Предмет философии науки

Философия науки - сравнительно новая философская дисциплина, которая сформировалась только во второй половине XX века. Тем не менее обсуждение проблем, относящихся к научному познанию, началось уже со времени античной философии и значительно расширилось после возникновения в XVII веке классической науки в форме экспериментального естествознания. Главные усилия выдающихся ученых и философов Нового времени и эпохи Просвещения были направлены на доказательство всеобщего и необходимого характера законов природы. Эта тенденция получила дальнейшее развитие в трудах мыслителей, которых обычно причисляют к «старым позитивистам», - О. Конта, Дж.С. Милля, Г. Спенсера.

На рубеже XIX-XX столетий, когда произошла революция в естествознании, внимание ученых было переключено на пересмотр классической картины мира, который привел к постановке таких новых проблем, как принцип относительности истины, коренные изменения в концептуальной структуре науки, взаимосвязь динамических и статистических законов, критика классического принципа детерминизма и других.

Интерес к проблемам, выдвинутым «старыми позитивистами» в середине XIX века, вновь возрождается в 30-е годы XX века. Неопозитивисты, как и их предшественники, поставили своей целью изгнать философию из пауки, третируя ее как «метафизику». Для этого они выдвинули критерий верификации, или проверки на истинность всех утверждений науки. Поскольку «метафизические» утверждения не соответствовали такому критерию, они объявлялись бессмысленными и вредными для науки. Продолжая тенденцию своих предшественников, неопозитивисты попытались свести теоретические понятия и суждения к эмпирическим, но потерпели здесь явную неудачу. Наконец, они выдвинули амбициозную программу создания унифицированного языка для всей науки, но также не добились успеха в ее осуществлении.

Под влиянием растущей критики к началу 70-х годов XX века неопозитивистская концепция философии науки уступила место новым направлениям, которые более адекватно рассматривали проблемы роста и развития научного знания (методологический, исторический, социологический и другие подходы). Хотя в настоящее время, когда существует множество направлений исследования проблем философии науки, дать исчерпывающее определение ее предмета очень нелегко, мы попытаемся это сделать, сознавая его предварительный, не окончательный характер.

Формирование основных идей и концепций философии науки

Как уже отмечено выше, предпосылки некоторых идей современной философии науки можно обнаружить еще в античной философии. К ним относятся прежде всего диалектический метод мышления, аксиоматический способ построения знания, впервые наиболее полно осуществленный Евклидом при изложении элементарной геометрии в его знаменитых «Началах», и создание Аристотелем формальной логики. Поскольку у древних греков не существовало развитой системы эмпирического знания, науке Нового времени пришлось здесь начинать с создания новых методов, приемов и процедур исследования. В этих целях Ф. Бэконом были разработаны методы индуктивного исследования, которые можно было использовать в простейших случаях эмпирического познания. Но наука создала более тонкие и сложные способы исследования, объединившие наблюдение и математический расчет.

Важнейшим среди них был экспериментальный метод, который начал весьма успешно применять Г. Галилей при изучении простейших форм механического движения тел при их свободном падении. Особенность его метода заключалась в том, что он, в отличие от натурфилософов, отказался объяснять изучаемые явления с помощью неких придуманных сил и предвзятых принципов, а стал ставить специальные эксперименты, с помощью которых начал задавать вопросы природе путем выдвижения определенных гипотез. Чтобы проверить их, он обратился к математической обработке результатов экспериментов. Таким способом ему удалось, например, опровергнуть восходящее еще к Аристотелю предположение о том, что после прекращения воздействия силы на движущееся тело последнее сразу же остановится. Посредством введенного им принципа инерции он показал также, что совершенным или идеальным движением должно считаться не движение по окружности, как полагал Аристотель, а равномерное движение по прямой. Открытие И. Кеплером законов движения планет и наконец создание И. Ньютоном классической механики и теории гравитации завершили построение механической картины мира.

В основе новой картины мира лежало представление о том, что окружающий нас мир управляется универсальными детерминистическими законами. Термин «универсальный» означает, что такие законы имеют всеобщий и необходимый характер и поэтому не допускают исключений. Термин «детерминистический закон» подчеркивает, что предсказания или следствия из таких законов имеют достоверный характер. Согласно принципу механического детерминизма, который часто называют лапласовским детерминизмом, мир выглядит как огромная механическая система, каждое последующее состояние которой точно определяется предыдущим состоянием. Поэтому в подобном мире все заранее точно определено и не существует ничего случайного. Если же некоторые явления кажутся нам случайными, то это означает, что мы не смогли пока открыть причины их возникновения или происхождения. В самом же реальном мире все связано непрерывной цепью причин и следствий.

Идея закономерной связи явлений, возможность точных научных предсказаний, которая господствовала в астрономии, механике и физике, оказала огромное влияние на родоначальника социологии и основоположника классического позитивизма Огюста Конта. Сравнивая многочисленные утопические проекты создания идеального общества с точными предсказаниями физики, он пришел к заключению, что необходимо и в общественных науках отказаться от утопий и начать изучение конкретных фактов социальной жизни, тщательно их описывать, систематизировать и обобщать. Таким путем он надеялся создать социологию, подобную физике, которую впоследствии стали именовать как своеобразную социальную физику.

Что касается философии науки, то Конт утверждал, что наука не нуждается в какой-либо метафизике, стоящей над конкретными науками и навязывающей им свои предвзятые принципы. Он считал, что традиционные проблемы метафизики являются принципиально неразрешимыми и не приносят никакой пользы науке. Поэтому задачей научной философии он полагал анализ, систематизацию и классификацию результатов и достижений позитивных наук, и прежде всего естествознания. Для обоснования своего нового, позитивного подхода к науке и философии Конт выдвинул закон трехстадийного интеллектуального развития. Каждая отрасль науки, по его мнению, последовательно проходит три стадии развития: теологическую, метафизическую и позитивную, или научную. На первой стадии стремятся объяснить все явления с помощью сверхъестественных сил и Бога. На метафизической стадии преобладают объяснения с помощью разного рода скрытых сущностей и конечных причин. Только на третьей, позитивной, стадии развития происходит переход к рациональному объяснению мира с помощью наблюдений и законов. На этой стадии, в частности, появляется возможность позитивного объяснения общественных явлений и возникает социология как наука.

Однако такое объяснение ограничивается лишь описанием и систематизацией наблюдаемых явлений, ибо сущности как метафизические объекты изгоняются Контом из науки. По его мнению, наука не обязана задавать вопрос, почему возникает то или иное явление, а должна ограничиваться только описанием того, как оно происходит. Такой отказ от исследования конечных причин и сущностей явлений в дальнейшем стал одним из важнейших постулатов позитивизма.

Известный английский экономист и философ Джон Стюарт Милль в своей двухтомной книге «Система логики» продолжил традицию эмпирического обоснования науки с помощью индуктивной логики. Для этого он систематизировал и усовершенствовал каноны индукции, разработанные еще Ф. Бэконом. Известные из элементарной логики методы сходства, различия, сопутствующих изменений и остатков, по его мнению, должны стать основой любого опытного исследования в науке. В действительности же с их помощью можно было устанавливать лишь простейшие эмпирические обобщения или законы, выражающие взаимосвязи между непосредственно наблюдаемыми свойствами явлений. Тем не менее Милль считал, что все наши знания возникают из опыта, а законы природы представляют собой индуктивное обобщение этого опыта. Однако он понимал, что сама индукция не может быть обоснована путем обращения к опыту, потому что потребует привлечения более общего принципа индукции. Поэтому Милль выдвинул принцип единообразия природы, который имеет характер синтетического априорного утверждения и должен стать оправданием всех конкретных индуктивных обобщений и законов. Хотя принцип индукции был подвергнут Д. Юмом критике, этот принцип, наряду с принципом эмпиризма, стал другим важнейшим постулатом позитивизма.

Другой английский философ Герберт Спенсер ввел в позитивистскую философию идею эволюционного прогресса, согласно которому в ходе развития научного знания происходит постепенная интеграция конкретных, частных знаний в рамках философии. Такие исходные или первичные философские положения, как неуничто-жимость материи, непрерывность движения и особенно закон постоянства силы, по мнению Спенсера, должны стать важнейшими принципами при систематизации и объяснении эмпирических фактов. Хотя позитивисты середины XIX века в целом способствовали постановке целого ряда новых важных проблем философии пауки, таких, как способы описания и объяснения явлений, роль индукции и эмпирических законов в научном познании, роль систематизации и классификации опытной информации, но их представления оказались во многом ошибочными, спорными и малоубедительными.

К концу XIX - началу XX веков внимание ученых было приковано к тем великим открытиям в физике и химии, которые вызвали революцию в естествознании на рубеже веков. Обнаружение естественной радиоактивности, дискретного характера излучения и поглощения энергии, открытие сложного строения атомов, которые до этого считались последними и неделимыми частицами материи, - все это в корне изменило представления ученых о научной картине мира, созданного классической физикой. На смену ей пришла новая картина мира, опиравшаяся на квантовую механику и теорию относительности. Радикальное изменение прежних представлений о материи, энергии, пространстве и времени породило среди некоторой части ученых сомнение в объективном содержании понятий и законов науки. Раз наши понятия, законы и принципы меняются, значит, в них не содержится ничего объективно истинного и достоверного, заявляли сторонники релятивизма.

В этих условиях на первый план выдвигается проблема относительности научных знаний, взаимоотношения между относительной и абсолютной истиной, которая стала особенно актуальной при оценке специальной и общей теории относительности А. Эйнштейна. Вероятностно-статистический характер законов квантовой механики и принцип неопределенности В. Гейзенберга поставили перед философией науки проблему взаимосвязи между детерминистическими законами классической механики и статистическими законами квантовой физики.

Широкие дискуссии, развернувшиеся вокруг обсуждения этих вопросов, не только способствовали пересмотру и уточнению научных представлений о картине мира новой физики, но и дополнили, расширили и в ряде случаев изменили прежние философские взгляды по принципиальным теоретико-познавательным и методологическим проблемам науки.

В ЗО-е годы XX века вновь возродился интерес к тем вопросам, которые были поставлены еще позитивистами XIX века. Однако для их решения стали привлекаться уже новые методы и средства, заимствованные из созданной к тому времени символической (математической) логики. Представители Венского кружка логиче ских позитивистов и Берлинской группы эмпирической философии, которых впоследствии стали называть неопозитивистами, главной целью научной философии провозгласили логический анализ языка науки и создание унифицированного научного языка.

Неопозитивисты, считавшие подлинным знанием только эмпирическое знание, предприняли также попытку свести теоретические понятия и суждения к утверждениям наблюдения. С аналогичной целью они стремились построить чистый, нейтральный язык наблюдения, хотя любое утверждение о наблюдаемых фактах и явлениях нагружено теоретическим смыслом. Разработав сложный концептуальный аппарат в виде правил соответствия теоретических терминов эмпирическим, неопозитивисты не смогли тем не менее исключить теоретические термины из языка науки.

С помощью критерия верификации, или проверки истинности суждений и теорий науки, лидеры неопозитивистов Рудольф Карнап, Ганс Рейхенбах, Карл Гем пел ь попытались, как и их предшественники, освободить науку от разного рода метафизических принципов и суждений, которые они объявили бессмысленными. Однако с помощью эмпирического критерия верификации нельзя проверить не только философские утверждения, но и теоремы чистой математики и даже исходные принципы естественнонаучных теорий. В самом деле, как можно, например, проверить с помощью наблюдения или какого-нибудь опыта принцип инерции, выражающий первый закон механики Ньютона? Ведь в реальном мире мы не можем найти тел, на которые не оказывали бы влияния никакие внешние силы и которые бы бесконечно двигались равномерно и прямолинейно. Такого рода идеализации и абстрактные утверждения нельзя проверить эмпирическим путем. Точно так же нельзя подобным образом верифицировать философские принципы и суждения. Поэтому их следует рассматривать как эмпирически непроверяемые, но отнюдь не как бессмысленные утверждения.

В связи с использованием критерия верификации неопозитивисты продолжили разработку проблем индук ции, начатую Миллем, по в отличие от него стали рассматривать индуктивные методы не как способы открытия причинных законов, а как способы определения вероятности или степени подтверждения эмпирических гипотез релевантными данными. С этой целью Карнап ввел логическое понятие вероятности, которое до него использовали другие авторы. Однако в отличие от широко распространенной статистической интерпретации он определял логическую вероятность как степень подтверждения гипотезы эмпирическими свидетельствами.

Важно обратить особое внимание на то, что неопозитивистская философия науки ориентировалась всецело на вопросы проверки и обоснования готовых результатов научного познания и совершенно не рассматривала проблемы развития и поиска нового знания. Именно неопозитивисты впервые четко заявили, что задача философии науки заключается в обосновании существующего знания, а не в анализе процессов его открытия и дальнейшей эволюции. Поэтому проблемы научного открытия они относили к компетенции психологии научного творчества. В соответствии с такой установкой они придерживались гипотетикодедуктивного метода исследования науки, согласно которому философия науки не должна заниматься изучением процесса генерирования, возникновения или изобретения гипотез. Ее задача заключается в логической разработке гипотез, т. е. в выведении всех необходимых следствий из гипотез и сравнении их с результатами наблюдений и экспериментов.

Основатель критического рационализма Карл Поппер, выступивший против критерия верификации неопозитивистов, выдвинул другой критерий демаркации, или разграничения, подлинной науки от псевдонауки, в основе которого лежит критерий фальсификации, или опровержения, научных гипотез и теорий. Хотя с логической точки зрения этот критерий является безупречным, ибо основывается на дедуктивном правиле modus tollens опровержения условного суждения (гипотезы) при ложности его следствия, однако он является чисто отрицательным и поэтому не ориентирует на поиск истины.

Несмотря на справедливую критику ряда неверных положений неопозитивистов, Поппер разделял их основной тезис о том, что философия науки должна заниматься только вопросами обоснования научного знания. Еще в своей ранней книге «Логика исследования», изданной в 1934 году на немецком языке и переведенной в 1958 году на английский, он писал: «Что же касается задачи логики познания - в отличие от психологии познания, - то я буду исходить из предпосылки, что она состоит исключительно в исследовании методов, используемых при тех систематических проверках, которым следует подвергнуть любую новую идею, если она, конечно, заслуживает серьезного отношения к себе»12.

Неопозитивистская концепция, долгое время господствовавшая в философии науки, под влиянием серьезной критики в печати и особенно на международных конференциях и симпозиумах вынуждена была уступить место другим взглядам и точкам зрения. Это пришлось признать одному из разработчиков этой концепции Карлу Гемпелю, заявившему на симпозиуме в Иллинойском университете (США), что чувствует все больше сомнений относительно адекватности этой концепции.

После ухода со сцены неопозитивистской концепции философии науки возникло множество альтернативных направлений, точек зрения и целых школ, среди которых наибольшим влиянием пользовались сторонники исторического подхода к исследованию процесса научного знания. Представление о нем можно получить после ознакомления с книгой Томаса Куна «Структура научных революций», основные идеи которой мы рассмотрим позднее. Сторонники другого влиятельного направления подчеркивают необходимость не только процесса обоснования науки и исторического описания результатов научных открытий, но и разработки методологического поиска новых идей, гипотез и теорий в науке. Возникают и новые подходы и направления в исследовании современной философии науки.

Предмет, место и роль современной философии науки

Важнейшие идеи и принципы философии науки начали формироваться, как мы убедились, еще в XVII веке, когда возникло экспериментальное естествознание. Но самостоятельной философской дисциплиной она стала лишь во второй половине XX века. Быстрый рост научного знания и широкое применение его достижений в технике после окончания Второй мировой войны привели к невиданному раньше научно-техническому прогрессу, охватившему многие промышленно развитые страны. А это не могло не вызвать общественного интереса к проблемам развития науки, к усилению темпов ее роста, укрепления связей с промышленностью и хозяйством в целом. В ответ на эти потребности возникает целый ряд новых дисциплин, поставивших своей целью исследование различных аспектов существования и функционирования науки как особого социального института, призванного производить и применять новые научные знания. К ним относятся науковедение, социология науки, наукометрия, а также история науки, психология научного творчества и другие. Не последнее место среди них занимает философия науки.

Чтобы определить место философии науки в общей системе дисциплин, изучающих различные аспекты научной деятельности, необходимо выявить те ее специфические особенности, которыми она отличается от других дисциплин. Если история науки, как дескриптивная наука, занимается конкретным описанием различных открытий и изобретений в различных отраслях наук в разные периоды времени, а науковедение изучает формы организации науки, ее взаимодействие с общественными структурами, то философия науки ставит своей главной целью исследование процесса познания в науке. В отличие от социологии науки она не интересуется структурой научных сообществ, взаимоотношениями между их членами, а учитывает лишь общий характер воздействия общества, его материальных и духовных потребностей на развитие науки. Психология научного исследования в противоположность нормативному и методологическому подходу философии науки изучает такие компоненты процесса творчества, как воображение, интуиция, принцип

«гештальта» и другие. Но ни одна из этих дисциплин специально не изучает процесс научного познания, рост и развитие науки, хотя все науковедческие дисциплины тесно соприкасаются с этими вопросами.

Философия науки имеет своим основным предметом исследование общих закономерностей производства, проверки и обоснования научного знания на разных этапах истории развития общества.

Ее главная цель состоит поэтому в раскрытии тех методов, способов и приемов, с помощью которых достигается объективно истинное знание об окружающем нас мире. Для достижения этой цели она опирается на результаты исследований в области истории науки, науковедения, социологии и экономики науки, а также психологии научного творчества. Как уже говорилось, философия науки изучает рациональные методы и нормы получения объективно истинного знания на разных конкретных этапах исторического развития общества. Но без тщательных, документированных и основательных исследований историков науки сама философия науки выполнить такую задачу не в состоянии. Поэтому она обращается здесь к трудам историков науки, на основе анализа которых можно выявить определенные тенденции в формировании новых направлений в развитии науки. Результаты изучения социальной структуры групп и сообществ, занимающихся научными разработками, отношения между их участниками, роль, которую играют в них лидеры, - все это раскрывает конкретные механизмы организации процесса исследованиями и поэтому позволяет философии науки получить более ясное и конкретное представление о производстве современного научного знания. Обращение к результатам психологического анализа научного творчества дает возможность установить различие между логико-методологическими и психологическими подходами к поиску научной истины, разграничить объективные и субъективные критерии в процессе ее познания.

В свою очередь, философия науки дает общий мировоззренческий и методологический ориентир для конкретных дисциплин, изучающих отдельные аспекты функционирования и развития науки. Неопозитивисты и критические рационалисты, противопоставившие контекст обоснования научных результатов контексту их открытия, не способствовали объединению усилий ученых, занятых изучением науки. Поэтому после критики их концепций, основанных, как мы видели, на гипоте-тико-дедуктивной модели развития науки, начались поиски новых моделей и методов ее анализа.

Некоторые авторы предлагают наряду с контекстами открытия и обоснования новых научных истин рассмотреть также третью возможность, а именно разработку новых гипотез и теорий. Такой подход даст возможность более адекватно описать разные стадии исследовательского процесса. На стадии открытия гипотеза изучается преимущественно эвристическими и психологическими методами, которые призваны дать ей предварительную оценку относительно возможности дальнейшего ее исследования. На стадии разработки она подвергается всестороннему эмпирическому, теоретическому и логическому анализу. Эмпирический анализ должен в первую очередь выявить, в какой степени разрабатываемая гипотеза согласуется или расходится с существующей эмпирической информацией. Теоретический анализ обязан установить, с одной стороны, преемственность гипотезы с остальным надежно обоснованным теоретическим знанием, а с другой - ее возможный научный потенциал, т. е. в какой мере она может способствовать объяснению существующих и предсказанию новых фактов. Логический анализ сводится прежде всего к установлению непротиворечивости гипотезы, а в дальнейшем - к получению из нее необходимых дедуктивных следствий. Из этих следствий наибольшее значение имеют эмпирически проверяемые следствия, которые можно непосредственно сопоставить с данными наблюдений и экспериментов. План проведения таких экспериментов, средства и методы их проведения, статистическая обработка результатов рассматриваются в современной теории планирования и построения эксперимента.

Большинство ученых, не отрицая возможности более детального расчленения процесса исследования на отдельные стадии, акцентируют внимание на том, что процессы обоснования научного знания, которыми ограничивались неопозитивисты и критические рационалисты, не исключают возможности изучения вопросов генерирования или открытия новых научных идей и гипотез. Такую работу философы науки должны осуществлять в тесном взаимодействии со специалистами в области психологии научного творчества, а также частично с представителями компьютерных наук и искусственного интеллекта. Критический анализ процесса генерирования новых научных идей, выдвижения новых проблем и методов исследования даст возможность понять реальный процесс познания в науке. Именно поэтому критики неопозитивизма выступили против его философии науки, так как она ограничивала свои задачи только контекстом обоснования науки. Но такое обоснование сводится к завершающей стадии сложного и творческого по своему характеру исследовательского процесса, который начинается, по существу, даже не с генерирования новых научных идей, а с выдвижения проблем. Именно проблемы, выражающие трудности в развитии науки, а именно несоответствие или противоречие между новыми фактами и старыми способами их объяснения, последовательно решаемые в процессе развития науки, определяют в конечном итоге приращение нового научного знания и прогресс науки в целом.

Взаимодействуя с историей науки, философия науки не может ограничиваться простыми дескриптивными результатами описания фактов истории науки, а стремится к раскрытию тенденций и закономерностей в историческом развитии науки. Она обязана помочь историкам науки наметить ясную перспективу исследования, учитывающую многообразие связей науки с различными сферами духовной культуры и практической деятельности. Вместе с этим сама философия науки должна прочно опираться па тот богатейший фактический материал и надежные выводы, которыми располагает история науки. Справедливо сказано, что без такого достаточно обширного и проверенного исторического содержания философия науки будет пуста, а история науки без верного научно-мировоззренческого ориентира - слепа.

В противовес позитивистской концепции автономности науки в современной философии науки все настойчивей выдвигается проблема исследования ценностей, которые объединяют научную деятельность с другими видами человеческой деятельности. Наука не сводится к разработке технических средств, приемов и методов познания, которые способствуют достижению необходимых результатов в практической деятельности. Она руководствуется своей системой ценностей, главенствующей из которых является поиск объективной истины. Поэтому в современной философии науки происходит переосмысление важнейших целей и функций науки с точки зрения тех ценностей, которые присущи научному познанию. Такие ценности не рассматриваются теперь как нечто внешнее и постороннее по отношению к научной деятельности. Даже обоснование методологических принципов исследования происходит теперь под влиянием тех ценностей, которыми руководствуется наука.

Современный научно-технический прогресс с особой настойчивостью выдвигает перед философией науки проблемы роста и развития научного знания. В связи с этим выдвигается множество различных концепций и моделей развития науки; среди них выделяются те, которые основываются на интерналистских, внутренних факторах, причинах и стимулах роста науки. Большинство ученых придерживается точки зрения, согласно которой прогресс науки определяется в первую очередь поиском объективной истины и рациональными методами ее достижения. Однако некоторые философы пытаются объяснить этот прогресс не столько ростом объективно истинного знания о мире, сколько эффективностью науки в решении конкретных научных проблем. Но такое противопоставление вряд ли можно считать обоснованным, хотя бы потому, что эффективное решение проблемы достигается с помощью объективно истинных законов и теорий. Поэтому именно истина является фундаментальной ценностью науки и на ее поиск и обоснование направлена вся основная деятельность в научном познании.

Другой важной задачей философии науки является исследование взаимосвязи между эволюционными, постепенными изменениями в науке и изменениями коренны ми, качественными, революционными. Обсуждение этой проблемы в западной литературе началось в 70-е годы XX века после опубликования книги американского историка и философа науки Томаса Куна «Структура научных революций»13. В ней он подверг обоснованной и убедительной критике кумулятивистский взгляд на развитие науки, согласно которому оно сводится к непрерывному накоплению все новых и новых научных истин. При этом предполагается, что открытие новых законов и построение научных теорий не оказывают никакого влияния на ранее установленные законы и теории. На большом конкретном материале из истории астрономии, механики, физики и химии Кун показывает ошибочность такого понимания развития науки и обосновывает необходимость революционных изменений в науке. Он рассматривает революции в науке как переход от одной парадигмы исследования к другой, в результате которого происходят пересмотр и переоценка всех прежних представлений в науке и намечается новая стратегия исследования. Дискуссии, развернувшиеся вокруг этой книги, способствовали становлению исторического взгляда на многие категории философии науки и одновременно с этим показали ограниченность чисто дескриптивного подхода к истории науки.

Приступая к изучению философии науки, необходимо четко выделить те основные ее разделы, в которых изучаются разные аспекты научного познания, и прежде всего эпистемология и методология науки.

Эпистемология науки

Слово «эпистемология» древнегреческого происхождения, образовано из двух слов: сякттерс (эпистема), означающее знание, и Аоуосг (логос) - наука, понятие. В античной Греции под эпистемологией понимали доказательное, достоверное знание, к которому относили математику и логику, а также частично астрономию. Все остальное считалось мнением Парменид и Платон рассмат

ривали эпистемологию как знание по истине и противопоставляли ее мнению, основанному на чувственных наблюдениях. В современной философской литературе под эпистемологией наряду с гносеологией подразумевают теорию познания. Иногда для обозначения общей теории познания используют термин «гносеология», а теорию научного познания называют эпистемологией. Так поступает, например, Поппер, определяя эпистемологию прежде всего как теорию научного познания, «которая пытается объяснить статус науки и ее рост»14. Такое разграничение не лишено оснований, поскольку дает возможность раскрыть специфические особенности научного познания в сравнении с обыденным и вненаучным знанием.

Хотя отличие доказательного и достоверного знания было известно еще в античной философии, тем не менее по-настоящему эпистемологические проблемы научного знания стали изучаться только в Новое время. Именно тогда стало ясно, что научный подход к изучению реального мира принципиально отличается от повседневного и практического познания, основанного на здравом смысле. Действительно, если в обыденном представлении, которое вошло даже в учение Птолемея, Земля признается неподвижной и считается центром мироздания, вокруг которой вращаются Солнце и другие планеты, то в системе Коперника таким центром считается Солнце, а вокруг него обращаются Земля и остальные планеты. Науке Нового времени впервые благодаря исследованиям Галилея удалось объединить в эксперименте эмпирически наблюдаемые явления с рациональным их анализом с помощью математических моделей. В ходе дальнейшего развития науки математические модели начали все шире использоваться для изучения различных объектов и процессов природы. Такие модели представляли собой, по существу, научные гипотезы, количественные параметры которых можно было проверять более точно с помощью тонких и сложных экспериментов.

С возникновением классической науки в XVII веке формируется и классическая эпистемология, ориентирующаяся преимущественно на исследование проблем получения, разработки и обоснования научного знания. Еще Р. Декарт и Г.В. Лейбниц анализировали теоретические и дедуктивные методы получения рационального знания, а Ф. Бэкон разработал индуктивный метод исследования.

Учитывая острейшую потребность тогдашнего общества в создании надежных способов получения новых знаний, ученые той эпохи надеялись построить особые логики открытия новых истин в науке, подобные алгоритмам. Однако в процессе дальнейшего развития науки было выяснено, что никакой логики открытия новых истин не существует. Поэтому классическая эпистемология в дальнейшем сосредоточила свои усилия на проблеме обоснования научного знания. Такое обоснование она видела в строгом следовании тем методам, нормам и критериям исследования, которые сформировались в ходе развития конкретных наук и которым классическая эпистемология придала необходимую общность и обоснованность. Главное внимание при этом было обращено на изучение конкретных механизмов взаимодействия опытного и рационального знания, в ходе которого чувственно-эмпирический способ изучения явлений с помощью наблюдений дополняется их теоретическим анализом рациональными методами с использованием точных количественных способов измерения их свойств с помощью математических методов

Такой подход способствовал в дальнейшем точной постановке и широкому обсуждению в рамках классической эпистемологии проблемы эмпирических и рациональных методов познания. Если сторонники эмпиризма считали единственно надежным источником научного знания чувственный опыт, основанный на ощущениях и восприятиях, то их оппоненты - рационалисты заявляли, что индивидуальный эмпирический опыт не может иметь общезначимого и необходимого характера. Поэтому они утверждали, что только разум и основанные на нем рациональные методы познания могут гарантировать достижение истинного знания. Дискуссии и полемика между эмпиризмом и рационализмом в рамках классической эпистемологии принимали разные формы, начиная от противопоставления сенсуализма интеллектуальной интуиции и кончая противопоставлением протокольных предложений опыта неопозитивистов теоретическим построениям критических рационалистов. Если сенсуалисты (от лат. sensus - ощущение, чувство) Э. Кондильяк,

Д. Локк, Т. Гоббс и другие рассматривали ощущение как последний, достоверно надежный источник нашего знания, своего рода атомарную его единицу, то рационалисты признавали таким источником различные продукты деятельности разума. Так, Р. Декарт считал первоисточником познания в науке интеллектуальную интуицию, с помощью которой происходит постижение исходных понятий и суждений науки, например аксиом математики, из которых с помощью дедуктивного рассуждения выводятся ее теоремы. Лейбниц также защищал рациональный характер познания, который, по его мнению, находит наивысшее свое выражение в математическом мышлении. Поэтому он решительно возражал против тезиса сенсуалистов, которые заявляли, что в нашем уме не содержится ничего иного, кроме ощущений, сделав к нему существенное добавление «за исключением самого разума». Позиция эмпиризма нашла поддержку среди позитивистов XIX и XX веков.

Другое направление дискуссий в классической эпистемологии было сосредоточено вокруг проблемы психологизма и антипсихологизма в теории познания вообще и научного познания в особенности. С развитием психологии в XIX веке некоторые философы стали утверждать, что принципы обоснования нашего знания надо искать не за границами нашего сознания и даже не в логике, а в деятельности самого сознания. Поэтому сторонники психологизма в теории познания пытались перестроить ее на основе понятий, принципов и законов психологической науки. Даже законы такой общепризнанной науки, как дедуктивная логика, сторонники психологизма пытались свести к ассоциации и диссоциации идей, возникающих в индивидуальном сознании. Но с такой точки зрения общечеловеческие законы и правила мышления, проверенные в многовековой практике, сводятся к индивидуальному состоянию мыслительной деятельности субъекта и, соответственно, имеют чисто субъективный, а не объективный характер. Не удивительно поэтому, что против психологизма в эпистемологии и логике резко выступили многие известные логики, математики и философы.

Краткий обзор некоторых проблем классической эпистемологии ясно показывает, что ее основные усилия были направлены в первую очередь на обоснование норм, принципов и методов научного знания. Эта тенденция нашла свое конкретное выражение в приоритете контекста обоснования над контекстом открытия, выдвинутого неопозитивистами и критическими рационалистами.

Современная неклассическая эпистемология начала формироваться после того, как она перешла от обоснования научного знания к исследованию процесса развития этого знания. Первые модели об эволюции науки появились в 60-е годы прошлого века и опирались на представления об аналогии между эволюцией органического мира и развитием научного знания. Среди них наибольшую популярность приобрела эволюционная эпистемология Поппера, согласно которому развитие научного познания представляет собой процесс, весьма похожий на эволюцию живой природы, впервые исследованный Ч. Дарвином. Подобно борьбе за существование в природе, в научном познании происходит конкуренция между различными гипотезами, которые создаются для объяснения определенных фактов. Если в природе происходит естественный отбор наиболее жизнеспособных организмов, то в науке выбор наиболее эффективных гипотез осуществляется путем исключения гипотез, не выдержавших проверки методом непрерывного процесса проб и ошибок. Однако такая аналогия хотя и обладает определенными достоинствами, но не решает главного вопроса: она не раскрывает пути совершенствования научного знания, его приближения к объективной истине. Кроме того, сам метод проб и ошибок, т. е. выдвижения догадок и предположений и исключения ошибок, вряд ли можно рассматривать как вполне научный из-за случайного его характера, и поэтому он может использоваться лишь в некоторых ситуациях неопределенности. Во всяком случае, выбор гипотез не имеет такого же случайного характера, как процесс мутаций в ходе естественного отбора.

Переход к изучению эволюции научного знания, его совершенствования и развития способствовал пересмотру ряда принципов классической эпистемологии науки.

Во-первых, пришлось отказаться от представления об абсолютном, неизменном характере норм и принципов обоснования научного знания, которые нельзя предписать знанию, находящемуся в процессе становления и развития.

Во-вторых, попытка логических позитивистов и критических рационалистов провести точную демаркацию между наукой и не наукой, строго разграничить их с помощью критериев верификации и фальсификации не принесла успеха. С помощью критерия верификации можно отделить в лучшем случае эмпирические науки от теоретических наук, но не обосновать ненаучный характер последних. Критерий фальсификации также трудно было применить в конкретных ситуациях.

В-третьих, относительный характер демаркации научного знания от ненаучного особенно ясно проявляется в контексте исторического развития. То, что раньше казалось ненаучным знанием, со временем может приобрести научный статус, и наоборот, научное знание может перейти в разряд ненаучного. В связи с этим в современной эпистемологии научное познание не противопоставляется другим формам познавательной деятельности, в частности, например, паранаучным исследованиям в психологии, а также здравому смыслу обыденного познания. Между ними обнаруживаются определенная взаимосвязь и взаимодействие, что свидетельствует об отказе науки от претензий на исключительное право на незнание истины.

В-четвертых, несостоятельными и бесперспективными оказались также попытки ограничить философское исследование научного познания только контекстом его обоснования. Такой подход можно использовать лишь при анализе существующего научного знания, результатов законченного исследовательского процесса. Гипотетико-дедуктивная модель структуры пауки, которой придерживались и неопозитивисты, и критические рационалисты, была приспособлена именно для анализа существующего, наличного знания. Она предполагает, что гипотезы, с которых начинается исследование, являются уже известными, заранее заданными и задача философского анализа науки сводится лишь к логическому выводу следствий из готовых гипотез. Между тем именно поиск таких исходных гипотез и предположений составляет основную и труднейшую часть научного исследования. Конечно, такие гипотезы нельзя найти ни с помощью логики, ни с помощью психологии научного творчества, но философия науки не должна отказываться от эпистемологического и методологического анализа процесса научного творчества, в частности исследования нестандартных и эвристических методов открытия новых научных истин.

В-пятых, научно-технический прогресс, вовлекающий в свою орбиту все новые научные дисциплины, а также широкое развертывание междисциплинарных исследований (кибернетика, синергетика, компьютерные науки, когнитивные исследования и искусственный интеллект) настоятельно выдвигают проблему исследования новых методов, средств и норм исследования. Анализом методов познания традиционно занималась методология науки, которая составляет важнейшую часть философии науки.

Методология научного познания

Научное познание отличается от других форм познания, в частности от обыденного, основанного на здравом смысле, особыми методами, нормами и критериями исследования. Здесь мы остановимся на краткой характеристике тех изменений, которые произошли в современных взглядах на методологию научного познания.

В традиционной методологии науки сложилось представление о методах, нормах, приемах и критериях научного познания, как неких неизменных стандартах исследования, присущих только науке и не зависящих от ее целей, социокультурных, исторических и других внешних факторов и условий. Именно на этом основании наука противопоставлялась всем другим формам и способам познания (обыденное познание, псевдонаука, паранаука). Предпринятые в 60-70-е годы прошлого века исследования норм рациональности науки, ее критериев научности и методов познания выявили, что сама наука не отвечает полностью тем строгим стандартам, которые приписывала ей традиционная методология.

Последовавший в 70-х годах XX века анализ донаучных и преднаучных форм освоения мира помог выявить в них некоторые черты, сходные с наукой. Миф и магия при историческом подходе к ним оказались разумными способами постижения того крайне примитивного способа жизни, при котором они возникли. Значительно позже возникшая астрология, всегда считавшаяся псевдонаукой, также опиралась на рациональные результаты движения небесных тел, хотя и ошибочно приписывала им воздействие на судьбы отдельных людей, стран и народов. Не приходится уже говорить о здравом смысле и практических рассуждениях, рациональный и объективный характер которых представляется очевидным. В этот же период появились так называемые паранауки, наиболее известной из которых является парапаучпая психология, применяющая методы исследования, которые не стали еще объектом внимания существующей психологической науки.

Все эти примеры ясно свидетельствуют, что в разнообразных формах донаучного, псевдонаучного и ненаучного знания также присутствуют элементы рационального подхода к явлениям, существуют определенные нормы и критерии, которые раньше считались присущими исключительно науке. Поскольку они не отвечали строгим стандартам традиционной методологии научного познания, то объявлялись ненаучными или псевдонаучными и не заслуживающими методологического анализа. Между тем анализ этих форм существования знания и сравнение их с научным знанием способствовали установлению относительного характера научной рациональности, методов, стандартов и критериев науки в целом. Это был значительный сдвиг в развитии современной методологии.

Однако он привел и к некоторым негативным последствиям. Признание относительного характера методов, стандартов и критериев научного познания некоторые методологи стали рассматривать в духе релятивизма, отрицания значения норм и критериев в познании вообще и в науке в частности. В этом отношении характерно заявление П. Фейерабенда, который утверждал, что в науке можно найти не больше рациональности, чем в мифе и магии. Не случайно поэтому усилия некоторых методо логов того времени, в том числе и Фейерабенда, были направлены на то, чтобы придать, например, научный статус астрологии. Вместо того чтобы сравнить надежность и обоснованность норм и критериев научного познания с соответствующими характеристиками ненаучного знания, сторонники релятивизма в методологии подвергли их критике и тем самым пытались, по существу, доказать, что между наукой, псевдонаукой и не наукой не существует принципиального различия.

Современная методология науки показывает, что методы, нормы и критерии научного познания не остаются неизменными. С изменением целей и функций науки они совершенствуются, уточняются и корректируются. Возникают также новые методы исследования, опирающиеся на современные возможности моделирования и компьютеризацию исследуемых процессов (диалог исследователя с компьютером, математический (вычислительный) эксперимент, построение концептуальных, мысленных и вычислительных моделей и т. п.).

Э.В. Гирусов

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >