божественное благоухание! Из бренности — в вечность! Из человечности — в богочеловечность! Не кровная ли это общность с единым истинным Богом и Господом? Органическая общность, роднее которой, реальнее, вечнее нельзя и представить. Святое Причастие! Мы и предугадать не можем, а тем более понять и измерить его силу и мощь, ибо нам для этого не хватит ни воображения, ни ума, ни сердца. Благодаря причастию общение Тела Христова — наше общение! Если мы этого не знали, а мы наверняка этого не знали, то вот безгрешное тело, вот бессмертное тело, вот тело, каковым должно было быть человеческое тело, если бы оно не впало в грех, а через грех в смерть и через смерть в ад. Но наше общение в теле Христовом спасает нас от всего этого. Хлеб, который мы едим, не претворяется ли в тело наше? Святое тело Христово, которому во святом Причастии мы причащаемся, не вводит ли нас в живое и органичное общение с Его пресвятым и животворящим телом? Не соединяет ли нас чудесно с Ним, единственным Богом и Спасителем? Но и это не все. Вот Божественное, Богочеловеческое дополнение: Хлеб, егоже ломим, не общение ли тела Христова есть? (1 Кор. 10,16). Святое Причастие не только соединяет нас с Ним, Незаменимым, но и нас соединяет между собою. Вкушая Его святое тело, мы все становимся мнози едино тело [Рим. 12, 5]. Соединяясь с Ним, мы святым соединением соединяемся и между собою. Как Богочеловек, Он соединяет человека с Богом и с людьми. Это святое единство людей во Христе, Богочеловеческое единство. Единственное истинное и единственное вечное единство людей. Ибо в Богочеловеке Христе мы не только вечно живы, но и вечно едины, и это единое едино, как тело. Есть ли единство более тесное, чем это? И еще: есть ли более вечное единство, чем единство вечного тела? Так в Богочеловеческом теле Христовом, Церкви, мнози едино тело есмы (Рим. 12, 5; ср. 1 Кор. 12, 27). Им, Богочеловеком мнози едино тело есмы. Ибо Он прежде воплощением Своим соединил в Себе Бога и человека вечным единством. И это все перенес на нас — людей. Перенес Богочеловеческим образом, основав Церковь на Своем Богочеловеческом теле, на земной действительности Своей Богочеловеческой жизни в нашем мире. Воплотился Всеблагий, чтобы нас Себе совоплотить (ср. Еф. 3, 6) и тем самым обожить, и обогочеловечить, и

у. обогочеловечение

даровать нам все Свое. Ьогомудрое свято- человека отеческое учение гласит: Бог стал человеком, чтобы мы Им стали «богами по благодати». Его очеловечение, и от этого — наше обожение. Бог стал человеком, оставаясь Богом, чтобы человек стал богом, оставаясь человеком.

Мнози едино тело есмы (Рим. 12, 5; ср. 1 Кор. 12, 27), ибо никто из нас не составляет целое тело, но каждый — лишь часть тела, чтобы мы всегда чувствовали и знали, насколько мы зависим друг от друга: все от каждого, и каждый от всех; и сколь мы необходимы друг другу: все каждому, и каждый всем, а также каждый каждому. Наша сила, и мощь, и жизнь, и бессмертие, и блаженство только в этом единстве; и они подаются...? Телом Христовым, телом Божиим. Чудесный Господь Христос — наша истинная пища и наше истинное питие (ср. Ин. 6,48.55-56). Ибо Он — тот самый единый хлеб, ибо Им мы имеем общение Тела. Он есть и это общение, и сила этого святого общения, святой соборности Церкви. Причащаясь святым хлебом и святою кровью Господа Христа, мы причащаемся Его святым телом, которое всегда едино и везде едино. Такожде мнози едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди (Рим. 12,5; ср. 1 Кор. 12,27). Таким образом, мы Христом и во Христе едино тело со всеми святыми апостолами, пророками, мучениками, исповедниками и всеми святыми. Может ли быть большее, более светлое, более вечное, более желанное общение, чем это общение со всеми святыми (Еф. 3,18)? Со всеми святыми быть единым телом, причем телом Христовым (1 Кор. 12, 27)! В чем особенность этого тела? Оно Божие, и все Божие — его. А это самое возвышенное, самое лучшее, самое бессмертное, самое совершенное, что человеческое существо может себе представить и пожелать.

Блаженный Феофилакт, следуя святому Златоусту, богомудро рассуждает: «Ибо что такое хлеб этот (в Евхаристии. — И. П.)? Тело Христово. Чем становятся причащающиеся оного? Телом Христовым; не многими телами, но одним телом. Ибо как хлеб из многих зерен делается одним, так и мы, несмотря на свою множественность, делаемся одним телом Христа... Бог для того и дает нам Свое тело, чтобы соединить нас и с Самим Собой, и друг с другом.

Поскольку начальная природа плоти повреждена грехом и утратила жизнь, то Он дал нам Свою плоть безгрешную и животворящую, но подобную нашей, дабы мы, причащаясь ее, срастворялись с нею (лрод ссйтцу avaxpaOcopEv) и жили, по возможности, без греха (avapapTTiTCog)»[29].

Как Церковь, Богочеловек — все и вся во всех мирах для весьма сложного, весьма загадочного, весьма таинственного существа, что зовется человеком. В этом, без сомнения, и вся тайна, вся все-тайна Нового Завета. В этом и вся его абсолютная незаменимость. Но если бы все тайны Нового Завета, Завета Богочеловеческого, можно было бы свести к одной тайне, тогда это была бы святая тайна Причастия, святая тайна Евхаристии. Она нам и показывает, и дарует всецелого Господа Иисуса во всей чудесной роскоши Его Богочеловеческой Личности: все Его силы и всю любовь Его. Ибо святое Причастие — это само Его Божественное тело и сама Его Божественная кровь, это — весь

родственники Богу по крови — святое Причастие

Он в несказанной полноте Своего Божества, Своего Богочело-вечества. Новый Завет, действительно, единственным и исключительным образом нов: это Завет Божией крови, Завет в Божием теле. Таков Богочеловеческий союз Бога и человека, осуществленный чудесным Богочеловеком: Бог соединяет с Собою людей Своим Богочеловеческим телом и кровью и так их действеннейшим и теснейшим образом роднит с Собою, Богом и Господом. И действительно через святую кровь Божию мы стали родственниками Богу по крови, осуществилось кровное родство Бога с людьми. Поэтому мы — чада Божии, сыновья Божии, а Он — Отец наш Небесный (ср. Ин. 1, 12-13; 1 Ин. 3,1-2; Рим. 8, 15—16; Гал. 3, 26; 4, 5-7). Святым Своим телом Господь роднит между собою и нас, людей, кровным родством, святым братством, ибо мы мнози едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди (Рим. 12,5; ср. 1 Кор. 12,27). Так, святое Причастие прежде всего нас роднит и соединяет с Богом, а в Боге — и между собою. Святое

Причастие — это всегда тело вссживого Господа Иисуса: сие есть Тело Мое [Мф. 26, 26; 1 Кор. И, 24], и мы им и через него всегда Его, всегда снова Его, а также тех, кто этому святому телу причащается. Так мы все составляем единую Богочеловеческую общность. На самом деле, в святом Причастии — вся Церковь, все ее тайны и все ее святыни. Ибо во святой тайне Причастия — весь Господь Иисус. В ней — весь Новый Завет. Завет во всеживотворящей крови Божией: Новый Завет есть в Моей Крови (1 Кор. И, 25). А кровь — это источник жизни, вссжизни. Через святое Причастие мы постоянно обновляем свой завет с Господом Христом; постоянно утверждаемся в нем; и он для нас действительно всегда является новым союзом, Новым Заветом в Богочеловеке Христе. Весь Новый Завет в этом. Никогда не будем этого забывать. Это необходимо всегда помнить, всегда повторять и так себя всегда снова и снова оживлять Богочеловеческой жизнью. Поэтому Спаситель и оставил евангельскую заповедь: сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22, 19; 1 Кор. И, 25), так как это воспоминание святотаинственио, литургически, евхаристически напоминает о всем Богочеловеческом подвиге спасения мира, совершенном Господом Христом. Напоминает, подавая нам самого Господа Христа во всецелой полноте Его Богочеловечества. Ибо ничто новозаветное не дает нам всего Господа Иисуса, как дает святое Причастие. Воистину, все новозаветное напоминает о Нем, это воспоминание о Нем, но святое Причастие дает нам Его всецелого: Вечного, Вссживого и Вссживотворящсго, всегда одного и того же, вчера и днесь тойже, и во веки (Евр. 13, 8). В этом воспоминании весь Бог со всеми Своими бесконечными и вечными силами и совершенствами, весь Его Богочеловеческий образ и подвиг. Святой Дамаскин боговдохновенно свидетельствует: «Совершение святых таинств (на Литургии) исполняет все духовное и сверхъестественное домостроительство воплощения Бога Слова»[30]. Ибо через святое Причастие мы переживаем весь Его Богочеловеческий подвиг спасения как свой. И прежде всего Его вссспа-сительную смерть и воскресение. Ибо они нас полностью вводят

в самое сердце и в саму вечность Богочеловеческого подвига спасения. Поэтому святой апостол благовествует: Елижды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже приидет (1 Кор. 11, 26). А Он придет, ибо Он из смерти воскрес и с телом вознесся на небо. С новым, чудесным, вечным, всеценнейшим телом. Ибо в этом Богочеловеческом теле все: с него началось спасение, им оно совершилось, им и завершилось. С ним Господь придет второй раз в этот мир, дабы нам окончательно явить всю несказанную силу и славу Богочеловеческого тела Своего. Поэтому на реальности Богочеловеческого тела Спасителя основано все: и Церковь, и Причастие, и спасение, и братство, и бессмертие, и жизнь вечная. От этого пресвятого тела зависит все, все сводится к нему. Поэтому Причащение необходимо дондеже (Он) приидет. А потом? И потом святое Причастие будет необходимо человеческому существу в вечном царстве Господа славы. О чем на святой Литургии после святого Причастия мы и молимся умильно и смиренно: О, Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте, и Слове Божий, и сило! Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни царствия Твоего!'.

Бесконечна таинственность и потенци-ради чего создано

н альна святость тела человеческого, создан-

тело

ного Святой Троицей, ради Святой Троицы. Поэтому Второе Лицо Пресвятой Троицы, Бог Слово и принял в Свою вечную Ипостась тело человеческое на всю вечность и в нем собирает величайшие и главнейшие Божественные тайны и святыни: тайну Церкви, тайну человека, тайну мира. Весь путь тела Христова показывает и доказывает этот благовестный факт: наше человеческое тело создано для того, чтобы идти путем пресвятого, воскресшего и вознесенного тела Христова. Эту небесную Божественную истину объявляет богомудрый апостол, благовест-вуя о теле человеческом: Тело... Господеви, и Господь телу. Бог же и Господа воздвиже и нас воздвигнет силою Своею. Не весте ли, яко телеса ваша удове Христовы суть?.. Прилепляяйся же Господеви един дух есть с Господем... Или не весте, яко телеса ваша храм живущаго в вас Святаго Духа суть, Егоже имате от Бога, и несте свои? Куплены бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6, 13-15.17.19-20).

Для чего дано человеку тело? Оно дано ему, чтобы быть святым храмом Божиим, в котором боголикая душа денно и нощно служит Богу, живому и истинному. Тело... Господеви, и Господь телу. Вот Божественное назначение тела. Хотя оно кажется бренным, потому что грех поразил его смертью и соделал смертным, оно было создано Богом для бессмертия, для вечности, для Божественного благовестия и радости — Господеви. О том, что тело человеческое было в самом деле создано Господеви, лучшим и убедительнейшим образом говорит то, что Сам Господь приял на Себя тело, стал плотью (ср. Ин. 1,14), жил в теле, воскрес с телом, вознесся в теле и навеки остался в теле, восседая одесную Бога Отца превыше всех небес. Таким образом, чудесный Господь Иисус, Бог во плоти, провозгласил вечное Евангелие Божие о теле и неопровержимо засвидетельствовал, что тело [принадлежит] Господеви, что Божественное назначение его — быть храмом Божиим. И действительно, человек создан в теле, чтобы боголюбивой жизнью постепенно исполнить его Господом, сделать его бессмертным храмом Господним. Здесь, в земном мире, оно находится для того, чтобы всецело исполниться Господом, Его святыми Божественными силами, Его Божеством, так же как и тело Господа Иисуса было исполнено всею полнотою Божества. Поэтому и призвание христианина в том, чтобы осуществить вечное Евангелие Божие о теле, чтобы тело свое исполнить Господом Христом, Его всецелым Божеством, всею полнотою Божества (ср. Еф. 1,23; Кол. 2,10; 2 Кор. 6, 16). Христианин должен денно и нощно говорить себе: тело мое — Господеви и ни для чего иного. Оно должно быть во всем и по всему достойным Господа, чистым от всякой грязи греха и страсти.

Тело Господеви — это первая половина вечного Евангелия Спасителя о теле, вторая: Господь телу. В этом все Богочеловеческое благовестие, вся евангельская антропология. Став телом и навеки оставшись в теле, Господь Христос самым убедительным образом показал, что действительно и Господь телу. Господь ни в коем случае не умаляет, не недооценивает, не отвергает тело. Напротив, Он Собою так освящает, обоживает, обессмерчивает тело, что оно становится и навеки остается составною частью Его Богочеловеческой Личности. Большей чести и власти тело человеческое не получило ни от кого, да и не могло получить. Как Господь — телу, так и святое Евангелие — телу, так и Его святая Церковь — телу. Это причина, Божественная, Богочеловеческая причина того, что и святая Церковь Его — не что иное, как Его Богочеловеческое тело. Нет сомнений, в этом все Евангелие Спасителя: тело ради Господа и Господь ради тела. Так познается вечная тайна человеческого существа: Господь Христос — Спаситель всего человека, не только души его, ио и тела. Поэтому тело христианина должно быть святым храмом, в котором живет святая душа в этом мире и в котором она будет вечно жить после всеобщего воскресения мертвых. Тела христиан стали святым Крещением, святым Причастием, своей евангельской жизнью составными частями Богочеловеческого тела Христова. Они ие принадлежат больше им, но Ему. Все, что случилось со святым телом Его, случится и с ними.

Поэтому святой апостол благовествует: Бог же и Господа воз-движе, и нас воздвигнет силою Своею. Не весте ли, яко телеса ваша удове Христовы суть? (1 Кор. 6,16-17). Всесильною силою Своею Бог воздвигнет из мертвых тела наша ради жизни вечной, как воздвиг тело Господа Христа. Ибо тела наши — удове Христовы, уды Богочеловеческого тела Его, живущие Им, от Него и в Нем. И все, что Его, воспринимают, как свое. На самом деле мы не принадлежим себе, но Ему. Свою вечную жизнь мы начинаем Им еще здесь на земле, все Богочеловеческие миры и животодательные силы Его непрестанно струятся через нас как через составные части единого и неделимого Богочеловеческого тела Его. Как удове Христовы мы живем Его Божественною Жизнью, Его Божественною Истиною, и Любовью, и Правдою, и Добротою, и всеми остальными Божественными святынями и силами Его. Если наши тела суть удове Христовы, то нам должно быть святыми, как Он свят, и чистыми, как Он чист (ср. 1 Пет. 1,15-16; 1 Ин. 1,7; 2,6; 3,3). Поэтому мы и молимся на святой Литургии святого Василия об оглашенных: Сотвори их уды честны святыя Твоея Церкви.

Спасение совершается в непрерывном благодатно-добродетельном восприятии Спасителя. А воспринимаем мы Спасителя святыми таинствами и святыми добродетелями. Прежде всего святым таинством Крещения. Ему предшествует вера. Вера же — первая боголюбивая сила, которая всего человека влечет к Господу, приводит его к Нему, прилепляет к Нему, отделив его предварительно от всех ложных Богов и обманчивых ценностей этого мира. Верою человек отлепляется от всего преходящего, несвятого, греховного, смертного, диавольского, а прилепляется ко Господу, всечистому, всесвятому, безгрешному, бессмертному, вечному. И так держится Господа с помощью святых таинств и евангельских подвигов молитвы любви, поста, смирения, кротости, терпения и всего остального. Разве молитва не возносит дух человеческий ко Господу и не присоединяет к Нему? А любовь? Разве с ее помощью христианин не прилепляется ко Господу всем сердцем своим, всею душою своею, всею своею мыслью, всею силою своею? А надеждою разве он не возносится весь к Нему и не остается с Ним? А терпением разве он не настолько прилепляется к Нему, что ощущает себя сораспятым с Ним? А святое Причастие разве не исполняет Господом всего человека, соединив его полностью с Ним, воистину во един дух с Господем (1 Кор. 6,17) и едино тело? Да, все это несомненно приводит ко Господу, совоплощает Господу, соединяет с Господом. Другими словами, все это нас воцер-ковляет и оцерковляет, делает составными частями Богочеловеческого тела Господнего — Церкви. Мы — един дух с Господем, если мы удове Христовы, и как таковые мы живем в Богочеловеческом теле Его — Церкви: ее жизнью, ее благодатью, ее Духом, ее душою.

Грех — это единственная сила, которая отделяет от Господа, настолько отделяет, что соединяет человека с диаволом и превращает человека в его духовное чадо (ср. Ин. 8,44; 1 Ин. 3,8-10). Божественное же Евангелие Спасителя — это единственная сила, которая ведет и приводит ко Господу, с Господом соединяет и спаивает. Все евангельское излучает силу, ведущую к своему источнику — ко Господу Иисусу. Поэтому Он и провозгласил бессмертное благовестие: глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот суть (Ин. 6, 63). Исполняя заповеди Господни, человек исполняется Его духом и действительно становится един дух с Господем. И так он живет в Господе и Господь — в нем. Бог Слово стал человеком, полностью, неразлучно и вечно соединился с человеческой природой, чтобы показать нам, что это единственный правый путь, единственная истинная цель, единственный естественно-сверхъестественный образ существования человеческой природы вообще, природы, развившейся во все человеческие существа всех времен. Отделить людей от сатаны, чтобы они отреклись от него и от всех дел его и пошли за Господом Христом и соединились с Ним — вот смысл и цель сошествия Богочеловека в мир и Его всецелого домостроительства спасения — Церкви. Сначала это воспринимается в святом таинстве Крещения, а потом разрастается и осуществляется во всей жизни с помощью других святых таинств и святых евангельских добродетелей. Всякая страсть, всякий грех нарушает это единство с Господом. Если человек предается страстям, он уже отделился от Господа и вернулся к сатане через его дела. А что такое дела сатаны? Грехи, всякий грех — дело сатаны. И у всех них одна и та же цель — отделить человека от Господа и вернуть сатане. И все грехи неустанно трудятся над этим, как самые большие, так и самые малые и все прочие. Грех, отделяющий человека от Господа и бросающий прямо в объятия сатаны, — это блуд. Потому святой апостол и наставляет: бегайте блудодеяния: всяк бо грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть, а блудяй во свое тело согрешает (1 Кор. 6,18). Обычно всякий грех зачинается в душе и, если мы его поддерживаем, развивается в ней таким образом, что или перетекает в тело, или весь остается в душе. Например, гордость, самолюбие, зависть, злопамятство, ненависть могут полностью оставаться в душе и не проявляться посредством тела. Блуд же оскверняет все тело и душу. Особенно тело, так как по преимуществу это грех тела. Блудник во свое тело согрешает (1 Кор. 6, 18). Почему? Потому что и тело по своей природе богозданно, свято, оно носитель боголикой души, ее святой храм. Во свое тело согрешает, ибо тело — Господеви (1 Кор. 6,13), а не блуду, не греху, не диаволу. Оно дано человеку, чтобы Господь воплотился в нем, а не для того, чтобы грех лишал его святости, осквернял, осмерчивал и одиаволивал. Внося грех в свое тело, человек грешит против своего тела, так же как и против своей души. Всяким своим грехом он грешит против души, грешит против тела. Вследствие единства своей личности человек всяким своим грехом во свое тело согрешает, грешит против своей души, грешит против своей совести, грешит против своего ума, грешит против всего своего существа, грешит против всей своей природы. Особенно так случается при грехе блуда, так как ничто из того, что в человеке и что составляет человека, не создано для греха, в том числе и тело. Все это создано Богом и дано человеку, чтобы тот хранил его в Божественной святости и чистоте и совершенствовал. Так и тело было создано быть храмом боголикой души, ее верным соратником и бессмертным спутником, дабы и тело, и душа исполнились Богом и жили Им вечно. Нам это являет и Сам Господь Христос, ставший как Бог Слово телом. Разве Его пресвятое тело не есть совершенный храм Божества? И все Его Богочеловеческое домостроительство спасения мира сводится к тому, чтобы весь человек: и его душа, и тело — исполнились Богом, облеклись в Господа Христа, стали храмом Божиим, в котором через святые таинства и святые добродетели живет Триединое Божество: Отец, Сын и Святый Дух, Троица Единосущная и Нераздельная. Поэтому святой апостол и благовествует: Или не весте, яко телеса ваша храм живущаго в вас Святаго Духа суть, Егоже имате от Бога, и несте свои (1 Кор. 6, 19). Отличие христиан от нехристиан в том, что их тела — храм Святого Духа. Дух же Святый соединился с их душами и стал как бы их душою. Итак, вся жизнь христианина — не что иное, как жизнь в Духе Святом и Духом Святым: непрерывное служение, непрерывное богослужение всем сердцем, всей душою, всем умом, всем существом. Дух Святый живет в них таким образом, что участвует во всецелой их жизни: Им они ощущают и себя, и Бога, и мир; Им они мыслят и о Боге, и о мире, и о себе; все, что они делают, делают Им: Им они молятся, Им — любят, Им — веруют, Им — работают, Им — спасаются, Им — освящаются, Им — живут в бессмертии. Сердца их принадлежат им через Него, и жизнь их принадлежит им через Него. Все приходит к ним от Него: и жизнь, и бессмертие, и вечность, и все ценности, и все благовестия, и все радости. Ибо всецелый подвиг спасения совершается Духом Святым. Он есть Тот, Кто во Иисусе открывает нам Господа; Он есть Тот, Кто верою вселяет в наши души Господа Христа; Он есть Тот, Кто с помощью благодатных подвигов соединяет нас с Ним; Он есть Тот, Кто дух наш настолько соединяет с Ним, что мы становимся единым духом с Господем', Он есть Тот, Кто нам по Своему всемудрому Божественному промыслу разделяет и раздает Божественные дары; Он есть Тот, Кто нас утверждает и совершенствует в этих дарах; Он есть Тот, Кто нас перерождает, обновляет и освящает в святом таинстве Крещения; Он есть Тот, Кто нас вохристовляет и охристовляет посредством святых таинств и святых добродетелей; Он есть Тот, Кто нас очищает, освящает, спасает, обоживает, обессмерчивает и таким образом претворяет нашу душу и тело в храм Божий, в храм Пресвятой Троицы. Он есть Тот, Кем в мире человеческом осуществляется все евангельское, Христово, всецелое Богочеловеческое домостроительство спасения, ибо Он — душа в Богочеловеческом теле Церкви. Потому Господь Христос и объявил, что хула на Святого Духа не простится людям ни в этом, ни в ином мире (ср. Мф. 12,32; Мк. 3,29). Потому и жизнь Церкви как Богочеловеческого тела Христова началась со схождения на нее Духа Святого и продолжается из века в век Его пребыванием в ней, ибо Церковь есть Церковь Им. Он вводит во всякую истину спасения; Он учит спасению; Он совершает спасение каждого. Здесь все принадлежит Ему, а через Него Богу Отцу и Богу Сыну. Всем христианин обязан Ему, поэтому святой апостол и говорит им: несте свои. Всмотритесь хорошенько в себя: все, что в вас святого, возвышенного, доброго, Божественного, бессмертного, вечного, евангельского — не от Него ли, не от Духа ли Святого? Ваше очищенное и освященное тело не Им ли очищено и освящено, не Им ли претворено в храм Божий? И ваша очищенная и освященная душа, и ваша очищенная и освященная совесть не Им ли очищены и освящены? А ваше очищенное и освященное сердце, ваш очищенный и освященный ум не Им ли очищены и освящены? Все это так, потому как Дух Святый живет в вас (ср. 1 Кор. 6, 19).

Но при всем этом никогда нельзя забывать, что все это мы, христиане, имеем от Духа Святого, в том числе и Самого Духа Святого, благодаря чудесному и всечеловеколюбивому Спасителю нашему, сладчайшему Господу Иисусу. Ибо Егоже ради и Дух Святый в мир прииде' (ср. Ин. 14,26; 15, 26; 16, 7.13-17). Его ради

1 Канон умилительный ко Господу нашему Иисусу Христу. Молитва по каноне.

Он и продолжает в Церкви Его спасительное Богочеловеческое дело. Ибо если бы Господь Христос, воистину Единый Человеколюбец, не сошел в наш земной мир и не совершил всечеловеколю-бивого подвига спасения мира, то и Дух Святый не сошел бы в наш мир. Сколь бесконечно драгоценно и несказанно человеколюбиво все, что всемилостивый Господь Иисус совершил ради нас, людей, и нашего ради спасения! Вершина же всего — Он принес Себя в жертву ради спасения мира. Себя! А кто Он? Единородный Сын Божий, Сам Бог Слово, который более ценен, чем все видимые и невидимые миры, вместе взятые и умноженные на бесконеч-нейшее число. И как таковой Он, воистину единственная Бесценность во всех мирах, сошел в наш смердящий мир, стал человеком, жил в нашем злосмрадном зверинце, добровольно вынес несказанные муки ради спасения мира и позорнейшую смерть на кресте. Чего ради? Только бы нас, людей, пас, сластолюбивых и грехолюбивых земных клещей, спасти от греха, смерти и диавола и подарить нам жизнь вечную и вечное блаженство. Возможно ли что-либо более человеколюбивое, драгоценное, достойное? Какой дорогою ценою мы спасены! Мы, люди, мы, бедные грехолюбивые клопы, не располагаем достаточно ни умом, чтобы в нужной мере осмыслить, ни сердцем, чтобы в нужной мере ощутить все бесконечности и ценности несказанного подвига Спасителя. Святой апостол Божественно прав, когда обращает к христианам следующие слова: несте свои. Куплена бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия (1 Кор. 6,19-20). Действительно, мы искуплены дорогою ценою. Благий Господь Своей Божественной всеспасительной жертвой искупил нас для рая, для вечности, для Божественной жизни, для Божественного блаженства, для Божественных совершенств. Каковыми тогда должны быть наши тела и души? Разве не святыми храмами, в которых непрерывно славится и прославляется чудесный Господь и Спаситель наш Иисус Христос? А как мы можем прославлять Его, всеславного, в телах и душах своих? Только святостью и чистотою. Ибо этим прославляется Всесвятый и Всечистый. И тела наши и души наши да будут святы и чисты, дабы быть достойным храмом Божиим, в котором непрерывно совершается богослужение единому истинному Богу и Господу нашему Иисусу Христу.

Только так исполнят свое назначение и наши души, и наши тела, ибо и то, и другое от Господа и для Господа. Что в нас Божие, то должно принадлежать Богу и прославлять Бога. Кто-кто, а Господь Христос, став плотию и приняв в Себя душу человеческую, очевидно показал, что и тело человеческое, и душа человеческая — Божия. Поэтому наша первая обязанность дать Богу то, что Божие, служить Ему этим, прославлять Его этим. Так, для нас становится ясным благовестие святого апостола: песте свои, ибо все, что мы имеем — душа и тело, — не паше, по от Бога, ради Бога, для Бога. Ни в коем случае пи душа наша, ни тело паше не созданы пи для смерти, ни для греха, ни для диавола, ни для ада. Ибо грехом, смертью, диаволом и адом мы позорим не только свои души и тела свои, но и Самого Творца и Спасителя душ наших — Господа Иисуса Христа. А достойно прославляем Его в телах и в душах своих, когда благодатною силою Его и святыми добродетелями своими мы очищаем их от всякого греха, смерти и диавола, исполняя их только тем, что свято, Божественно, бессмертно и вечно. И мы совершим это надежнейшим образом, если последуем богомудрому святоотеческому совету: «Во всем действуя с (Богом. — И. П.) Словом, согласно Слову, ради Слова»1.

Святой Златоуст благовествует: святой апостол «присовокупляет... постоянно напоминая нам, что все у нас Владычне - и тело, и душа, и дух... Божиими же назвал он их не только потому, что Бог сотворил их, но и потому, что, когда они сделались чуждыми Ему, Он вторично приобрел их ценою крови Сына. Смотри, как он относит все ко Христу, как возводит нас на небо. Вы, говорит, члены Христа, вы — храм Духа; не будьте же членами блудницы; вы бесчестите не свое тело, потому что это тело - пе ваше, а Христово. Этими словами показывает человеколюбие (Христа), Который сделал наше тело Своим, и вместе пресекает нашу власть (над ним). Если у вас, говорит, тело не ваше, то вы не имеете права бесчестить тело другого, особенно когда оно принадлежит Владыке, или осквернять храм Духа»[31] .

Чем мы — рабы смерти, рабы греха, рабы диавола — можем оправданно хвалиться в этом земном мире, в котором тройной ураган греха, смерти и диавола непрестанно опу

единственная всеценность рода человеческого

стошает человеческие миры? Только Богочеловеком Господом Иисусом Христом — единственным под небом Спасителем от этого всеопустошающего урагана (ср. Деян. 4, 11-12). Да, да, да, мы хвалимся о Христе Иисусе (Флп. 3,3; ср. Рим. 8,32; 1 Кор. 1,5), о Господе нашем, ибо нам от Него и через Него даровано все: и Дух Святый, и спасение, и воскресение, и обожение, и охристовление, и обогочеловечение, и все бесчисленные дары, которые всебога-тый Бог благости и человеколюбия мог даровать роду человеческому. Мы хвалимся Им, ибо Он не только спас нас от греха, смерти и диавола, но подарил нам и жизнь вечную, и все Божественные блага. Мы хвалимся Им, ибо Он Божественно совершенно и человечески доступно решил все вопросы жизни и мира, которые искони мучают дух человеческий. Мы хвалимся Им, а не в плоти надеемся (Флп. 3,3). Да и что надеяться на плоть, когда Бог здесь, среди нас, в нашем человеческом мире? Что надеяться на плоть, которая, как сухой песок, неудержимо осыпается в море смерти?! Мы не надеемся ни на дух человеческий, ни на солнце, ни на вселенную, ни на что-либо иное, созданное и сотворенное, так как с нами Он — Сам Бог и Творец, Спаситель и Искупитель, чудесный Господь наш Иисус Христос.

Даже самая совершенная вера старого мира не могла человеку дать спасения от греха, смерти и диавола. Она только вела ко Спасителю и спасению (ср. Гал. 3, 24), привела человека к крещению покаяния и передала его Спасителю, Который спасает крещением спасения в Духе Святом (ср. Мф. 3, И). Вся праведность, которая могла быть приобретена этой верой, — в Савле: по правде законней он быв непорочен (Флп. 3, 6). Это величайшее приобретение для ветхозаветного человека. Но когда Савл встретился с воскресшим Христом и познал Христа, его приобретение сразу превратилось в убыток. И самый ревностный гонитель Церкви Христовой превратился в самого ревностного ее апостола, как только душа его прозрела и увидела всю истину миров: Богочеловека Иисуса Христа, Спасителя и Искупителя. И тогда он перестал в плоти надеяться (Флп. 3, 3), надеяться на человека и человеческое и весь предал себя Богу и Богочеловеческому. Богочеловек стал единственной похвалою Его: хвалимся о Христе Иисусе (Флп. 3, 3), ибо только Он дарует спасение. А человек, люди и все человеческое — не добыча ли это смерти, греха и диавола? Что разумного в том, чтобы надеяться на плоть, на то, что толкает и повергает тебя в смерть, в царство зла и муки? Ничто плотское не спасает, поэтому ничто человеческое не заслуживает, чтобы занять в жизни человеческой место Бога истинного. Тело без духа мертво есть. Это также очевидный закон человеческой жизни. Но точно так же и дух человеческий без Духа Божиего — мертв. Это также очевидный закон человеческого бытия. Ибо ни один человек не может духом своим спасти себя от смерти, греха и диавола. Если дух человеческий не соединится с Духом Божиим во Христе, он навеки остается беспомощным рабом смерти, греха и диавола. Следовательно, только Бог может спасти человека. Причем Бог, Который столь тесно и полно соединился с человеком, что весь стал человеком. А это — Богочеловек. Поэтому Он — единственный Спаситель человеческого существа во всех мирах. Самый искренний и убедительный свидетель — апостол Павел, человек по правде законней непорочен, однако при всем этом безнадежно беспомощный! Здесь не помогают ни дух человеческий, пи тело человеческое, ни весь род человеческий. Без Спасителя Христа и дух человеческий, и тело человеческое — не что иное, как два мертвых крыла на трупе человеческого существа. Это всем существом ощутил Савл, как только познал воскресшего Христа Господа и силу Его и весь оказался в Богочеловеческом теле Его — Церкви, и неустрашимо провозгласил всем существам и всем мирам: Христос есть все и вся, а все иное — ничтожная тщета и огромное ничто (ср. Флп. 3, 4-6).

Вот потрясающая исповедь воскресшего из всех смертей апостола Павла: яже ми бяху приобретения, сия вмених Христа ради тщету (Флп. 3, 7). Тщета даже то, что составляет исключительное преимущество в вере избранного народа: вся правда и праведность законная. А если высшая ценность дохристианского мира в сравнении со Христом — тщета, что суть все иные ценности: религиозные, культурные, философские? Все они, от первой до последней, какие бы приобретения не представляли для людей, становятся вредом по сравнению с единственной всеценностыо всех миров — Господом Христом. Богочеловек Христос настолько превышает все человеческие ценности, что действительно представляет Собою единственную Божественную и человеческую всеценность во всех мирах. Что представляют собой все так называемые боги, сколько их ни есть в пантеоне человеческой истории, в сравнении с чудесным Богочеловеком? Воистину лишь тщету. А герои мира и гении мира? Тоже — тщету. Так же и все философы, и все ученые, и все реформаторы, и все люди, великие и малые, взятые по отдельности и все вместе, все до единого без Христа — не что иное, как тщета, тщета, тщета и для себя, и для мира вокруг себя. Ибо они не могут дать человеку то, что для него важнее всего в мире — спасти его от смерти, греха, диавола, ада. В своем же хвастливом величии многие люди или сами хотят, или другие их заставляют занять место единого истинного Бога во всех мирах: Господа Христа — Богочеловека. Разве это не убийственнейший вред для людей, которые им следуют и из-за них и ради них или не хотят Христа, или не признают Его, или не ищут Его, или преследуют Его? В том, что это так, каждый может легко убедиться: пусть попробует без Христа по-иастоя-щему решить проблему своего человеческого бытия, найти его истинный, непреходящий смысл; другими словами, пусть попробует без Христа освободиться от смерти, от греха, от диавола, причем освободиться по-настоящему и совершенно. Нет сомнений, ему это не удастся. Поэтому объяснимо и оправдано дина-митно взрывное и беспримерно смелое утверждение святого апостола Павла, согласно которому Христос есть все и вся, а все иное в сравнении с Ним — ничтожная тщета.

Необходима всесторонняя проверка, чтобы подтвердить истинность евангельского учения о ценностях. Что есть для меня, для тебя, для всякого человеческого существа

х евангельское

высшая ценность в мире, что — приобрете-

11 г учение о ценностях

ние? Надо найти и сопоставить это с тем,

что представляет Собою Богочеловек Христос, что Он приносит и предлагает всякому человеческому существу. Если человек сделает это критически беспощадно или просто беспристрастно, он обязательно придет к заключению и убеждению апостола Павла: его высшая ценность, его приобретение в сравнении с Христом Господом, в самом деле, ничего ценного собой не представляет и, в самом деле, является тщетою. К такому заключению и убеждению пришли все истинные мученики человеческой мысли, все истинные искатели непреходящего смысла человеческого бытия, жизни и мира — святители Божии. Они — единственные истинные люди, ибо они преодолели в себе все грехи, все смерти, всех бесов, исполнив себя Богом и Господом Христом, Его Божественными святынями и святыми силами. Они — самое красноречивое подтверждение и самое убедительное свидетельство истинности Павловой веры, Павловой философии ценностей, Павловой аксиологии.

Но вот гром веры Павла и гром Истины: но убо вменяю вся тщету быти за превосходящее разумение Христа Иисуса Господа моего, Егожеради всех отщетихся, и вменяю вся уметы (ахи|ЗаХа -помои, испражнения, нечистоты) быти, да Христа приобрящу и обрящуся в Нем (Флп. 3, 8-9). Все — не только яже ми бяху приобретения [Флп. 3, 7]; все — не только на земле, но и на небе: все существа, от первого до последнего, и все миры от первого до последнего. Нет ничего ни в одном из существующих миров, что можно было бы взять и сказать: вот, это можно было бы сопоставить с Христом, это могло бы заменить Христа, запять место Христово в мире, в человеке, среди людей. По сравнению с Ним все тщета, подлинно тщета. Ваше достояние, то, что вы считаете благом, сопоставьте с Христовым благом, и, если оно не подобно Христову, оно, несомненно, вредно и для вас, и для мира вокруг вас. Или ваша истина, ради которой вы живете и умираете, сравните ее с Христовой истиной, если она не происходит от Его истины, не подобна ей, то она вредна и для вас, и для мира вокруг вас. Или ваша любовь, если она не того же Божественного происхождения, что и любовь Христова, то она убьет и вас, и тех, кого вы любите. Или ваша жизнь и Его жизнь: нс есть ли ваша жизнь, по сути, постепенное умирание, предающее вас смерти, которую вы не в состоянии победить? И разве тогда ваша жизнь не будет тщетной для вас, не будет бесконечной бессмыслицей, и мукой, и адом?

Познать Христа, истинно осознать, что Он и кто Он, что Он приносит человеку и роду человеческому, — это знание, которое человек с радостью претворяет во всезнание. И в нем видит все. Особенно когда сопоставит его с любым другим человеческим знанием о ком-либо и о чем-либо. Опыт святых людей свидетельствует: истинное христопознание, по сути, является всезнанием. Ибо, когда человек познает Христа, как должно, он узнает все, что ему необходимо и для этого мира, и для жизни в этом мире, а также и для мира иного, и для вечной жизни в мире ином. А такое познание кто еще может дать людям, кто из богов, кто из людей, кто из героев, кто из гениев? Никто, никто, никто. Только познание Христа дает человеку единое истинное знание о Боге, о мире, о человеке, о жизни, о смерти, о зле, о диаволе, о грехе, об истине, о правде, о любви, о великом и малом, о главном и второстепенном, о вечном и временном. Поэтому святой первоверховный апостол с такой восхищенной любовью и пламенной ревностью называет Христа «Господом своим». И действительно, никто нс достоин быть человеку Господом, кроме Богочеловека. Это чувствует каждый, кто истинно мучился проблемой человека. Не Бога, но человека. Ибо проблема человека должна привести его к Богу, единому истинному Богу и Господу — Богочеловеку Христу Иисусу.

Как единый истинный Бог и Господь, Богочеловек Христос представляет Собою единственный истинный смысл человеческого существа и существования. Поэтому святой апостол оставляет все: и свою прежнюю душу, и свою прежнюю совесть, и свое прежнее сердце, и свою прежнюю истину, и свою прежнюю правду. Оставляет и семью, и отечество, и парод, и веру, и философию, и науку. Оставляет и землю, и небо, и небо над небесами, и все, что в них и на них. Ибо все это бесконечно мало, чтобы могло быть смыслом и целью человеческого существа и жизни. Все это апостол с радостью оставляет ради Господа Христа, ибо в Нем нашел нечто несравненно большее и драгоценнейшее всего того. Что же? Все совершенства и блага истинного Бога. Они могут стать и становятся человеческими, потому что Сам истинный Бог стал человеком и Себя, Богочеловека,

единственный смысл человеческого существа претворил в сладчайшее чудо Божие — Церковь. Чтобы люди, становясь сотелесниками Богочеловеческого тела Христова — Церкви, могли в ней с помощью святых Богочеловеческих таинств и святых Богочеловеческих добродетелей взращивать себя в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова [Еф. 4,13] и так познавать Божественную цель своего человеческого существа: спасение — обожение — охристовление — обогочеловечение — оцерковление — отроичение (ср. Еф. 3,6; Кол. 1,10-11; 2,19).

Но чтобы до конца выразить ни с чем нс сравнимое Христово величие и всеценность, беспримерную Христову единственность и незаменимость, христолюбивый апостол неутомимо провозглашает, что ради Христа он все считает за уметы (охбраХа — помои, испражнения, нечистоты). Что это? Нигилизм, неслыханный и невиданный в истории мира? Да, несомненно нигилизм, какого свет не видывал. Но нигилизм святой. Ибо все, что не Христово, все, что не от Христа, святой апостол считает за уметы, за навоз, за помои, за испражнения. Нет больше недоумения, нет сомнения, теперь мы знаем всю истину о мире и о всем, что входит в границы человеческого сознания, существа, ощущения. Открыл нам это самый смелый, самый искренний и самый измученный житель планеты. Ибо никто более искренно, страстно и неустрашимо, чем он, не боролся против Христа и всего Христова. Но свет воскресшего и вечпоживого Христа перевернул и преобразил его сверху донизу. От страшной силы его он сначала ослеп, но на третий день прозрел. И всю истину всех миров узрел во Христе. В свете этой всеистины, что суть все человеческие религии, науки, философии, культуры, цивилизации? Что, если не уметы, нечистоты, помои? На навозной куче и от навозной кучи, живые черви, глисты, мухи навозные — люди такого духа. А орлы человеческой мысли, человеческой совести, вот они — все со Христом, подле Христа, за Христом. Гении? Герои? Полководцы? Ученые? Философы? Изобретатели? Разве смертью не превращается каждый из них в навоз? Некоторые сравнивают их с чудесным Богом и Господом Христом, а некоторые отождествляют их с Ним, некоторые даже хотят заменить Его ими. Не утонула ли их совесть в помоях? И не живут ли они душою в навозной яме? Не в комке ли червей их сердце? Человека и все, что от человека, смерть

БЛАГОВЕСТИЕ О ЦЕРКВИ И ЖИЗНИ В НЕИ превращает в навоз, в клубок червей. Но человек, всякий человек, лишь только заживет Христом, претворяется в существо бессмертное и вечное, в существо Божественно возвышенное и величественное, которое живет в бессмертных мирах несказанных совершенств Божиих, в раю. Да, расстояние определено: помойная яма и рай, человек и Богочеловек. Без Богочеловека человек — это нечистоты и помойная яма; с Богочеловеком, он — рай, и святилище, и бог по благодати, богочеловек по благодати.

Ввиду всего этого для человека самое важное — обрести Христа (Флп. 3, 8). Это то, что никогда не может быть отнято у человека, потому только это и есть для него едино... на потребу (Лк. 10,42). Все потерять, только Христа приобрести. Этой ценой и любой ценой. Ибо Господь Христос — тот самый многоценен бисер в навозной куче земного мира, найдя который человек с радостью продает все, что имеет, и покупает его (Мф. 13,45-46). Если человек приобретет Христа, то он приобретет все, что необходимо человеческому существу для совершенной Божественной жизни и во времени, и в вечности, и на земле, и на небе.

Чудесно всежелание апостола, а через него и мое, и твое, и каждого: и обрящуся в Нем (Флп. 3, 9). Обрестись во Христе! Какая радость, и блаженство, и восхищение — все соткано из Божественного удивления. Человек оказывается среди чудесных Божественных совершенств, которым нет конца. С одной стороны, блистает Божественная Истина, вся совершенная и бесконечная; с другой — Божественная Любовь, вся совершенная и бесконечная; с третьей — Божественная Доброта, также вся совершенная и бесконечная; и так отовсюду, со всех сторон блистают и пламенеют бесчисленные Божественные совершенства, полные несказанной красоты и очарования, и все это непрестанно разливается и переливается сладкими волнами по душе человеческой, по сердцу, по уму, по совести, по всецелому существу. И тогда человек всем существом восхищенно ощущает и радостно видит, что весь находится в самом таинственном и самом чудотворном существе, которое зовется Церковью, и что вне Христа все — действительно уметы, действительно, нечистота.

Если человек обретет себя во Христе Богочеловеке, он обретет и истинного Бога, и истинного человека, истинного себя. До сих пор он был словно вне себя, блуждал по беспутью, пробирался через пропасти, голодал в пустынях, питался тенями, водил дружбу с призраками. И везде его дурачили и постоянно обманывали ложные боги, ложные учителя, ложные мудрецы, самозваные вожди. От этого разлагалась его совесть, гибла душа, чернел и почернел ум. И вот его совесть вся оказалась во Христе. Какова же она должна быть? Вся светлая, вся святая, вся чистая, вся боголюбивая. А душа? Она только во Христе обретает все любезные ей бессмертия, исполненные Божественными совершенствами и блаженствами. И знает путь, и знает смысл и себе, и всему своему. Тогда постепенно все мысли ее и все ее чувства освящаются, охристовляются, обоживаются обогочеловечиваются, становятся бессмертными, становятся вечными. Всякая мысль превращается в христомысль, всякое ощущение — в христоощущеиие. Тогда Христова мысль становится ее мыслью, Христово ощущение — ее ощущением, Христова совесть — ее совестью. Все, что Христово, становится ее: и Истина, и Правда, и Любовь, и Жизнь, и Вечность. И она, христолюбивая, становится христоликой. Все ее во Христе постепенно преображается и Христу Господу сообразуется и уподобляется, пока Христос не вообразится в ней (цс/рц; ой цорфсоОц Хрютод cv opiv) (Гал. 4, 19). Тогда, только тогда быть человеком станет радостью, и блаженством, и благословением, и благовестием, и притом радостью непреходящей, блаженством непреходящим, благословением непреходящим, благовестием непреходящим.

Если человек обретет себя во Христе, то он окажется в единстве со всем новым миром, в Богочеловеческом мире — Церкви, в котором живут совершенно новою жизнью, жизнью святых таинств и святых добродетелей, то есть святых Богочеловеческих сил. Из них первая — вера. А с нею и за нею все остальные таинства и святые добродетели: Крещение, Миропомазание, Причастие, любовь, надежда, молитва, пост, кротость, смирение, сострадание, жалость, доброта, справедливость, покаяние, исповедь и другие. Человек живет одновременно во всех них, во всех упражняется, всем их путям следует, причем вера всегда идет впереди и ведет его своим Богочеловеческим светом. Это жительство в святых таинствах и святых добродетелях составляет новую правду, новую праведность, Богочеловеческую и евангельскую, которая миру вне Христа не известна и не может быть известна, ибо он не располагает святыми силами, созидающими эту правду и эту праведность. Евангельская правда — правда, яже верою Иисус Христовою, сущую от Бога правду в вере (Флп. 3, 9). Вера здесь означает все святые таинства и святые добродетели, ибо она вводит во все евангельские святыни и силы. Если разъединить праведность Христовых праведников на основные составляющие, которые ее образуют, всегда обнаружится, что это молитва, любовь, упование, кротость, смиренномудрие, смирение, пост, терпение, сострадание, покаяние и остальные святые евангельские силы. Если не хватает одной из них — нет евангельской праведности. Всякой добродетели корень во Христе Боге, потому и настоящая праведность вся от Бога. А человек, что он дает от себя? Веру. Веру, которая потому и вера, что живет со всеми остальными Богочеловеческими святыми тыми добродетелями.

таинствами и свя-

Познать Христа — значит прежде всего познать силу Его воскресения и смерти Его. Как? Воспринимая их, как свои. Ибо человек становится христианином, переживая

христопознание через христовос-приятие

Христа. Другого пути нет. Все Христово переживанием претворять в свое — так формируется христианин, так и Христос познается. Только переживанием Христа можно по настоящему познать Христа. Христопознание всегда происходит от Христопережива-ния. Ты познаешь любовь Христову, если переживешь ее; познаешь истину Христову, если переживешь ее; также и правду Христову, и Христово смирение, и Христово страдание, и Христову смерть, и Христово воскресение ты познаешь, если переживешь его. Это относится ко всему, что Христово, от самого малого до величайшего. Силу воскресения Христова (Флп. 3, 10) человек познает, если воскресит себя из гроба грехолюбия и будет ходить в новой жизни, как тот, кто еще в этом мире воскрес с Господом Христом и Им, Воскресшим, живет (ср. Кол. 3,1). Он, Воскресший, Вечноживой и Всемогущий, дает людям силы, чтобы они жили на земле в новой жизни, жизни святой и боголикой, ибо люди только во Христе Иисусе Господе нашем мертвы греху, а живы Богу (Рим. 6, И).

Спасительную силу страданий Христовых мы познаем, если переживаем их, если принимаем в них участие, если имеем с ними связь (tt)v xoivcoviav). А это необходимо, ибо данная связь бесконечно важна в Богочеловеческом домостроительстве спасения. Страдания Христовы, что их составляет? Вся жизнь Его, от рождения до воскресения. Для Него, безгрешного и кроткого Агнца Божиего, страданием было не только быть оплеванным, избиваемым, осмеянным, распятым, поруганным, но и жить тридцать три года среди одичавших и оскверненных грехом людей. Поэтому если человек хочет познать сообщение страстей Его (Флп. 3,10) и их спасительную силу, тогда он должен пережить всю Его жизнь, особенно Его крестную смерть, всежертвенную и все-спасительную. В нее нужно настолько вжиться всем существом, настолько сообразоваться с ней, настолько отразить ее в себе, чтобы стать сообразным смерти Его (Флп. 3, 10) и ощутить ее как нечто необходимое для себя, для своей человеческой природы, для своего спасения. Человек достигнет этого, если вместе со святым апостолом сможет сказать: Христови сраспяхся (Гал. 2, 19), я распял себя миру и мир себе, я мертв для мира и его греховных наслаждений, и мир мертв для меня со всеми своими страстями и соблазнами; я живу только тем, что принадлежит распятому Богочеловеку, и ничем, что свойственно греховному миру; ради Христа мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6, 14). Тогда силой всепобеждающей смерти Христовой человек побеждает всякую смерть в себе и в мире вокруг себя, а тем самым и всякий грех, ибо грехи — единственная сила, которая производит и осуществляет смерть (ср. Иак. 1,15; Рим. 6,23). Эту страшную силу человек побеждает единственно спасительной силой смерти Христовой, Богочеловеческой и потому чудотворно всесильной. А мы становимся причастниками всеспасительной смерти Христовой и все-победной благодатной силы ее через первое, почетное и святое таинство — таинство Крещения, ибо все, кто крестились во Христа Иисуса, в смерть Его крестились [ср. Рим. 6,4], а если мы сообразни быхом подобию смерти Его, то и воскресения будем (Рим. 6, 5).

Для чего все это делать, всем сердцем исповедал святой христолюбивый апостол, говоря: аще како достигну в воскресение мертвых (Флп. 3, И). Вот цель, к которой идут через все евангельские подвиги и христоликие переживания. Ею завершается Богочеловеческий путь спасения. Через все евангельские переживания, через все страдания за Христа, через всякое умирание за Христа христианин, ведомый верою, идет с молитвенным терпением, ибо знает, что только так можно достигнуть воскресения из мертвых. Постится ли христианин, он с молитвенным терпением проходит подвиг поста, чтобы достичь воскресения мертвых этим добровольным самоистязанием и умиранием ради Христа. Творит ли милостыню, молится ли, смиряет ли себя, страдает ли за евангельскую истину, служит ли ближним, любит ли врагов, благословляет ли гонящих его, творит ли добро ненавидящим его — все эти евангельские подвиги христианин проходит с молитвенным терпением, чтобы этими блаженными самоистязаниями и радостным умиранием за Христа достичь воскресения мертвых. Подвиги — это путь, воскресение — завершение пути. Но нельзя дойти до конца пути, если не пройти весь путь. Воскресение — это вершина пирамиды спасения, подвиги — это пирамида, на которой покоится вершина. Поэтому подвиги необходимы, чтобы достичь цели спасения. Как все, что под вершиной пирамиды необходимо вершине, чтобы она была вершиной, так и воскресению необходимы все евангельские подвиги, которые ему предшествуют. Если извлечь то, на чем стоит вершина пирамиды, тогда и сама вершина перестанет быть вершиною.

Божия правда становится нашей благодаря вере, праведность наша пред Богом достигается верою, причастность наша спасительным страданиям Христовым совершается верою, познание и ощущение воскресения Христова и силы Его воскресения мы приобретаем верою. Равноапостольный Златоуст, воистину пятый евангелист, благовествует: «И хорошо он сказал: не имый моем правды, то есть не той, которую стяжал я потом и трудами, говорит он, но той, которую приобрел по благодати... Вероятно, (Филиппийцы) говорили, что правда, приобретаемая трудами, важнее; поэтому (апостол) показывает, что эта правда пред тою — отброс... (Правда. — И. П.) бывает от веры Божией, то есть, которая дана от Бога: вот правда Божия, — она всецело дар Божий. Дар же Божий гораздо превосходнее маловажных добрых дел, совершаемых нашим старанием. А что такое вера? В вере, говорит,

ежеразуметпи Его (Флп. 3,10). Итак, верою приобретается познание (о Боге), и без веры невозможно познать Его. Каким образом? Верою должно познавать силу воскресения Его. Какое в самом деле умствование убедит нас в воскресении? Никакое, а только одна вера. Если же воскресение Христово по плоти познается верою, то какими умствованиями может быть постигнуто рождение Бога Слова? Ведь воскресение менее рождения. Почему? Потому что примеров воскресения было много, а примера такого рождения ни одного; прежде Христа многие умершие воскресали, хотя, воскресши, и умирали, но от девы не родился никто никогда. Итак, если и то, что менее важно рождения по плоти, должно быть постигаемо верою, то как может быть постигнуто умствованием то, что гораздо важнее, бесконечно, несравненно важнее? Вот что составляет правду. Надобно верить, что это могло быть, а как могло быть, этого невозможно представить. От веры зависит и общение в страданиях. Каким образом? Если бы мы не веровали, то и не страдали бы; если бы не веровали, что, спострадавши (Христу), мы будем и соцарствовать (Ему), то не терпели бы страданий. Итак, и рождение, и воскресение постигается верою. Видишь ли, что нужна вера не просто, но вера, соединенная с делами? Тот преимущественно верует, что Христос воскрес, кто смело идет на опасности, кто имеет общение в Его страданиях, так как имеет общение с воскресшим, с живущим... Вот почему (апостол) сказал, сообразуяся и в другом месте: исполняю лишение скорбей Христовых во плоти моей (Кол. 1, 24), то есть гонения и страдания мои составляют этот образ Его смерти, потому что (апостол) не своей пользы искал, но (пользы) многих. Потому и гонения, и скорби, и тесные обстоятельства не только не должны смущать вас, но еще (должны) радовать, так как чрез них мы сообразуемся смерти Иисуса Христа, так сказать — изображаем (Его в себе), как и говорит (апостол) в другом месте: мертвость Господа Иисуса в теле носяще (2 Кор. 4, 10).

Но и это происходит от великой веры, так христиане стано-

вятся Христами как мы веРУем не только тому, что Христос воскрес, но и тому, что по воскресении Он имеет великую силу, — почему и идем тем же путем, которым Он шел, то есть делаемся и поэтому братиями Ему, так сказать —

БЛАГОВЕСТИЕ О ЦЕРКВИ И ЖИЗНИ В НЕЙ делаемся и поэтому христами (ХрютоС ytvopcOa). О, как велико достоинство страданий!»1.

Богочеловек Христос, став человеком, стал Церковью и этим открыл всякому человеческому существу путь бесконечного Божественного совершенствования: Церковью и в Церкви стать совершенным как Богочеловек Христос (ср. Еф. 4,11-15). Чтобы достичь этого, беспримерно человеколюбивый Господь Христос дает нам в Церкви все средства. Подвиг этот весьма разносторо-нен и со всех сторон бесконечен и безграничен, Богочеловечески бесконечен и Богочеловечески безграничен. Сознавая это, христианин как бы и сколько бы ни преуспевал на этом пути к Богочеловеческому совершенству, всем сердцем должен присоединиться к апостолу Павлу и смиренно вместе с ним исповедовать: не зане уже достигох, или уже совершихся (Флп. 3, 12). Кто же это говорит? Апостол Павел, человек, который всех опередил в евангельских подвигах, все-таки считает, что еще не достиг цели, что еще не совершен. Потому что это недостижимо ни для кого из живущих на земле. Ибо каждый новый день — это новый поединок, новая борьба со смертью, с искушениями, с напастями, с духами злобы поднебесной [ср. Еф. 6, 12], которые всеми силами препятствуют спасению людей. Каждый новый день и каждая новая ночь — это продолжение жизненного пути и на нем продолжение всех евангельских подвигов, ведь христианин постоянно живет в подвигах, во всех добродетелях. Если он оставит хоть один подвиг, хоть одну добродетель, перед ним встанет опасность падения, а может быть, и гибели. Поэтому христианин никогда не стоит на месте, никогда не останавливается на пути добродетелей и всегда считает себя несовершенным, недовершенным. Святой апостол Павел — яркий пример этому, а с ним и все без исключения святые. Хотя они были самыми совершенными христианами, никто из них никогда не считал себя совершенным. Святой Златоуст, святой Василий Великий, святой Иоанн Дамаскин, святой Симеон Новый Богослов, несомненно, — великие святые, несомненно, совершенные христиане, а бичуют себя

'Ио. [Злат.] In Philip. Homil. XI, 2 [Бес. XI, 2 на Флп.; с. 318-319] // PG 62, 265-266.

как самых грешных и осуждают себя как худших среди людей. Чтобы увидеть это, надо прочитать не труды их, а их молитвы, составляющие наше последование ко святому Причащению. Евангельское, православное правило: чем святее человек, тем более грешным он себя считает, чем совершеннее человек, тем более несовершенным он видит себя.

Такой человек всем существом своим стоит за апостолом Павлом, который провозглашает: гоню же, аще и постигну, о нем-же и постижен бых от Христа Иисуса (Флп. 3, 12). Он настиг меня на пути в Дамаск и открыл предо мною путь, на далеком-далеком конце которого стоит воскресение из мертвых, совершенная победа над смертью. И с тех пор я постоянно на этом пути. И не только не медлю, не топчусь на месте и не останавливаюсь, но и гоню его, о немже и постижен бых. А нужно достичь Его — Богочеловека, чудесного и единственного Бога и Господа Иисуса Христа. Он же, Он достиг каждого из нас, став человеком. А мы можем достичь Его, только если в Его Богочеловеческом теле, Церкви, станем, якоже Он (1 Ин. 3, 7), если ходим, якоже Он ходил есть (1 Ин. 2, 6), если станем богами по благодати, бого-людьми по благодати. А кто может и смеет утверждать о себе это еще в этой жизни, еще в этом мире? Никогда ни один истинный христианин. Христоносный апостол исповедал это от имени всех и вместо всех настоящих христиан: Братие, аз себе не у помышляю достигши: едино же, задняя убо забывая, в предняя же простирался, со усердием гоню к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе (Флп. 3, 13-14).

Христианин должен постоянно спешить к небесной цели через евангельские подвиги, чтобы постоянно тянуться, стремиться к тому, что впереди, что горе, что превыше всех небес о Христе Иисусе. И действительно, христианин страстно тянется ко Господу Христу через молитву, через любовь, через пост, через упование, через милостыню, через терпение, — словом, через все евангельские добродетели. И за это время голод его души, алчущей чудесного Господа, становится все больше и больше. И в нем образуются такие сильные и вдохновенные христолюбивые чувства, что он действительно забывает все евангельское, что он совершил, и предается все большим и большим евангельским подвигам. Когда же он совершит все, что было заповедано, он искренне считает, что ничего не сделал. По ясному и решительному слову Спасителя, егда сотворите вся поведенная вам, глаголите, яко раби неключими есмы, яко, еже должны бехом сотворити, сотво-рихом (Лк. 17, 10). Это единственный способ, чтобы христианин не разленился, не возгордился, не сказал бы себе: вот, я достаточно потрудился, достаточно сделал, достаточно совершил, пора передохнуть. Да, а если во время отдыха испустишь дух? Не предстанешь ли тогда посрамленным пред сладчайшим Господом? Поэтому требуется постоянно держать и в уме, и на сердце евангельскую истину: христианин никогда не может быть достаточно совершенным. И если он молится, никогда не может достаточно намолиться, и если творит милостыню, никогда не может сотворить ее достаточно, и если любит, не может достаточно налюбить-ся, и если верует, не может достаточно навериться. Всегда того, что надо сделать, остается больше, чем того, что сделано. Гибель, духовная смерть для христианина — сказать себе: я совершенен. Ибо цель христианского совершенствования — Божественное совершенство: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48). Ведь путь христианина — это самый долгий путь из всех путей, лежащих перед каким бы то ни было существом и в каком бы то ни было мире. Это путь от земли до вершины небес и превыше небес — к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе (Флп. 3,14), Который сидит одесную Бога Отца, превыше всякого ангельского Начальства, и Власти, и Силы, и Господства (ср. Еф. 1,21). Если там наша конечная точка, наша цель, то сколь святыми во всем своем жительстве на земле нам тогда должно быть (ср. 2 Пет. 3, И)? Чтобы достичь туда, надо связать все евангельские лестницы, которые только и доходят с земли дотуда. А эти лестницы — святые таинства и святые евангельские добродетели. Нужно жить в них постоянно, чтобы мы смогли достичь цели, к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе. Только Господь мог и смел поставить перед человеческим существом такую цель, потому что Он, единственный, дает силы для ее достижения. «Все делается с помощью Христа, без которой и подвиг бывает неуспешен (без Его содействия никто не может пройти этот путь. — И. П.)»{.

Всею душою молитвенно погруженный в это благовестие христоносного апостола, святой Златоуст благовествует: «Ничто так не делает тщетными наших добродетелей и не надмевает нас, как памятование о соделаином нами добре. Оно производит двоякое зло: делает нас беспечнейшими и гордыми. Потому-то Павел, знавший, что природа наша очень наклонна к беспечности, и много похваливший филиппийцев, смотри, как удерживает их от гордости... Братие, аз себе не у помышляю достигши. А если и Павел еще нс достиг и нс имеет полной уверенности в своем воскресении и в будущем, то едва ли (возможно это) для тех, которые не совершили и малейшей части его добродетелей. (Апостол) выражает своими словами следующее: я еще не считаю себя достигшим полного совершенства... Я еще не все, говорит, совершил. Правда, в другом месте он говорит: подвигом добрым подвизахся (2 Тим. 4, 7), а здесь: не у помышляю достигши', но кто прочитает оба эти места, тот поймет причину тех и других слов... эти слова им сказаны гораздо прежде, а те пред кончиною. Не у помышляю, говорит, достигши, но об одном только думаю, чтобы простираться вперед; это и значат его слова: едино, задняя убо забывая, в предняя же простирался, гоню к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе (Флп. 3, 13-14). Смотри, как он ясно показал этими словами, что побуждало его простираться вперед. Так, кто думает о себе, что он уже совершенен и что нет у него никакого недостатка для полноты добродетели, тот и перестает стремиться, как достигший всего; напротив, кто думает, что он еще далек от цели, тот никогда не перестанет стремиться к ней. Это и мы всегда должны помышлять, хотя бы мы совершили и весьма много доброго. Если Павел после бесчисленных смертей, после стольких бед помышлял об этом, то тем более мы. Я не упал (духом), говорит (апостол), и не пришел в отчаяние от того, что, совершивши такое поприще, не достиг, но еще стремлюсь, еще подвизаюсь. Я имею в виду только то, как бы успеть действительно. Так надобно

'Феофил. [Болг.] Interpr. Ер. ad Philip., cap. 3, vers. 14 [Толк, на Флп. 3, 14; с. 526]//PG [124], 1188 А.

поступать и нам — забывать добрые дела и оставлять их позади себя. Скороход думает не о том, сколько он пробежал поприща, но о том, сколько ему остается еще. И мы будем помышлять не о том, сколько совершили добрых дел, но о том, сколько еще остается нам (совершить)... И (апостол) не сказал: не помышляю, не помню, но: забывая, чтобы сделать нас внимательнее, так как мы тогда делаемся ревностнейшими, когда все усердие прилагаем к тому, что еще не сделано, когда сделанное предаем забвению. Простирался, говорит, мы стараемся взять что-либо прежде, нежели достигли. Кто простирается, тот старается предупредить свои ноги, еще бегущие, остальными частями тела, протягиваясь вперед и вытягивая свои руки, чтобы как-нибудь выгадать в беге. Но это происходит от великого усердия, от сильного желания. Так-то надлежит стремиться тому, кто стремится, с таким-то тщанием, с таким-то усердием, а не на боку лежа; ио сколько различается лежащий на боку от стремящегося сказанным образом, столько различаемся и мы от Павла. Он каждодневно умирал, каждодневно приобретал славу; не было случая, не было времени, когда бы его стремление не увеличивалось; он хотел восхитить, а не получить награду, потому что таким образом можно и получить ее. На небе пребывает Тот, Кто дает награду; на небе уготована награда.

Смотри, какое пространство: его-то нужно пробежать; смотри, какая высота: туда-то нужно взлететь на крыльях духа; а иначе нельзя пролететь на эту высоту. Туда должно перейти с телом; и это возможно: наше бо житие на небесех есть (Флп. 3,20). Там наша награда... Приучи ноги твои ступать твердо: много ведь мест скользких, и если ты упадешь, то много потеряешь. Впрочем, если и упадешь, вставай, потому что и в таком случае можно победить. Никогда не ступай на предметы скользкие, и ты не упадешь; беги по местам твердым, головой к небу... Вверх гляди, — туда, где находится награда: самый вид награды усиливает решимость, боязнь поражения не дает чувствовать усталости и делает то, что долгий путь представляется коротким. Какая же это награда? Не финиковая ветвь, но что? Царство Небесное, вечный покой, слава со Христом, наследие, братство, бесчисленные блага, каких невозможно выразить. Нельзя изъяснить красоты этой награды: постигает ее только тот, кто получил ее, и тот, кто имеет получить ее. Она не из золота, не из драгоценных камней, но гораздо драгоценнее их: золото пред этой наградой — грязь, драгоценные камни пред красотой награды — кирпичи. Если ты, удостоившись ее, отойдешь на небо, то великою честию будешь пользоваться там; с такою наградою будут почитать тебя и ангелы, с великим дерзновением ты будешь общаться со всеми»1.

Вот всеобщее благовестие и заповедь: елицы убо совершении, сие да мудрствуим (Флп. 3,15). Это значит, что мы, христиане, совершенны по своему призванию, по своему вышнему званию. Ибо наше призвание, определенное нам Богом, Творцом и Спасителем нашим, — стать совершенными, как Бог (ср. Мф. 5,48; Еф. 4,13-15). С самого начала, со святого Крещения мы находимся на этом пути совершенства, на пути, который завершается христоли-ким совершенством: подобии Ему будем (1 Ин. 3, 2), то есть как и Сам Богочеловек Господь Иисус Христос. Сие да мудрствуим, то есть надо мыслить так, как объяснил святой апостол: Христос и жизнь в Нем — все и вся, все же остальное — уметы, нечистоты, тщета. Если мы не мыслим так, то нам не ведомо, ни что есть Богочеловек, ни что Церковь, ни что христианство, ни что оно нам дает, ни что требует от нас. Всякое умаление, сокращение, упрощение, антропоморфирование христианской цели уничтожает христианство, обессоливает его, оземляет его, превращает в обычную человеческую, гуманистическую религию, гуманистическую этику, гуманистическую науку, гуманистическое объединение, гуманистическое произведение. Однако только мысля подобно святому апостолу Павлу, мы правильно мыслим о Христе и христианстве. И еже аще ино что мыслите, и сие Бог вам открыет (Флп. 3, 15). То есть, если в чем-то вы и расходитесь в понимании, но искренно и нелицемерно, Бог вас наставит и откроет вам истину. Всегда необходимо проверять свои мысли Божиими мыслями. А они — в Господе Христе, а Господь Христос — в Его Богочеловеческом теле, Церкви, в которой обитает Дух Святый, Дух Истины, который всякого ревнителя веры наставляет через

'[Ио.] Злат. Там же. Homil. XII, 1-2 [Бес. XII, 1-2 на Флп.; с. 324-326] // [PG 62], 269-272.

святых апостолов и святых отцов во всякую истину, касающуюся Господа Христа и нашего спасения (ср. Ин. 14,16; 16, 13-16).

Толкуя пятнадцатый стих [Флп. 3,15], святой Златоуст говорит: «Свойство совершенного — не считать себя совершенным... если кто думает (и иначе), что он совершил все добродетели... Бог вам открыет.... (Апостол сказал: Бог вам открыет. — И. И.), чтобы показать, что дело происходит преимущественно от неведения. Это сказано не о догматах, но о совершенстве жизни, и о том, чтобы не считали себя совершенными, так как кто думает о себе, что он уже достиг всего, тот не имеет ничего»[32].

Все, до сих пор сказанное апостолом, составляет правило (xctvcov), обязательное правило для всех христиан всех времен. Оно всегда одно и то же и одно и то же для всех. Духоносный апостол предписывает его всем христианам как правило жизни и как правило мышления: тоже да мудрствуем и темже правилом жителствуем (Флп. 3, 16). Только мудрствуя по этому правилу и живя по нему, можно достичь в воскресение мертвых, к цели, к почести вышняго звания Божиего о Христе Иисусе [Флп. 3,14]. Главное — постоянно течь к цели. Как? Через святые таинства и святые добродетели. Это правило нашей жизни на земле. В неже достигохом к сегодняшнему дню, достигли, мудрствуя и живя согласно этому правилу. Дабы достичь и остального, нам необходимо и далее тоже да мудрствуем и темже правилом жителствуем. Правильно мыслить, правильно жить возможно, если все существо наше устремлено к цели, к почести вышняго звания Божиего о Христе Иисусе. Мы живем на земле, постоянно имея в виду цель превыше всех небес, и спешим к пей через все свои мысли, и чувства, и желания, и дела. Так мы живем небом на земле.

Но чтобы никто не подумал, что невозможно жить на земле небесною жизнью, святой апостол сразу приводит примеры такой жизни: подобии ми бывайте, братие, и смотряйте тако ходящая, якоже имате образ нас (Флп. 3, 17). А мы? И мы такие же люди, из того же материала, мы предлагаем вам то, что, как вы видите, мы делаем сами. Мы — ваши современники, живущие с вами на той же земле, под тем же небом, в тех же условиях.

Мы по всему — родные, братья. Вы можете сказать: Господь Христос Божественно возвышен, неподражаемо возвышен, как можно нам, слабым и немощным, жить Им и в Нем? Да, но я не требую от вас, чтобы вы подражали Ему, Он — Бог и Господь; но берите пример со своих братьев и с меня, мы такие же люди, как и вы. Мы желаем одного, об одном молимся: да себе образ дамы вам, во еже уподобитися нам (2 Сол. 3,9). Подражать Христу не тяжело, от нас требуется только ревностная вера, а Он Сам щедро подает все благодатные силы, необходимые для небесной жизни в Нем. А для такой веры необходима только наша решимость. Скажите, разве много от нас требуется? Это та малость, которую всякое человеческое существо может дать от себя. И за это столь малое усилие какую мощь, какое богатство он обретает! Вот я: вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе (Флп. 4, 13), подобии мне бывайте, якоже аз Христу (1 Кор. 4, 16). Нужно только рвение, как можно больше рвения! А ревностным всемогущий человеколюбивый Господь непрестанно подает благодатные силы по мере их ревности, чтобы они могли с радостью упражняться в евангельских подвигах на своем пути к небесной цели, к почести вышняго звания о Христе Иисусе. Если вы обнаружите безмерную ревность, то обретете и Духа Святого без меры, не в меру бо Бог дает Духа (Ин. 3, 34). И тогда вы всем существом ощутите и увидите, что христианство есть уподобление Христу, уподобление воплощенному Богу, Богу во плоти. И поэтому бывайте подражатели Богу (Еф. 5,1), живите так, как жил во плоти Бог, Бог, который стал человеком. Для того Он и стал человеком, чтобы научить нас такой жизни и дать нам силы к ней. Если бы не это было целью Его вочеловечения, Он бы спасал нас от греха, смерти и диавола каким-нибудь иным способом, не становясь человеком и не оставаясь навеки с нами как Богочеловек в Богочеловеческом теле Церкви.

Это подражание Христу не внешнее, воображаемое, но внутреннее, всестороннее жительство во Христе, всестороннее восприятие Христа, всестороннее сообразование Христу. Одним словом, всестороннее вохристовление и охристовление, а через это — всестороннее охристоличение. Человек всем существом вживается во Христа, совоплощается Христу, входит в тело Его Богочеловеческое и весь живет Им, в Нем, от Него. Это не внешнее подражание, а внутреннее переживание. Это не внешняя маскировка под Христа, а внутреннее созидание себя Христом. А все это происходит и совершается с нами в Богочеловеческом теле Христовом — Церкви. В ней мы благодатно-добродетельно уподобляемся Господу Христу, переживая Его, как нашу жизнь — вечную жизнь, как нашу любовь — вечную любовь, как нашу истину — вечную истину, как наше благовестие — вечное благовестие, как нашу радость — вечную радость, как наше все и вся во всех мирах.

Жизни во Христе противостоит жизнь без Христа и вне Христа. Ею живут противники Христовы, враги креста Христова (Флп. 3, 18). Разве есть такие? Разве могут такие быть? Крест Христов — спасение мира от смерти, от греха, от диавола, от ада. Крест — сила Божия и слава Божия, а поэтому человеческая сила и человеческая слава. Крест Христов — столп повой жизни, вечной жизни на земле: столп апостольства, столп мученичества, столп исповедничества, столп подвижничества, столп святительства — словом, столп всего евангельского: и веры, и надежды, и любви, и молитвы, и поста, и кротости, и терпения, и смирения, и бесстрашия, и обожепия, и обогочеловечения. Да, сила Божия [Рим. 1, 16], благодаря которой люди одолевают все смерти, все грехи, всякое зло. Быть против креста? Это действительно достойно плача. Поэтому святой апостол, плача, говорит о врагах креста Христова (Флп. 3,18). Ведь враги креста Христова — враги прежде всего самим себе и другим, ибо убивают себя не одной смертью, но сотнями, сбрасывают себя не в один ад, но в тысячи. Очевидно, что они враги своего бессмертия, своего рая, своего спасения, своего Божественного назначения. А тем самым они враги и спасению своих ближних, и бессмертию своих ближних, ибо они могут их соблазнить, и столкнуть с пути спасения, и ввергнуть в бездну смерти духовной.

крест — столп всего евангельского

Сознают они то или нет, враги креста Христова — ученики диавола. Ибо он главный враг креста Христова, он и приводит людей к этой вражде. И через это порабощает их себе. И так он держит их в рабстве смерти, и греха, и зла. Он человекоубийца бе искони (Ин. 8, 44), через врагов креста Христова вершит свое исконное дело, грехами убивая человека за человеком. Лишь христиан, которые защищаются от Него крестом Христовым, побеждают его во всех бранях и так спасают себя от всякого греха, от всякого зла, от всякого искушения, он одолеть не может.

Антиохийский Златоустый евангелист благовествует: «Всего неприличнее и несвойственнее христианину — искать праздности и покоя; ничто так не противно призванию нашему и воинствова-нию, как сильная привязанность к настоящей жизни. Твой Владыка был распят, а ты ищешь покоя? Твой Владыка был пригвожден, а ты предаешься удовольствиям? Это ли дело благородного воина? Потому и Павел говорит: мнози ходят, ихже многажды глаголах вам, ныне же, и плача, глаголю, враги креста Христова. Так как были люди, которые лицемерно держались христианства, а жили в праздности и неге — что противно кресту, — поэтому (апостол) и говорит таким образом. Крест составляет принадлежность души, выступившей на борьбу, готовой на смерть и вовсе не ищущей покоя; а они живут совсем напротив. Итак, хотя они называют себя Христовыми, но они враги креста: иначе, если бы они любили крест, то старались бы проводить и жизнь, свойственную Распятому. Не распят ли был твой Владыка? Если ты не можешь так же [распяться], можешь другим образом подражать Ему: распинай самого себя, хотя бы и никто не распинал тебя; распинай, говорю, себя, не для того, чтобы умертвить себя, — отнюдь нет, это и беззаконно, — а по слову Павлову: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6, 14).

Если ты любишь твоего Владыку, умри Его смертию: познай, как велика сила креста, какие благотворные производил он и производит действия, какое он прибежище в жизни. Им совершается все: Крещение — крестом... рукоположение — крестом и вообще, бываем ли на пути, или дома, или в другом каком месте, — крест великое благо, спасительное оружие, непреодолимый щит, неприязненный диаволу. Итак, когда ты ратуешь против него, то уже несешь крест, не просто напечатлевая (на себе знамение креста), но претерпевая страдания креста. Христос крестом обыкновенно называет страдания, когда говорит: иже не приимет креста своего и в след Мене грядет (Мф. 10, 24), то есть, если кто не готов на смерть. А люди чувственные, любящие жизнь и плоть, являются

БЛАГОВЕСТИЕ О ЦЕРКВИ И ЖИЗНИ В НЕЙ врагами креста; да и всякий, преданный удовольствиям и земному спокойствию, есть враг креста»[33].

Что ожидает врагов креста? Имже кончина погибель (Флп. 3,19). Ибо, отвергая крест Христов, они отвергают единственное оружие, которым могут победить грех, смерть и диавола и тем спасти душу свою от гибели во грехе и вечной смерти. Грехом диавол убивает людей. Ибо грех — смерть души. Все смерти, сколько их ни есть, приходят к людям через грех. Враги креста Христова на самом деле — друзья своей погибели, ибо всеми силами работают на свою погибель. Безумие? Да, ибо это безумнейшее самоубийство. Всякое самоубийство безумно, это же — самое безумное. Враждебность ко кресту — это уже самоубийство, которому в безумии нет равных.

Человек таков, каков его Бог. И враги креста Христова имеют своего бога. Имже бог чрево (Флп. 3, 19). Нет более ни отвратительного божества, ни более безумного идолопоклонства. Бог — чрево. Это значит наслаждения, и страсти,

х чрево — бог

и мерзость, провозглашенные божеством.

Не есть ли это последнее и окончательное извращение человеческого существа? Последнее дно, на которое человек может пасть? Жесточайшее безумие, которое только может охватить человеческую природу? Ибо ничего противнее этого люди не могли выбрать себе в божества. Менее безумно боготворить камень, дерево, птицу, кошку или любое другое животное, нежели свое чрево. Все сводить к чреву: и душу, и совесть, и мысль, и чувство; чревом мыслить, чревом размышлять, чревом быть человеком, ради чрева жить, в чреве видеть все, чрево провозгласить богом — есть ли что безумнее этого? Чрево — бог! Действительно это достойно плача и рыдания...

Врагам креста Христова слава в студе их (Флп. 3, 19). Видеть во чреве бога — разве это не величайший стыд для боголикой человеческой природы? Слава человека — спастись Христом от греха, от его смрада, от его грязи и стяжать бессмертие и жизнь вечную. Враги же креста Христова — враги истинной славы человеческой,

а друзья стыда человеческого, греха и всех зол. Ибо они наслаждаются ими, славят их. Их слава в их злосмрадном стыде. Грех — позор для человеческой природы; и смерть — позор, и диавол — позор. Отвергая крест, люди отвергают единственное средство, которое смывает позор с человеческой природы и освещает человека Божественной славою, в которой тот начинает жить. Они позор считают славою — о, сколь искажена и извращена логика, и душа, и ум, и сердце у врагов креста Христова. Все, что неестественно и ненормально, для них стало естественным и нормальным. Но все их извращения и ненормальности происходят из их основной аномалии: из того, что чрево они считают богом. Живущее в сластолюбии и грехолюбии, их существо со временем вскипело позором, и мы видим перед собою людей, воспеняюща своя стыдения (Иуд. 11, 3). И хвалятся ими: в стыде видят свою славу, в грехе — блеск, в аду — рай.

Враги креста Христова земная мудрствуют (Флп. 3, 19), ибо они оземлили свой боголикий ум, претворили его в брение, в раба брения. Их душа оземлена и вся отдает зем-мыслить земное „ А -

леи. Мысли их волочатся по земле, как черви, бескрылые и бессильные оторваться от земли. Потому и земной мир они считают всем и вся. Проанализируйте любую их мысль или чувство, они отдают землею. Мысль же по происхождению небесна и дана человеку, чтобы связывать его с небом, с иным миром, с Богом, с вечным. Но они умалили ее, укоротили, принизили, так что она начала ползать по земле и питаться земным. Поэтому ничто небесное, ничто Божественное, ничто бессмертное их не интересует. Они даже не признают этого. Во всем они противоположны христианам. Ибо у христианина основное правило — мыслить о том, что горе, на небе, там, где Христос сидит одесную Бога, и жить небесною жизнью во Христе (ср. Кол. 3,1-4). Какова мысль, такова и жизнь. Если человек мыслит земное, то и живет земным и ради земного; если мыслит небесное, то и живет небесным и ради небесного. Кто мыслит земная, ненавидит крест Христов, ибо он влечет человека в горние миры, Божественные, вечные и светлые.

«Ничто не может более возбудить стыд, — говорит святой Златоуст, — и быть укорительнее этого изречения: имже бог чрево, и слава в студ их. Кто это такие? Тс, которые земная мудрствуют, которые говорят: мы построим домы. Где? На земле. Говорят: купим поля, — опять на земле; получим власть, — опять на земле; достигнем славы, — тоже на земле; разбогатеем, — все на земле. Вот те, имже бог чрево] Те, которые не думают о духовном, которых все заботы и помышления ограничиваются землею, поистине имеют богом чрево, говоря: да ямы и пием, утре бо умрем (1 Кор. 15, 32). И после того ты еще сетуешь, что тело твое из земли, хотя это нисколько не вредит тебе по отношению к добродетели; между тем, скажи мне, ты смеешься и забавляешься, низводя удовольствиями душу до праха, и вовсе не думая об этом? Какое же прощение получишь ты, повергнув себя в такую бесчувственность, тогда как и самое тело должно сделать духовным? И это возможно, если бы ты пожелал. Тебе дано чрево для того, чтобы питать, а не расширять его; чтобы управлять им, а не подчиняться ему, чтобы оно тебе служило для питания прочих частей, а не ты ему служил, -не для того, чтобы ты выходил из границ. Не столько зол причиняет выступившее из берегов море, сколько желудок вредит телу нашему и вместе душе. Море потопляет всю землю, а желудок (обременяет) все тело. Положи ему пределом довольство, как Бог оградил море песком. И если он волнуется, если свирепствует, — запрети ему властию, тебе данною. Смотри, как Бог почтил тебя разумом, чтобы ты подражал Ему; а ты не хочешь, но, видя желудок переполненным и расстраивающим всю твою природу, и обращающимся в болото, не смеешь сдержать и сделать умеренным»[34].

Самой природой своего существа человек призван одновременно жить в двух мирах: на земле, ибо его тело из земли, и на небе, ибо его душа с неба. Тем более это каса-

т- тайна христиан-

ется человека с тех пор, как Богочеловек стал ~ „

Церковью; ведь Церковь — это Богочеловеческий организм, который охватывает собою и земной мир, так что каждый член Церкви одновременно живет в обоих мирах: и на земле, и на небе. Потому богомудрый апостол и возглашает благовестие: наше бо житие на небесех естъ, отонудоже и Спасителя

ждем, Господа нашего Иисуса Христа (Флп. 3, 20). Вот тайна христианской жизни: на земле христиане живут небом; ступая по земле, они ведут небесную жизнь. Как? Живя Господом Христом. А Он, Богочеловек, весь с неба, и весь от неба, и весь на небе. Воплотившись, Он принес людям правила и силы небесной жизни и все это сохранил в теле Своем — Церкви. Поэтому, хотя жительство христианина и проходит на земле, живет он на небе по небесной Истине, небесной Правде, небесной Любви — по Богу и Господу нашему Иисусу Христу. Так, живя Церковью и в Церкви, христиане землю превращают в небо: они на земле небесно мыслят и живут небесно. Они — земные ангелы и небесные человеки. Как и называют совершеннейших христиан — святых. По своему призванию все христиане — земные ангелы и небесные человеки. Ибо одно Евангелие, одна Истина, одна Любовь, одна Жизнь, один Бог, одна Церковь и для ангелов на небе, и для людей на земле. Если человек держится евангельской заповеди, он уже живет небесною жизнью на земле, уже отчасти земной ангел и небесный человек. А когда он полностью начнет жить по Христову Евангелию, то весь станет земным ангелом и небесным человеком. Наша небесная жизнь начинается здесь, на земле, чтобы без конца и края продолжаться на небесах, отонудоже и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа. И мы знаем, где Он: телом на небе, превыше всех небес, а Божеством в Церкви. В ней всей, ибо она вся Его, вся Божия, вся святая, вся Святого Духа.

И тело смирения нашего (Флп. 3, 21) должно пройти путь, который прошло тело Христово: от земли до вершин неба, превыше всех небес, идеже есть Христос, одесную Бога седя (Кол. 3,1). Близнец души, наше тело вместе с душою устремляется через евангельские подвиги к небесной цели, к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе (Флп. 3, 14).

прославление тела ттХ

Ибо 1осподь сошел в наш земной мир спасти и прославить всего человека: не только душу, но и тело. Для того Он и стал плотью (Ин. 1, 14). Победив мир воскресением тела и вознеся тело превыше всех небес, чтобы вечно восседать одесную Бога, Господь Христос и тело прославил вечной Божественной славою. С той целью, чтобы так прославить всякое тело человеческое, которое захочет уверовать в Евангелие и жить по Евангелию.

И когда Он во второй раз придет в наш мир, Он придет в теле славы Своей прославить Своих последователей. Тогда в бесконечном Своем человеколюбии Он преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы Его (Флп. 3,21). А тело наше было унижено грехом и смертью, самым глубоким унижением, которое могло нас постигнуть. Но победив грех и смерть силою Христовою, тело удостаивается славы тела Христова: вечной и блаженной жизни в вечном царстве Трисолнечного Божества. И все это наше тело, тело человеческое, обретает как сотелесник Богочеловеческого тела Христова — Церкви.

христианство — непрестанное восприятие Христа

Господь Христос — весь в Церкви, а христианин — весь в Господе Христе Церковью, ибо только в Церкви он воспринимает всего Господа Христа, особенно же воскресение Спасово, этот алмазный венец Спасова Богочеловеческого домостроительства спасения мира. Поэтому христоносный апостол благовествует и предписывает христианам: аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос, одесную Бога себя (Кол. 3, 1). Он восседает как Богочеловек в человеческом теле. А где Он, тут должен быть и всякий христианин. Ибо христианство — это не что иное, как непрестанное переживание Христа, переживание Его жизпи от начала до конца. Христианин является христианином, если каждое мгновение переживает что-то Христово, что-то евангельское. Его призвание — всегда жить как тот, кто воскрес со Христом из мертвых; всегда поступать, как бессмертный (ср. Кол. 3, 3). Бессмертный бессмертен тем, что в этом мире смерти он живет вечным и бессмертным. Он непрестанно ищет бессмертного и вечного, питаясь им, ибо бессмертный питается бессмертием. Весь в ощущении и сознании того, что он воскрес со Христом, он ищет того, что горе. А это не что-то неопределенное и неясное, а Божественно определенное и ясное, как и сам Господь Христос Богочеловек. Ибо горе — это там, идеже есть Христос, одесную Бога себя. А это само Трисолнечное Божество со всеми Своими Божественными совершенствами. Христианин жаждет не какой-то туманной, абстрактной, трансцендентной, пустой бесконечности, а бесконечности, исполненной Господом Христом и Его несказанными Богочеловеческими совершенствами и благовестиями. Бесконечность без Христа? Разве это не бесконечная мука для человеческого духа? Ад — это не что иное, как бесконечность без Христа, бессмертие без Христа. Жить бессмертно без Господа — вот, что составляет вечные адские муки. Здесь человек постоянно и вечно переживает себя только как себя, свое бессмертие и вечность наполняет только собою — какое томление, какой ад! А христианин? Все его миры, все его бессмертие и вечность полны чудесным Господом Христом, и в них он постоянно переживает Его бессмертное благовестие и вечные радости — какое очарование, какой рай! В этом мире он серьезно и радостно живет как человек, который со Христом воскрес из мертвых, восстал из гроба эгоизма и самозамкнутости, победил все смерти и вошел в новую, широкую, Богочеловеческую жизнь, в которой живут бессмертными Божественными силами Воскресшего и Вечноживого (ср. Рим. 6, 13).

Если человек христианин, он будет искать того, что вознесшийся Господь имеет и подаст Своим последователям. А Он желает, чтобы они были там, где Он (ср. Ин. 17, 24). Это значит, что Он желает, чтобы ты сделал своим то, что Он как Богочеловек даровал нам, став Церковью: чтобы Его любовь стала твоею, чтобы Его правда стала твоею, чтобы Его истина стала твоею, чтобы Его преображение стало твоим, чтобы Его смерть, и воскресение, и вознесение стали твоими — словом, чтобы всецелое Его Евангелие и вся Его Богочеловеческая жизнь стали твоими. Ведь христианство состоит в охристовлснии себя с помощью непрерывного переживания Христа и всего, что Христово. Живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). Да, христианство — это жительство Христом. Каждый христианин переживает это, но по мере своей ревности. А тот, кто не переживает, разве это христианин? Не говори: не могу, я слаб. А как могло столько христиан в течение стольких веков до тебя, да и сегодня вокруг тебя? И они люди, из того же материала, что и мы. Нам недостает решимости и веры. Если мы их проявим, то обретем силы для восприятия Христа. Вот же они в изобилии в Церкви Его для каждого из нас. Всегда в изобилии, как во дни святых апостолов, так и во дни святого Саввы, так и в наши дни. Более того, у нас меньше оправдательных причин для нехристианской жизни, чем у наших близких и далеких предков по вере. Ибо перед нами больше свидетелей Господа Иисуса, чем было перед нашими предками в эпоху святого Саввы, и несравненно больше, чем в эпоху святых апостолов. Сколько новых святых, новых праведников явилось в Церкви с той поры до наших дней! Разве это не причина и не стимул решительнее и смелее идти за Господом Христом, чем это делали наши предки? Праведность тех праведников в том, что они непрестанно переживали Евангелие Христово, жили Его Богочеловеческой жизнью в Его Богочеловеческом теле — Церкви, постоянно ища того, что горе, идеже есть Христос, одесную Бога седя. И так они стали бессмертниками Христовыми, теми, кто и ныне живет в Церкви Христовой, только сильнее, полнее, крепче и влиятельнее, чем во дни своих земных подвигов, помогая обильно всем, кто их призывает на помощь, чтобы жить евангельской жизнью.

С этой целью богомудрый апостол предписывает: горняя мудрствуйте, а не земная (Кол. 3, 2). Вот философия «по Христу» — мыслите горняя, о том, что во Христе, воз-

1 философия

песенном и прославленном. Философия «по ч

г «по Христу»

Христу» приооретается только жизнью

во Христе; жить Христом, мыслить Христом — это и означает быть христианином. Когда святой апостол повелевает: горняя мудрствуйте, он еще в предыдущем стихе говорит, что это значит: мыслите о том, что Христово. Ибо «Христово» — цель мысли, ее конец, ее совершенство, ее вершина; далее идти некуда и невозможно. Ибо что может быть совершеннее и бескрайнее Него, Бога Слова и человека — Богочеловека? В Нем все высочайшие вершины для человеческой мысли, никакая смерть сюда не достигает; здесь мысль пребывает в бессмертии, пребывает в Боге, блаженствует. Это высочайшая вершина, до которой человеческое существо поднялось, несомое и возносимое Единым, воистину Единым Истинным Человеколюбцем — Богочеловеком Христом. Со дна земной бездны до вершины небес и превыше всех небес -вот цель, вот размах, вот диапазон человеческой мысли. Поэтому мысль христианина постоянно воскресает из земного, из пыльного, из смертного и проникает в небесное, в бессмертное, в вечное. Сожительство Христу, сострадание, совоскресение, совознесение, словом, совоплощение Христу — это путь и жизни христианина, и мысли христианина. Земля и все, что на ней, — это песчинка для нашей мысли, ее отправная точка. Она вся увлечена воскресшим Богочеловеком в Его бесчисленные небесные миры. А там горе, идеже есть Христос, одесную Бога седя (Кол. 3, 1), наша мысль вся рассыпается светом во все Божественные бесконечности и бессмертия. Для нее нет пропасти между этим и тем миром, между землею и небом: Господь Христос перебросил через нее мост, ибо Своим Богочеловеческим телом связал все земные и небесные миры. Словно лествицей Иакова, по которой сходят и восходят не только ангелы, но и люди. Да, Христовы люди. Не зря человеколюбивый Спаситель сказал: аминь, аминь глаголю вам, отселе узрите небо отверсто и ангелы Божия, восходящия и нисходящия над Сына Человеческаго (Ин. 1, 51). А в Церкви ангелы смешаны с людьми; и люди стали земными ангелами и непрестанно восходят к Господу Иисусу, Который сидит одесную Бога, ища горняя. Всякая христолюбивая мысль — словно ангел, который возносится от земли в открытые Христом небеса, превыше которых Он царит и господствует над всеми мирами и неодолимо привлекает к Себе все, что пробуждено к своему Божественному назначению. Для мысли христианина нет смерти, он побеждает всякую смерть силою Воскресшего. Поэтому такая мысль, по сути, — единственная свободная мысль, ибо она бессмертна Божественным бессмертием. Мысль человека логосиа по природе, она не от земли, поэтому она неболюбива и христолюбива. И когда святой апостол требует, чтобы мы мудрствовали горняя, он требует того, что соответствует природе человеческой мысли: чтобы мысль завершилась Христом Богом, чтобы она преобразилась в христомысль, в богомыслие; чтобы она вечно пребывала в Господе Христе (ср. Флп. 4, 7). В этом ее природное совершенство, в этом и ее вечное блаженство. Только как христомысль человеческая мысль обретает себя, свою настоящую жизнь, свое Божественное бессмертие и представляет собою истинное благовестие. А до той поры она — нс что иное, как горьковестие. Погруженная в смертное, в греховное, в земное, в демоническое, разве она не в аду, где нет конца горечи? Но она Богом Словом создана логосной, чтобы быть человеку первым благовестием, первым евангелием. А прежде всего благовестием для себя самой.

Господь Христос, как Богочеловек, первый и единственный открыл нам Божественную тайну человеческой мысли: мысль человеческая в сущности есть праблаговестие, праевангелие.

человеческое обогочеловечение — охристовление — оцерковление

Со Христом, Который, как Богочеловек, стал Церковью, человеческая природа вступает в благодатно-добродетельный подвиг обогочеловечения, охристовления, оцерков-ления. Все Христово постепенно становится нашим. Поэтому святой апостол и благовест -вует христианам: умросте бо, и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе (Кол. 3,3).

Умросте смертью Христовой в Крещении и Его спасительной смертью победили смерть и вновь, в Крещении, воскресли Его Божественною силою в жизнь вечную. Отсюда и тайна вашей жизни в Нем, и сила, и бессмертие, и вечность. Ибо христианин тем и христианин, что он весь во Христе, всей тайной своего существа. Смерть не имеет более власти над ним, по он имеет власть над нею, ибо он весь в Едином Бессмертном и Безгрешном. Умросте миру, умерли смерти, умерли греху, умерли всему преходящему, тленному, земному и воскресли со Христом, ожили с Ним для всего, что Божественно, бессмертно, вечно. Пока человек не умрет и не воскреснет со Христом, вся жизнь его окружена и пленена смертью. Если он крестится крещением Христовым, то всем существом своим он становится Христовым, вся жизнь его сокровенна есть со Христом в Бозе, сокрыта от всякой смерти, от всякого зла, от всякого диавола. И уже на земле он живет жизнью вечною.

Жизнь со Христом в Бозе. На самом деле такой должна быть жизнь человеческая. Ради этого люди и сотворены, ради этого Богочеловек и пришел в наш мир, и принял на Себя нашу жизнь, чтобы привести человека к его Божественному назначению и цели. А его Божественное назначение — богожительство. Такой была наша жизнь в раю — богожительством. Грех отделил нас от Бога и соединил с...? Диаволом. С этого момента наша жизнь стала своеобразным диаволо-жительством. Богочеловек для того и пришел в наш мир, чтобы жизнь нашу освободить от греха, смерти, диавола, и обратить ее от диаволожительства к богожительству. Это мог сделать только Богочеловек, ибо Он в Себе соединил нашу жизнь с Богом, так что наша жизнь снова стала богожи-тельством: жизнью, сокровенной со Христом в Бозе. Став человеком, Бог Слово стал жизнью нашею и Своей жизнью показал, что есть богожительство. Богочеловек — это богожительство: вся жизнь в Боге, от Бога, ради Бога, Богом. Богочеловеческая жизнь Христова — единственная настоящая, нормальная человеческая жизнь. Поэтому и Церковь — Богочеловеческое тело с Богочеловеческою жизнью. В ней наша жизнь — богожительство, сокровенное со Христом в Бозе. В ней мы, люди, проживаем свою человеческую жизнь как Богочеловеческую жизнь. Наше жительство в ней, действительно, — житие на небесех есть (Флп. 3, 20).

Бог Слово явился на земле как Богочеловек, как Церковь и сокрыл в ней Себя — Единственную Святыню из Святынь, а с нею и в ней — все несказанные Божественные блага. И в Богочеловеческом теле Церкви христиане благодатью Божией переживают жизнь Господа Христа от начала до бесконечного конца. Поэтому богославный апостол и благовествует: егда же Христос явится, живот ваш, тогда и вы с Ним явитеся в славе (Кол. 3,4). От начала и до конца жизнь христианина есть жизнь во Христе. И не только во Христе, ио Христос — живот наш. Вот самое совершенное определение жизни, вот что такое есть жизнь: Христос — жизнь. Если человек это пережил, то он христианин. Если ои так верит и чувствует, он христианин. В этом — непреходящая грандиозность и Божественное величие человеческой жизни. Вы распились со Христом, умерли со Христом, воскресли со Христом, вознеслись со Христом, поэтому и вы с Ним явитеся в славе, когда Он второй раз придет в наш мир. Ваша жизнь — непрерывное переживание Его жизни, от начала до конца. На самом деле, в нашей христианской жизни нет ничего нашего, а все Христово. Все, что в нас есть евангельского, Божественного, бессмертного, вечного, разве это не от Него? Нет сомнений, все наше — наше Им и от Него: и мысль — христомысль, и ощущение — христоощущснис, и жизнь — христожительство. Вечную истину возглашает святой апостол, когда благовествует: несте свои (1 Кор. 6,19). Все ваше — Христово, но поэтому и все Христово — ваше: вся ваша суть, вы же Христовы, Христос же Божий (1 Кор. 3, 22-23).

По-херувимски ревностно углубляясь в апостольское благовестие, святой Златоуст благовествует: апостол «спешит перенести их (Колоссян. — И. П.) (от земли), старается показать, что они находятся на небе, что уже умерли, давая из того и другого понять, что не должно искать здешнего (земного). Если вы умерли, то вам не должно искать (здешнего), если вы на небе, то не должно искать (земного). Не является Христос, значит и жизнь ваша еще не наступила, — она в Боге, на небе. Итак, что же? Когда мы будем жить? Когда явится Христос — жизнь ваша, тогда ищите и славы, и жизни, и радости... Смотри, как он перенес их в самое небо. Он, как я сказал, всегда старается показать, что они (верующие) имеют то же, что Христос. Во всех посланиях своих он говорил об этом, чтобы показать, что они имеют во всем общение с Ним. Для этого он говорит и о главе, и о теле, и делает все, служащее к объяснению этого... Если настоящая жизнь — не жизнь, если жизнь сокровенна, то мы должны проводить настоящую жизнь, как мертвые... Итак, оскорбляют ли нас, другое ли что терпим, не будем скорбеть, так как настоящая жизнь — не наша жизнь: мы странники и пришельцы. Умросте бо, говорит. Кто настолько безрассуден, чтобы для мертвого и погребенного тела покупать рабов, или строить дома, или приготовлять драгоценные одежды? Никто. Потому и мы не должны поступать так. Мы обыкновенно желаем только одного: не быть обнаженными; и здесь также будем искать только одного. Наш первый человек погребен; не в земле погребен он, но в воде; не смерть победила его, но Победителем смерти он погребен; не по закону природы, но по повелению власти, более сильной, чем природа... О нем радуются все: и ангелы, и люди, и Владыка ангелов. Для этого погребения не нужно ни одежд, ни гроба и ничего подобного»1. «Жизнь истинных христиан есть будущая жизнь»[35] . «Они (христиане. — И. И.) пребывают горе (на небе. — И. П.) и живут иной жизнью, которая в Боге и невидима для очей телесных».

Как воплощенный Господь становится веем и вся в человеке? Чтобы достичь этого, что должны христиане делать? Вот что, заповедь весьма проста и ясна: умертвите убо от ветхого человека л х ' л

уоы ваша, яже на земли: олуо, нечистоту, к новому J J J

страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение (Кол. 3, 5). Умертвите их, ведь они живут, действуют, работают. Они образуют нечто наподобие тела, в котором вы живете и органы которого действуют согласно вашей воле, по приказу вашего грехолюбивого сердца, по мыслям вашего огрсховлснного ума. С их помощью вы срослись с землей, с се крошечным миром, который весь во зле лежит (1 Ин. 5, 19). Живые части вашей души, они как бы составляют ваши чувства: ваше зрение, которым вы ищите зло; ваш слух, которым вы слушаете зло. Пока вы их не умертвите, вы не сможете ни горняя мудрство-вати [Кол. 3, 2], ни жить со Христом в Бозе. Умерщвление этих страстей и составляет начало нашего жительства во Христе. Ибо прежде надо вырвать сорняки, терние и пырей с нивы души нашей и после засеять ее семенем евангельских небесных добродетелей. Тогда мы станем всем существом расти к небу и искать вышних... идеже есть Христос, одесную Бога седя (Кол. 3, 1).

Прежде умертви блуд, похоть, ибо это страсть, страшно приковывающая к земному, к смертному, к преходящему. Как этого достичь? Деланием евангельских добродетелей, прежде всего молитвой и постом. Всякая евангельская добродетель вытесняет блудные желания и разбивает блудные настроения и похотливые распаления, а молитва в соединении с постом полностью их умерщвляет и убивает. И если потом они и появляются в виде искушений, то появляются как избитые и бессильные призраки, которые сила Честного креста разрывает как паутину.

После блуда святой апостол вспоминает о нечистоте. Нечистота происходит от всякого греха и от всякой страсти. Своим жалом всякий грех разливает в душе нечистоту, ибо нечистота — кровь всякого греха. В конечном итоге вся нечистота происходит от нечистых духов. Они и называются «нечистыми», потому что всякое зло, и самое большое, и самое малое, по своей природе — нечистота и разливает нечистоту по существу человеческому, как только в нем появится. Происходя от нечистых духов, нечистота является живой силой, которую необходимо умертвить. Но она умерщвляется, когда мы умерщвляем ее творцов: грехи, а за ними — нечистых духов. Мы сможем это осуществить, только если вооружимся всеоружием Божиим, то есть всеми Божественными добродетелями (ср. Еф. 6, 11-18). Вооруженным таким образом святой апостол пишет: яко крепци есте... и победисте лукаваго (1 Ин. 2,14).

Потом умертви страсть (лабод). Страсть — это влюбленность в какой-либо грех. Это грех, превращенный в сладостную привычку. Страсть — это сладострастие в самом широком смысле: страстная любовь ко грешным наслаждениям и удовольствиям. Такое сладострастие, такое грехолюбие обычно опустошает души тех, кто не имеет Бога ни в мыслях, ни в совести и не живет по Его законам (ср. Рим. 1, 21-32). Чтобы умертвить это чудище, нам необходима вся вера во единого Бога и Господа — Иисуса Христа — и жизнь по Его святым заповедям. Охристовление — вот лекарство от всех страстей. Поэтому святой апостол бла-говествует: иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24)

Христиане обязаны умертвить похоть злую. Злая похоть есть выражение огрсховленной воли. Воле, через грехолюбие сросшейся со злом, естественно желать зла. В ней зло стало живой, творческой силою, которая через нее желает греховного и злого. Какое есть от этого лекарство? Заменить грехолюбие христо-любием. Болезни воли лечатся, когда мы свою человеческую волю связываем с волей Божией и полностью подчиняемся воле Божией, так что для нас верховным и руководящим принципом во всем становится следующее: не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22,42). Воля Божия вся выражена в Господе Христе и Его святом Евангелии (ср. Еф. 1,9). Совершая евангельские заповеди, мы творим волю Божию и так излечиваем свою волю от ее болезней — от злых желаний — и уничтожаем в ней грехолюбие, злолюбие. А волю

‘Богомудрый Икумений говорит: «Господь нас оживил от первой мертвенности (то есть от умерщвленности первородным грехом и нашими собственными грехами. — И. П.), отпустив нам при Крещении (наши. — И. П.) грехи, но нам нужно и второе умерщвление: не себя умертвить, но умертвить страсти, не давая им действовать (работать. — И. П.) в нас». ([Икум.] Там же, cap. 3, vers. 5 [Col., cap. IX]//[PG 119], 41 D).

Божию творит только любовь к Богу. Поэтому боголюбис — единственное лекарство от грехолюбия и злолюбия и тем самым единственный обессмертиватель и овечниватель человеческого существа. Яко все, еже в мире похотъ плотская и похоть очима и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки (1 Ин. 2, 16-17).

Любостяжание — это убийственная болезнь души. Поэтому умертвить лихоимание, еже есть идолослужение, есть наш евангельский долг. Любостяжание — это влюбленность в вещи этого мира, доходящая до обожания. Любостяжание может быть двояким: материальным и духовным. Материальное относится к видимым предметам этого мира и к творениям рук человеческих; духовное — к идеям, мыслям, страстям, грехам. Апостол любостяжание называет идолопоклонством. Почему? Потому что человек в своем любостяжании вместо единого истинного Бога и Господа провозгласил смыслом, целью, божеством, идолом своей жизни золото, или природу, или науку, или культуру, или технику, или жену, или детей, или общество, или народ, или человечество, или наслаждения, или страсти, или идеи, или героев, или гения, или вождя, или кого-либо, или что-либо, все равно. Такой человек — настоящий идолопоклонник, и его жизнь — идолопоклонство, служение ложному богу, одному или многим, все равно. Много ложных богов навыдумывали люди, поэтому и существуют различные виды идолопоклонства от самых примитивных до самых изысканных, от самых варварских до самых культурных. От них от всех одно лекарство, только одно — вера в единого истинного Бога и Господа — Иисуса Христа и жизнь согласно этой вере. А все это заключено в Богочеловеческом теле Церкви.

Живя в страстях, в наслаждениях, в различных идолопоклои-ствах, люди живут в том, что противно Богу. Такая жизнь — не что иное, как непрерывное сопротивление Богу. Но в этом своем богопротивлении люди — лишь послушные чада, какого отца? Диавола. Ибо он первый и главный противник Божий. Всем существом своим он против Бога. Диавол — чем диавол? Грехом и злом. Люди же, которые живут во грехе и зле, неминуемо усыновляются этим диаволу, становятся сыновьями противления, богопротивления. Блуд усыновляет человека диаволу, и нечистота, и страсти, и злое похотение, и лихоимание — вообще всякий грех, всякая страсть усыновляют человека диаволу Ведь если кто-то — раб какого-либо греха или какой-либо страсти, то он сын противления, богопротивления. Бог же, хотя и вселюбящий, хотя и Единый Человеколюбец, не может любить грех и зло, ибо они полностью противоположны Его существу, Его бытию, Его природе. Для них Он имеет только гнев: гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков (Рим. 1, 18). А когда люди сознательно и упорно настолько сроднятся с неправдой, что станут сыновьями противления, тогда грядет гнев Божий на сыны противления [Кол. 3, 6], ибо они отождествили себя с грехом и злом и с их вечной судьбою.

Сыны противления — это прежде всего язычники и безбожники. Они постоянно противятся Богу истинному, служа ложным богам и живя в их лжи, наслаждениях и страстях. Не имея истинного Бога в своем сознании, они грехолюбием настолько приучаются ко греху и злу, что им кажется, что это нечто естественное. Огреховленное сознание видит нечто логичное и нормальное во зле и грехе (ср. Кол. 3,7). Только вера во Христа пробуждает людей, так что они осознают, какой ужас представляют собою грех и зло для человеческого существа. А вера во Христа — новая жизнь, жизнь в единственном истинном Боге. И в этой новой жизни -новое сознание, очищенное от языческой и безбожной логики и аксиологии.

Поэтому святой апостол и предписывает бывшим язычникам: ныне же отложите и вы та вся: гнев, ярость, злобу, хуление, срамословие от уст ваших (Кол. 3, 8). Отложить каким образом? Так, что гнев заменить кротостью, ярость — благостью, злобу — добром, хуление — прославлением Бога, сквернословие — евангельским благовестием. Если вы не отвергнете от себя все это, то и дальше останетесь сыновьями богопротивления, на которых грядет гнев Божий. Грядет в этом мире в виде различных бедствий и страданий, а в ином — в виде ада и вечных мук. Гневом, яростью, злобою, хулением, сквернословием люди показывают, что они послушные чада верховного богопротивника — диавола. Ибо этим творят волю его. А чью волю творят, того и дети, того и сыновья.

Это касается и лжи: нелж.ите друг на друга (Кол. 3, 9)1. Если вы лжете, то вы духовно рождаетесь от того, кто есть сама ложь и отец лжи, и становитесь его духовными чадами (Ин. 8, 44; ср. Ин. 14, 6). Диавол занимается только одним: постоянно измышляет, произносит и распространяет ложь о Боге. Это для него естественно, ибо несть истины в нем (Ин. 8, 44), поскольку в нем нет Бога, Который есть Истина (Ин. 14, 6). Когда диавол говорит ложь, он говорит свое, от своих глаголет (Ии. 8, 44), говорит то, что составляет суть его существа, то, что на самом деле делает его диаволом, то, чем он диаволизирует всех разумных и свободных существ, которые ему служат. Поэтому боголикие создания — люди, — когда возводят напраслину друг на друга, на самом деле сознательно или неосознанно творят в мире дьявольское дело.

Все эти грехи, эти страсти, наслаждения, вся эта ложь настолько вжились в нехристового человека, настолько обросли плотью, настолько осуществились, настолько оформились, что образовали особого человека, ветхаго человека (Кол. 3, 9). А Христов человек — новый человек, весь созданный по Богу в правде и преподобии истины (Еф. 4, 24). Поэтому святой апостол и предписывает: совлекшеся ветхаго человека с деянъми его и облекшеся в новаго, обновляемаго в разум по образу Создавшего его (Кол. 3, 9-10). Ветхий человек своими злыми мыслями, ощущениями, желаниями, расположением, делами помрачил и обезобразил все, что в нем боголико: и совесть, и душу, и волю, и ум. Все это изнемогло, изболелось, состарилось в страстях и грехах. Чтобы им обновиться и помолодеть, необходимо совлечься ветхого человека, который навязал себя боголикой душе, боголикой совести, боголикой воле,

‘«Как же это? — замечает блаженный Феофилакт. — Только что (святой апостол. — И. П.) сказал: некогда обращались, показав тем, что уже не живут так, и вдруг опять говорит: отложите все? Как им отложить то, чего уже не имеют? На это можно ответить, что сказанное — некогда обращались — служит к уразумению того, что теперь говорится. Ибо этим внушается, что некогда, то есть прежде Крещения, властвовал в вас грех, обладал всею вашею жизнью и тиранствовал над вами, и свобода от страстей для вас была невозможна. Ныне же, когда через Крещение грех в вас умерщвлен, для вас стало удобным отлагать страсти, как одежду. И нельзя вам выставлять в предлог, что живете под властью греха и страстей, ибо вы умерли для них». ([Феофил. Болг.] Там же, cap. 3, vers. 8 [Толк, на Кол. 3, 8; с. 570] // [PG 124], 1256 В).

боголикому уму и окружил их собою, как телом. Как совлекается ветхий человек? Он совлекается, когда отвергаются злые дела, его образующие: гнев, ярость, злоба и остальные грехи и страсти. Если отвергнуть их от себя, то ветхий человек совершенно отомрет, исчезнет. А новый? Новый проступает из боголикой души, совести, воли и ума и постепенно обновляется Христом Богом, Который его и создал боголиким, христоликим. Это обновление совершенно естественно, ибо проходит на основе исконной, боголикой природы человека. А Господь Христос, Иже есть образ Бога невидимаго (Кол. 1, 15), — оригинал и вечный Образ, согласно Которому мы обновляемся. Согласно Ему и Им мы восстанавливаем боголикость нашей души. И не только восстанавливаем, но и далее развиваем ее до бескрайнего Божественного совершенства, дондеже достигнем...

христоликий человек

в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4,13). Итак, это обновление есть не что иное, как наше вохристовление и охристовление. Ибо мы ради того и созданы, и спасены, чтобы быть подобием Творца и Спасителя нашего — Господа Христа. И действительно мы похожи на Него, если живем Им. Наш идеал совершенно естествен: это христоликость. Ибо мы с христоликой душой и созданы. Она и несет в зародыше, в потенции всю Богочеловеческую христоликость. Господь Христос стал человеком и явил на Себе совершенную христоликость человека. Как Богочеловек Он обладает всеми Божественными силами и подает их Своим христолюбивым последователям, чтобы они постепенно развивали свою христоликость до ее полного совершенства. Он дает эти охристовляющие и охристоличивающие силы всем и каждому в Своем Богочеловеческом теле, Церкви, и требует от всех Своих последователей Божественного совершенства: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48). Это наше охристовление, наше охристоличивание есть в то же время и стяжание истинного богопознания. В нашем человеческом мире только христопознание дает людям настоящее и истинное богопознание. Кто в Богочеловеке Христе не обретет истинного Бога и Господа, тот никогда и нигде Его не найдет ни в одном из существующих миров и навеки останется бедным рабом ложных богов и ложного познания и сознания.

«Новый человек (христоликий человек. — И. П.) сеть произволение по Богу, не стареет, но все больше и больше расцветает и разрастается познанием Бога и вещей Божественных, всегда и всегда являясь юнеющим и, однако, тем более крепнущим, чем полнейшее стяжает ведение и чем большего сподобляется»1. Не ожидайте, что новый человек обветшает. «Напротив, чем более он живет, тем более приближается не к старости, а к юности, которая лучше прежней. Чем больше он приобретает знания, тем большего удостаивается и более цветет, и более имеет силы, не от юности только, но и от Образа, к которому приближается. Потому-то наилучшая жизнь называется тва-рию - по образу Христа (хат’ dxova Хрютоп); это и значит по образу Создавшаго его [Кол. 3, 10], так как и Христос умер не в старости, а Он имел тогда такую красоту, что и выразить нельзя»2. Такова особенность жизни в евангельских добродетелях: тот, кто живет так, с течением времени становится все моложе и моложе (ad vca^ci); «хотя видимо мы стареем, духовно мы расцветаем»3.

Облечься в нового человека, Богочеловека — значит стать настоящим человеком, таким, какой вышел из рук Божиих при творении. И еще дополненным Богочеловеческими силами Христовыми, исполненным всяким исполнением Божества (Кол. 2, 9). Для Него всякий человек — боголикое существо, идеже несть Еллин, ни Иудей, обрезание и необрезание, варвар и Скиф, раб и свободе, но всяческая и во всех Христос (Кол. 3, 11). Как Богочеловек, став Церковью, Господь Христос охватил все Божии миры и все создания в них, исполнил Собою все и вся и для всякого творения стал всяческая и во всех. Если эти создания своим добровольным грехо-любием не изгонят Его из себя и не отгонят от себя. С тех пор как в мире существует Церковь Христова, все, что делит людей, исчезает. И новый человек, Христов человек, имеет, действительно, новый взгляд на человека, на людей, на мир, имеет философию

'Феофил. [Болг.] Там же, сар. 3, vers. 10 [Толк, на Кол. 3,10; с. 571 ] // [PG 124], 1257 В.

-[Ио.] Злат. Там же. Homil. VIII, 2 [Бес. VIII, 2 на Кол.; с. 421] // [PG 62], 353. лИкум. [Col., cap. IX] // PG 119, 44 С.

по Христе (Кол. 2, 8). Он чувствует, что логосная сила Христова связывает всех людей, все существа, все миры. И в творении как целом, и во всякой вещи в отдельности он чувствует Христа как творческую, промыслительную и соединяющую силу. Куда бы он ни шел, он встречает Христа, на что бы он ни смотрел, он видит Христа. Он всем существом чувствует: Христос есть жизнь жизни, существование существования, свет света (ср. Ин. 1,3-4). Он есть прежде всех (Кол. 1, 17), во всех и во всем, Исполняющий всяческая во всех (Еф. 1,23), всяческая в Нем состоятся (Кол. 1,17). Действительно, во всех — Христос (Еф. 1, 23), Христос — всяческая (та лаУта), противоположное ему — совершенное ничто; Всебытие — небытие. Если в человеке нет Христа, он — ничто, нуль, труп, небытие. Если Его нет во вселенной, она — труп, ничто, небытие. Христос — Всебытие и всеединство. Он все исполняет и все спаивает; без Него все пусто и несвязано. Если Он уходит из человека, из солнца, из вселенной, из пчелы — все впадает в хаос, в небытие, в ничто, в смерть. Только Ои Своим Богочеловеческим телом, Церковью, спаивает все и вся, исполняет все и вся во всех мирах (ср. Еф. 1,20-23; Кол. 1,16-20; 3,15). Из Него постоянно исходит всеисполняющая и всесоединяющая Божественная, благодатная сила, которая все и вся исполняет и соединяет логосностью. Если человек станет членом Богочеловеческого тела Христова, он исполнится ощущением всебытия и всеединства; для него не будет больше смерти, ио везде — благовестная всеполнота, бессмертие и вечность. В это богатство нас вводит святое таинство Крещения, ибо с ним мы становимся членами вечноживого тела Церкви. Здесь исчезают все различия, ибо Христос — всяческая во всем: елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся. Несть Иудей, ни Еллин, несть раб, ни свободе, несть мужеский пол, ни женский, ecu бо вы едино есте о Христе Иисусе (Гал. 3, 27-28). «Христос

да будет для вас все - и достоинство, и род, одним Христом>> и во всех вас — Ои сам... (Ибо. — И. П.) все

вы сделались одним Христом, будучи телом Его (лаутсд Хрютод elg сусусоОс, обща антой бутед)». «Христос — всяческая во всем,

1

поскольку все мы, имея Христа главою, — единое тело, поэтому Христос, по праву, для нас все и вся: и Спаситель, и Господь, и Бог, и глава, и Архиерей, и Жертва»1.

Что значит для нашей повседневной жизни это облечение во Христа, это благодатно-добродетельное охристоличивание? Христоносный апостол говорит нам: Облецытесяубо якоже избранный Божии, святи и возлюбленни, во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение (Кол. 3,12) — словом, во все евангельские добродетели. Облекаясь в них, вы облекаетесь во Христа, в нового человека. Утробы щедрот — это сердце перерожденное, удобренное, смягченное, преображенное, ©молитвенное, олюботворенное, охристовленное евангельскими добродетелями. Оно всякую печаль и всякую муку ощущает как свою и сочувствует ей как своей; молитвенной любовью живет во всех и в каждом, ибо всем существом своим пребывает в соборном сердце Церкви. Оно непрестанно сочувствует всей твари, порабощенной смертью и гибельностью, совоздыхает и сболезнует (Рим. 8,22) непрестанно. Оно жалеет всякую птичку, всякую травку, которые сгибаются и корчатся в муках смертности. И сверх всего жалеет величайшего преступника, человека, каждого человека, являющегося рабом смерти и греха, подчинившего смерти и гибельности все творение. Это сострадание в наивысшей степени свойственно святым. Нет пикого чувствительнее и сочувственнее их, и никто не живет жизнью большего числа существ, чем они, и не чувствует за них и вместо них. Своим омолитвенным сочувствием их душа разлита по всей твари. К этому призваны все христиане, ибо они избранный Божии, святии и возлюбленные [Кол. 3, 12]. Каждый в меру своих сил и подвигов. Сердце милостивое обретается евангельской жизнью, жизнью в евангельских добродетелях, а прежде всего молитвой, любовью и постом. Воистину, человек просто не знает, какая из этих евангельских добродетелей первая, какая вторая, а какая третья. Настолько каждая из них важна и необходима. На самом деле, все они первые и каждая из них первая, потому что каждая бесконечно необходима каждому христианину. Своими святыми преображающими силами они постепенно завоевывают сердце, умилостивляют, ожалостивляют, делают его новым сердцем, сердцем нового человека, христоносного и христоликого. А без них сердце — раб окаменевшей бесчувственности, пропадающий в эгоизме, себялюбии, обособленности. Для того необходима молитва святого Златоуста: Господи, избави мя... окамененнаго нечувст-виях. Таков диапазон: без Христа — окамененное нечувствие, со Христом — евангельская всечувствительность. Человек ока-мененного нечувствия прежде всего не чувствителен и не сочувственен к самому себе, к тому, что для него наиболее важно: к боголикой душе своей, к ее бессмертию и вечности. А потом он нечувствителен и не сочувственен и к другим, к их вечной судьбе. Нечувствие всегда проявляется как эгоистическая несо-чувственность, а евангельская чувствительность — как человеколюбивая сочувственность. Господь Христос из Божественного сочувствия, сострадания стал человеком и принял столько мук для спасения рода человеческого. Поэтому в церковных молитвах Его называют Боже милостивый. От Него мы и учимся евангельскому состраданию, от Него мы получаем и благодатные силы для этого. Бог Отец есть Отец щедрот (б лсстцр tcdv olxTippcov) (2 Кор. 1, 3). Он таков, чтобы и мы были такими (ср. Мф. 18,27.33.35). Притча о милостивом самарянине на самом деле — притча о сострадательном самарянине ( гол Косу/v[будите мило-стиви (1 Пет. 3, 8).

Благость — другая добродетель, которая облекает человека в нового человека. Она вся от Христа и вся ведет ко Христу. Она всегда исполняет человека христоликим расположением к другим людям и существам. В отношении к грешным людям Господь Христос являет богатство благости (Рим. 2, 4). Христиане призваны пребывать в благости (Рим. 11, 22). Превеликое богатство благости Божией обнаруживается в подвиге спасения рода человеческого Спасителем (ср. Еф. 2, 7). Благодать и человеколюбие... Спаса нашего Бога... спасе нас (Тит. 3, 4-5).

Смиренномудрие — ангельская добродетель среди святых добродетелей. Поэтому оно необходимо человеку в обоих мирах. Смиренномудрие — это постоянное смирение ума человеческого перед безгрешным и совершенным умом Божиим, что во Христе Иисусе Господе нашем. Им вести и руководствовать свой ум, о всем и всяческом думать смиренно и всегда добровольно и радостно покоряться уму Богочеловека. Человеку при творении дан от Бога боголикий ум, чтобы он всегда был боголюбив и богоносен и в уме Божием, всесовершенном, нашел свою цель, свою жизнь, свое совершенство, свое бессмертие, свой всеживотворящий оригинал и идеал. Заповедь Вечного Евангелия гласит: будьте смиренномудрие Пет. 3, 8). Смиренномудрие облекает нас в нового человека, в новый ум, и человек думает обо всем по Христу, по образу Создавшего его (Кол. 3, 10). Смиренномудрие — главная особенность христианской святости, главная сила философии по Христе [Кол. 2, 8]. Смиренномудрый всегда Христом мудрствует, Христом мыслит обо всем. А ветхий человек — весь в гордоумии: свой ум он ставит превыше всего, превыше Самого Бога. Но в этом — весь диавол и те, кто с ним. Поэтому всегда хорошо и всегда необходимо и днем и ночью, вопия, молиться великопостной свято-ефремовской молитвой: Господи... дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Если человек будет созидать философию своей жизни на алмазном основании смиренномудрия, он будет мудр подобно святому Златоусту, богоглаголивые уста которого изрекли следующую Божественную мудрость: «Смиренномудрие есть основание нашего (христианского. — И.П.) любомудрия» (©EpcXiog соп тц? хаО’ ццад cpiXooocpiag ц Tajicivocppoaovri)1.

Ha одичавшей от греха земле кротость — это добродетель, чье совершенное Богочеловеческое олицетворение среди людей — Сам Господь Христос, ибо Он кроток... сердцем (Мф. 11,29). Облечься в христоликую кротость — значит облечься в нового человека. Нет сомнений, кротость — это самое очевидное отличие истинных христиан, святых и праведников. Не она ли есть главное и всепобеждающее оружие святых мучеников и святых исповедников, святых подвижников и всех святых, от первого до последнего? Ею новозаветный человек всегда нов. Это так, потому что чудесная жизнь Господа Христа на земле — беспримерная кротость, от начала до конца. Кротость — при Божественном всесилии. А святые апостолы? Хотя они и располагали Божественно всемогущей чудотворной силой, они всегда с кротостью отвечали па грубости и наказания своих гонителей и мучителей. Поэтому они и повелевают христианам являть ко всем людям всяческую кротость (Тит. 3, 2).

Что есть основание всех евангельских добродетелей? Очевидно, долготерпение. Нет евангельской добродетели, которую бы человек мог стяжать, не вооружившись долготерпением. Ибо каждая из них представляет собой длительный и мучительный подвиг. Имеющему долготерпение обеспечен успех в новой, христоликой жизни, он постепенно облечется в нового человека. Долготерпение — отличительное свойство Бога Человеколюбца, Господа Христа, и Его последователей (ср. Иак. 5,11; Рим. 2, 4; 2 Кор. 6, 6; Еф. 4, 1-2). Без долготерпения нет спасения: и Господа нашего долготерпение спасение непщуйте (2 Пет. 3,15).

Через миллионы своих членов Церковь свидетельствует: христоликий человек весь соткан из святых добродетелей. Это и доказывают, и являют христиане, приемлюще друг друга и прощающе себе, аще кто на кого иматъ поречение, якоже и Христос простил им, так и они (Кол. 3, 13). Несомненно, обязанность из обязанностей христианина быть во всем подобным Христу. Они не смеют руководствоваться никем и ничем, меньшим Богочеловека и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа. Особенно в деле прощения. Как и сколько прощать — это еще апостольский вопрос (ср. Мф. 18, 21). А вот и святой апостольский ответ: прощайте друг другу, якоже и Христос простил есть вам (Кол. 3,13). Подумайте только, сколько Господь Христос заранее простил каждому из нас, решившись прийти как Богочеловек на землю и спасти род человеческий таким беспримерно жертвенным и человеколюбивым образом. Спасши нас от греха, Он простил нам все грехи. И как мы сегодня спасаемся от всякого греха, если не Его человеколюбивым прощением (ср. Еф. 1, 7)? Ведь только Он имеет власть прощать грехи, поскольку только Он обладает силой отпускать и разрешать грехи (Мф. 9, 6). И Оп всемилостиво совершает это через святые таинства и святые добродетели (ср. Ин. 20, 22-23; Мф. 18, 18). Грехолюбивые и слабые, мы всегда находимся иод тяжестью грехов, поэтому и требуется нам непрестанно Его прощение. По этой причине и мы должны непрестанно прощать друг друга, даже если кто и имеет на кого жалобу. Рассерженный, ты подаешь в суд на брата своего по той или иной причине. Но подумай, какой иск каждый день и каждый час мог бы выставить против тебя всезнающий Господь, если бы всемилостиво и всесострадательно не прощал нам грехи! Отпущайте и отпустят вам (Лк. 6, 37), бывайте же друг ко другу блази, милосерда, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам (Еф. 4,32). Этим вы докажете, что совлекли ветхого и облеклись в нового человека.

главная охристо-личивающая добродетель

Но какая же главная охристоличивающая и охристовляющая добродетель? Любовь. Поэтому святой апостол повелевает христианам: Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть соуз совершенства (Кол. 3,14). Любовь есть главное одеяние нового, христо-ликого человека. Облечься в нее — значит облечься во вседобродетель. Ибо она связывает, спаивает, соединяет все добродетели в единое тело. Так, силы всех остальных добродетелей становятся ее силою, она же сама становится составной частью каждой добродетели. Она, соуз совершенства, отыскивает и связывает все, что совершенно во всех существах. Сама по себе она не просто Божественная сила, но и сама суть Божества: Бог любы есть (1 Ин. 4,16). Вся от Бога, любовь соединяет человека сначала с Богом — источником всех совершенств, а потом и со всем тем, что совершенно в людях и в остальных существах и тварях. Облеченный в нее, человек облечен в самую мощную Божественную силу, которая отстраняет, побеждает, преодолевает все, что не есть от Бога. Всякая добродетель ведет к совершенству, а любовь подает его во всей полноте, ибо как соуз совершенства все совершенное в остальных добродетелях она связывает в единое совершенство, которое вечно длится, поскольку любы николиже отпадает (1 Кор. 13, 8). «Вес, что бы ты пи назвал благом, без любви не имеет никакой цены, — скоро исчезает»[36].

Соуз совершенства, любовь по самой своей природе ищет, находит и связывает то, что совершенно во всех существах и тварях. Что же это? То, что в них Божественно, логосно. Поэтому христианин святой, Богочеловеческой любовью воспринимает мир как логосное всеединство; род же человеческий — еще и как боголикое всеединство. Любовь — та святая Божественная сила, которая как Богочеловеческая действительность в Богочеловеческом теле Церкви Христовой дает человеку силы, так что он всем существом начинает ощущать, что Христос есть всяческая и во всех и что в Нем, Богочеловеке, Церкви, несть Еллин, ни Иудей, обрезание и необрезание, Варвар и скиф, раб и свободь (Кол. 3, 10.11). Нет сомнений, любовь — это то, что соединяет все в единое тело — Церковь. Соединяет и ангелов, и людей, и все, что совершенно во всех тварях, от первой до последней, от самой большой до самой малой. Вседейственная и всесоедини-тельная логосная, Богочеловеческая сила, любовь соединяет нас в Церкви со всеми ее совершенствами, а прежде всего — со всеми святыми [Еф. 3, 18]. И все, что логосно, богочеловечно, свято, мы переживаем как бессмертное и вечное всеединство во едином теле (Кол. 3, 15) — теле Церкви. Евангельской любовью мы и ощущаем Церковь как единое тело, тело Богочеловеческое, которому Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, Богочеловек Господь Иисус — глава и все и вся. Любовь есть то, чьим действием мир Божий... соблюдет сердца наши (Флп. 4, 7). Ибо она ощущает и знает, что ее победа над всяким грехом, смертью и злом обеспечена Богом, Который есть любовь. Бог любви господствует в сердцах наших боголюбием и человеколюбием. Только этой Богочеловеческой любовью в сердце человеческое вселяется мир Божий, превосходяй всяк ум, и соблюдает и сердца человеческие, и мысли человеческие о Христе Иисусе (Флп. 4, 7). «Христос, призывая нас к миру, соделал нас одним телом, Сам став главой. Ибо для чего другого мы — одно тело, как не для

того, чтобы, будучи друг другу членами одного тела, хранили мир между собой и не разделялись?»1

Святые добродетели в новом христоликом человеке — как небоземные пчелы, что в сотах души человеческой собирают мед бессмертной, вечной мудрости (ср. Кол. 3, 16). «Премудростью (святой апостол. — И. П.) называет добродетель, — говорит богомудрый Златоуст. — И справедливо, потому что действительно и смиренномудрие, и милостыня, и все подобное есть мудрость. Следовательно, противное этому будет глупость (avoia), так как от глупости происходит жестокость. Отсюда часто всякий грех называется безумием. Рече, говорит, безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 13,1); и опять: воссмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего (Пс. 37, 6)»[37] . Эта мудрость разливает по всему существу человеческому несказанную сладость, которая омывает молитвой всю душу, так что она радостно устремляется из молитвы в молитву. Молитвенное же расположение к сладчайшему Господу проявляется как евангельское отношение к людям. Слово Христово — семя небесной, Божественной истины — богато размножается в сердце человеческом, если сердце омолитвенно, если оно постоянно устремлено к Богу боголюбивым расположением. Ибо молитвенность — лучший климат для этого небесного семени. Оно богато расцветает Божественной мудростью, Божественной любовью и Божественным милосердием. Непрестанною молитвою сердце человеческое превращается в храм, в котором постоянно пребывают святые Божественные силы и совершенства, а в них — и Сам Господь. Такое сердце и такая жизнь в сердце — наше лучшее воспитательное средство для всех окружающих нас братьев. Самый мудрый учитель всего Божественного. И самый мудрый светильник для всего евангельского, бессмертного и вечного. Молитвою сердце человеческое богато облагодатствуется. А благодать, как Божественная сила, всегда устремлена к Богу: она влечет к Богу и все мысли, и все чувства. И вся душа устремляется к Богу во псалмах, славословиях и песнях духовных,

ибо вес это укрепляет в жизни в Боге и в постоянном совершенствовании и тяге ко Господу и всему Божественному святому непреходящему

Непрерывная молитва достигается соборной молитвой в Церкви. Жизнь в Церкви — это прежде всего участие всем существом в соборной молитве вместе со всеми святыми [Еф. 3,18]. Тогда все межличностные отношения легко, по-евангельски устраиваются этим молитвенным настроением. Человек постоянного молитвенного настроения всегда евангельски относится к братьям, людям, тварям. Люди молитвенного настроения радостно советуются друг с другом и учатся всему Божественному, бессмертному, евангельскому. Каждый каждому — любезный учитель и советник, ибо каждый смиряется перед всяким, считая себя ниже другого и поучаясь его евангельскими добродетелями.

В Церкви — всё в Господе и ради Господа. Поэтому святой апостол предписывает: все, еже аще что творите словом или делом, вся во имя Господа Иисуса Христа, благодаряще Бога и Отца Тем (Кол. 3,17). Вот евангельское правило ежедневной жизни. Все да будет охвачено Господом Христом. Все да будет ради Него, от Него, через Него. Что угодно в человеческой жизни, если оно не во имя Господа Иисуса, то неминуемо во имя смерти, греха, зла и диавола. Ибо вне Него только одно: грех, смерть и диавол. Несомненно, только одно, только одно и тогда, когда человек работает во имя какого-то гения, или героя, или вождя, или во имя науки, цивилизации, культуры, или во имя чего-нибудь человеческого, преходящего, тварного. Ибо все это, в конце концов, ведет ко греху, от которого без Христа нет избавления; к смерти, из которой без Христа нет воскресения; к диаволу, от которого без Христа нет спасения. Все, еже аще что творите словом или делом, ведь всякое слово и всякое дело имеет решающее значение для всецелой жизни нашей и в этом, и в ином мире. На самом деле, ничто человеческое не беззначительно и не малозначно, все имеет свое бессмертие. Мы, люди, не смертны ни в чем. Добро наше бессмертно, но и зло тоже; добродетель наша бессмертна, но и грех. И сама смерть наша бессмертна. Ибо бессмертен носитель нашего зла и греха — душа.

Если человек все делает во имя Господа Иисуса, душа его постепенно исполняется от этого Божественной радостью, ибо он ясно чувствует, что все это в нем, по сути, творит благодать Божия, которая за упорность и труд подается ему все больше и больше. Тогда и самые тяжкие евангельские подвиги становятся легкими, и христолюбивый евангельский делатель, евангельский подвижник с радостью творит все во имя Господа Иисуса Христа, благо -даряще Бога и Отца Тем (Кол. 3, 17). Ведь все это через Господа Иисуса соединяет его с Трисолнечным Богом, с Его бессмертием и вечностью.

Приводя эти евангельские слова, святой Златоуст благовест-вует: «Если мы будем так поступать, то там, где призывается Христос, не найдется ничего мерзкого, ничего нечистого. Ешь ли, пьешь ли, женишься ли, отправляешься ли в путь — все делай во имя Божие, то есть призывая Бога на помощь. Берись за дело, прежде всего помолившись Богу. Хочешь ли что произнесть? Поставь это наперед... Ешь? Благодари Бога, с решимостью то же делать и после. Спишь? Благодари Бога, с решимостью то же делать и после. Идешь на площадь? То же делай. (Пусть не будет) ничего мирского, ничего житейского; все совершай во имя Господне, и все у тебя будет благоуспешно. Что запечатлеешь именем Божиим, все выйдет счастливо. Если оно изгоняет демонов, устраняет болезни, то тем более облегчает совершение дел... Послушай, как Авраам во имя Божие посылал раба. Давид во имя Божие умертвил Голиафа. Дивно и велико имя Его!.. Этим именем обращена вселенная, разрушено тиранство, попран диавол, отверзлись небеса. Но что я говорю — небеса? Этим именем возрождены мы, и если не оставляем его, то просияваем. Оно рождает и мучеников, и исповедников»[38].

Бог Слово стал плотью (Ии. 1,14), стал человеком, стал Богочеловеком, стал Церковью. И этим показал и объявил всем существам во всех мирах всеспасителыюе благовестие: Бог Слово есть все и вся и для тела, и для человека, и для БогоЦерковь человека, и для Церкви. Он — вся Истина и весь смысл и тела, и человека, и Богочеловека, и Церкви. И еще: Он все Добро — Вечное Добро, вся Правда — Вечная Правда, вся Жизнь — вечная Жизнь, весь Путь — Вечный

Путь, весь Свет — Вечный Свет, вся Истина — Вечная Истина — и тела, и человека, и Богочеловека, и Церкви. И через все это и во всем этом Он — Альфа и Омега, начаток и конец, Первый и Последний (Откр. 1, 8.10.17; 21, 6): и тела, и человека, и Богочеловека, и Церкви. Он — Вечный Бог Слово, Вторая Ипостась Пресвятой Троицы — становится и телом, и человеком, и Богочеловеком, и Церковью, чтобы Собою и в Себе ологосить, обожить, спасти, охристовить, обогочеловечить, отроичить и тело, и человека, и Богочеловека, и Церковь. Без Него, Богочеловека, и тело, и человек, и Церковь суть тень и сон, призрак и привидение, смерть и ад, и всякий ужас, который только может представить человеческая мысль. В наш земной мир и в нашу человеческую жизнь только Богочеловеком вошли и Вечная Божественная Истина, и Вечная Божественная Правда, и Вечная Божественная Любовь, и Вечное Божественное Добро, и Вечная Божественная Жизнь — словом, весь Бог, вся полнота Божества со всеми Божественными совершенствами (ср. Ин. 1,14,16-17; Еф. 1,23; 3,19; Кол. 1,19; 2,9). И все это воплощено и всесовершенно олицетворено в чудесной Личности Богочеловека Господа Христа и дано нам, людям, как самая непосредственная земная реальность в Богочеловеческом теле Христовом — Церкви. В Церкви, которая по своей сути есть тело Его, а Он — вечная глава ее. Поэтому всеистинно благовестие Христом возлюбленного евангелиста: благодать же и истина Иисус Христом бысть (Ин. 1, 17). До Него их словно и не было в нашем земном мире. Однако с появлением на земле Богочеловека все это стало присутствовать в своей Богочеловеческой всеполноте среди нас, людей, в Богочеловеческом теле Церкви, и мы как сотелесники этого тела живем этой всеполно-той в большей или меньшей степени, соразмерно нашей ревности в вере и в остальных святых добродетелях евангельских.

Тело Богочеловека Господа Христа, которое Он принял от Пресвятой Богородицы и Духа Святого, и тело Его в святой Евхаристии, как и Его тело, Церковь, — все это, в конечном счете, единое тело, единственное и всеспасительное. Ибо Господь Христос вчера, и днесь Тойже, и во веки (Евр. 13,8). Бог Слово, как Второе Лицо Пресвятой Троицы, вечно, неизменно и неумаляемо Тот же. Он воплотился, стал Богочеловеком, чтобы стать Церковью, и в ней совершил и непрерывно совершал подвиг спасения мира и людей в мире от греха, смерти и диавола. Как? Собою, с помощью святых Богочеловеческих таинств и святых Богочеловеческих добродетелей, охристовляя, обогочеловечивая, отроичивая спасаемых. И в самом деле, в Богочеловеческом теле Церкви Христовой непрерывно действуют все Богочеловеческие силы воплощенного Бога Слова, спасая всех членов Церкви по мере их веры и прочих их святых добродетелей.

Тело воплощенного Бога Слова — фундамент Церкви, и в нем все Божественные ценности и реальности. Бог становится человеком, чтобы человек с помощью Богочеловека стал Богом. Это все благовестие Богочеловека и Его Церкви. Только с воплощением Бога Слова Бог и Божие становятся всесторонне доступны нам, людям; становятся нашей судьбою, главной категорией нашей человеческой жизни, мышления, деятельности. Потому что тело Бога Слова, Церковь, — есть Церковь благодатью и Истиной и всем Богочеловеческим. В ней благодать и Истина единосущны, они — близнецы, бессмертные, вечные, всесовершенные. Из безмерного Богочеловеческого богатства в Церкви мы получаем все, что нам нужно для спасения, для освящения, для обессмерчивания, для обожепия, для обогочеловече-ния. Бог и все Божие в Церкви органично и реально, как тело. Вся полнота Божества живет в Церкви телесным образом (осоцогахсод) (Кол. 2, 9). И поэтому из нее истекают все животворные Божественные силы и проходят через капилляры наших евангельских добродетелей, очищая нас от всякого греха, от всякой смерти, от всякого диавола, обогочеловечивая нас всякой добродетелью Спасителя. Как сотелесники Богочеловеческого тела Церкви Христовой мы принимаем от Божественной полноты Спасовой все, что нам необходимо для вечной жизни в обоих мирах: принимаем благодать на благодать, со всеми ее непреходящими богатствами (Ин. 1, 16).

все благовестие Богочеловека и Его Церкви

Нам, людям, тело дано как самая непосредственная вещественная реальность. Для того Бог Слово и стал телом, чтобы мы, люди, могли проверять Его и все, что Его, из самой непосредственной реальности и близости. Богочеловек Сам по Себе и по Своим

Богочеловеческим свойствам — существо в земном мире, проверенное людьми всесторонне и беспощадно с позиций самой близкой человеку реальности. По свидетельству святых апостолов, Ои есть То, Еже бе исперва, Еже слышахом, Еже видехом очима нашими, Еже узрехом, и руки наша осязаша (1 Ин. 1, 1). В чарующей Личности Богочеловека Христа нам дана жизнь вечная, и мы Им и через Него участвуем, приобщаемся этой вечной жизни: а она вся — в Церкви, теле Его, и Он как глава этого тела предводительствует и руководит всеми святыми силами Своего Богочеловеческого тела (ср. 1 Ин. 1,2—3; 2, 25; 3, 15; 5, 11-12.20).

вечная жизнь в Церкви

Для человеческого существа, для рода человеческого воплощенный, очеловеченный Бог Слово, Богочеловек Господь Христос — все и вся во всех мирах. Ибо Он Личностью Своею не только Вечная Истина, но и Вечная Жизнь, Он — истинный Бог и живот вечный (1 Ин. 5, 20). Как истинный Бог Он и имеет, и подает людям вечную жизнь Церковью и в Церкви, которая есть Богочеловеческое тело Его, и Он весь в Ней навечно. Поэтому Спаситель и провозглашает благовестие: Аз есмъ воскрешение и живот: веруяй в Мя, аще и умрет оживет (Ин. И, 25; ср. Ин. 5, 24; 6, 47). Бог Слово для того и стал Богочеловеком, Церковью, да даст им живот вечный (Ии. 17, 2).

В своей сущности и во всех своих Божественных бесконечностях жизнь — от Бога Слова и в Боге Слове (ср. Ин. 1, 3.4). Логос-ность и логика жизни — всею сутью от Бога Слова. До воплощения Бога Слова жизнь на земле грехом и из-за греха стала алогосиой и алогичной, бессмысленной и бесцельной, смертной и страшной. Ведь грех — сила, которая все делогосирует, лишает Божественной логики и логичности, Божественного смысла и осмысленности. На самом деле, грех — единственный обессмысливатель и осмертитель жизни. Однако то, что для человеческой мысли — греческой, римской, индийской или любой другой — было и осталось идеалом или идеей, абстракцией и потусторонностью, мечтой и фантазией, с воплощением Бога Слова стало жизнью, нашей земной жизнью, абсолютно реальной, отвечающей всем законам наших земных реальностей. Поэтому за Логосом и Логикой жизни

Логос и Логика жизни нс надо отправляться на тот свет, ибо Логика и Логос жизни — здесь, на земле, среди нас, в Богочеловеческом теле Христовом — Церкви. В ней мы имеем Логос жизни, поэтому знаем логику жизни, цель жизни, смысл жизни.

До воплощения Бога Слова на земле словно и не было жизни. А если и была, то это был лишь суррогат жизни, изнанка жизни, фальсификат жизни; попросту, псевдо-жизнь. Ибо что это за жизнь, в которой есть смерть и которая заканчивается смертью? По сути, это постепенное умирание, непрерывная агония. Только та жизнь достойна называться жизнью, которая не умирает, которая не завершается смертью, но преодолевает смерть и воскресением перекидывает мост в бессмертие и жизнь вечную. На самом деле, только вечная жизнь — настоящая жизнь. А она впервые явилась в нашем человеческом мире с воплощением Бога Слова, Богочеловека Христа и вся осталась с Ним в Богочеловеческом теле Его — Церкви. Поэтому святой Богослов благовествует: и живот явися, и видехом, и свидетелствуем, и возвещаем вам живот вечный, иже бе у Отца и явися нам (1 Ин. 1, 2).

Откуда у святого Богослова столь смелое свидетельство? Из личного и всеапостольского опыта, ведь он сам вкусил жизни вечной, вступил в общение с ней, живя ею через Господа Иисуса. Жить сотелесииком в Богочеловеческом теле Господа Иисуса, иметь общение с Ним — это и значит пребывать в вечной жизпи и иметь жизнь вечную. Эта жизнь есть, по сути, общение с Троичным Божеством. Вотроичиться и отроичиться через Богочеловека есть ие что иное, как жить вечною жизнью: от Отца через Сына в Духе Святом. При этом человек в самом себе чувствует и видит жизнь вечную и постоянно находится в общении с вечными человеческими существами. Ибо христиане тем и отличаются от остальных людей, что имеют жизнь вечную и живут ею еще здесь, па земле: всякий христианин — бессмертный среди бессмертных. Поэтому они и возвещают жизнь вечную. С этой точки зрения у них все основано на личном опыте, на личном общении с Вечным, с Богочеловечным. Поэтому святой и христоносный очевидец и благовествует: Еже видехом и слышахом, поведаем вам, да и вы общение имате с нами: общение же наше со Отцем и Сыном Его Иисусом Христом (1 Ии. 1, 3).

Жизнь христианина — это жизнь в Божественной Троице: причастность, общение с Ним, с Его животворными, творческими, вечными силами и святынями. Общение с Вечным и дает людям жизнь вечную. Это не какое-то внешнее наблюдение, но внутреннее переживание Святой Троицы. Это воистину связь, xoivcovia, общение человека с Богом, совоплощение Богу (ср. 2 Пет. 1, 4; Еф. 3,6). Здесь все лично, опытно, жизненно, ново, богочеловечно и потому человечно. Ради этого весь Бог Слово и воплотился, стал телом, вочеловечился, стал человеком, Богочеловеком и как Богочеловек весь остался в Церкви, которая есть тело Его, а Он — глава ее. Церковью Он весь с нами, среди нас и в нас; а с ним и вся Жизнь Вечная, и вся Вечная Истина, и вся Вечная Любовь, и весь Вечный Свет, и все Его вечные совершенства, чтобы мы через Него имели причастность ко всем Божественным совершенствам. Святой Богослов ясно говорит: жизнь христианина в Богочеловеческой Церкви — вся во Святой Троице: от Отца через Сына в Духе Святом, это общение со Святой Троицей.

Господь Христос — весь в Церкви, всем Своим Логосным и Богочеловеческим Существом, всею Своею Истиною, всею Своею Жизнью, всею Своею Правдою, всею Своею Любовью — словом, всею полнотою Своего Божества и всею пол-

нотою Своего человечества. 1олько от Него, человек Богочеловека, мы, люди, на земле и ангелы на

небе знаем, что Он — Истина. Вот всеистинное Благовестие: Истина Иисус Христом бысть (Ин. 1,17). Значит, Истина — это Богочеловек Господь Иисус Христос; Истина — Вторая Ипостась Пресвятой Троицы; Истина — Личность Богочеловека Христа. В нашем земном мире Истина — не что иное, как всецелая Личность Богочеловека Христа. Это не понятие, не мнение, не логическая сила, не человек, не ангел, не человечество, не нечто человеческое, не нечто тварное, не все видимые и невидимые миры, но нечто несравненно и неизмеримо большее всего этого: Истина, Вечная и Всесовершен-ная Истина в нашем земном мире, а через него и во всех видимых и невидимых мирах — это Второе Лицо Пресвятой Троицы, сама всецелая Личность Богочеловека, Господа Иисуса Христа. Потому Господь Иисус и объявляет о Себе роду человеческому это святотроичное благовестие: Аз семь... Истина (Ин. 14, 6; ср. Еф. 4, 21).

А раз Он есть Истина, тогда и тело Его, Церковь, — Истина, которой Он — глава. Да, глава Истины. Отсюда происходит и чудесное и радостное благовестие святого апостола: Церковь Бога жива — столп и утверждение истины (1 Тим. 3, 15). Поэтому Церковь и ее Истину не могут разорить, уничтожить, обессилить, убить никакая ложь даже самого первотворца и отца лжи — диавола, ни все злые силы всей лжи земного и адского мира. Богочеловеком Христом она всесовершенна, всесильна, всепобедна, всебессмертна, всебожественна. Как таковая она освобождает всякое человеческое существо от греха, смерти и диавола, этой триединой лжи, и обеспечивает, и подает бессмертие и жизнь вечную всякому христианину в отдельности и всем христианам вместе взятым. И она это делает, освящая, охристовляя, обогочеловечивая человеческие существа с помощью святых таинств и святых добродетелей. Поэтому из Божественных уст Спасовых и исходит вссспаси-тельное благовестие: и уразумеете истину, и истина свободит вы (Ин. 8, 32) и от греха, и от смерти, и от диавола, и сделает вас своими причастниками, и дарует вам все блаженства неба.

По всем этим причинам воплощение Бога, Бог во плоти, Богочеловек Господь Христос — это Истина всех новозаветных истин, с Ним стоит или падает вся Церковь, все Богочеловеческое домостроительство спасения. Это душа всякого мерило всех мерил _

спасения. Это душа всех новозаветных и церковных деяний, подвигов, добродетелей, событий, благовестие из благовестий, точнее, Всеблаговестие. Более того: этот факт, это Всеблаговестие есть мерило всех мерил. Им как самой надежной мерой измеряется все и вся в Церкви, в христианстве. Другими словами, кто не признает воплощение Бога, Богочеловека Иисуса Христа, тот не член Церкви, не христианин. Более того, это — антихрист.

Это непогрешимое мерило — благовестие Христом возлюбленного святого боговидца и тайновидца Иоанна Богослова: Воз-любленнии, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестна: всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть; и всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть: и сей есть антихристов, егоже слышасте, яко грядет, и ныне в мире есть уже (1 Ин. 4, 1-3; ср. 1 Ин. 2, 22; 1 Кор. 12, 3).

По сути, все духи, проникающие в наш земной мир или заглядывающие в него, делятся на два вида: на тех, что от Бога, и тех, что от диавола. От Бога суть те, которые признают и исповедают, что Иисус — воплощенный Бог Слово, Господь и Спаситель, а от диавола — те, которые не признают этого. Философия диавола вся в том, чтобы не признавать Его присут-

Т- философия

ствие в мире, ие признавать Его воплоще-

11 антихриста

ние, вочеловечение в мире, утверждать и проповедовать, что нет Бога ни в мире, ни в человеке; нет Бога ни в Богочеловеке; что бессмысленно верить в то, что Бог воплотился в человека и что Он может жить в человеке; что человек весь без Бога, что человек — это существо, в котором нет Бога, нет ничего Божиего, ничего Божественного, бессмертного, вечного; что человек весь бренен, весь смертен, что человек во всем принадлежит лишь к животному миру и почти ни в чем не отличается от животных, потому ему естественно и жить подобно животным, являющимся его единственными законными предками и прародителями, равно как и естественными собратьями. Такова, по сути, философия антихриста, который любой ценой желает заменить Христа, занять Его место в мире и в человеке. Бесчисленны антихристовы предтечи, исповедники и адепты в человеческом мире на протяжении веков. Всяк дух — а духом может быть личность, или учение, или идея, или мысль, или человек. И всякое учение, всякая личность, всякая идея, всякая мысль, всякий человек, не признающий, что Иисус — Бог и Спаситель, воплощенный Бог и Богочеловек, происходит от антихриста и есть антихристов. А такие личности, учения и идеи существовали с самого момента появления Господа Христа в мире, почему святой тайновидец и говорит об антихристе: и ныне в мире есть уже. Всякий человек, всякая идея в мире, отвергающая Богочеловека Христа и Его Церковь, — от антихриста. Творец (непосредственный или опосредованный) любой антихристианской идеологии — антихрист. На самом деле, все идеологии можно свести к двум видам: к выступающим за Христа и выступающим за антихриста. В конце концов, человек в этом мире должен решить одну проблему: за Христа или против Христа. И всякий человек, хочет он того или нет, только тем и занят, что решает эту проблему, эту всепроблему. И каждый из нас или христолюбец, или христоборец — третьего не дано. Да, или христопоклонник, или диаволопоклонник — третьего не дано.

Характерное отличие всякого христианина — чувство соборности, чувство личной всеответственности. Он знает: когда он падает, то с собою увлекает и других; когда соборность и все- __ „ „ х____ ~ „

н подымается, то с собою подымает и других.

Его жизнь — не только его, она вплетена в жизнь остальных братьев по вере, ибо все мы составляем единое тело — Церковь. А в Церкви у нас все общее: и Бог, и святыни, и душа, и совесть, и сердце. Молитвенно-благодатным образом каждый во всех и все в каждом. Как же тогда эгоистично и себялюбиво смотреть только на своих (Флп. 2, 4)? По-евангельски должно заботиться и о других, как о себе; смотреть на свое, как на их, и на их, как на свое. Кто знает, скольким ты обязан Божиим святителям и их молитвам: и самою душою своею, и самою верою своею, и самим своим спасением! Не говоря об имуществе. Оно все Божие — тебе же дано от Бога как бы взаймы, в долг, дабы и ты не от своего, но от взятого взаймы давал в долг другим. По сути, все мы живем исключительно имением Божиим. Что же имаши, егоже неси приял (1 Кор. 4,7)? Бог дал тебе и душу, и сердце, и тело, и мысль, и чувство. Все это Божие имение. Ойо дано тебе, чтобы ты им пользовался. Так и поступай с ним. Так смотри и на братьев своих, тебя окружающих. И им Бог доверил Свое имение: кому-то больше, кому-то меньше. Заботься о Божием имении, будь оно доверено тебе или ближним твоим. Заботься об их душе, как о своей, и об их спасении, как о своем: Не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйте (Флп. 2, 4). Видишь, богоносный апостол повелевает кийждо — то есть все без исключения. Если ты так не поступаешь, то будешь отвечать Богу за расточительность, или за пренебрежение, или за уничтожение имения Божиего. «Если всякий, оставляя свое, печется о благе другого, и у них бывает так, что я — о твоем, а ты — о моем, тогда это уже не человеческая жизнь, но ангельская»1. «Когда я забочусь о том, что для тебя полезно, а ты о том, что для меня, тогда не будет места ни тщеславию, ни распрям, ни чему-либо вообще дурному, но будет жизнь ангельская и Божественная»2.

Что есть мысль в человеке? Это главный незнакомец в нашем человеческом существе. Евангелие же главной целью нашей мысли, ее всецелью, определяет мыслить еже и во Христе Иисусе (Флп. 2, 5). Значит, конечная цель и наивысший предел человеческой мысли — мысль Христова, а для человеческого ощущения — ощущение Христово. Только со Христом мы, люди, узнали, что есть совершенная мысль человеческая, и что — совершенное человеческое ощущение. Это Христова мысль

v т- V богомысль и бого-

и Христово ощущение. Холько во Христе

* ± ощущение

Богочеловеке человеческая мысль дошла до

своего Божественного бессмертия и вечности и стала богомыслыо, равно как и человеческое ощущение стало богоощущением. Богочеловек, и в Нем богомысль, и в Нем богоощущение. Богочеловеческая мысль — это Божественно бессмертная и Божественно вечная мысль человеческая; Богочеловеческое ощущение — это Божественно бессмертное и Божественно вечное ощущение человеческое. Любая человеческая мысль, не преобразившись в Христову мысль, в богомысль, ссохнется, сгниет, а от гнилых мыслей разлагается в человеке душа. Так же и от гнилых ощущений. Все же наши ощущения тленны и червивы, если мы не преобразили их в Христовы ощущения, в богоощущеиия.

Мыслить еже и во Христе Иисусе. Что это такое? Все, что Он имеет и содержит в Себе как Бог Слово: все Божественные свойства и совершенства, и все то, что Он имеет и содержит в Себе как человек, все Его человеческие особенности, мысли, чувства, подвиги, переживания, дела, всю Его жизнь от Рождества до Вознесения, и от Вознесения до Страшного суда, и от Страшного суда — через всю Божественную вечность: бесконечную, безграничную,

'[Икум.] Com. in Epist. ad Philip., cap. 2, vers. 4 [Phlp., cap. Ill] // PG 118, 1277 D - 1280A.

-Феофил. [Болг.] Expos, in Epist. ad Philip., cap. 2, vers. 4 [Толк, на Флп. 2, 4; с. 509]//PG 124, 1160 CD.

неизмеримую. Мыслить об этом, обо всем этом — это наша первая христианская обязанность, денпый и нощный долг. Поступаем ли мы так, тогда мы бесконечны и бессмертны в каждой мысли, в каждом ощущении: Христово, Богочеловечески бесконечны и бессмертны. Тогда нет уже смерти ни для нашей мысли, ни для наших ощущений. Ибо каждая наша мысль и каждое наше чувство силою Воскресшего Господа совлекает с себя все смерти и все смертное. На самом деле, наше христианская жизнь есть не что иное, как непрерывное подражание Господу Христу, через переживание в Богочеловеческом теле Его, Церкви, всего, что Его, а прежде всего — Его всепобеждающей силы Воскресения, чьею благодатью мы побеждаем все смерти и все смертное в себе и в мире вокруг нас.

Если человек не мыслит о людях еже и во Христе Иисусе, разве он христианин, разве брат, разве человек? Если он не желает им того же, что Господь Христос, не сочувствует им так же, как Он, значит, он еще не христианин, еще недочеловек. Что есть во Христе для каждого человека, то должно быть и в нас. Тогда мы — христиане, и братья, и люди. Вы размышляете о мире? Если человек не мыслит о мире Христовой мыслью, значит, он заблудился в безвыходном лабиринте и никогда не найдет настоящего смысла мира. Размышляет ли о человеке, о пчеле, о птице, о цветке — то же самое. Ведь и самый маленький цветочек столь таинствен, что в лабиринте его таинственности может безвозвратно потеряться всякая человеческая мысль, если ее не ведет Бог Слово. Размышляет ли человек о жизни, о смерти, о добре, о зле, об истине, о заблуждениях, о правде, о неправде, если мысль его обо всем этом не разовьется в христомыслие, она неизбежно превратится в бессмысленное и трагическое мученичество. Если он не размышляет Христом об обществе, о семье, о нации, о человечестве, то никогда не найдет их истинный смысл и не решит правильно ни одну их проблему.

Мыслить обо всем Христом — это главная заповедь каждого христианина, это наш христианский категорический императив, это наша христианская гносеология. Но Христом можно мыслить, только имея ум Христов. Святой апостол говорит о христианах: Мы же ум Христов имамы (1 Кор. 2, 16). Как мы его стяжали?

Живя в Его Богочеловеческом теле — Церкви, которому Он глава. Жизнь в Церкви с помощью святых таинств и святых добродетелей соединяет все наше существо с существом Церкви, соединяет и наш ум с Богочеловеческим, соборным умом Церкви и делает нас способными мудрствовать по Христу, то есть мыслить еже и во Христе Иисусе. Размышляя же Христовым умом, соборным умом Церкви, христиане могут и тожде мудрствовать, и ощущать одно и то же, и ту же любовь иметь, и иметь единую душу и единое сердце, и быть единодушии, единомудрени (Флп. 2, 2; ср. Флп. 3,16; 4, 2; Рим. 15, 5; 1 Кор. 1,10).

Бог и Господь Христос снизошел до человека и даже Сам стал человеком, чтобы люди могли мыслить еже и во Христе Иисусе и жить достойне Боги (Кол. 1, 10). Бог стал _

х „ боговочеловечивание

человеком, чтобы сделать человека Богом, и челоВекообожение как это любят говорить святые отцы. Или так:

Бог вочеловечился, дабы человек обожился. Став человеком, Господь Христос и далее остался Богом, ибо об этом говорят слова духоносного апостола: Иже во образе Божии сый (Флп. 2, 6). Быть во образе Божии — значит быть Богом. Таково богомудрое толкование святых отцов. Хотя и являясь Богом, став человеком, Господь Христос не восхищением непщева быти равен Богу (Флп. 2, 6), но жил как никто смиренно. «Бог же Слово — по естеству Бог: Он всегда был во образе Божии, и не восхищением непщева быти равен Богу’, потому что имел по естеству сие равенство». Живя на земле в невыразимом смирении, вочеловечив-шийся Бог Слово показал, что смирение — путь новой жизни, жизни, которой живет воплощенный Бог и все Его истинные последователи. Смирение есть то, елее во Христе Иисусе наиболее очевидно.

Став человеком, Бог Слово, несомненно, бесконечно себе умалил [Флп. 2, 7] (eocutov exevcocjev — опустошил Себя), так что совершенно невероятно, как Он и дальше мог постоянно и неизменно оставаться Богом, живя в крошечном и ничтожном человеческом существе. Ведь по самой своей природе человек несравнимо меньшее и ничтожнейшее существо, чем Бог. Кроме того, человек

1

настолько разрушил природу свою грехом и смертью, настолько осквернил ее, что только бесконечное человеколюбие могло побудить Бога стать человеком. Это смирение и унижение, которому нет подобного, а тем более равного. «Богу сделаться человеком — это великое, неизреченное и неизъяснимое смирение»1. Большего унижения Бог не мог для Себя избрать. Но без этого Он не явил бы и Своего беспримерного человеколюбия. Поэтому святой апостол, чтобы выразить это чудо беспримерного смирения и человеколюбия, употребляет исключительное и необычайно сильное выражение: eowtov exevcdgev — опустошил Себя. Как будто Бог Слово, став человеком, опустошил Себя от всего Божественного. И действительно, если бы Бог мог пасть, то есть перестать быть Богом, тогда бы величайшим падением для него было стать человеком. Но Бог Слово становится человеком, не переставая быть Богом, и живет как человек, всегда оставаясь неизменным Богом. Он, Иже есть образ Бога невидимаго (Кол. 1, 15), принимает на Себя облик видимого человека, чтобы Собою поднять человека к Богу. А значит, чтобы спасти его от греха, смерти и диавола. Он, вечный Бог, приходит как тварный человек в наш мир греха, смерти и диавола, живет в нем как истинный человек и нагляднейшим образом показывает, как в этом мире греха можно жить без греха и в мире смерти — победить смерть и попрать диавола. Так Он становится и Спасителем, и спасением, Он — истинный Бог и истинный человек, Он — Богочеловек. И в Нем Церковь со всеми своими Богочеловеческими тайнами и святынями. Очевидна и ощутима истина: спасение — в Спасителе; человек спасается от греха, смерти и диавола, живя Богом и Спасителем нашим Иисусом Христом в Богочеловеческом теле Церкви Его. А в этом всечудесном и всеспасительном теле он живет с помощью святых таинств и святых добродетелей. Спасение никому не навязывается насильно. Спаситель его предлагает и подает. Он стал якоже человек (Флп. 2, 7) и во всем был настоящим человеком, только бы доступным людям, человеческим образом дать Церковью все средства и силы ко спасению, дать, как брат братьям по телу и крови (ср. Евр. 2, 14-18). И действительно, Он был настолько реальным человеком, обычным человеком, настолько,

якоже человек, что Его современники, видя Его Божественные дела и силы, в удивлении вопрошали: Откуду сему премудрость сия и силы? Не сей ли есть тектонов сын? Не мати ли его порицается Мариам, и братия его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда? (Мф. 13, 54-55). Образом обретеся якоже человек (Флп. 2, 7), Бог Слово совершал Божественные дела и проявлял Божественную всемудрость, потому что не переставал быть Богом. Образом обретеся якоже человек во всем кроме греха, Он все дела человеческие совершал без участия греха, все мысли человеческие думал без участия греха, все чувства человеческие чувствовал без участия греха — словом, всю жизнь человеческую прожил без участия греха.

Себя, столь возвышенного, столь совершенного, столь безгрешного, Он умалил, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестным (Флп. 2,8). Для того, чтобы как реальный человек во имя всех людей, ради всех людей и вместо всех людей победить смерть и спасти их от смерти. Своим мертвым телом Бессмертный сошел в смерть, в бездонную пропасть смерти, чтобы, как всесильный и безгрешный человек, Богочеловек избавил род человеческий из рабства смерти (ср. Евр. 2,14-15). В самом деле, неизмеримое унижение для безгрешного Богочеловека — сойти в смердящую бездну смерти, туда, где разлагается и тлеет столько человеческих существ, где стоит нестерпимый смрад от грехов, где невыносимо ощущается жестокая власть и смрад злосмрадных нечистых духов. Послушлив быв даже до смерти — послушлив кому, чему? Божественной любви и замыслу о спасении мира крестной смертью Сына Божиего. Послушлив Своей безграничной любви к человеку. Своему милосердию, Своей всемилостивости. Смерть — это унижение для боголикого человека, а тем более для безгрешного Богочеловека. Человек из грехолюбия низвел себя до смерти и поработился смерти. Грехолюбивый до предела, человек не мог избавиться от смерти; ибо своими собственными грехами, как нерушимыми оковами, он сам себя держал в рабстве смерти. А грехи — это сила смерти. Безгрешный Богочеловек действительно умер как человек, но смерть не могла удержать Его в своем рабстве, потому что в Нем не было греха, этой единственной силы, с помощью которой смерть держит человеческие существа в своем плену. Так безгрешный Богочеловек Своею смертью уничтожил смерть.

Войдя в нее добровольно, Он Своей Богочеловеческой безгрешностью и всеправедностью разорил ее изнутри и так спас от нее род человеческий. Всеправедный и всесвятой безгрешный Богочеловек освятил и постыднейшее орудие смерти, крест, и перенес на него чудотворную спасительную силу Своей Богочеловеческой Личности. Поэтому крест не только знак спасения, но и сама сила спасения, сама сила Божия есть (1 Кор. 1,18).

Себя, всесправедливого и всесвятого, Себя, безгрешного Богочеловека, добровольно унизить до смерти, причем до постыдной смерти на кресте — это, поистине, смирение, которому нет равных ни в одном из существующих миров. Поэтому в Церкви, в этой Богочеловеческой мастерской спасения и охристовления, смирение и стало необходимой евангельской добродетелью и святой силою спасения, которую только Бог дает людям за их безграничное смирение себя перед безгрешным и всесмиренным Господом Иисусом. Спасительному смиренномудрию и всесильному смирению христиане учатся от Самого Господа Иисуса (ср. Мф. 11,29; Лк. 22, 27; Ин. 13,5.13-15).

Ввиду такого исключительного и безгранично спасительного подвига Бог сильно возвысил Христа, возвысил Его как человека, ибо Христос как Бог Слово во всем равен Богу Отцу, в том числе и в Божественном достоинстве. Возвышая Его как человека, Бог показал, для какой Божественной высоты и славы создана человеческая природа. Так был открыт весь путь человеческого естества: от бездны смерти до вершин небес, от диавола до Бога (ср. Флп. 2, 9). Ибо до тех пор, пока человеческая природа пребывает во грехах и рабстве смерти, она сидит одесную диавола, а со Христом и во Христе она возвысилась превыше Херувимов и Серафимов и сидит одесную Бога. Первым этот путь от бездны смерти до вершин небес прошел Сам Господь Христос — Богочеловек — и Церковью и в Церкви проложил охристовление гтт тт

его для всех людей. И оставил нам в Церкви и пример, и силы, чтобы мы шли за Ним. Да, и пример, и силы. Ибо только Он дает благодатные силы для столь страшного и величественного подвига. Опираясь на бесконечное человеколюбие Спасителя, святой апостол и нам предписывает мыслить еже и во Христе Иисусе и искать вышних... идеже есть Христос, одесную Бога седя (Кол. 3,1).

Богочеловек Господь Христос как Церковь представляет Собой самую чудесную и самую величественную величину, превыше всех мыслимых величин. Поэтому Бог Отец и дарова Ему имя, еже паче всякого имени (Флп. 2, 9), настолько больше, что несть иного имени под небесем, данного в человецех, о нем же подобает спастися нам (Деян. 4, 12). Богочеловек Христос — настолько исключительное и уникальное существо во всех мирах, что несть ни о единем же инем спасения (Деян. 4, 11). На самом деле, Богочеловек — есть единственная настоящая величина среди всех существ во всех мирах, единственное существо, которое заслуживает, чтобы Ему поклонилось всяко колено... небесных, и земных, и преисподних (Флп. 2, 10). Людям же дано следовать Ему в Его славе, если они следуют за Ним в Его подвиге, то есть, если как сотелесники Богочеловеческого тела Его Церкви спасают Им себя от греха, смерти и диавола. Чтобы облегчить им подвиг спасения, Он дает им в Церкви все Божественные силы, которые необходимы им, чтобы стать причастниками Божественного естества, а тем самым причастниками несказанной славы Божией (ср. 2 Пет. 1, 3-9). Всяко колено небесных — это ангелы и души праведников; земных — это человеческие существа в земном мире; преисподних — это души грешников в дольнем мире. Всем им дается возможность поклониться Господу Иисусу как Спасителю рода человеческого.

После всего, что Он совершил для рода человеческого, всякий нормальный человек должен признать, что Иисус Христос — действительно Бог и Господь, действительно Спаситель и Церковь. Ибо что Он как Господь и Спаситель не совершил из того, что должен был совершить? Какое благо Он мог нам дать и не дал? Какую истину мог явить и не явил? Он был всем, чем должен был быть ради нашего спасения; Он пережил все, что должен был пережить; Он даровал нам все, что должен был нам даровать; и так во всем очевиднейшим и убедительнейшим образом показал и доказал, что Он — действительно единый Бог и Господь мира и единственный Спаситель и спасение мира. А важнее всего самого важного, что Он Себя, всецелого, оставил нам в Своем Богочеловеческом теле — Церкви, Он — вечная глава се.

Свойства Церкви

Свойства Церкви бесчисленны, ведь ее свойства, по сути, — свойства Богочеловека Господа Христа, а через Него и свойства Троичного Божества. Но святые и богомудрые отцы II Вселенского Собора, ведомые и руководимые Духом Святым, в девятом положении Символа веры свели их к четырем: Верую во едину, святую, соборную и апостольскую Церковь. Эти свойства Церкви: единство, святость, соборность и апостоличность — происходят из самой природы Церкви и ее цели. Они ясно и точно определяют характер Православной Церкви Христовой, которым она как Богочеловеческое учреждение и сообщество отличается от всякого человеческого учреждения и сообщества.

  • [1] [Ио. Дамаск.] De Fide III, 1 [Точное изложение III, 1; с. 235] // PG 94,984.
  • [2] [Ио. Злат. In Ephes. Homil. Ill, 2 [Бес. Ill, 2 на Еф.; с. 25-27 ] // PG 62,25-26.
  • [3] [Ио. Злат. Бес. III, 3 на Еф.; с. 27-28J // PG 62, 27.
  • [4] Ио. Дамаск. In Ephes. 4, 5-6 [Ephes.] // PG 95, 840 D.
  • [5] {Ио. Злат. Там же. Homil. X |Бсс. X, 1 на Еф.; с. 90-91 | // [PG 62], 75, 76.
  • [6] '[Ио. Злат.] Там же. Homil. XI, 1 [Бес. XI, 1 на Еф.; с. 96] // [PG 62], 79, 80. 2 [Авг.] Serm. 268 [// PL 38,1232]. 3 Авг. Serm. 267 // PL 38,1231. - Ped.
  • [7] ‘[Икум.] Comment, in Ephes, ad loc. [Ephes., cap. VI] // PG 118,1217 AB. 2 [Икум.] Там же// [PG 118], 1217 D.
  • [8] [Икум.] Там же, ad loc. [Ephes., cap. VI] // [PG 118], 1220 С. 2
  • [9] [Ио. Злат.] Там же. Homil. XI, 3.4 [Бес. XI, 3.4 на Еф.; с. 100-102] // [PG 62], 84, 85. г[Феофил. Болг.] Там же, ad 1ос. [Толк, на Еф. 4, 16; с. 465-466] // PG 124, 1089 С.
  • [10] ' [Ио.Злат] In Ephes, cap. 5, vers. 30 [Бес. XX, 3-4 на Еф.; с. 170-171] // PG 62,139. 2 [Феод. Кир.] Inter, in Ephes, cap. 5, vers. 30 [Толк, на Еф. 5,30; с. 420] // PG 82,548 С. 3 '[Ио. Дамаск.] In Ephes. 5, 30 [Ephes.] // PG 95, 852 A.
  • [11] [Ио.] Злат. Там же. Homil. Ill, 3.4 [Бес. Ill, 3-4 на Кол.; с. 382-383] // [PG 62], 321, 322.
  • [12] [Макар. Египет.] Homil. XXIV, 3 [Беседа XXIV, 3; с. 377] // PG 34, 664 D. 2 Образ жизни, образ сознания (лат.). — Ред.
  • [13] [Ио. Злат.] Там же. Homil. IV, 1 [Бес. IV, 1 на Кол.; с. 387-388] // [PG 62], 325-326.
  • [14] [Ио. Злат.] Там же. Homil. IV, 2 [Бес. IV, 2 на Кол.; с. 389-390] // [PG 62], 326,327.
  • [15] [Ио.] Злат. Там же. Homil. V, 2 [Бес. V, 2 на Кол.; с. 398] // [PG 62], 333. 2 Феофил. [Долг.] Там же, cap. 1, vers. 29 [Толк, на Кол. 1,29; с. 556] // [PG124], 1233. 3 [Икум.] Там же, cap. 1, vers. 29 [Col., cap. VI] // PG 119, 28 С. [В греческом: voT|To6g xai aiaGpTOTjg, «сопротивниками мысленными и чувственными».] 4 лБл. Феодорит. Там же, cap. 1, vers. 29 [Толк, на Кол. 1,29; с. 457] // [PG 82], 605 А.
  • [16] От лат. homo — человек. — Ред. 2 Известное высказывание Протагора. — Ред. 3 доследование ко св. Причащению, молитва четвертая [Симеона Метафраста, иная].
  • [17] Объясняя апостольские слова да будете в Нем исполнена (Кол. 2,10), святой Иоанн Дамаскин говорит: «Ибо вы стали Его плотью и удами и Его имеете себе главою, поэтому вы исполнены и Духом Святым». ([Ио. Дамаск.] Там же, cap. 2, vers. 10 [Col.] // PG 95, 893 В). А святой Златоуст благовествует: «Вы имеете столько же, сколько и Он; как (Божество. — И. И.) жило в Нем, так и в вас живет» ([Ио. Злат.] Там же. Homil. VI, 2 [Бес. VI, 2 на Кол.; с. 405] // [PG 62], 339).
  • [18] Десятословие, десять заповедей. — Ред.
  • [19] [Икум.] Там же, cap. 2, vers. 10 [Col., cap. VIII] // [PG 119], 40 AB.
  • [20] Феофил. [Болг.] Там же, cap. 2, vers. 19 [Толк, на Кол. 2,19; с. 566] // [PG 124], 1249 АВ.
  • [21] [Ио. Злат.] In Ephes. Homil. I, 4 [Бес. I, 4 на Еф.; с. 13,14] // PG 62,16.
  • [22] [Икум. Там же, ad loc. [Там же] // [PG 118], 1189 В.
  • [23] [Ио. Злат.] Там же [Бес. IV, 2 на Еф.; с. 36-37] // [PG 62], 33-34. ’[Икум.] Там же, ad loc. [Ephes., cap. Ill] // [PG 118], 1192 ВС.
  • [24] Св. Фотий у Икумения. Там же, ad loc. [Ephes., cap. Ill] // [PG 118], 11 [9]7 A. [Толкование Икумения, слова Фотия следуют далее.]
  • [25] [Афан. Вел.] Contra arianos II, 61 [Ариан. II; с. 342] // PG 26, [277 В].
  • [26] Молитва перед началом евятой Литургии [, а также других церковных служб и домашних молитв]. 2 Час третий, тропарь на «Слава» [, если пост или нет кондака] // Часослов. 3 [Яо.] Злат. In Ephes. Homil. VII [Бес. VII на Еф.; с. 60] // [PG 62], 51.
  • [27] 2 ad Corinth., cap. 12, vers. 12 [1 Cor.] // PG 95, 668 D). Ср.: Ио. Злат. In I Cor., Homil. XXX, 1.2 [Бес. XXX, 1-2 на 1 Кор.; с. 297-298] // PG 61, 250, 251. 3 [Вас. Вел.] In Isai, cap. Ill [Толк, на Ис. Ill, 107; с. 114] // PG 30, 289 D.
  • [28] [Терт.] De baptismo, cap. VI [Крещ. VI; с. 97] // [1206 С].
  • [29] [Феофил. Болг.] Expos, in Epist. I ad Cor. cap. 10, vers. 17 [Толк, на 1 Кор. 10,17; с. 217] // PG 124, 685 ВС. Ср.: [Ио.] Злат. In Epist. I ad Cor. Homil. XXIV, 2 [Бес. XXIV, 2 на 1 Кор.; с. 237] // PG 61, 200.
  • [30] [Ио. Дамаск.] О пречистом теле 2 [De imm. corp.] // PG 95, 408 [DJ.
  • [31] [Макс. Исп.] Ambig. Lib. [Ambig.] // PG 91, 1300 С. 2 [Ио. Злат.] In Epist. I ad Cor. Homil. XVIII, 2 [Бес. XVIII, 2 на 1 Кор.; с. 171-172] // PG 61,147.
  • [32] [Ио. Злат.] Там же. Homil. XII, 2 [Бес. XII, 2 на Флп.; с. 326] // [PG 62], 272-273.
  • [33] [Ио.] Злат. Там же. Homil. XIII, 1 [Бес. XIII, 1 на Флп.; с. 331-332] // [PG 62], 275-277.
  • [34] [Ио. Злат.] Там же. Homil. XIII, 1 [Бес. XIII, 1 на Флп.; с. 333] // [PG 62], 278.
  • [35] '[Ио. Злат.] Там же. Homil. VII, 2 [Бес. VII, 2 на Кол.; с. 412-413] // [PG 62], 346-347. 2 [Икум.] Там же. Сар. 3, vers. 3 [Col., cap. VIII] // fPG 119], 41 В. 3 "Феофил. [Болг.] [Толк, на Кол. 3, 3; с. 568] // [PG 124], 1253 С.
  • [36] [Ио.] Злат. Там же. Homil. VIII, 2 [Бес. VIII, 2 на Кол.; с. 423] // [PG 62], 353.
  • [37] 'Феофил. [Долг.] Там же, cap. 3, vers. 15 [Толк, на Кол. 3,15; с. 574] // [PG 124], 1261 В. 2 [Яо.] Злат. Там же. Homil. IX, 1 [Бес. IX, 1 на Кол.; с. 431] // [PG 62], 361.
  • [38] [Ио. Злат.] Там же. Homil. IX, 2 [Бес. IX, 2 на Кол.; с. 435,436] // [PG 62], 364.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >