Ценностная деструкция современной России

Для того чтобы лишить соответствующий социум будущего, следует разрушить несиловое поле, традиционно выступающее под наименованием «связи времен».

Инверсия социальных ориентиров российской молодежи

Индикатором произошедшей в России ценностной трансформации могут послужить социологические данные о социокультурной престижности различных профессий. Указанный показатель прослеживается через оценки старшеклассниками разных лет желательных для себя профессиональных ниш. Были взяты результаты опросов выпускников школ 1967, 1979 и 2002 гг. (табл. 2.5.1). Социологические замеры четко показывают снижение уровня трудовой ценностной парадигмы. К началу 2000-х гг. во взрослую жизнь вступило поколение, ментальность которого определяется в значительной мере асоциальными ориентирами.

1

http://bd.fom.ru/cat/; Сташевский Д.С. Профориентационная работа среди советской молодежи (по материалам опросов школьников Владимирской области) И Советская молодежь и социалистическое строительство: сб. статей. Вып. 3. М., 1982. С. 97-98.

Таблица 2.5.1

Иерархия представлений российской молодежи о престижности профессий

1967 г.

1979 г.

2002 г.

2002 г.

Юноши

Девушки

1

Космонавт

Певец, музыкант

Предприниматель, коммерсант

Модельный бизнес

2

Военный

Актер

Юрист

Экономист

3

Актер

Спортсмен

Экономист

Юрист

4

Спортсмен

Военный

Банкир, финансист

Удачное замужество

5

Писатель, поэт

Работник МВД

Бандит

Бухгалтер

6

Ученый

Директор

Новый русский, богач

Медик

7

Работник МВД

Дипломат

Менеджер

Предприниматель, коммерсант

8

Инженер, конструктор

Писатель, поэт

Программист, компьютерщик

Педагог

9

Врач

Водитель

Военный

Торговый работник

10

Педагог

Домохозяйка

Работник МВД

Проститутка

11

Директор, начальник

Менеджер

12

Водитель

Актриса

Ценностная делигитимизация государства

Еще на заре развития политического дискурса Николо Макиавелли утверждал, что государственная власть базируется не только на силе, но и на согласии. Бинарное понимание мыслителем природы властвования впоследствии получило определение «макиавеллиевского кентавра»[1].

Всякая государственная власть выстраивается так или иначе через отношения господства и подчинения. Эти отношения могут быть организованы двояко. Силовым принуждением и общностью интересов (при несведении понятия «интерес» исключительно к материальной выгоде). Очевидно, что первая модель более ресурсозатратна и менее жизнеустойчива в долгосрочной перспективе. Следовательно, задача любой государственной власти заключается в обеспечении несилового формата подчинения граждан. Она должна как минимум добиться от них признания собственной легитимности. Легитимность в данном случае не тождественна легальности. Прочность позиции власти опре

деляется не только соответствием ее функционирования действующим в стране законам, но и моральной авторитетностью. Известны многочисленные исторические примеры, когда легальная власть оказывалась для народа нелегитимна, а вчерашние узурпаторы добивались народной легитимизации[2].

В этом смысле ситуация в России 2010 года может быть охарактеризована как потенциально революционная. При высокой (и даже сверхвысокой) популярности политического лидера, рейтинг отношения к государственной власти в целом крайне низкий.

Важное значение в развитии понимания несиловых оснований государства, а соответственно, и механизмов его деконструкции, сыграла грамшианская теория государства и революции. Несмотря на ее марксистский пафос, она представляет собой ревизию основополагающего для марксизма концепта классовой борьбы. К ней апеллируют многие современные теоретики новых политических технологий. Основополагающим в сформулированной теории стал тезис о культурной гегемонии государства.

Государственное принуждение сообразно с грамшианским подходом может иметь успех только при опоре на соответствующую ценностную доминанту. Следовательно, рассуждал А. Грамши, для организации революции необходимо прежде всего разрушить системообразующее для государства «культурное ядро». Миссия разрушителя отводилась интеллигенции. Речь шла о масштабной пропагандистской работе ценностного деструктурирования, разрушения основ «устойчивой коллективной ВОЛИ».

Действительно, парадигма любых революций, от классических до «бархатных» и «оранжевых», заключается в столкновении ценностей. Аксиологическая природа революционных потрясений была отмечена еще Питиримом Сорокиным. «Гражданские войны, — рассуждал он после революции в России, — возникали от быстрого и коренного изменения высших ценностей в одной части данного общества, тогда как другая либо не принимала перемены, либо двигалась в противоположном направлении. Фактически все гражданские войны в прошлом происходили от резкого несоответствия высших ценностей революционеров и контрреволюционеров. От гражданских войн Египта и Персии до

недавних событий в России и Испании история подтверждает справедливость этого положения»[3].

Представление о всеобщей чиновничьей коррумпированности прочно вошло на сегодняшний день в массовое сознание российского населения (рис. 2.5.1). Согласно опросу общественного мнения более половины россиян полагают, что искоренить коррупцию в России в принципе невозможно.

Распределение ответов на вопрос о возможности искоренения коррупции в России (август 2008 г.)

Рис. 2.5.1. Распределение ответов на вопрос о возможности искоренения коррупции в России (август 2008 г.)

Несмотря на декларированные правительством меры по борьбе с данным явлением, большинство опрошенных указывает на возрас-

Распределение ответов на вопрос о динамике коррупции среди должностных лиц за последние несколько лет (август 2008 г.)

Рис. 2.5.2. Распределение ответов на вопрос о динамике коррупции среди должностных лиц за последние несколько лет (август 2008 г.)

На вопрос об удельном весе подверженных коррупции должностных лиц в России более 60% респондентов дали ответы «большинство» или «все». Точки зрения, что в коррупционных преступлениях задей

ствовано меньшинство российских чиновников, придерживается лишь 5% россиян (рис. 2.5.3).

В какой мере в действительности коррумпировано российское чиновничество — отдельный вопрос. В данном случае важно другое — констатация фактически абсолютного недоверия населения к административным служащим. Но ведь все эти чиновники в совокупности и формируют институциональный каркас государства. Отторжение народа от государственной власти разрушает указанные выше традиционные, связующие по субъектам интересов основания государственности. Навязываемое из-за рубежа мнение об имманентно криминальной сущности российского государства большинством россиян уже воспринято де-факто.

Распределение ответов на вопрос об уделенном весе должностных лиц в России, подверженных коррупции (август 2008 г.)

Рис. 2.5.3. Распределение ответов на вопрос об уделенном весе должностных лиц в России, подверженных коррупции (август 2008 г.)

Ценностная делигитимизация деловых элит

Один из путей дезинтеграции общественного организма заключается в конфликтно-антагонистическом противопоставлении элит широким слоям населения. Наиболее очевидным механизмом такого рода является антагонизация по отношению к страте крупного бизнеса. Искусственно создается инфернальный образ «финансового олигарха», позиционируемого в качестве главного виновника государственных неурядиц. В обыденное сознание прочно внедряется представление, что путь к всеобщему благоденствию состоит в процедуре экспроприации нескольких наиболее тяжеловесных представителей крупного капитала. Когда это понимание переносится на уровень теории, соответствующее государство подвергается реальной угрозе распада.

1

http://bd.fom.ru/cat/

Именно такой механизм был использован в стратегии дезинтеграции Российской империи. Кампания по дезавуированию национального капитала продолжалась несколько десятилетий. Немалую лепту в нее внесла русская классическая литература. Вымышленная ею семиосфера купеческого «темного царства» не имела ничего общего с подлинным состоянием социокультурной среды делового мира России. Преимущественно старообрядческий российский предпринимательский класс менее всего, в сравнении с буржуазией других государств, мог быть обвинен в антинародности. Ориентированный на выстраивание патриархальной модели отношений с рабочими крупный российский бизнес не соответствовал по многим проявлениям своей деятельности марксистской теории роста классовых антагонизмов[4].

Без инвестиционного ресурса крупного бизнеса в условиях рыночной системы хозяйствования национальная экономика не может существовать. Поэтому задача обеспечения жизнеспособности государства предполагает достижение гармонизации отношений между народом и деловой элитой, преодоление парадигмы конфликтной антагонизации. Современные российские СМИ такой конфликт только разжигают, репродуцируя антиолигархические настроения в социуме.

Антиолигархизм наряду с антигастарбайтерством составил лейтмотив избирательной пропагандистской кампании блока «Родина» на выборах 2003 г. Позиционировавшееся как патриотическая оппозиция объединение выполняло на практике миссию «троянского коня». Сознательно ли? Использование риторики патриотизма и даже национализма в целях подрыва собственно патриотических оснований государства является одной из распространенных технологических новаций геополитической борьбы. За примерами далеко ходить не надо — ЛДПР. История подставных организаций, вероятно, не закончена.

Несколько снизившись после достижения апогея, связанного с делом ЮКОСа, планка антиолигархических настроений в обществе такова, что повторение опыта гибели Российской империи представляется вполне вероятным. Сама циркуляция в обществе негативного отношения к крупному бизнесу существенно ухудшает инвестиционный климат России и объективно противоречит национальным интересам. Опросы общественного мнения свидетельствуют, что по меньшей мере

треть россиян запрограммирована на враждебное отношение к предпринимательской элите (рис. 2.5.4-2.5.7).

влияние влияние

Рис. 2.5.4. Ответ респондентов на вопрос о влиянии крупного бизнеса на жизнь рядовых граждан

Ответ респондентов на вопрос о влиянии крупного бизнеса на политику страны

Рис. 2.5.5. Ответ респондентов на вопрос о влиянии крупного бизнеса на политику страны

Ответ респондентов на вопрос о возможности заработать большие деньги в России, не нарушая закона

Рис. 2.5.6. Ответ респондентов на вопрос о возможности заработать большие деньги в России, не нарушая закона

1

http://bd.fom.ru/cat/

Ответ респондентов на вопрос платят ли представители российского крупного бизнеса положенные законом налоги

Рис. 2.5.7. Ответ респондентов на вопрос платят ли представители российского крупного бизнеса положенные законом налоги

Хотя мнения о положительном влиянии крупного бизнеса на экономику придерживается несколько большее число опрошенных, но по вопросу о его влиянии на жизнь рядовых граждан большинство высказывается отрицательно. Признается также олигархическое влияние на политику государства, оцениваемое преимущественно негативно.

Характер стереотипа приобрела констатация криминогенной природы российского бизнеса. Оценка эта относится не только к периоду приватизации. Более 70% россиян убеждено, что заработать большие деньги в России без нарушения закона априори невозможно. Финансовое состояние предпринимательской элиты рассматривается, таким образом, как незаконное. Нелегитимным, с точки зрения россиян, является не только генезис капитала, но и его постгенезисное функционирование. Подавляющее большинство российских респондентов уверено в том, что представляющая крупный бизнес элита не платит предписанные законом налоги.

Но если весь бизнес криминален, следовательно, он нелегитимен. Признавая это россияне дают основания для принятия в отношении него соответствующих санкций за пределами Российской Федерации. На практике это будет означать устранение с мирового рынка потенциального конкурента. Не в этом ли еще заключается подлинная целевая установка раскручивания темы российского криминала?

Ярлык криминальной страны может стать в дальнейшем правовым основанием для внешней экспансии. Если российское государство не в состоянии справиться с криминалом и само криминализировано, следовательно, для водворения правопорядка на территорию России должны быть введены международные силы.

Ценностная делигитимизация армии

Постмодернистский проект в деструкции существующей реальности опирается на манипулирование образами и словесными конструкциями. Имиджевая маска («личина» — в системе христианского понимания природы лжи) подменяет собой сущностное содержание явления. В конечном итоге в новой конструируемой реальности остаются одни лишь масочные номинации. Даже такая организация, как армия, представляющая силовой институт государства, может быть де-структурирована несиловым образом.

Русский солдат, по оценкам военачальников разных стран и эпох, ментально наиболее соответствует характеру солдатской профессии. Победить его в прямом противоборстве при прочих равных условиях едва ли возможно. Данная оценка не проявление национального нарциссизма. Она неоднократно воспроизводилась на страницах зарубежной литературы. Сообразно с такой характеристикой победа над русской армией может планироваться лишь в несиловом формате борьбы.

Важную роль в парализации армии в условиях распада СССР сыграла, как известно, технология распространения т.н. «тбилисского синдрома». Для дезавуирования вооруженных сил нужен был яркий запоминающийся образ. Новым технологам требовалось запечатлеть «звериный оскал советского империализма». Образ был найден в «саперной лопатке» десантника, пущенной в ход против мирного населения — детей, женщин. На какое-то время на имевшие прежде ореол героизма воздушно-десантные войска был навешен ярлык «палача». Слово «десантник» приобрело бранное звучание. Из двух предложенных версий событий: «версии Военной прокуратуры» и «версии А. Собчака» — доверие СМИ, а затем и Верховного Совета, вызвала та, которая представляла армию в наиболее неблагоприятном свете.

Далее «тбилисский синдром» был усилен очередными подставами вооруженных сил под огонь критики (Баку, Вильнюс). У лиц, носивших военные погоны, формировался комплекс моральной неполноценности. «Им бы только с женщинами и детьми воевать», — формулировалось общественное недовольство армией. Вывод войск из Афганистана («проигранная война») усиливал резонанс обвинения. В итоге армия в 1991 г. осталась сторонним наблюдателем развала государства.

Технологический сценарий едва не повторился. Кампания российских СМИ по дезавуированию федеральных войск во время первой фазы войны в Чечне исторически беспрецедентна. Хасавюртовскими соглашениями 1996 г. вооруженные силы России были морально уничтожены. С двухлетним интервалом после вывода советских войск из Афганистана произошел обвал СССР. Тот же двухлетний интервал отделил отвод федеральной армии из Чечни от финансового дефолта 1998 г., который, по всей вероятности, должен был уничтожить теперь и российское государство. Моральное состояние вооруженных сил было на тот момент таково, что рассматривать их в качестве реального фактора, способного противодействовать распаду страны, не приходится.

Стратегия дезавуирования армии как способ подрыва ее боеспособности была применена далеко не впервые. Опыт такого рода мог быть почерпнут из хрестоматийного изложения российских революций начала XX в. Кто отдал приказ об использовании военной силы против народного шествия 9 января 1905 г. до сих пор является загадкой. Многие историки пишут об этом решении как о провокации, направленной на подрыв режима[5]. После «кровавого воскресенья» на армию прочно наклеивается ярлык «царского палача». Под аккомпанемент всеобщей обструкции со стороны СМИ была проиграна русско-японская война. «Тбилисский синдром» аналогичен в революционном контексте начала XX в. «синдрому кровавого воскресенья». Итог сходен: — в феврале 1917 г. военные отказались применять силу против гражданского населения, а некоторые полки и вовсе перешли на сторону восставших.

«Говорят, — рассуждал на тему тбилисского синдрома С.Е. Кургинян, — что, если человека постоянно называть “свиньей”, он захрюкает. Такая поговорка — упрощенный (но абсолютно верный) тип описания феномена подкрепления образа... Армию назвали социальным бом-жем — она стала тем, чем ее назвали. Ее назвали свиньей — она стала хрюкать. Ей навязали образ, навязали клоунаду. Она это исполнила, потому что таков фатум служилого человека. Но, исполнив это, служилый человек перестает служить. Все дальнейшие жуткие перипетии, все эти продажи оружия чеченским боевикам. Все это истоком имеет “тбилисский синдром”... Теряя армию, мы теряли все».

Разрушение идентичностей

Один из путей разрушения государственной общности заключается в сужении идентификационных масштабов. При устойчивой системе государственности идентичности выстраиваются по «матрешечному» принципу (рис. 2.5.8).

Семейная идентичность

Социальнопрофессиональная идентичность

Национальная идентичность

Рис. 2.5.8. Структура идентичности

Индивидуумная -идентичность

Цивилизационная

- идентичность

Максимально широкой является цивилизационная идентификация. Внутри нее идентификационный пласт национального (народного) уровня самосознания. Следующий компонент — различного рода социальные идентификаторы. Наконец, мельчайшей опорной единицей структуры общностей выступает семья. При разрушении семейных интеграционных связей человек окончательно десоциализируется. Его идентичность растворяется в гомогенности, низводится до уровня ато-мизированного «я». Технология последовательного идентификационного расщепления была реализована в отношении советско-российской исторической общности. Первоначально посредством разрушения идеологических скреп снимаются цивилизационные идентификаторы.

Актуализируются идентичности национально-регионального свойства. Сама по себе национальная идентификация, безусловно, является важнейшим системообразующим компонентом государства. Но, будучи использована как механизм размывания цивилизационного единства, карта национальной идентичности была определенно использована в дезинтеграционных целях.

С распадом СССР процесс «матрешечного раздевания» продолжился. Согласно международному социологическому опросу региональные идентификаторы у россиян преобладают над общегосударственными. Для сравнения, в США, несмотря на длительную традицию штатовского федерализма, общеамериканская идентичность занимает в идентификационном ряду доминирующее положение (рис. 2.5.9).

1

Global Civil Society 2001. Oxford, 2001. P. 304-307; Всемирный доклад по культуре 1998: Культура, творчество и рынок. М., 2001. С. 282-289; Глобализация и Россия: Проблемы демократического развития. М., 2005. С. 120-122.

США

РФ

Город, населенный пункт

Административный район, провинция, область

Страна

Континент

Мир в целом

Структура идентичностей в РФ и США

Рис. 2.5.9. Структура идентичностей в РФ и США

На уровне самосознания большинства населения распад России, таким образом, уже фактически подготовлен. В средствах массовой информации циркулируют весьма симптоматичные в этом отношении стихотворные строфы:

«Не упрекай сибиряка;

Что держит он в кармане нож;

Ведь он на русского похож;

Как барс похож на барсука».

Стихи прозвучали в свое время с высокой трибуны Съезда народных депутатов СССР. Был ли читающий их народный избранник лишен статуса депутатской неприкосновенности? Ничуть не бывало. Русофобское четверостишие взяли на щит адепты сибирского сепаратизма. В Интернете ведется дискуссия насколько содержательно прав в отношении различий русских и сибиряков автор пресловутого стихотворения.

Этническая идентификация не является пределом идентификационного расщепления. Применительно к центральной России был включен механизм перехода к идентификаторам социально-профессионального типа. Усугубляющееся социальное расслоение действует как дезинтеграционный фактор по отношению к национальному единству. В регионах национально-территориальной модели управления национализм подменен трайбализмом. Клановая система организации там уже вытесняет более широкие идентификаторы. Действие проекта демонтажа национального государства налицо.

Глобализация вступает в глокализационную фазу своего развития. Сущность ее заключается в сочетании планетарного универсализма с распадом на минимизированные региональные локалитеты. Понятно, что для национального государства в такой проектной модели не остается места. Трайбализация, между тем, является симптомом достижения процесса идентификационного расщепления последнего из уровней групповой идентификации — семейного.

Семья для современных российских граждан является по существу последней ценностной точкой опоры. Это подтверждают данные опросов общественного мнения. Семья в системе аксиологической иерархии номинируется в качестве главной ценности для россиян. Показательно, что в десятке наиболее значимых ценностных параметров отсутствуют такие, которые были бы связаны с общероссийской групповой идентификацией: «Родина», «патриотизм», «национальная культура», «религия» и т. п. Россиянин самоизолировался в собственном семейном мирке (рис. 2.5.10)[6].

Иерархия ценностных ориентиров российского населения (% от числа опрошенных; не более 5 важнейших для респондента ценностей)

Рис. 2.5.10. Иерархия ценностных ориентиров российского населения (% от числа опрошенных; не более 5 важнейших для респондента ценностей)

Впрочем, при целенаправленной политике, опираясь на институт семьи возможно восстановить и другие более широкие идентификационные интеграторы. Но это понимают и противники российской идентификационной общности. Семья подвергается в постсоветское время массированной информационной атаке, деструктивные последствия которой очевидны. Применительно к российской молодежи семейные ориентиры уже не являются главной ценностной категорией. Выше семьи у шестнадцатилетних в аксиологической иерархии ценности инди-видуумного значения — «достаток», «свобода», «успех» (рис. 2.5.11).

Окончательное разрушение семейных устоев будет означать предельную дисперсию населения и по существу распад российского социума.

Иерархия ценностных ориентиров российской молодежи

Рис. 2.5.11. Иерархия ценностных ориентиров российской молодежи

Суицид как индикатор духовного кризиса государства

О духовном неблагополучии современного российского общества свидетельствует резкий рост в постсоветский период числа самоубийств. Суицид выступает индикатором духовно-психологической устойчивости общественных систем.

Еще Л.Н. Гумилев рассматривал самоубийства в качестве индикатора создания антисистемы. Автор теории этногенеза выделял особо предрасположенные к суицидальной практике субкультуры (тантристская, исмаилитская, манихейская, старообрядческая). Их парадигма определялась биофобскими установками мировосприятия и психоментальности. Л.Н. Гумилев связывал распространение биофобии в обществе с фазами надлома в процессе этнического развития. Действительно, в периоды разрушения установившейся шкалы мировоззренческих координат, утраты традиционных ценностных ориентиров кривая самоубийств резко возрастала. Массовым суицидом была отмечена, в частности, эпоха упадка Римской империи[7].

Беспрецедентной в мировой истории была масштабность жертв суицида эпохи трансформации Московского царства в Российскую империю. Старообрядческая апокалиптика стала формой суицидальной рефлексии. Ожидая наступления конца света, в «гарях» покончило с собой более 20 тыс. старообрядцев. В ответ на церковные инновации звучали призывы

всю Русь спалить всероссийским пожаром[8]. Петровская вестернизация России также репродуцировала суицидальные мотивы. Ее опыт заставляет предположить, что и современные цивилизационные инновации явились одним из вызвавших новую волну самоубийств обстоятельств.

В суицидально-патологические тона был окрашен закат Российской империи.

По оценке многих беллетристов, тема самоубийств была едва ли не основной для русской общественной мысли. В 1912 г. безусловный авторитет в психологической науке В.М. Бехтерев жаловался, что психиатрические клиники в стране переполнены как никогда ранее. Ученый связывал развитие данной патологии с переживанием обществом последствий революции 1905-1907 гг. «У нас на Руси все оплевано, все взято на подозрение, не на что опереться, все шатко, нечем жить...», — писала А. М. Горькому одна из кандидаток в самоубийцы.

Современная Россия — единственная страна в мире, в которой статистика смертей от самоубийств выше, чем по любой другой причине внешней смертности, в т.ч. убийствам. Статистические данные по классу внешних причин смертности за период постсоветского развития российского государства даны на рис. 2.5.12.

Коэффициент смертности по классу внешних причин

Рис. 2.5.12. Коэффициент смертности по классу внешних причин

Следует иметь в виду, что самоубийства есть наиболее резкая форма выхода их психически-стрессового и психически-депрессивного состояний. Очевидно, что духовный кризис стал весомым компонентом увеличения числа умерших и по ряду других классов причин смерти, в частности, болезней систем кровообращения (на которую приходится наиболее значительная часть умерших) и психических расстройств (за первую половину 1990-х гг. смертность по данному классу возросла почти в четыре раза).

Латентная религиозная инверсия

Одной из традиционных несиловых скреп государства выступает религия. Религиозные базовые основания исторически обнаруживаются фактически у каждого из современных государств. У одних, как, например, у несекулярного Израиля, эта связь имеет более очевидные, имплементированные в управленческую практику формы. У других же, как в Соединенных Штатах, она не столь очевидна. Но разве возможно адекватно понять смысловые основания американского государства без легендарных сюжетов протестантского переселения. Для России конфессионально в качестве государствообразующей силы, безусловно, выступало православие.

Современная Россия, казалось бы, в значительно большей степени религиозно ориентирована, чем советская. Средства массовой информации уже не единожды пропели гимн российскому религиозному возрождению. Однако анализ происходящих в мировоззренческой сфере трендов позволяет утверждать, что собственно вера подверглась значительной эрозии.

Санкционированный в 1988 г. властями поворот в сторону толерантного отношения к религии использовался в специфических условиях перестроечной деструкции как фактор государственной дезинтеграции. Наносился очередной удар по интеграционному потенциалу коммунистической идеологии. Религиозная идентичность выдвигалась в качестве альтернативы советскому единству. Религия, как одна из традиционных государственных скреп, будучи выведена за рамки интегрального советского системообразования, парадоксальным образом была использована в качестве одного из детонаторов обвала СССР.

Не случайно особо активная поддержка Запада в спектре советского инакомыслия оказывалась направлению церковного диссидентства. В состав правозащитного движения была включена деятельность Христианского комитета защиты прав верующих в СССР. Впрочем, соз-

1

Там же. С. 339, 341.

дать из православной паствы сколько бы то ни было широкую фронду не удалось. Сказывалась, очевидно, парадигма государственнической ориентации РПЦ. Операция, успешно реализованная применительно к баптистам или пятидесятникам, дала сбой применительно к православным. «Но, — констатировала данную неудачу участница правозащитного движения 1970-х гг., историк-эмигрант Л.М. Алексеева, — среди православной интеллигенции всегда было распространено и усилилось в 80-е годы ироническое, брезгливо — подозрительное отношение к правозащитной деятельности, как и к “советскому героизму”, “житейской ярмарке” и даже как к “сатаническому добру”»[9].

Не являясь по самой своей природе оппозиционной государству силой, Церковь была использована в большой геополитической игре вопреки ее же собственным интересам. Но участь «мавра», сделавшего свое дело, общеизвестна. Номинированное религиозное возрождение России оказалось в известной мере симулякром. Согласно социологическим опросам, проводимым Фондом общественного мнения, не менее 26% россиян идентифицируют себя как неверующие. Это не сомневающиеся, а именно те, для кого отрицание существования Бога составляет мировоззренческую аксиому. В столице удельный вес атеистов достигает 43%. Таким образом, уровень религиозности в современной России оказывается даже ниже, чем в атеистическом СССР образца 1937 г. (рис. 2.5.13).

Уровень религиозности российского населения

Рис. 2.5.13. Уровень религиозности российского населения

Особо значительно по своему деструктивному потенциалу распространение феномена безверия среди русского населения. Такое государство, в котором государствообразующий народ в широких слоях лишен религиозной веры при том, что национальные окраины демон

стрируют сравнительно высокий уровень религиозности, обречено на распад. Дихотомия безрелигиозный центр — религиозные окраины сопровождала дезинтеграцию многих мировых цивилизаций. При том, что народы православного культурного ареала в целом составляют-86%, отождествляют себя с православием только 59% россиян[10]. А как выглядит Россия по критерию религиозности на мировом фоне? Среди стран, относящихся к одному христианскому культурному типу обнаруживается, что Российская Федерация является одним из наименее религиозных государств (рис. 2.5.14).

Удельный вес неверующих и религиозно неопределившихся по странам мира

Рис. 2.5.14. Удельный вес неверующих и религиозно неопределившихся по странам мира

В большинстве других христианских стран Запада удельный вес неверующих вместе со скептиками не составляет и четверти всего населения. Только Россия, Нидерланды и Чехия превышают указанное значение.

Что представляют собой российские верующие? Выяснение специфики осмысления ими религии заставляет поставить факт их конфессиональной принадлежности под большое сомнение. Традиционно одной из актуальнейших угроз православному мирц считалось распространение католического прозелитизма. Дело здесь заключалось не только в ортодоксальном неприятии всего чужеродного. Живая народная память хранила исторические прецеденты латинской экспансии. Не единожды православное государство ввиду прямой агрессии адептов католицизма находилось в шаге от гибели. Наиболее яркие эпизоды в этом ряду — Константинополь 1204 г. и Москва 1612 г. Отношение к католикам в царской России было даже хуже (причем, в значительной степени), чем к представителям нехристианских конфессий.

Однако у новой православной паствы ощущение идущей от католического прозелитизма угрозы оказалось атрофировано. Индикатором данной метаморфозы могут служить результаты опросов общественного мнения в отношении перспектив визита Папы римского в Россию (рис. 2.5.15).

Но, может быть, личность римского понтифика перечеркнула на уровне массового сознания вызов латинского прозелитизма? Вопрос, адресованный российскому обществу, об отношении к католикам в целом позволяет констатировать, что речь идет именно об атрофировании у россиян ощущения угрозы иноконфессиональной экспансии (рис. 2.5.16).

1

Толстой Д.А. Римский католицизм в России. СПб., 1876; Митрофан Зноско-Боровский. Православие, римо-католичество, протестантизм и сектантство. М., 1992; Папство и его борьба с православием/ сост. С. Носов. Б.м., б.г.; Цветаев Д.В. Из истории иностранных вероисповеданий в России в XVI и XVII вв. М., 1886; Бунин П. Лжедмитрий. М., 1912; Успенский Ф.И. Сношения Рима с Москвой. СПб., 1884; Лихачев Н.П. Дело о приезде в Москву Антонио Пассевина. СПб., 1903; Модестов В. А. Истрия падения иезуитов в XVIII столетии. СПб., 1855; Гризингер Т. Иезуиты. Полная история их явных и тайных деяний от основания ордена до настоящего времени: т 1. СПб., 1868; Губер Ж. Иезуиты, их история, учения, организация и практическая деятельность в сфере обще-ственой жизни, политики, религии. СПб., 1898; Самарин Ю.Ф. Иезуиты и их отношение к России. М., 1870; Цветаев Д.В. История сооружения первого костела в Москве. М., 1885; Макарий. История Русской церкви. В 12 т. СПб., 1857-1883; Быков А.А. И. Лойола: его жизнь и общественая деятельность. СПб., 1890; Ильин А. Иезуиты и их влияние на историю чеоечества. М., 1905; Бунин П. Лжедмитрий, М., 1912; Бемер Г. Иезуиты, М., 1913; Мацкевич В.А. Россия и папство во второй половине XVI в.: дис.... канд.ист. наук. Минск, 1969; Мараш Я.Н. Очерки истории экспансии католической церкви в Белоруссии (1569-1795 гг.): дис. ... д-ра ист. наук. Минск, 1971; Годовикова Л.Н. Исторические сочинения А. Поссевино о России XVI в.: дис. ... канд. ист. наук. М.: МГУ 1970; Язько-ва В.А. Поссевино и его московская миссия (по материалам рукописных фондв Ватиканской библиотеки) // Россия и Италия. Вып. 2. М., 1996. С. 50-58; Россия и папский престол // Русские и Флорентийский собор: кн. 1. М„ 1912.

Ответ на вопрос об отношении россиян к визиту Папы римского в Россию

Рис. 2.5.15. Ответ на вопрос об отношении россиян к визиту Папы римского в Россию

Безразличие большинства респондентов вполне соотносится с секулярной парадигмой современного общества, а вот положительную оценку католиков почти третьей частью от всех опрошенных иначе, как результатом соответствующей пропагандистской обработки, трудно объяснить.

Подавляющее большинство номинированных верующих в России имеет в действительности к религии весьма отдаленное отношение. Чаще всего под верой ими понимается индивидуальное религиозносуррогатное мировидение, не относимое ни к одной из известных конфессиональных практик. В этом позволяют убедиться социологические опросы на предмет выявления степени воцерковленности россиян. Из выборки были исключены лица, «исповедующие нехристианские религии». Полученные результаты обескураживают (рис. 2.5.17).

1

http://bd.fom.ru/cat/

  • а) ответ на вопрос о частоте посещения россиянами храмов
  • б) ответ на вопрос о частоте осуществления россиянами обряда причастия

в) ответ на вопрос о соблюдении россиянами церковных постов

Рис. 2.5.17. Ответы россиян на вопрос о соблюдении культовых требований православной конфессии

Крайне незначительное число россиян регулярно посещает храмы (7%), осуществляет обряд причастия (1%), соблюдает все главные церковные посты (2%), молится церковными молитвами (5%), читает Евангелие и другие библейские тексты (2%). Таким образом, 59% самоидентифицировавшихся православных не более чем фикция. Подлинная численность православной паствы в России не превышает 7% населения[11].

Положение церкви в этом отношении хуже, чем было при советской власти. За внешней массовостью и официальным респектом православие, как традиционная религия России, оказалось едва ли не уничтожено. Нельзя же считать православным христианином человека, не имеющего даже представления о христианской молитве. Характерно, что в США верующими считаются люди, регулярно читающие Священное Писание (ежедневно — 20% американцев, не реже одного раза в неделю — 30%), посещающих церковь с еженедельной интенсивностью и регулярно участвующие в таинстве причастия (в тех религиозных направлениях, где оно существует).

Экспансия оккультизма

Мировоззренческое состояние современного российского социума вызывает невольные ассоциации с Римской империей периода упадка. На фоне надлома традиционной системы миропонимания распространяются деструктивные по своей сути оккультные практики. Эксплуатируя имманентные для психики человека религиозные чувства, широкую общественную трибуну получают различного рода шарлатаны. Передачам по экстрасенсорике регулярно отводится место в часовой сетке центрального телевещания. Природа и характер экстрасенсорного воздействия на человека науке на сегодня до конца неизвестны. Церковь категорически отвергает такие опыты как сатаническую практику. Однако руководство телевизионных каналов при странном попустительстве государственной власти считает возможным проведение массовых экспериментов над сознанием и психическим здоровьем россиян.

Неооккультизм разрушает традиционную религиозность. Неоок-культное мировидение выступает прямым конкурентом мировидению религиозному. Достаточно сказать, что в России удельный вес лиц, верящих во внеземные цивилизации, выше, чем верящих в бессмертие души. Причем даже среди тех, кто идентифицирует себя в качестве православных христиан, базового для христианской религии тезиса о загробной жизни многие не разделяют (рис. 2.5.18).

Ответ на вопрос о вере в существование внеземных цивилизаций и жизни после смерти (среди жителей Москвы)

Рис. 2.5.18. Ответ на вопрос о вере в существование внеземных цивилизаций и жизни после смерти (среди жителей Москвы)

Отрицает феноменологическую реальность оккультизма лишь треть россиян. Подавляющее большинство оказалось в той или иной степени вовлечено в оккультную атмосферу. На место советского атеизма пришла, таким образом, не религия, а именно оккультизм. Имея в виду содействие в его информационном раскручивании, уместно говорить об операционном характере внедрения нового мировидения. Судя по опросам населения, иерархия популярности неооккультных концептов выстраивается в современной России следующим образом.

  • 1. Наведение «порчи», «сглаза» (колдовство).
  • 2. Сбывающиеся приметы.
  • 3. Предсказания по линиям рук (хиромантия).
  • 4. Предсказания по расположению звезд и планет (астрология).
  • 5. Диагностика и лечение болезней биополем (экстрасенсорика).
  • 6. Проявление потусторонних сил, приведения, домовые.
  • 7. Деятельность инопланетян на земле (дуология).
  • 8. Передача мыслей на расстоянии (телепатия).
  • 9. Общение с душами умерших (спиритизм).
  • 10. Перемещение предметов усилием мысли (телекинез).
  • 11. Самопроизвольное движение неодушевленных предметов (полтергейст).
  • 12. Полеты человека без всяких приспособлений (левитация).

Но дело не ограничивается одной лишь гипотетической констатацией вероятности паранормальных явлений. Почти четверть россиян была непосредственно вовлечена в оккультные практики. В посещении магов, колдунов, экстрасенсов призналось 23% опрошенных респондентов. Это больше, чем число россиян, принимающих участие в церковных таинствах[12].

Организационно православие проигрывает своим идейным оппонентам. На сегодня в стране зарегистрировано около 300 тыс. различного рода магов, целителей, экстрасенсов. По данным сектоведа А.Л. Дворкина их фактическая численность достигает 500 тыс. человек. Идейно противостоит этой армии оккультистов 15 тыс. православных священнослужителей. «Такое количество фактически языческих магов, — пишет видный исследователь истории церкви Д. Поспелов-ский, — в условиях рыночной экономики означает, что спрос на них превышает спрос на православное духовенство в 30 раз!».

В советское время из всех действовавших на территории России религиозных организаций 62,7% входили в состав РПЦ. Новое религиозное движение было представлено объединениями кришнаитов, бахаистов и мормонов, составляя менее 0,2%. В 2007 г. ситуация была уже принципиально иной. Объединения в структуре РПЦ составляли уже 54,3%. Численность же организаций, представляющих новые религиозные движения, возросла до 3,5% (увеличилась за годы реформ в 17,5 раз). Это больше количества буддистских (0,9%) или иудейских объединений (1,3%), связанных с религиями, традиционными для России. Таким образом, ответ на вопрос о том, кто выиграл в результате произошедших трансформаций, представляется очевидным. Это не Русская Православная Церковь.

По данным на 2003 г. в России за постсоветский период ее истории получило распространение до 500 новых религиозных движений, охватывающих 800 тыс. адептов. Миссионерский отдел московского патриархата приводит иную статистику: 700 конфессий и до 5 млн человек активных приверженцев. Без соответствующего покровительства представителей власти столь стремительное распространение неооккультизма и сектантства в России было бы невозможно. Действовавшие в РФ крайне мягкие правила регистрации религиозных организаций привели к юридической легитимизации значительного числа тоталитарных сект, запрещенных в других странах мира. До внесения в 1997 г. соответствующих законодательных изменений большинство такого рода организаций имели таможенные льготы и освобождались от уплаты налогов. «Сектозащитную» направленность в РФ имеет деятельность таких общественных объединений, как Международная ассоциация религиозной свободы и Междуна-

родная гражданская комиссия по правам человека (последняя была учреждена при прямом непосредственном участии церкви сайентологии)[13].

Фактически зеленый свет неооккультному импорту в Россию был дан принятыми в 1990 г. в СССР законами «О свободе совести и религиозных организациях» и «О свободе вероисповеданий». Только в 1997 г. эта экспансия, ввиду признания «опасных последствий воздействия некоторых религиозных организаций на здоровье общества, семьи, граждан России», была частично ограничена посредством принятия ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях».

Интересант религиозного размывания России не замедлил обнаружиться. В качестве ответной реакции Сенат США принимает решение о сокращении финансовой помощи Российской Федерации на 200 млн долларов. Б.Н. Ельцин под предлогом противоречия думского законопроекта конституции наложил первоначально на него вето. Но все-таки в дальнейшем смягченный вариант вопреки оказываемому внешнему и внутреннему либеральному давлению был им подписан.

Проигрывает РПЦ в конкурентной борьбе со своими идейными оппонентами за подрастающее поколение (рис. 2.5.19).

Численность духовных образовательных учреждений России

Рис. 2.5.19. Численность духовных образовательных учреждений России

Число духовных образовательных учреждений у российских мусульман почти в полтора раза больше, чем у православных. Почти столько же, сколько РПЦ, имеют их другие религиозные организации России. При относительной пропагандистской пассивности Московской патриархии организации, представляющие новое религиозное движение, активно используют в качестве плацдарма для распростра

нения своих учений образовательные учреждения среднего и высшего звена. Непосредственно практику сотрудничества с вузами и школами России имеют сайентологи, муниты, кришнаиты, последователи секты «Анастасия» и др. Но кто-то ведь на уровне руководства российским образованием открыл перед ними ворота, проявил заинтересованность в распространении сектантского влияния на учащихся!

Проведенный анализ позволяет утверждать, что за реляциями о религиозном возрождении России религия, как скрепа российского государства, подверглась за последние два десятилетия существенной эрозии. Прослеживается проектная составляющая деструктивных процессов в данной сфере. Основная реализуемая стратагема заключается в размывании ядра традиционной для России религиозности, уравнивании традиционных религий с неоспиритуалистским суррогатом, подменой их последним. Нарушение оптимума плюрализации в религиозной жизни обернулось подрывом одного из важнейших несиловых оснований государства.

Падение авторитета науки

Несмотря на видимую очевидность связи науки с успешностью государства, ни у власти, ни у общества понимания ее значения не имеется (рис. 2.5.20).

Престижность профессии ученого. Распределение ответов на вопрос

Рис. 2.5.20. Престижность профессии ученого. Распределение ответов на вопрос: «Хотели ли бы Вы видеть своего сына (дочь) ученым?»

Показательны результаты проведенных Фондом общественного мнения социологических опросов. Респондентам предлагалось ответить на вопрос: «Хотели ли бы Вы видеть своего сына (дочь) ученым?» Большинство полученных в опросе 2006 г. ответов отрицательны. При этом еще в середине девяностых годов соотношение было совершенно иным. Для сравнения, в США удельный вес респондентов, желающих, чтобы их дети стали учеными, составляет 80%. Против российских 36% — это принципиально иная ценностная ситуация[14]. Показателен индекс доверия/недоверия к науке (рис. 2.5.21).

Индекс недоверия к науке. Распределение ответов на вопрос

Рис. 2.5.21. Индекс недоверия к науке. Распределение ответов на вопрос: «От науки больше вреда/пользы?»

Такое индексирование проводится по различным странам. Россия имеет в нем свою специфику распределения ответов респондентов. С одной стороны, не так много, в сравнении со странами Запада, у нас тех, кто считает, что наука приносит вред. Но значительно меньше по отношению к мировому уровню и тех, кто полагает, что наука — это однозначная польза. В целом в обществе доминирует отношение к науке, как к бесполезному делу, не относящемуся к практической выгоде. Очевидно такое восприятие науки характерно и для власти.

Ценностный кризис как основа депопуляции

Кризисное состояние аксиологии традиционных семейных ценностей характеризовало даже, казалось бы, сравнительно благополучную демографическую ситуацию в Советском Союзе. Целенаправленное насаждение материалистического миропонимания и секулярная государственная политика привели к вытеснению из общественного созна-

ния, основанного на религиозных традициях, сакрального отношения к процессу воспроизводства.

Симптомы репродуктивного кризиса в духовной сфере обнаруживались еще в советское время, когда показатели рождаемости оставались сравнительно высокими. Согласно проведенному в 1980-е гг. опросу молодые московские семьи были недовольны недостатком досуга ввиду наличия маленьких детей. Появление ребенка рассматривалось как обстоятельство, препятствующее приобщению москвичей к культурным благам. В восприятии детей как некоего социального препятствия для родителей и заключался основной результат происходившей ценностной трансформации[15].

Разводы

Индикаторами подрыва института семьи выступают крайне высокие показатели разводимости. Использование бракоразводной процедуры в качестве борьбы с «буржуазной семейственностью» активно применялось еще большевиками. Реализовывался марксистский концепт об отмирании института семьи при утверждении принципов коммунистического общежительства. Если в Российской империи, по данным на 1897 г., общий коэффициент разводимости составлял 0,06%, то уже в 1926-1927 гг. в Советском Союзе (его европейской части) — 11%. Чаще чем в СССР в 1920-е гг. разводились только в США. Причем динамика разводов в Украинской ССР была даже выше американской. Но ведь одно дело США, имеющие за плечами длительный опыт эмансипаторской политики, и совсем другое Советский Союз, пошедший на резкий контрастирующий разрыв с еще недавно преобладающим патриархальным семейным укладом. В дальнейшем динамика разводов в СССР существенно снизилась, чему немало способствовало введение Указом о браке и семье от 8 июля 1944 г. существенного усложнения бракоразводной процедуры. Чтобы развестись требовалось пройти через две судебные инстанции с предварительной публикацией в местных газетах извещения о готовящемся процессе. Новое упрощение процедуры разводов в 1965 г. Указом Президиума ВС СССР «О некоторых изменениях порядка рассмотрения в судах дел о расторжении брака» привело к очередному скачкообразному росту разводимости. Если в 1965 г. было зарегистрировано 360 тыс. разводов, то уже в 1966 г. — 646 тыс. Коэффициент разводимости в СССР был существенно выше соответствующих показателей любой из европейских стран.

По частоте разводов СССР занимал третье место в мире, пропустив вперед себя лишь США и Кубу. В современной Российской Федерации показатели разводимости по отношению к советскому времени еще более возросли. Большинство российских супружеских пар сегодня распадается (рис. 2.5.22)[16].

Динамика разводов в России

Рис. 2.5.22. Динамика разводов в России

По существу идет пропаганда свободы человека от семейных уз. Российское законодательство имеет в отношении разводов крайне либеральный формат, не соотносящийся с мировой практикой охраны семьи. Разводы по сей день законодательно запрещены в Ирландии, ряде стран Латинской Америки, отличающихся значительным уровнем влияния католической церкви. Данное ограничение в семейном законодательстве отнюдь не квалифицируется как противоречие принципу соблюдения прав человека, являясь, напротив, его развитием с позиций традиционной нравственности. Вызываемая сравнительно легкой возможностью осуществления бракоразводной процедуры семейная нестабильность является важным фактором нестабильности государства.

Сексуализация молодежи

Пришедшийся на 1960-е гг. духовный надлом Запада выражался в значительной мере в феномене сексуальной революции. Оценив в полной мере ее деструктивное воздействие на общество, разработчики новых форм политической борьбы государств взяли на вооружение методику «сексуализации населения». Свобода секса («отсутствовавшего» в СССР)

приобрела смысл пропаганды на советском пространстве «свобод» западного мира. Почерпнутая в теории фрейдистского дискурса (в т.ч. в опытах фрейдо-марксизма) технология раскрепощения сексуальной энергии приводила к общему психологическому отторжению существующей системы. Сексуализация одновременно разрушала государственнические скрепы высокой культуры. Прямым следствием пропаганды сексуальности становится нравственная деформация молодежи.

В кратчайший период Россия оказалась сексуализирована в значительно большем масштабе, чем создававший иллюзию полной половой свободы Запад. Предпринимались даже попытки внедрения системы сексуального просвещения в российских школах. Проект такого рода активно лоббировался в Государственной Думе. Несмотря на северный тип онтогенеза, российская молодежь имеет сегодня более ранний сексуальный дебют, чем ее сверстники из Западной Европы (рис. 2.5.23).

Возраст начала половой жизни в России и Италии

Рис. 2.5.23. Возраст начала половой жизни в России и Италии

Характерно, что роста рождаемости при снижении границ сексуального дебюта в России отнюдь не последовало. Как раз напротив, прослеживается явная антикорреляция уровня репродуктивности с динамикой сексуального омоложения.

Сущность произошедшей ценностной трансформации заключается в разделении (а зачастую и противопоставлении) репродуктивной и половой жизни. Гедонистическая парадигма сексуальной революции вызвала тенденцию подавления детородных установок традиционного сознания. Согласно опросу, проведенному в 1995 г., почти половина юношей и около 40% девушек имели половые связи еще до наступления 16-летнего возраста[17]. Добрачные сексуальные контакты не только перестали быть

аномалией, но оказались процедурой реального гендерного воспитания. Более половины опрошенных в 1994 г. молодых россиян считали опыт половой жизни до брака обязательным условием применительно не только к юношам, но и девушкам[18]. Назвать произошедшую ценностную инверсию естественным следствием отказа от модели «закрытого общества» было бы некорректно. При сравнительном анализе молодых россиян со сверстниками из Западной Европы констатируется более глубокая степень развращенности российской молодежи (рис. 2.5.24).

б) девушки

Рис. 2.5.24. Данные опросов российской и британской молодежи на предмет нетерпимости к сексуальной распущенности, % лиц с негативным отношением к различным проявлениям половой распущенности

О девальвации семейных ценностей свидетельствует также феномен внебрачной репродуктивности (рис. 2.5.25). Почти треть появляющихся на свет детей рождается вне зарегистрированного брака. Семья, таким образом, утрачивает не только сакральное значение, но и функциональный смысл — совместное воспитание потомства.

1965 1970 1975 1980 1985 1990 1995 2000 2005 2010

Рис. 2.5.25. Удельный вес детей, родившихся вне брака

Разрушается таким образом одно из оснований выстраивания здания российского государства.

Миссия государства по большому счету заключается в организации социума. Одной экономики для организации бытия в государстве недостаточно.

Каркасом, обеспечивающим устойчивый и высокий уровень идейного состояния общества, выступает идеология, каркасом высокой духовности — традиция. Соответственно, для разрушения идейнодуховного потенциала государства необходимо первоначально разрушить соответствующие каркасные скрепы. Это, собственно, и реализуется в российской практике.

России требуется восстановление национальной идеи и традиционной для российской цивилизации системы ценностей.

  • [1] Макиавелли Н. Государь: Сочинения. М., 2008.
  • [2] Полосин В.С. Миф. Религия. Государство. М., 1999. 2 Кара-Мурза С.Г. и др. Революции на экспорт. М., 2006. С. 7-39. 3 Грамши А. Избранные произведения: т. 1-3. М., 1957-59; Его же. Статьи из «Ордине нуово». Проблемы революции. Проблемы культурной жизни. М.:, 1960; Его же. О литературе и искусстве. М., 1967; Его же. Избранные произведения: М., 1980; Его же. Формирование человека: (Записки о педагогике). М., 1983; Его же. Никколо Макиавелли И Искусство и политика: в 2 т. Т 1. М., 1991.
  • [3] Сорокин П.А. Причины войны и условия мира//СОЦИС. 1993. № 12.
  • [4] Рябушинский В.П. Старообрядчество и русское религиозное чувство. М., 1994; Коваль Т.Б. Тяжкое благо. Христианская этика труда. М., 1994; Соболевская А. Духовные истоки российского предпринимательства И Вопросы экономики. 1993. № 8; Вур-гафт С.Г., Ушаков И.А. Старообрядчество. Лица, события, предметы и символы. М., 1996; Старообрядчества: История. Традиции. Современность. М., 1995. Вып. 3.
  • [5] Первая революция в России: взгляд через столетие. М., 2005. 2 Кургинян С.Е. Слабость силы. Аналитика закрытых элитных игр и ее концептуальные основания. М., 2007. С. 108-109.
  • [6] http://bd.fom.ru/cat/ 2 Там же.
  • [7] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. СПб, 1993. С. 475-483.
  • [8] Сапожников Д.И. Самосожжение в русском расколе со второй половины XVII и до конца XVIII вв. Кн. 3-4.// ЧОИДР. М.,1891. 2 Жбанков Д. Современные самоубийства // Современный мир. 1910. № 3. С. 33-35. 3 Бехтерев В.М. О причинах самоубийств и возможной борьбе с ними // Вестник Знания. 1912. № 3. 4 Колтоновская Е. Самоценность жизни: эволюция в интеллигентской психологии // Образование. 1909. № 5. С. 91-110. 5 Демографический ежегодник России. 2005: стат. сб. М., 2005. С. 339.
  • [9] Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР. Новейший период. М., 1992. С. 189. 2 http://bd.fom.ru/cat/
  • [10] http://bd.fom.ru/cat/ 2 Мировой альманах фактов. 2008. М., 2008. С. 397-486.
  • [11] http://bd.fom.ru/cat/ 2 Поспеловский Д. По поводу статьи священника В. Вигилянского И Новый мир. 2001. №9. 3 Виппер Р. Ю. Рим и раннее христианство. М., 1954; Свенцицкая И.С. Раннее христианство: страницы истории. М., 1988. 4 Кураев А. Оккультизм в православии. М., 1998. 5 http://bd.fom.ru/cat/
  • [12] http://bd.fom.ru/cat/ 2 Поспеловский Д. По поводу статьи священника Д. Вигилянского // Новый мир. 2001. №9. 3 Мухин А. Религиозные конфессии и секты. М., 2005. С. 8. 4 Россия в цифрах. 2008: крат. стат. сб. М., 2008. С. 65-68.
  • [13] Мухин А. Религиозные конфессии и секты. М., 2005. С. 9-14. 2 Там же. С. 17-19. 3 Россия в цифрах. 2008: крат. стат. сб. М., 2008. С. 65-68.
  • [14] Индикаторы науки: 2007. М., 2007. С. 287. 2 Там же. С. 293.
  • [15] Дементьев И.Ф. Проблемы досуга молодой семьи И Актуальные вопросы семьи и воспитания. Вильнюс, 1983. С. 144-146.
  • [16] Демографический ежегодник России. 2005. М., 2005. С. 148; Российский статистический ежегодник. 2007. М., 2008.
  • [17] Червяков В.В. Сексуальное поведение подростков в России И Школьная дезадаптация: Эмоциональные и стрессовые расстройства у детей и подростков. М., 1995. С. 25-26.
  • [18] Демографическая модернизация России, 1900-2000. М., 2006. С. 124-125.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >