От российского издателя Введение Критика и разбор первичных и вторичных источников по истории Кербелы Рассмотрение места, значения и роли Абу Михнафа и его преданий Происхождение, семья, рождение и воспитание Абу Михнафа Идеологические предпочтения Абу Михнафа Методологические особенности, характер ные черты и ценность сообщений «Мак-тал ал-Хусайн» Общее соответствие преданий и сообщений Абу Михнафа преданиям ‘Аммара ад-Дахни, Мухаммада б. Хишама и более поздних историков и хадисоведов

Как было отмечено ранее, в своём сообщении о событиях Кербелы ат-Табари приводит не только предания Абу Михнафа, но и две категории других преданий, одна из которых дошла от Имама Мухаммала ал-Бакира (‘а) через Аммара ад-Дахни, а другая — через Мухаммада б. Хишама. Хотя сравнительное изучение этих двух групп преданий и говорит о незначительном расхождении между ними и преданиями Абу Михнафа, несмотря на разницу в деталях, основное содержание большинства из них соответствует тому, что приводит Абу Михнаф. Это является ещё одним очевидным доказательством того, что общие принципы преданий Абу Михнафа в целом являются достоверными и аутентичными, поскольку подтверждаются другими передатчиками. Иначе говоря, в том случае, если бы трагедия Кербелы и её основные события в том виде, как они описаны в этих преданиях, в общих чертах отличались бы от того, что приводит Абу Михнаф, тогда у нас было бы право усомниться в правдивости и точности Абу Михнафа и достоверности его преданий. Однако если в процессе такого сравнительного изучения мы приходим к их значительному соответствию, мы можем считать этот факт ещё одним доказательством авторитетности преда ний Абу Михнафа. Следует заметить, что после того, как ат-Табари приводит предания от Аммара ад-Дахни, он упоминает, что Хишам б. Мухаммад приводит эти предания в более подробном виде со слов Абу Михнафа, а затем передаёт сообщения Абу Михнафа. Иначе говоря, признав, что предания Аммара ад-Дахни соответствуют преданиям Абу Михнафа, ат-Табари обращается к Абу Михнафу для приведения более подробных преданий, а не по той причине, что выражает в нём сомнение.

Предание Аммара ад-Дахни, переданное им от Имама Мухаммада ал-Бакира (‘а), включает в себя следующие тематические эпизоды:

Переписка куфийцев с Имамом [Хусейном]; отправка Муслима [1] в Куфу, испытываемые им по пути мучения от нехватки воды, смерть двух его провожатых, его прибытие к Куфу и размещение в доме Муслима б. ‘Аусаджи; принесение присяги двенадцатью тысячами человек; недовольство одного из сторонников Иазида в Куфе, высказанное им Ну‘ману; приезд обманным путём ‘Абдал-лаха, скрывшего своё лицо, вместе со средствами жителей Басры в Куфу; вступление ‘Абдаллаха во дворец; приказ явиться слуге и вручение ему трёх тысяч дирхамов на поиски Муслима; переезд Муслима из дома, в котором он находился ранее, в дом Хани; письмо Муслима Имаму, сообщение им о присяге двенадцати тысяч людей и просьба

о приезде Имама в Куфу; сказанное ‘Убайдалла-хом[2] старшинам Куфы по поводу того, почему Хани нет в числе тех, кто к нему явился; визит Мухаммада б. Аш‘аса вместе со своими соплеменниками к Хани и его доставление к ‘Убайдал-лаху; встреча слуги ‘Убайдаллаха лицом к лицу с Хани, который ответил, что Муслим сам явился к нему в дом и насильно оставался в нём; избиение Хани и его помещение в тюрьму; приход племени Мазхидж ко дворцу ‘Убайдаллаха в Куфе; мученическая смерть Шурайха и бегство племени Мазхидж; получение Муслимом вести об убийстве Хани и его выступление вместе с четырьмя тысячами людей; созыв ‘Убайдаллахом старшин Куфы и их обращение с крыши дворца к своим сородичам с просьбой отойти от Муслима; оставление куфийцами Муслима, с которым вечером оставалось только пятьсот человек, оставление этими людьми Муслима с наступлением ночной темноты и нахождение Муслимом приюта у одной куфийской женщины; осведомление сына той женщины о присутствии Муслима в доме его матери и сообщение об этом ‘Абд ар-Рахману б. Мухаммаду б. ал-Аш‘асу; задержание Муслима Амром б. Харисом ал-Махзуми и Ибн ал-АпГасом; вступление Имама Хусайна (‘а) в ал-Кадисию и столкновение с Хурром б. Иазидом; предложение Имама Хусайна (‘а) о присоединении к нему и отказ братьев Муслима; отбытие Имама Хусай-

на (‘а) в направлении Кербелы и прибытие ‘Умара б. Са‘да; три предложения Имама Хусайна (‘а) Умару б. Са‘ду; отказ ‘Убайдаллаха от принятия предложений и начало войны; указание на мученическую смерть всех соратников Имама Хусайна (‘а), десять человек из которых были членами его рода; мученическая смерть ребёнка Имама Хусайна (‘а) от попадания в него стрелы; мученическая смерть Имама Хусайна (‘а); отправка отрубленной головы Имама Хусайна (‘а) к Ибн Зийаду, который стал тыкать палкой в рот Имаму Хусайну (‘а), что вызвало негодование у Абу Бар-зы; указание на то, что Имам Саджад (‘а) выжил (без упоминания его имени), решение ‘Убайдаллаха о его убийстве и противодействие Достопочтенной Зайнаб[3]; отправка пленников к Иазиду; упрёки Достопочтенной Зайнаб в адрес Иазида; указание на отправку пленников в Медину.

Глава 1

Исторические предпосылки восстания

В истории человечества инцидент в Кербеле является как уникальным событием в плане его эпической сущности, так и трагическим, печальным событием с эмоциональной (собственно человеческой) точки зрения. Это событие является также поразительным, наводящим на размышления и в плане глубинного анализа его исторических истоков и предпосылок. Оно удивительно в том смысле, что во время этих событий пятьдесят лет спустя после смерти Пророка (с) часть его уммы столь поспешно и безжалостно устроила резню семейства того, кто, согласно их вероучению, был для них предводителем, а другая её часть промолчала и оказала убийцам широкое содействие. Это деяние было беспрецедентным в сравнении с предыдущими общинами и последователями предшествующих пророков. Это событие является наводящим на размышление, так как представляет собой отражение исторической реальности возвращения к власти и быстрого возвышения рода Омейядов, притом что это произошло очень скоро после их подчинения религии единобожия и полной изоляции в исламском обществе, а также отстранения от них всех арабских племён.

Омейяды и омейядская знать, которые в 7/ 628 г. находились на пике своего неверия, после сдачи Мекки Пророку были вынуждены оставить поклонение идолам и внешне стать мусульманами, в то время как невозможно было себе представить их столь быстрое и полномасштабное возвращение к власти и возрождение арабского аристократического строя. Лишь 33 года спустя после падения Мекки в 40 г. по хиджре они взошли на престол наследников Пророка, приняв титул халифов мусульман. Очевидно, что успешный приход этого правящего дома к власти как наместников пророка Мухаммада, в божественные основания призыва которого они нисколько не верили, а также их победа при восстановлении утраченной ими при завоевании Мекки власти и подготовка подходящей почвы для возрождения арабской аристократии в этот раз происходили уже не на полях сражений, не сопровождались упорным отстаиванием идолопоклонства и сохранением субъективных и объективных аспектов формы и содержания многобожия, не опирались на ополчение мекканцев и обнажённые клинки Абу Джахла, ‘Утбы, Шайбы и Абу Суфйана, не оглашались девизом

1

Врагов ислама. Об Аби Джахле как отрицательном примере для верующих речь идёт в 96-й суре Корана («ал-‘Алак» -«Сгусток»), Оба брата ‘Утба ибн Раби'а и Шайба, выступившие против мусульман, погибли от руки Хамзы (дяди Пророка) в начале сражения при Бадре. Абу Суфйан - правитель Мекки (622-630), был одним из самых непримиримых врагов Пророка, но в 630 г. после сдачи Мекки мусульманам принял ислам. - Примеч. ред.

«У‘лу Хубал»[4], но опирались на ту благоприятную почву, которая возникла в первые десятилетия после смерти Пророка (с), благодаря успешному сокрытию верхушкой Омейядов своих вчерашних убеждений под личиной единобожия. Таким образом, им было необходимо подготовить подходящую почву, а также представить в более ярком виде своё новое одеяние для мести мусульманам и продления внешних проявлений многобожия, а именно аристократии и тирании. Именно по этой причине в период своего повторного прихода к власти Омейяды очень старались распространить власть потомков Абу Су-фйана и заложить основы новой аристократии, прикрываясь именем единобожия, следования пути посланников, защиты исламской веры и отстаивания пути Пророка (с). Цель Омейядов состояла в том, чтобы в рамках этой новой идейной и социальной структуры получить возможность облегчить проведение политики, направленной на подавление единобожия и возрождение внешних атрибутов многобожия, а также подготовить подходящий момент для того, чтобы устроить самую страшную резню членов рода Пророка (с) и его сподвижников. Заложив основу возрожде

ния своей власти еще с первых дней после смерти Пророка (с), тридцать лет спустя они представили своё монархическое правление (султанат)[5] в виде наместничества Пророка (с), а двадцатью годами позже учинили трагедию Кербелы в долине Найнава.

Очевидно, что в той же мере, насколько горьким и болезненным было в представлении искренних мусульман быстрое восхождение к власти клана Омейядов и события, произошедшие

в долине Найнава, настолько полезной является эта информация для историков, занимающихся изучением причин и истоков событий первых веков ислама. Учёные рассматривают историю во всей глубине, выявляя подлинные причины тех событий. Они относятся к истории как к науке, из которой следует извлекать уроки, искать руководство, а не только как к знанию, позволяющему улучшить память, красноречие и узнать о событиях и преданиях прошлого. Исторические факты помогают нам разобраться в причинах произошедших событий, а также понять, почему и каким образом началось возрождение могущества канувших в лету сил, которому предшествовала беспечность общин и народов, забывших об интригах своих вчерашних врагов. Следствия и результаты восстановления правления Омейядов для истории ислама были весьма разнообразны и обширны. События в Кербеле стали одним из важнейших результатов этого процесса.

Хотя эта крайне горестная трагедия случилась в далёком 61 году по хиджре, могут ли историки, склонные к глубокому изучению истории ислама (при всей ограниченности своих познаний всё же знающие о двух десятилетиях вражды между курайшитской аристократией, в особенности Омейядами, и Пророком ислама (с)), брать за точку отсчёта в своём изучении истоков событий Кербелы и определении их причин лишь эпоху монархического правления Омейядов или период возвышения Иазида? Разве возможно решить эту задачу, не подводя свою мысль к такому ключевомудля каузального подхода к истории вопросу: каким образом род, который ещё вчера решительно и бескомпромиссно вёл кровавую борьбу против ислама и всё ещё в своих потаённых мыслях лелеял мечту о мести за мекканцев, убитых в битвах при Бадре[6] и Ухуде , и полном возрождении аристократических отношений арабского общества, провозгласивший устами Иазида: «Эй мусульмане, знайте, что Бану Хашим играли с властью, и не было никакого послания, как и не было ниспослано никакого откровения», мог под предлогом защиты религии Мухаммада (с), его идеалов и убеждений с такой лёгкостью обезглавить и бросить в пустыне Найнавы окровавленное тело внука Пророка ислама (объявив его хариджитом) — того, кто ещё недавно был представлен своим дедом как светильник божественного руководства (мисбах ал-худа), спасительный ковчег {сафинат ан-наджатУ™ и господин юношей рая (саййид аш-шабабал-джанна)"^

Так где, каким образом, на основании какой политики и с помощью каких методов возродилось правление арабской знати, которая запросто подвергала сомнениям весь ислам и целостность откровения? Как получилось, что даже то небольшое количество великих сподвижников Пророка (с) и множество табиинов, услышав столь явное отрицание своих религиозных представлений из уст внука Хинд и Абу Суфйана, при этом промолчали? Как вышло, что герои сражений при Бадре (624 г.), Ухуде (625 г.), битвы у Рва (627 г.), сражений при Хайбаре (629 г.),

1

который передал от своего отца, который передал от Са‘ида б. Джубайра, который передал от Ибн ‘Аббаса, который сказал: “Пророк (с) сказал: Поистине ‘Али является моим преемником (васи) и наместником (халифа), его супруга Фатима — госпожа женщин миров и моя дочь, а Хасан и Хусейн — господа юношей рая и мои дети, кто взял их себе в друзья, тот взял в друзья меня, кто стал им врагом, тот стал врагом мне, кто выступил против них, тот выступил против меня, кто оставил их, тот оставил меня, а кто был верным им, тот был верен мне, Аллах придёт к тому, кто придёт к ним, и преградит путь тем, кто преградит путь им, даст победу тому, кто окажет им помощь, и оставит без помощи того, кто оставит без помощи их. О Аллах, все твои пророки и посланники — это драгоценность, и Обитатели Дома (Ахл ал-Байт), а ‘Али, Фатима, Хасан и Хусейн — это обитатели моего дома и моя драгоценность. Так отдали же от них скверну и очисти полностью”» (Ибн Бабувайх Ман ла йахдуруху ал-факих. Т. 4. С. 179). Также см. предания о достоинстве Имама Хусейна (‘а), которые Ибп ал-Джаузи приводит от ал-Бухари и ат-Тирмизи (Сафат ас-сафа, т. 1, с. 386-387). Также см. Ибн Са‘д. Ат-Табакат ал-Кубра. Ат-Табакат ал-хамиса мин ас-сахаба (силсила ан-накиса мин табакат Ибн Са‘д). С. 388; Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 189; Ибн ал-Джаузи. Тазкират ал-хавас. С. 210.

72 То есть Йазида I (645-683), внука курайшитского лидера Абу Суфйана и его знатной жены Хинд бинт Утба, длительное время враждовавших с мусульманами. — Примеч. пер.

Хунайне (630 г.) и Табуке (630 г.) отстранились от дел, а многие табиины не только не произнесли ни звука и не обнажили своих клинков в ответ на действия потомков безбожников, ио и стали соревноваться друг с другом в том, кто первым прольёт кровь сына Фатимы (‘а), ища райскую награду в том, чтобы умертвить «господина юношей рая»!

Какая глубинная причинная связь имелась между трагедией Кербелы и теми условиями, в которых сподвижники Посланника Аллаха и табиины настолько изменились и претерпели такие идейные и политические метаморфозы, что некоторые из них буквально стали растопкой для адского пламени Омеййядов, а другие попали в это кострище, начиная с Марадж-Азра и до Найнавы, сгорев в нём дотла, чтобы Омеййяды могли бороться с Пророком, будучи в сане наместников Пророка?

Как случилось, что некоторые истовые последователи единобожия и справедливости, которые столько времени соревновались между собой в уничтожении многобожия и аристократии, жертвуя своими жизнями, а Аллах восхвалял их словами: «Среди верующих есть люди, которые правдивы в том, в чем заключили с Аллахом завет. И среди них — такие, что уже кончили свой предел, и такие, что ещё ожидают и не перемени-

  • 1
  • 78 Марадж-Азра — местечко (па территории современного города Адра в Сирии), в котором по приказу Му‘авийи был убит Худжр б. Ади вместе со своими сподвижниками за их ослушание властям и отказ от произнесения проклятий в адрес ‘Али. — Примеч. пер.

ли никакой»[7], дошли до того, что пытались опередить друг друга в том, чтобы разделить трапезу с Му‘авийей, приветствовали правление Иазида и преклонялись перед его престолом?

Именно благодаря пониманию истоков трагедии Кербелы, а не сосредоточением на преданиях об этом инциденте, может проясниться направленность деградации исламской уммы, начавшейся на следующий день после смерти Пророка (с), а также представится возможность тщательнее изучить истоки и основания восстания Кербелы и исторической эпопеи, которой стали первые десять дней Мухаррама.

Суть в том, что исходя из исследования основ произошедших событий, невозможно выявить истоки Кербелы, если рассматривать их в отрыве от политических и идейных предпосылок, то есть эпохи первых халифов, как и нельзя считать Хусайна б. ‘Али самостоятельной личностью, если рассматривать его отдельно от идей и веры этого человека, который в 680 г. начал восстание против Иазида, как и самого Иазида нельзя считать проявлением единой воли, которая внезапно появилась в 680 г. и привела к трагедии Кербелы без всяких исторических предпосылок, не имея какой-либо связи с идейным прошлым и генеалогическим происхождением этого правителя.

Точно так же, если проанализировать основания движения и восстания Хусайна б. ‘Али, то можно обнаружить, что за всем этим стояла некая идея, Имамом и его сторонниками двигала вера, тогда как Иазид был взращен Омейядским наследием. Тем не менее, будучи предводителем того представления и образа мысли, закат которого пришёлся на взятие Мекки, он несколько лет спустя после смерти Пророка (с) снова стал проявлять себя. Поэтому можно отметить, что по ту сторону противостояния между Хусайном б. ‘Али и Иазидом было столкновение двух религий, однако это не было столкновением единобожия и многобожия в чистом виде или борьбой Пророка ислама с Абу Суфйаном б. Харбом. Это своего рода горькая и тяжкая борьба между многобожием, надевшим личину единобожия, и единобожием, оставшимся в изгнании и одиночестве, которая происходила в 680 г. в эпоху возрождения власти Омейядской аристократии и вчерашних халифов. Таким образом, Хусайн б. ‘Али (‘а) представлял то единобожие, социальным проявлением которого были справедливость и свобода, что было всеми отвергнуто. Иазид же возглавлял многобожие, которое узурпировало место единобожия. Социальным проявлением его веры были деспотия, неравенство, притеснение и обнищание народа.

Большинство историков, склонных к глубокому анализу событий, пришли к пониманию того, что основание трагедии Кербелы, восстановление у власти Омеййядской аристократии и установление монархического правления

Иазида было заложено ещё с того момента, когда ‘Али (‘а) был отстранён от принятия решений и руководства общиной, будучи вынужденным «терпеть, несмотря на жжение в глазах и сдавленность в горле, пока старики не станут совсем немощными, малолетние не состарятся, а благочестивые будут томиться в плену страданий и одиночества, пока не встретятся со своим Создателем»[8].

Во многих исторических источниках сообщается, что первая попытка Абу Суфйана, видного представителя арабской аристократии, возродить былую жизнь и утраченную ими власть имела место ещё вдень смерти Пророка (с) и выглядела как отстаивание преемничества ‘Али (‘а). В тот день, когда мухаджиры и ансары были заняты тем, что спорили друг с другом о назначении халифа, а ‘Али (‘а) занимался омовением благословенного тела Посланника Аллаха (с), Абу Суфйан выбрал подходящий момент и отправился к Имаму, попросив у него разрешения принести ему присягу, чтобы он мог призвать своих сторонников и передать халифат ‘Али (‘а), хотя он и вёл себя совершенно лицемерно и руководствовался присущей арабам фанатичной привязанностью к своему племени, притворившись, будто бы подавлен и расстро

ен из-за узурпации халифата и имамата другими людьми.

Некоторые историки пишут, что Абу Суфйан прекрасно знал, что пришло время для того, чтобы сыграть на эмоциях Бану Хашим, а чтобы его слова возымели больший эффект, он прибегнул к самому действенному риторическому приёму, то есть поэзии, произнеся следующий стих:

О Бану Хашим, не заставляйте людей покушаться на то, что у вас есть,

в особенности род Тайма б. Мурры[9] и род Ади.

Власть принадлежит вам и предназначена для вас,

и не достоин её никто, кроме Абу ал-Хасана ‘Али.

О Абу ал-Хасан, решительно схватись за нее руками, потому что лишь ты достоин власти, на которую ты гак надеешься.

Абу Суфйан закончил свои слова тем, что бросил упрёк первому халифу, унизил его племя и объявил о готовности собирать силы, чтобы сразиться с ним и его сторонниками.

Хотя ‘Аббасу б. ‘Абд ал-Мутталибу и не были известны намерения Абу Суфйана, выступившего в защиту ‘Али (‘а), и вся лживость его утверждения о сборе войска, ‘Али (‘а) на самом деле был осведомлен о тайных планах и конечном замысле Абу Суфйана. Имам знал, что Абу Суфйан решил этим поступком сделать ‘Али (‘а) инструментом в своих планах, чтобы под покровом власти, выступая в роли защитника халифата Имама, вновь возродить аристократическое правление Омейя-ядов. Для ‘Али (‘а), который в течение двадцати трёх лет хранил беззаветную верность Посланнику Аллаха (с), прилагая все свои усилия для того, чтобы свергнуть власть арабской аристократии, важнее всего было обеспечение сохранности и преемственности ислама, а также единства уммы. Власть была для него лишь средством, а не целью или идеалом, ради которого можно было бы искоренить всякую веру под предлогом её защиты. Поэтому, когда он услышал слова Абу Суфйана, то ответил:

«О люди! Выбирайтесь из водоворота бедствий на спасительном ковчеге, не гордитесь родом своим и сторонитесь пути превозношения! Каждый, кто восстал ради помощи, да увидит спасение, либо смирится и успокоится, ведь халифат подобен дурно пахнущей и застоявшейся воде или куску, застрявшему в горле. Тот, кто срывает неспелый плод, подобен земледельцу, засевающему чужое поле. Если я дам им ответ, скажут, что возжелал я халифата, а если промолчу, то скажут, что устрашился я смерти. Нисколько! Мне ли бояться смерти? Сын Абу Талиба ближе знаком со смертью, чем ребёнок — с грудью своей матери. Однако я знаю то, что скрыто от вас и чего никогда не слышали ваши уши. Если я скажу вам, а вы прислушаетесь, то вас охватит дрожь, и вы больше не придёте в себя, подобно тому, как дрожат верёвки в колодцах, дна которых не видно»[10].

Абу Суфйан будто бы не ожидал услышать такой ответ от ‘Али (‘а) и предполагал, что сможет сделать Имама орудием исполнения своих целей, заключавшихся в возрождении той жизни, которая была в период невежества, а потому вернулся домой разочарованным и рассерженным. Хотя, на его взгляд, все свидетельства говорили о том, что ситуация складывалась в пользу Абу Су-фйана и Омейядской аристократии. Он и вовсе не предполагал, что собравшиеся в Ас-Сакифе сподвижники столь быстро и неожиданно вступят в сделку с ним, родом Омейядов и внуками Харба ибн Умайи (Иазидом I и Му‘авийей I), в скором времени разделив с ними власть и тем самым впервые подготовив почву для утверждения монархической власти потомков Абу Суфйа-на и Марвана.

Как пишут самые знаменитые и авторитетные передатчики преданий по истории ислама, когда распространилась весть о выступлении Абу Суфйана против халифата Абу Бакра ас-Сиддика, возникло опасение, что оно подточит основы

присяги, данной в Ас-Сакифе, и приведёт к смуте в Медине, тогда ‘Умар ибн ал-Хаттаб отправился к Абу Бакру и сказал ему: «Абу Суфйан прибыл[11], и мы не защищены от его злодейства». И Умар с Абу Бакром договорились отдать Абу Суфйану средства от пожертвований (закат), собранных в Наджране. Когда Абу Суфйан столкнулся с подобным предложением, он замолчал и дал согласие на халифат Абу Бакра.

Еще более поразительно сообщение АтТабари о том, каким образом Абу Суфйан пришёл к согласию с первым халифом: «Затем, когда Абу Бакр услышал о том, что сказал Абу Суфйан, отказавшийся давать присягу, он тут же позвал его сына Йазида, дал ему титул эмира Шама, а также те земли, которые были завоёваны мусульманами. Из всех сыновей Абу Суфйана самым важным был Йазид. Далее, когда Абу Суфйан услышал, что Абу Бакр дал пост наместника его сыну Йазида, он прямо ночью отправился к нему и принёс присягу».

Войны с вероотступниками, возвышение сыновей Абу Суфйана и назначение их наместниками в Шаме

В первые дни после смерти Пророка (с), событий в Ас-Сакифе и утверждения халифата Абу Бакра самым важным событием стало широкое восстание племён, живших вблизи Медины и в более отдалённых районах, против первого халифа, отказ принести ему присягу, а также отказ от выплаты Абу Бакру установившейся в период жизни Пророка (с) милостыни (закат). В процессе этого восстания, которое также привело к кровавым столкновениям между мусульманами, появились авантюристы, утверждавшие, что они были пророками, и получившие известность как лжепророки (мутанабиин)[12].

Если при вынесении суждений о различных аспектах и сущности упомянутых восстаний ограничиться уровнем сообщений и преданий, имеющихся в [дошедших до нашего времени исламских] источниках, то, следовательно, мы должны согласиться с тем, что случилось после кончины Посланника Аллаха (с). Как только весть об этом распространилась по всему Аравийскому полуострову, почти все мусульмане (за исключением

трёх человек), большее количество которых находилось за пределами Медины, особенно в отдалённых уголках этого полуострова, отреклись от ислама, стали вероотступниками.

Однако, если мы тщательно, глубоко и внимательно рассмотрим отдельные фрагменты таких преданий, преодолев уровень досужих представлений и тех наслоений, которые осознанно или неосознанно добавляли к ним отдельные передатчики сообщений, мы можем прийти к следующим выводам.

Во-первых, в отличие от того, что нам известно, события, получившие название вероотступничества и приведшие к отречению арабов от ислама, не были вероотступничеством в доктринальном смысле и основанием большей части волнений, получивших такое название. На то были политические причины, а именно: нежелание признавать халифат Абу Бакра.

Во-вторых, новый правящий режим, который способен был принять меры и сдержать мятежи, не толкая мусульман на кровопролитие, из-за желания удержать кризис, разразившийся в Медине, и перекрыть сомнения по поводу легитимности своей власти попытался этому преимущественно политическому явлению придать характер вероучительной проблемы и военной угрозы. Таким образом, совершенно разнородные восстания правители представили как нечто

1

По словам Мухаммада ибн Иа‘куба ал-Кулайни, этии тремя были ал-Микдад ибн ал-Асвад, Абу Зарр ал-Гифари и Салман ал-Фариси. Подробно предание см. Ал-Кулайни. Ар-раудат мин ал-Кафи». Т. 8. С. 245. — Примеч. ред.

единое, обозначив все их как вероотступничество и восстание против религии.

Иначе говоря, изучая различные фрагменты и аспекты преданий, связанных с вероотступничеством (ридда), можно чётко понять, что, в отличие от того, что нам всем известно, восстания, названные вероотступничеством, были, по крайней мере, сначала связаны с недовольством по поводу следующих двух основных вопросов:

во-первых, недовольство сущностью и курай-шитским происхождением новой власти и первого халифа (право на власть которых не исходило непосредственно от Пророка);

во-вторых, сомнение по поводу правомочности Абу Бакра в вопросе получения годового налога (закат), установленного при жизни Посланника Аллаха (с).

После твёрдого решения первого халифа подавить вероотступнические мятежи военной силой (в то время как были предложены и другие решения, например, мнение ‘Умара б. ал-Хаттаба, который считал, что для усмирения мятежников целесообразно было бы принять представителей от племён, пришедших в Медину с просьбой освобождения их от выплаты годового налога), последовало наказание каждого, кто отказался от выплаты хотя бы наколенника, который представлял собой долю налога от ноги верблюда. Чуть позже Абу Бакр назначил командующим войском, направленным для по

1

Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 224, 287; Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 73; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 6. С. 312; Тарихнаме-йе Табари. Т. 1. С. 359.

давления вероотступников, Халида б. Валида, который был самым знаменитым курайшитом, известным своей строгостью и грубостью[13]. Халиф направил его в различные регионы Аравийского полуострова от окрестностей Медины до ал-Иамамы, Бахрейна и Савада.

Вместе с Халидом были направлены и другие курайшитские военачальники, такие как Икрима

б. Аби Джахл[14], присутствие которых в руководстве Медииы ещё более подтверждало выводы противников халифата, имевшихся даже в самых отдалённых уголках Аравийского полуострова, о том, что новая власть была по своей сути властью курайшитов. Эти противники считали, что за властью халифа, его усилиями по защите исламской религии и непримиримой позицией по отношению к кому-либо из них стояло стремление курайшитов восстановить свою власть. Таким образом, именно по этой причине, не ставя под сомнение истинность принципов и норм ислама, они сомневались в легитимности новой власти и халифата.

Как писали передатчики преданий ранней истории ислама, Халид устроил всеобщую и кровавую резню участников восстания, не соблюдая присущих Пророку (с) принципов милосердия и милости, возродив из прошлого жестокие методы эпохи невежества, о прекращении которых чётко говорится в айатах Священного Корана. Именно эта жестокость Халида, которая обрела скандальную известность даже среди некоторых его соратников в Медине, более всего подтвердила опасения

о том, что мединская власть по своей сути является возрождением курайшитского правления или, по крайней мере, движется в этом направлении.

Когда первый халиф ничего не сказал на поступок Халида, который убил Малика б. Нувайру по необоснованному обвинению в вероотступничестве, это вызвало возмущение даже у самых близких его сторонников, а именно у ‘Умара ибн ал-Хаттаба", что не оставило у многих искренних мусульман и благочестивых сподвижников сомнения в том, что бразды управления военными делами первый халиф передал курайшитам и что вскоре это приведёт к утверждению их политического и финансового могущества.

После установления границ в Ираке и окончания поднимаемых лжепророками бунтов, сопровождавшихся смертями многих благородных сподвижников[15] , что нанесло значительный

урон умме и устранило в дальнейшем препятствия на пути будущих авантюристов и временщиков, рвавшихся к власти, первый халиф вознамерился отправить огромные силы в Шам и Ирак для борьбы с византийцами.

Сообщая о присоединении Шама, ал-Бала-зури обращает внимание на мотивы первого халифа, двигавшие им, когда он призывал мусульман отправляться в Шам воевать с византийцами. В частности, он пишет, что, когда до него дошла весть об окончательном подавлении вероотступников, он стал писать письма жителям Мекки, Таифа, Йемена, а также бедуинам Неджда и Хиджаза, призывая их отправляться на войну в Шам и получить тем самым возможность захвата трофеев. В продолжении того же предания ал-Балазури подчёркивает, что мусульмане, столкнувшиеся с такими посулами Абу Бакра, а среди них были как искренние люди, так и корыстные, поспешили к Медине, чтобы отправиться в поход на Сирию[16]. Когда арабы собрались в Медине, в четверг, в начале

месяца Сафар 13 г. х. , то есть в апреле 634 г., Абу Бакр вручил знамена трём людям и повелел каждому из них отправиться в различные районы Сирии вместе с данными им в подчинение отрядами. Двое из трёх командующих корпусами были курайшитами, один из них принадлежал к Омейядам, а другой был сыном Абу Суфйана. Так, Амр б. ал-Ас был отправлен в Палестину, получил там пост наместника этой территории[17]; Йазид б. Аби Суфйан — в Дамаск и его провинцию, центром которой он являлся; а Шурхабил б. Хасан — в Иордан.

Мекканские силы, собранные Сухайлем б. Амром в Медине, по приказу Абу Бакра присоеди

нились к войску Иазида б. Абу Суфйана, чтобы отправиться вместе с ним в Дамаск[18]. Некоторое время спустя Му‘авия б. Абу Суфйан вместе с предоставленным ему Абу Бакром отрядом получил поручение присоединиться к своему брату Йази-ду.

Мы не будем каким-либо образом затрагивать сущность, цели и результаты этой военной политики новой власти. В этой части нашего исследования мы лишь напомним о нескольких важных моментах.

Как уже было отмечено, в своей завоевательной политике, направленной на Сирию, как и в случае с завоеванием Ирака, первый халиф и его сторонники опирались преимущественно на курайшитов.

После отстранения «опередивших» и даже той части курайшитов, которые в первое время имели некоторые сомнения по поводу легитим

ности правления первого халифа, имевшие место прежде принципы участия мусульман в войнах, в центре которых находилась вера, получение трофеев занимало периферийное положение, а одним из столпов был отбор достойных людей для командования войском, были явным образом изменены, так что получение трофеев стало ключевым мотивом армии, а безотчётное подчинение власти халифа стало критерием при назначении на командные должности.

Как было отмечено, с самого начала, когда происходило назначение военачальников для руководства походами в Сирию, в числе основных командующих оказались двое сыновей Абу Суфйана, а именно Йазид и Му‘авия. С течением времени, особенно после убийства Йазида, второй сын Абу Суфйана Му‘авия стал играть более значимую роль в руководстве Сирией и походах, а после был назначен наместником всего этого региона с центром в Дамаске. Ал-Мас‘уди приводит слова самого Му‘авийи о той роли, которую сыграл первый халиф в возвышении Омейядов и подготовке почвы для их правления. Он пишет, что Мухаммад б. Абу Бакр был отправлен Досто

1

Ибн Са‘д сообщает: «Когда Абу Бакр вознамерился поставить Халида б. Са'ида из Омейядского рода во главе армии, направленной в Сирию, ‘Умар отправился к нему и сказал: “Верни нам наше знамя”. Халид сделал это и сказал ‘Умару: “Клянусь Аллахом, мы не рады вашему правлению, но и не будем недовольны тем, что вы нас отстранили отдел”» {Ибн Са‘д. Ат-табакат ал-кубра. Т. 4. С. 97). Что касается сообщений об отстранении Халида б. Са‘ида, см. Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 387-388; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 402; Тарих Ибн Халдун. Т. 2. Ч. 2. С. 82; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 7. С. 3.

почтенным ‘Али (‘а) руководить Египтом и написал оттуда Муавии письмо, в котором упрекал его и восхвалял Имама. Му‘авийа дал ему следующий ответ:

«От Му‘авийи сына Сахра (одно из прозваний Абу Суфйана. — Пер.) Мухаммаду б. Абу Бакру, упрекающему своего собственного отца. До меня дошло твоё письмо, в котором ты говоришь об Аллахе, Его величии, могуществе и власти, а также избрании для пророческой миссии Посланника Аллаха. В этом письме ты пишешь о достоинстве сына Абу Талиба и его превосходстве в близости к Посланнику Аллаха и напоминаешь, что в минуты страха и опасности он заботился о Пророке и поддерживал его. Эта твоя аргументация против меня строится на достоинстве других, а не является признаком твоего достоинства. Я восхваляю Аллаха, который забрал у тебя это достоинство и отдал его другим. Мы с твоим отцом знали и признавали степень достоинства сына Абу Талиба и причитающееся ему по праву. Поскольку Аллах завершил обещанное Пророку, призвал его, представил ему явный довод и забрал к себе.

О сын Абу Бакра! Позаботься о своих делах и не лезь не в своё дело. Ты не можешь быть равным тому, кто твёрд как скала и непоколебим перед событиями, никто не сможет постичь его глубины, тому, кому твой отец проложил путь, и основы чьей власти он заложил. Если то, чем мы руководствуемся, верно, твой отец установил власть, и мы причастны к ней. Если бы твой отец этого не сделал, мы не предприняли ни шага против сына Абу Талиба и подчинились бы ему. Таким образом, когда мы увидели, что твой отец так поступил с ним ещё прежде нас, мы поспешили последовать за примером твоего отца. Потому ищи недостатки в своём отце, насколько у тебя это получится, или же воздержись от этого. Мир тому, кто раскаивается!»[19]

  • [1] Муслим ибн Акил — двоюродный брат Имама Хусайна. — Примеч. ред. 2 ‘Абдаллах ибн Амир ибн Кариз — наместник Басры. — Примеч. ред.
  • [2] ‘Убайдаллах Ибн Зийад — наместник Куфы. — Примеч. ред. 2 Имеется в виду ‘Абд ар-Рахман б. Мухаммад б. ал-АпГас ал-Кинди (ум. 85 /704), наместник Систана 82-83 / 701-702 гг. — Примеч. ред.
  • [3] Зайнаб бинт ‘Али ибн Аби Талиб — дочь Имама ‘Али и Фатимы бинт Мухаммад, то есть внучка Пророка. — Примеч. ред.
  • [4] У‘лу Хубал (ар. «Возвысся, Хубал!») — лозунг, который произносили многобожники Мекки во время битвы при Ухуде, подняв идолы на свои плечи и принеся их в Медину, рассчитывая на помощь своих божеств. Пророк (с) повелел своим сподвижникам произносить в ответ па эти слова следующий лозунг: «Аллах — самый Возвышенный (ал-А‘ла) и самый Величественный (ал-Аджалл)». Хубал был божеством арабского языческого пантеона, особо почитавшимся в доисламскую эпоху курайшитами Мекки. — Примеч. пер.
  • [5] Султанат - это обозначение власти Му‘авийи, принятое у историков прошлого. Одним из таких историков является Ибн Касир (ад-Димашки). См. Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 8. С. 15-19. Согласно сообщению ал-Иа‘куби, Му'авийа говорил о себе как о царе. См. Тарих ал-Иа‘куби. Т 2. С. 157. Бал‘ами в своём переводе «Тарих ат-Табари» также избрал для обозначения периода правления Иазида термин «царствование Иазида» (Тарихнаме-йе Табари. Т. 2. С. 697). Ас-Суйути приводит от Са‘ида б. Джумхана следующие слова: «Я сказал Сафине, что Омеййяды утверждают, что им принадлежит халифат. Он сказал: Солгали Бану Зарка (прозвание сыновей Марвана б. Хакама, данное им по имени их бабушки, которая была известной курайшитской блудницей. - примеч. пер.), ибо они цари {ал-мулук) из самых жестоких царей, а первым царем является Му‘авия» {Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 199). От Пророка ислама (с) также приводятся слова, что период наместничества будет длиться тридцать лет, после чего будет монархия (султанат), а не халифат. См. Ал-Мукаддаси. Ал-Бад‘ ва ат-тарих. Т. 5. С. 238. Ибн ал-Касир писал: «Му'авия сам говорил, что является первым царем и последним халифом» {Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 8. С. 135). Этот же самый историк начинает своё повествование о Му‘авийи со слов: «Му‘авия б. Аби Суфйан и его царствование» (Там же. С. 19). 2 Название местности, в которой было похоронено тело Имама Хусайна и в последствии возник город Кербела. Ие путать с одноименным городом Ниневия, которая была древней столицей Ассирийской державы и имя которой носит одна из губерний на севере Ирака (араб. Найнава). — Примеч. пер.
  • [6] Битва при Бадре — первое крупное сражение между мусульманами и курайшитами, произошедшее 17 Рамадана 2 г.х. /17 марта 624 г. в Хиджазе (на западе Аравийского полуострова). Это была крупная боевая победа мусульман, которая фактически стала поворотным пунктом в их борьбе против ку-райшитов. — Примеч. пер. 2 Битва при У худ е состоялась 3 шавваля 3 г.х. / 23 марта 625 г. у горы Ухуд (северо-западная часть Аравийского полуострова), между мусульманами Медины под руководством Пророка и силами курайшитов из Мекки во главе с Абу Суфйаном. Битва при Ухуде стала реваншем курайшитов за битву при Бадре. — Примеч. пер. 3 См.: Ибн Асакир. Тарих мадинат Димашк. Т. 14. С. 135-137; Ал-Маджлиси. Бихар ал-анвар. Т. 26. С. 205. 4 «Передал ал-Му‘алла б. Мухаммад ал-Басри от Джа‘фара б. Сулаймана, который передал от ‘Абдаллаха б. ал-Хакама,
  • [7] 71 Коран, 33: 23. 2 У м м а (араб.) — религиозная община. — Примеч. ред. 3 То есть первого месяца мусульманского лунного календаря. — Примеч. ред.
  • [8] ‘Али ибн Аби Талиб. Нахдж ал-Балага. Хутба № 3 (Хутбат аш-Шикшикиййа). 2 Ибн Са‘д. Ат-табакат ал-кубра. Т. 2. С. 280-281; Тарих атТабари. Т. 3. С. 312; Аз-Захаби. Ас-сират ан-набавиййа. С. 574; Ибн Аби ал-Хадид. Шарх Нахдж ал-Балага. Т. 2. С. 160; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 318-319; Тарих Ибн Халдун. Т. 2. С. 62.
  • [9] К этому роду принадлежал Абу Бакр. — Примеч. пер. 2 Название рода, к которому принадлежал ‘Умар б. ал-Хат-таб. — Примеч. пер. 3 Тарих ал-Йа‘куби. Т. 1. С. 526. 4 То есть Абу Бакру ас-Сиддику (ум. в 13 / 634). — Примеч. ред.
  • [10] ‘Али ибн Аби Талиб. Нахдж ал-Балага. Хутба № 5. 2 То есть сыновьями Абу Суфйана. — Примеч. ред. 3 Марван ибн ал-Хакам (623-685) — четвёртый омейядский халиф. — Примеч. ред.
  • [11] Перед смертью Пророка (с), но его мудрому усмотрению, Абу Суфйан был отправлен в Наджран для сбора пожертвований (закат). После смерти Посланника Аллаха (с), когда начались споры в Ас-Сакифе, он вернулся в Медину. 2 См. Ибн Аби ал-Хадид. Шарх Нахдж ал-Балага. Т. 2. С. 44. 3 Мухаммад б. Джарир ат-Табари. Тарихнаме-йе Табари / пер. на перс. Баль‘ами ; под ред. Мохаммада Роушана. Тегеран: Нашр-е ноу, 1366 / 1987. Т. 1. С. 344.
  • [12] Ал-Балазури. Футух ал-булдан. С. 101-104; Ибн А‘сам. Ал-Фугух. Т. 1. С. 21-23; Тарих ал-Иа‘куби. Т. 2. С. 4; Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 249-256; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи-т-тарих. Т. 2. С. 346-347; Тарих Ибн Халдун. Т. 2. Ч. 2. С. 69-71; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 6. С. 315-318.
  • [13] Ал-Йа‘куби пишет: «Абу Бакр отправился вместе со своим войском в Зу-л-Кассу, позвал к себе Амра б. ‘Аса и сказал ему: “О Амр, ты являешься одним из видных курайшигов, и теперь Талха объявил себя пророком. Так что же ты думаешь об Али?” Он сказал: “Он нс будет подчиняться твоим повелениям”. “Что скажешь о Зубайре?” Он сказал: “Он достаточно храбрый”. Абу Бакр спросил: “А как же Талха?” Он сказал: “Только в веселье”. Абу Бакр спросил: “Какой Са‘д б. Ваккас?” Он сказал: “Разжигатель войн”. “А как ‘Усман?” Он сказал: “Посади его и обращайся за помощью к нему”. Абу Бакр: “Какой Халид б. Валид?” Он сказал: “Он разжигатель войн и помощник смерти. Он обладает миролюбием рябчика, а в атаке свиреп как лев”. Затем, когда он свернул знамя, Сабит б. Кайе б. Шаммас встал и сказал: “О курайшиты, разве среди нас не было того, кто был достоин того, чего достойны вы? Клянусь Аллахом, мы слепы к тому, что видим, и глухи к тому, что слышим, но Посланник Аллаха (с) повелел нам терпение, а потому будем терпеть”» (Тарих ал-Иа‘куби. Т. 2. С. 4-5). Ат-Табари пишет, что ‘Умар считал Халида склонным хвататься за оружие по любому поводу и негодным для командования (Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 278). 2 Ал-Иамама — древний регион на Аравийском полуострове, лежавший к востоку от Неджда и ставший ареной главных сражений период войн с вероотступниками. — При-меч. пер. 3 Бахрейн — исторический регион в восточной части Аравийского полуострова, некогда охватывавший большую часть аравийского побережья Персидского залива. — При-меч. пер. 4 С а вад — исторический регион, охватывавший южную часть. Ирака и активно заселявпьийся арабами еш;ё в доисламский период. — Примеч. пер.
  • [14] Икрима б. Аби Джахл (ум. 636) — сын Амра ибн Хишама ал-Мугиры ибн ‘Абдуллаха ибн ‘Умара, прозванного Абу Джахлем («Отцом невежества»), инициировавшего убийство Пророка, воевавшего с мусульманами. Икрима тоже был противником пророка Мухаммада, но до завоевания Мекки мусульманами (в 630 г.), после чего принял ислам. — Примеч. ред. 2 Ал-Макризи пишет, что военачальники пяти из одиннадцати армий, отправленных для подавления вероотступников, состояли из Омейядов. 3 Несмотря на свидетельство одного из знаменитых сподвижников Абу Катады ал-Ансари о том, что Малик был мусуль
  • [15] ‘Умар был уверен, что халиф должен побить Халида камнями, однако Абу Бакр утверждал, что Халид — это «обнажённый меч ислама» (Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 278-279). В «Тарихнаме» ат-Табари также подтверждается, что Абу Бакр сказал Умару: «Халид — меч Аллаха (сайф Аллах), как его назвал Пророк, и вот Аллах направил его на неверующих. Я не буду вновь вкладывать его в ножны» (С. 287). О том же см. Иби ал-Касир. Ал-Бидайа ва ан-нихайа. Т. 6. С. 322; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи-т-тарих. Т. 2. С. 358-359; Тарих ал-Йа‘куби. Т. 2. С. 15. 2 Ат-Табари приводит предание от Касима б. Мухаммада, согласно которому в походе па ал-Иамаму погибло триста шестьдесят жителей Медины. Помимо них были убиты шестьсот человек из числа мухаджиров и табиинов, триста из которых были мухаджирами, а другие триста — табиинами. См. Тарих атТабари. Т. 3. С. 296-297.
  • [16] Ал-Балазури. Футух ал-булдан. С. 111. Как указывает Филипп Хури Хитти (ум. 1978, востоковед ливанского происхождения, один из основоположников арабистики в США — Примеч. пер.), прежде чем такие ориенталисты, как Л.Каэтани и Бек, обратили внимание на экономические мотивы арабов при завоевании Сирии, па это указывали и средневековые арабские историки (См. Хитти. Тарих-и араб. Т. 1. С. 158). Можно уверенно утверждать, что в основе концепции этой категории ориенталистов были свидетельства тех самых арабских историков. Однако они не только позаимствовали их взгляды, не упоминая оригинала, но и обратили внимание лишь на одну сторону этого вопроса и стремились игнорировать религиозно-идеологические мотивы определённой группы мусульман, посчитав, что их мотивы были исключительно экономическими.
  • [17] ни Ат-Табари приводит состав командиров войска, отправленного Абу Бакром в Сирию. Это Абу Убайда, которому был дан в подчинение Хомс; Иазид б. Абу Суфйан, которому был дан Дамаск; Шурхабил б. Хасан, которому достались земли Иордана; Амр б. Ас и Алкама б. Мухриз стали наместниками Палестины. См. Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 387, 390; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи-т-тарих. Т. 2. С. 403-404; Тарих Ибн Хал-дун. Т. 2. Ч. 2. С. 83; Ибн Касир. Ал-бидайа ва-н-нихайа. Т. 7. С. 3. Как нам кажется, большего доверия заслуживает сообщение ал-Балазури. Весьма вероятно, что в таблицу ат-Табари вошли также командиры направленных позже вспомогательных отрядов, а именно Абу Убайды и Алкама. 2 Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 390; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи-т-тарих. Т. 2. С. 403-404. 3 См. Ал-Балазури. Ал-ансаб ал-ашраф. С. 111; Ас-Суйу-ти. Тарих ал-хулафа. С. 62; Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 387, 394; Аз-Захаби. Тарих ал-Ислам. ‘Ахд ал-хулафа ар-рашидин. С. 81. 4 Представитель курайшитов во время перемирия в Ху-дайбии, настоявший на исключении из текста договора имя Посланника Аллаха (с). Следует сказать, что после того, как весть о смерти Пророка (с) дошла до Мекки, когда наместник Аттаб б. Асид от страха спрятался от людей, чтобы
  • [18] См. Ал-Балазури. Ал-ансаб ал-ашраф. С. 112-113; Тарих атТабари. Т. 3. С. 390; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 404. 2 См. Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 391; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 406; Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 195.
  • [19] Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб. Т. 3. С. 12-13.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >