Исторические предпосылки восстания Войны с вероотступниками, возвышение сыновей Абу Суфйана и назначение их наместниками в Шаме Зарождение новой аристократии, распространение среди сподвижников стяжательства и оформление финансовых условий для войны за власть

Историки и передатчики преданий по ранней истории ислама ещё с I века по хиджре обращали внимание на то, как исламская религия распространялась на территориях, сопредельных Аравийскому полуострову, и с большим терпением сообщали о самых разных аспектах завоевательных походов, приводя множество преданий и говоря об этих событиях как о благословенном и счастливом явлении для распространения ислама.

Вне всякого сомнения, завоевания и присоединение различных территорий позволили исламу выйти за пределы Аравийского полуострова, превратив его в религию регионального масштаба и даже заложив основу для его превращения

в мировую религию. Однако, говоря о процессе выхода ислама за рамки Аравийского полуострова, часто забывают о том, что одним из следствий завоеваний стало уничтожение веры очень многих из ранних мусульман и поверхностное усвоение ислама новообращёнными мусульманами, на что не обращали особого внимания и ранние мусульманские историки.

Нет сомнения в том, что завоевание городов Сирии и Ливана, Ирана и Египта привело к количественному росту мусульман и резкому возрастанию их численности, так что даже произошло резкое изменение финансового положения мусульман и правительства халифа. Несомненно, этот фактор оказал быстрое и заметное негативное воздействие на качество веры, пошатнув основы вероучения. Благодаря завоеваниям и военным победам мусульмане получили немыслимые богатства и доходы, однако именно этот поток богатств, устремившийся в годы завоеваний в Медину, и имущество, захваченное мусульманами на полях сражений в качестве трофеев, с одной стороны, стали источником разраставшегося в среде старых сподвижников и новообращённых мусульман стяжательства, а с другой стороны, привели к появлению классовых различий между мусульманами, которые во времена Пророка (с) расходовали свои силы на пути защиты своих убеждений и не испытывали ни малейшего сожаления, когда жертвовали на этом пути тем, в чем сами сильно нуждались.

Помимо разрушительных последствий завоеваний для веры и идейных представлений, господствовавших среди мусульман, проявления экспансионистских тенденций и жажды личной наживы, следует обратить внимание на такие политические и социальные следствия этих представлений в сфере власти, как появление нуворишей, прилагавших все большие усилия для того, чтобы, по меньшей мере, сохранить и укрепить своё финансовое положение, и начавших проведение мероприятий, направленных на сдерживание власти, использование её деспотической политики в своих интересах и проникновение на ключевые посты, связанные с принятием решений. Эти усилия означали трансформацию сущности власти в сознании тех элементов и её превращение в инструмент защиты интересов имущих слоев, а не орган защиты веры, охраны религии, справедливого распределения богатства и его преумножения среди мусульман.

Иначе говоря, с появлением этой могущественной прослойки богатых сподвижников или той самой аристократии как нового класса эти сподвижники, считавшие себя самыми рачительными защитниками религии, наиболее преданными делу защиты шариата во всех крупных и мелких вопросах и неуклонно следовавшими духу божественного откровения, в действительности (наделе, а не на словах) считали существовавшую власть, пост халифа и его аппарат управления, о которых говорили на языке небесного послания, ничем иным, как инструментом сохранения своего богатства, могущества, влияния и самовозвеличивания. С их точки зрения, халиф и его аппарат власти должны были следить за шариатом, наказывать тех, кто избегал шариата и нарушал его положения, ио лишь тех из них, кто нарушал запреты личного характера, а не тех, кто преклонялся перед ломившимися от богатств сокровищницами. На словах они порицали возведение лжи на религию, а на деле — расхищали подаяния (лш‘у«)[1]- Основы особой щепетильности общества к частным вопросам, заповедям и положениям личного характера, а также безразличия к несправедливости, граничившей с неверием были положены этими самыми сподвижниками, пересмотр оснований религиозности и их новое истолкование, а также небрежность в вопросах религии были наследием именно этой категории сподвижников.

Второй халиф, который возглавил халифат после смерти первого халифа и на основании составленного им завещания, положив начало

появлению нового класса, вне всякого сомнения, в преданности духу аскетизма, соблюдении правил воздержанности и освобождения от пут стяжательства и накопительства считался одним из правдивых последователей Посланника Аллаха[2], однако и он к концу своей жизни осознал свою ошибку, состоявшую в перемене курса финансовой политики Пророка, опиравшейся на равенство и справедливость, провозгласив, что занялся бы возрождением пути Пророка, если бы ему был отведен больший срок. Он стал проводить эту политику, будучи движим стремлением служить мусульманам, однако это его благое намерение и неудачный иджтихад привели к тому, что ход общественной и экономической жизни исламского общества оказался изменен в пользу

определенных элементов[3]. Халиф, который будто бы позабыл, что вознаграждение за превосходство в религии даруется Аллахом, а не земной властью, при обосновании своей новой экономической политики недоумевал по поводу того, каким образом можно считать равными между собой сподвижников, участвовавших в сражениях при Акабе, Бадре, Ухуде, Хунайне и других походах, остальных мусульман-арабов и их подопечных из числа иеарабов (мавалй) и давать каждому из них равную долю из Байт ал-мал. Он полагал, что сподвижники, ранее других принявшие ислам, обладали более высоким статусом и положением перед Аллахом, а потому должны получать большие суммы из общественной казны.

Всё произошедшее было лишь незначительным следствием политики, основанной на раз

деле поступлений в Байт ал-мал по принципу давности принятия ислама сподвижниками, а не на основе равенства, появления и развития жадной и алчиой аристократии, готовившей себя к тому, чтобы в скором будущем при первой же представившейся возможности и содействии очередного халифа сделать ещё один шаг в направлении полного и всестороннего подчинения политической власти.

Исторические факты, изучение социальных слоев, осмысление усилий богатой прослойки и рассмотрение характера её возникновения чётко показывает, что после приобретения богатства и положения эти слои предприняли попытку вмешаться в принятие решений политическим руководством, чтобы:

во-первых, сохранить и продлить тем самым сложившиеся новые условия;

во-вторых, создать соответствующее правление путём связывания рук имеющегося промежуточного правления, создания несамостоятельного и всецело зависимого от процесса новых финансовых отношений и интересов богатых слоёв населения, более не беспокоить себя заботой об изменении существующего положения и спокойно наращивать своё финансовое могущество. Разумеется, новые классы, которые были порождены экономической политикой времён второго халифа, основанной на преимуществе одних сподвижников перед другими, включали

1

Имущественная казна (араб. «Дом имущества») — помещение, где хранились денежные средства мусульман. — Примеч. ред.

в себя городскую аристократию и племенную верхушку, не были исключением из этого общего правила политических усилий ради участия или создания подходящей для них политической власти. В эпоху правления ‘Умара они так и не получили возможность исполнения своей мечты[4], однако до эпохи третьего халифа, оказавшейся для них чрезвычайно благоприятной, оставался один небольшой шаг. Тем не менее в то время, пока они ещё были под присмотром ‘Умара, они не сидели, сложа руки.

Как свидетельствуют исторические источники, первые признаки стремления некоторых сподвижников Посланника Аллаха (с) к мирской жизни и материальному благополучию проявили себя в Куфе именно в период правления второго халифа.

В этом городе, неподконтрольном для халифа и искренних сподвижников Медины, Са‘д б. Вак-кас сделал первый рывок в сторону изменения мусульманской традиции и утверждения аристократического образа жизни, возведя «дворец Са‘да». Он уже несколько лет занимал должность командующего силами иракцев во время завоевания Ирана и добился заметных успехов в сраже

нии с армией Сасанидов. Эти успехи и привели его к тому, что он поддался влиянию низменных порывов своей души и страстного увлечения мирскими благами, позабыв о тех словах, с которыми Аллах обратился к участникам сражения при Бадре[5], не предполагая, что выпущенные им стрелы были пущены самим Аллахом, а потому желал получить награду за свои победы в битвах с иранцами и считал себя победоносным полководцем, который после падения столицы Сасанидов заслуживал достойного, мог возлежать на мягких шелках, которыми был устлан его трон, и нежиться в тени славы полководца битвы при Ал-Кадисии.

Для подобных желаний и мечтаний было необходимо оправдание. Такое оправдание представилось благодаря расхищению средств из Байт ал-мал в Куфе. Согласно преданию Ат-Табари, когда из куфийской казны было похищено имущество, Са‘д незамедлительно сообщил о произошедшем халифу. Халиф ответил, что Са‘д должен построить в Куфе мечеть, а рядом с ней выстроить себе дом и место для хранения средств Байт ал-мал, чтобы он мог постоянно следить за ними. Таким образом, военачальнику Ал-Кадисии была предоставлена столь желанная для него возможность

и необходимое для него оправдание. Он воспользовался разрешением ‘Умара в качестве средства и вместо того, чтобы построить себе простое жилище для отдыха, выстроил целый дворец.

Мраморный дворец Са‘да в Куфе вскоре стал притчей во языцех для всего народа, молва о нём дошла до Медины. ‘Умар получил известие, что, сидя в своём мраморном дворце, Са‘д не только позабыл о прежних тяготах мусульман, одними из которых была продолжавшаяся вплоть до того времени бедность, но со временем настолько поддался стремлению к роскоши, что оказался неспособен переносить шум, исходивший от прохожих. Заслышав шум, он кричал людям, чтобы они убирались подальше. Халиф, не переносивший подобных аристократических манер, как только услышал о той перемене, что произошла с Са‘дом, незамедлительно приказал Мухаммаду б. Масламе отправиться в Куфу и возвратиться в Медину только после того, как он разрушит дворец и сожжёт мраморные врата Са‘да. Ибн Маслама сделал это и вернулся в Медину.

Ат-Табари добавляет, что после выполнения Мухаммадом б. Масламой данного ему задания и его возвращения в Медину халиф написал Са‘ду:

«Ты построил себе дворец и превратил его в крепость. Ты назвал его «дворец Са‘да». К тому же, до меня дошла весть, что ты установил между собой и народом ворота. О Са‘д, этот дворец —

1

Тарих ат-Табари. Т. 4. С. 47; Ад-Динавари. Ал-ахбар ат-тивал. С. 124.

дом сумасшествия, а не твой дворец. Таким образом, немедленно выбирайся из него и живи в доме рядом с Байт ал-мал. Также закрой врата этого дворца. В своём доме также не ставь двери, чтобы она не мешала людям свободно приходить к тебе и встречаться с тобой, чтобы решать свои вопросы»[6].

Резкая реакция халифа на действия Са‘да б. Ваккаса на некоторое время заставила стремившихся к преумножению богатств и роскоши сподвижников остановиться и задуматься о своём поведении, однако помимо поддавшихся прихотям нафсов был ещё и такой сильный стимул, как принадлежавшие им богатства, которые достались им благодаря экономической политике этого аскетичного халифа. Поэтому некоторое время спустя они стали думать о том, какое найти соответствующее шариату и устраивающее халифа оправдание для того, чтобы устраивать себе тенистые сады, красивые дома, покупать большие стада и строить высоченные дворцы.

Муавийа стал первым, кто путём такого рода оправданий убедил халифа в необходимости строительства зелёного дворца в Дамаске, не вызвав с его стороны никаких нареканий и возражений. Как известно, когда ‘Умар получил весть о строительстве Муавийей в Дамаске зелёного дворца и упрекнул его в этом, находчивый сын Абу Суфйана, который был знаком с тем, как заставить замолчать любого возмущенного, объяснил ему, что построил этот дворец не для

собственного удовольствия, а для поддержания репутации мусульманского правителя, живущего по соседству с территориями, которыми управляли византийские наместники, чтобы мусульмане не чувствовали себя ущербными, сравнивая дворцы византийцев с невзрачной на вид резиденцией наместника Дамаска[7].

  • [1] См. описание их предшественников из числа мекканцев, о которых говорится в суре «ал-Ма‘ун» («Подаяние»): Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! Видал ли ты того, кто ложью считает религию ? Это ведь тот, кто отгоняет сироту и не побуждает накормить бедного. Горе же молящимся, которые о молитве своей небрегут, которые лицемерят и отказывают в подаянии! (Коран, 107). 2 Приводится знаменитый хадис от Посланника Аллаха, который сказал: «Бедность может привести человека к неверию (куфр)». 3 ‘Умар ибн ал-Хаттаб (585-644), правил в 634-644 гг. — Примеч. ред. 115 Ас-Суйути приводит от Ибн Асакира, который приводит от Абу ал-Бахтари заслуживающее внимания предание о реакции Имама Хусейна (‘а) па то, как ‘Умар восседал па мипбаре Пророка: 4 «Ибн Асакир вышел от Абу ал-Бахтари и сказал: «‘Умар б. ал-Хаттаб выступал с речью, находясь на минбаре Пророка (с). Хусейн б ‘Али (‘а) встал перед ним и сказал: «Спускайся с минбара
  • [2] Сообщается, что до некоторых пор он не получал доли от Байт ал-мал, пока его не постигла бедность. В этом положении он посовещался со сподвижниками Посланника Аллаха. ‘Усман сказал ему, чтобы он взял средств из Байт ал-мал и прокормил тем самым свою семью. Однако ‘Али (‘а) сказал ему взять из Байт ал-мал столько, сколько нужно для приготовления еды между завтраком и ужином (Ибн Са‘д. Ат-Табакат ал-кубра. Т. 3. С. 307). В сообщении об этом предании Ас-Суйути исключил ответ ‘Усмана (см. Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 141). О жизни ‘Умара и его личном воздержании от мирских услад и стремления к комфорту см.: Ибн Са‘д. Ат-табакат ал-кубра.Т. 2. С. 280-281; Тарих ат-Табари. Т. 3. С. 312; Ибн Аби ал-Хадид. ШархНахдж ал-балага. Т. 2. С. 160; Ибн ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 318-319; Тарих Ибн Халдун. Т. 2. Ч. 2. С. 62; Тарихнаме-йе Табари. Т. 1. С. 362-367; Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 6. С. 315-318; Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 195.
  • [3] В период правления второго халифа Достопочтенный ‘Али (‘а) дал ему совет о «трёх вещах, сохраняя и применяя которые, он не испытывал бы ни в чём нужды, кроме них, а потеряв которые, ничего не принесло бы ему пользы, кроме этих вещей». Тот спросил: «Что это за вещи?» Имам ‘Али (‘а) сказал: «Это применение телесных наказаний (худуд) по отношению к себе и другим, вынесение решений по Книге Аллаха, как в состоянии довольства, так и в состоянии гнева, а также справедливое распределение между белыми и чёрными» (Тарих ал-Йа‘куби. Т. 2. С. 128). 2 пь cjTO касается нововведения ‘Умара, связанного с неравным распределением богатства между богатыми, средним классом и беднотой, а также полагавшихся им долей от этого богатства см.: Ибн Са‘д. Табакат ал-кубра. Т. 3. С. 282, 295-297; Абд ал-Фаттаха Абд ал-Максуд. Ал-имам ‘Али б. Аби Талиб / пер. Саййида Махмуда Талегани. Тегеран: Шеркат-е сехами-йе энтешар-е Бита, [б.д.]. Т. 1. С. 30. О характере распределения имущества, преимущества одних сподвижников перед другими см.: Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 144.
  • [4] ‘Умар конфисковал половину имущества некоторых своих служащих, среди которых были наместник Куфы Са‘д б. Вак-кас, наместник Египта Амр б. ‘Ас, наместник Бахрейна Абу Ху-райра, наместник Майсана Ну‘ман б. Ади б. Хурсан, его помощник Нафи‘ б. Амр ал-Хаза’и, наместник Йемена Йа‘ла б. Мунйа (Тарих ал-Йа‘куби. Т. 2. С. 47-49; Ас-Суйути. Тарих ал-хулафа. С. 141). 2 ‘Усман ибн ‘Аффан ( 574-656), правил в 644-656 гг. — Примеч. ред.
  • [5] Не вы их убивали, но Аллах убивал их, и не ты бросил, когда бросил, но Аллах бросил, чтобы испытать верующих хорогиим испытанием от Него. Поистине, Аллах - слушающий, сведущий (Коран, 8: 17). 2 Битва при Ал-Кадисии (2 декабря 636 г.) — решающее сражение между арабами-мусульманами и армией государства Сасанидов, предопределившее последующее завоевание арабами Ирана. — Примеч. пер.
  • [6] Иби ал-Асир. Ал-камил фи ат-тарих. Т. 2. С. 529-530.
  • [7] Ибн ал-Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 8. С. 128.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >