Ценности и цивилизационная идентичность

«Цивилизационный коридор» и «цивилизационный резерв» как новые политологические категории

Узость теоретических возможностей монистического универсализма общественных наук подвергалась критике еще со времен О. Шпенглера[1]. Цивилизационный подход уже давно признан как в научном, так и в общественном дискурсах как адекватный для объяснения страновой специфичности гуманитарных процессов. Однако собственно признанием дело, как правило, и ограничивалось. Методология цивилизационного подхода так и не была практически усвоена, не вошла в арсенал общественных дисциплин.

Не состоялось, за исключением отдельных работ, этого синтеза и в сфере политологии. И это объяснимо ввиду сохраняющегося узкого понимания предмета политики. Вопрос о государственной власти, казалось бы, не имеет прямого отношения к тематике цивилизаций. Однако факторное разложение политики государства позволяет говорить о значимости для достижения ее эффективности фактора цивилизационной идентичности. Действие его проявляется двояким образом.

С одной стороны, существует некий строго очерченный коридор (ограничитель) выбора государственно-управленческих решений. Не всякий успешно функционирующий в рамках одной цивилизации политический институт будет столь же успешен при перенесении его в иную цивилизационную среду. Еще К. Маркс в «Британском владычестве» на примере Индии блестяще продемонстрировал деструктивные

последствия разрушения колонизаторами путем внедрения демократических принципов традиционной для Востока системы иерархично-го государственно-общинного управления, связанного в марксистской версии с обеспечением функционирования ирригационного земледелия[2]. Провалами заканчивались всякий раз попытки «демократизации» России в соответствии с западной политической практикой. Прослеживается устойчивая историческая связь попыток западнических реформ российского государства с феноменом «русской смуты» (рис. 3.3.1).

Отклик : стрелецкие бунты

Отклик : раскольническое движение Крестьянская война С. Разина

Отклик : смута начала XVII в. Крестьянская война И. Болотникова

Отклик : Крестьянская война К. Булавина

Отклик : Крестьянская война Е. Пугачева

Отклик : восстание декабристов

Отклик: народовольнический террор

Отклик:

Первая российская революция

Отклик:

Февральская революция

Отклик:

Отклик:

Отклик:

Октябрьская революция

Гражданская война

Распад СССР,

национальный сепаратизм

Историческое совпадение попыток западнических реформ с периодами общественных потрясений в России

Рис. 3.3.1. Историческое совпадение попыток западнических реформ с периодами общественных потрясений в России

Исторически (и без исключения) каждая из значимых реформационных попыток такого рода оборачивалась системными общественными потрясениями уровня «всероссийских бунтов» и «гражданских войн». Другой стороной связи политики с тематикой цивилизаций является возможность управленческого использования цивилизационных накоплений в качестве особого ресурса развития. Признание данного ресурсного компонента ставит на повестку вопрос о соответствующем ресурсосбережении и имплементации в государственноуправленческую практику.

Речь идет о двух типах общественного развития. Первый вариант реализуется в разрыве с цивилизационно-ценностными традициями. Он представляет собой радикальный вариант общественного обновления. Вторая модель заключается в эксплуатации традиции в соответствии со стоящими перед страной задачами. Цивилизационная идентичность в данном случае не только не является препятствием, но служит особым ресурсом развития.

Обе вводимые в политологический оборот категории — и «цивилизационный коридор», и «цивилизационный резерв» — имеют конкретно-прикладное, а не метафизическое значение. Схематически механизм их взаимодействия с политикой государства отражен на рис. 3.3.2, 3.3.3. Триада базовых потенциалов любой страны — территория, народонаселение, публичная власть — системно связываются друг с другом в рамках страново-специфичной модели государственности. Коридорные ограничители государственной политики задаются, во-первых, средовыми особенностями месторазвития (специфика территории) и, во-вторых, ментальными особенностями народа (специфика народонаселения). Место, отводимое цивилизационному

Механизм факторного воздействия цивилизационных ограничителей в политике

Рис. 3.3.2. Механизм факторного воздействия цивилизационных ограничителей в политике

Механизм цивилизационного резерва решений в государственном управлении

Рис. 3.3.3. Механизм цивилизационного резерва решений в государственном управлении

ресурсу политики, видится в области формирования специфических цивилизационно-ценностных мотиваторов, управленчески воздействующих несиловым образом на власть и народонаселение.

Цивилизационная идентичность и религиозные кластеры

Одна из методик доказательства факторной связи реальной государственной политики и фактической цивилизационной идентичности заключается в проверке предположения, что государства, принадлежащие к одной цивилизации, даже при наличии суверенитета по отношению друг к другу, должны обнаруживать близость показателей. В качестве критерия цивилизационного единства была взята общность конфессиональных идентификаторов. Конечно, в современном секулярном мире роль религии снижена. Но исторически закрепленная через различные сферы общественного бытия: этологию, культуру, эстетику, поведенческие стереотипы — религиозная идентичность по-прежнему определяет специфичность цивилизационных ареалов. Полученные на основе проведенного анализа выводы убедительно подтверждают наличие этой связи.

Политические ценностные типы

Эмпирические данные к задаче определения политических ценностных типов были взяты из социологических замеров в рамках международного проекта World Values Survey. Характеристики на-

1

http://www. worldvaluessurvey. org/ селения стран по его отношению к политике и собственному политическому поведению соотносились с доминирующей в соответствующем государстве конфессией. Были доступны данные по следующим пунктам: важность политики в жизни респондентов (удельный вес лиц, для которых политика абсолютно не важна); членство в политических партиях (удельный вес лиц, не состоящих ни в одной из политических партий); политическая активность по индикатору подачи петиций (удельный вес лиц, участвовавших в подаче петиций); политическая активность по индикатору участия в политических забастовках (удельный вес лиц, участвовавших в акциях политических забастовок); распространенность этатистских настроений (удельный вес лиц, однозначно считающих необходимым усиление ответственности государства); склонность к позитивному восприятию сильного политического лидера (удельный вес лиц, оценивающих однозначно позитивно факт наличия сильного политического лидера) (рис. 3.3.4-3.3.9). Понятно, что на различия страновых показателей помимо цивилизационной идентичности могли оказать воздействие и другие, менее глубинные по своей природе и даже конъюнктурные факторы. Учитывая это обстоятельство и следуя общепринятой методике, крайние значения — по одной стране на каждую конфессиональную группу — отбрасывались.

Результаты превзошли все ожидания. По всем замеряемым показателям обнаружилась четко конфессионально объединенная группировка

40 -|%

Важность политики в жизни респондентов по странам мира

Рис. 3.3.4. Важность политики в жизни респондентов по странам мира: удельный вес лиц, для которых политика абсолютно не важна

  • ? Католические страны
  • ? Протестантские страны
  • 0/п ? Православные страны
  • 100
  • 80
  • 60
  • 40
  • 20
  • 0

Illi I I_________

100п%

  • ? Католические страны
  • ? Протестантские страны
  • ? Православные страны
Политическая активность населения по индикатору подачи петиций по странам мира

Рис. 3.3.6. Политическая активность населения по индикатору подачи петиций по странам мира: удельный вес лиц, участвовавших в подаче петиций

Членство населения в политических партиях по странам мира

Рис. 3.3.5. Членство населения в политических партиях по странам мира: удельный вес лиц, не состоящих ни в одной из политических партий

стран. Экономические и социальные признаки оказались менее значимым фактором, чем конфессиональная принадлежность. Страны, даже находящиеся на общей ступеньке технологического и институционального развития, демонстрируют принципиально различный тип политической аксиологии. Очевидны различия в показателях протестантских и католических стран Западной Европы, католических и православных стран Западной Европы. Напротив, политически конъюнктурная конфликтная риторика России с одной стороны и Грузии с Украиной с другой не отменяет факта цивилизационно-ценностной близости их политической аксиологии.

30 т%

о ф

I CQ

Рис. 3.3.7. Политическая активность населения по индикатору участия в политических забастовках по странам мира: удельный вес лиц, участвовавших в акциях политических забастовок

  • ? Католические страны
  • ? Протестантские страны
  • ? Православные страны
Распространенность этатистских настроений среди населения по странам мира

Рис. 3.3.8. Распространенность этатистских настроений среди населения по странам мира: удельный вес лиц, однозначно считающих необходимым усиление ответственности государства

  • ? Католические страны
  • ? Протестантские страны
  • ? Православные страны
Склонность к позитивному восприятию населением сильного политического лидера по странам мира

Рис. 3.3.9. Склонность к позитивному восприятию населением сильного политического лидера по странам мира: удельный вес лиц, оценивающих однозначно позитивно факт наличия сильного политического лидера

Экономические ценностные типы

Методика религиозной кластеризации была применена и к сфере экономики. Результаты страново-статистического анализа соотношения религиозной идентичности с различными параметрами экономического развития подтверждают справедливость М. Вебера, противопоставлявшего «идеальные типы» католика и протестанта.

Различая экономическое поведение протестантов и католиков, М. Вебер указывал на особую ориентированность первых на индивидуально-предпринимательскую деятельность и склонность вторых к коллективистским формам хозяйственной организации.

В современной Европе протестантские страны явно опережают католические по показателям индивидуальной трудовой ориентированности. Протестанты по-прежнему более экономически активны, чем католики. Факт нахождения Италии — символа католицизма — на последнем месте по рассматриваемому показателю среди стран Западной Европы весьма иллюстративен (рис. 3.3.10).

Тенденцию подтверждают статистические данные о наличии второй работы для населения европейских стран. Протестант обнаруживает более высокую склонность к поиску дополнительного заработка, чем католик. Уровень достигнутого материального благополучия не является в этом отношении сдерживающим обстоятельством. Даже испытывающие проблемы переходного периода католические народы

1

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: стат, ежегод. ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 153.

Швеция Дания Исландия Норвегия Швейцария Португалия Нидерланды Финляндия Великобритания Словакия Чехия Ирландия Австрия Словения Польша Франция Люксембург Венгрия Хорватия Испания Мальта Бельгия Италия

О 20 40 60 80 100

Уровень экономической активности населения (старше 15 лет) протестантских и католических стран современной Европы

Рис. 3.3.10. Уровень экономической активности населения (старше 15 лет) протестантских и католических стран современной Европы

Восточной Европы в целом (за исключением Польши) оказались менее ориентированы на поиск приработка, чем протестантское население материально благополучных государств (рис. 3.3.11.)[3].

Католики по-прежнему обнаруживают более высокую склонность к коллективистским формам хозяйственной самоорганизации. Это подтверждается уровнем представительства семейных рабочих и членов кооперативов в общей структуре трудовой занятости. Еще более высокую склонность к общинным формам организации экономики демонстрируют страны православного культурного ареала. Только в современной России, в противоречии собственной конфессиональной идентичности доля семейных рабочих и членов кооперативов крайне невелика — 0,7% (рис. 3.3.12).

Исландия Дания Швеция Норвегия Швейцария Португалия Нидерланды Австрия Великобритания Финляндия Бельгия Франция Чехия Германия Словения Ирландия Испания Венгрия Италия Люксембург Словения

  • 20
  • 17,7%
  • 5
  • 10
  • 15
Доля лиц в структуре занятости католических и протестантских стран Европы, имеющих вторую работу

Рис. 3.3.11. Доля лиц в структуре занятости католических и протестантских стран Европы, имеющих вторую работу

Турция Румыния Македония Греция Италия Словения Польша Хорватия Кипр Австрия Испания Португалия Бельгия Швейцария Болгария Чехия Венгрия Германия Ирландия Словакия Нидерланды Финляндия Норвегия Швеция Исландия Дания Великобритания

Доля семейных рабочих и членов кооперативов в структуре занятости населения европейских стран

Рис. 3.3.12. Доля семейных рабочих и членов кооперативов в структуре занятости населения европейских стран[4]

Доказательству существования различных типов экономического менталитета было посвящено проведенное в 1970-е г. социометрическое исследование голландского ученого Г. Хофстеде. Проведя анализ по 40 странам мира он затем расширил их число до 70, включив в него и относящиеся к началу 1990-х гг. сведения о России. Основной вопрос исследования касался приемлемости рыночной модели экономики для различных национальных ментальных типов. Индекс рыночности рассчитывался Г. Хофстедом по трем основным параметрам: дихотомия индивидуализма и коллективизма; дистанция от власти (коррелирует с приверженностью к госпатернализму и антикоррелирует с автономностью индивидов); избегание неопределенности (коррелирует с приверженностью сложившимся стереотипам экономического поведения и антикоррелирует со склонностью к риску). Согласно полученным результатам, аксиология рыночности у россиян почти в три раза ниже, чем у американцев, но несколько выше, чем у латиноамериканцев (рис. 3.3.13).

Базовые ценностные экономические характеристики в мире (по методике Г. Хофстеде)

Рис. 3.3.13. Базовые ценностные экономические характеристики в мире (по методике Г. Хофстеде): общий индекс рыночности

На основании полученных данных можно выделить три группы стран, имеющих сходный набор ценностных параметров.

  • 1. Страны высокого уровня рыночности — индекс более 200 баллов (Дания, Великобритания, Ирландия, Новая Зеландия, США, Австралия).
  • 2. Страны низкого уровня рыночности — индекс менее 100 (Венесуэла, Португалия, Греция, Югославия, Перу, Колумбия, Мексика, Россия, Китай, Турция, Пакистан, Тайвань, Тайланд, Бразилия, Филиппины).
  • 3. Страны смешанной модели экономики — индекс от 100 до 200 баллов.

В последней группе выделяются подгруппы, заметно тяготеющие к либеральной (Австрия, Канада, Нидерланды, Норвегия, Швейцария, Финляндия) или государственно-патерналистской (Япония, Испания, Аргентина, Бельгия, Франция, Иран, Гонконг, Индия) модели.

Характерно, что среди рыночно ориентированных фигурантов таблицы Г. Хофстеде явно доминируют страны протестантского культурного ареала. Напротив, все государства православной традиции оказались в группе госпатернализма. Еще одной закономерностью является антикорреляция с принципами рыночной экономики национального менталитета тех католических стран, в которых сохранены сильные позиции Церкви, а также приверженных традиции сообществ Востока. Необходимо отметить, что в группе госпатерналистов оказались государства с весьма различным уровнем экономического развития и динамикой роста, что указывает на некорректность интерпретации антирыночности в качестве проявления социально-экономической неразвитости.

Социальные ценностные типы

Для современного секулярного общества религия может и не быть фактором социального структурирования. Как выяснилось в ходе исследования, религиозная традиция оказалась прочно связана не только с экономическим поведением, но и с национальным менталитетом, можно даже сказать, формируя соответствующий тип социализированное™.

Казалось бы, у находящихся на одной ступеньке развития европейских сообществ различия социальных (классовых) структур должны быть минимизированы. В частности, вовлечение части населения в от

1

Экономические субъекты постсоветской экономики (Институциональный анализ). М„ 2001. С. 103; Рязанов В. Экономическая культура и национальная идентификация // Мировой общественный форум «Диалог цивилизаций». Вестник. М., 2006. № 1. С. 373-376.

ношения найма (наемные работники и работодатели). Однако для того чтобы убедиться, что это не так, достаточно посмотреть на представительство различных социальных групп (наемные работники и работодатели) с точки зрения принадлежности страны к тому или иному конфессиональному типу (рис. 3.3.14).

«Классовая» структура общества по странам Европы (доля населения, включающего работающих по найму и работодателей)

Рис. 3.3.14. «Классовая» структура общества по странам Европы (доля населения, включающего работающих по найму и работодателей)

  • ? Православие
  • ? Католицизм
  • ? Протестантизм

Видно четкое разграничение предрасположенности к капиталистическому классообразованию для стран протестантского и католического культурных типов. Веберовский тезис о протестантизме как ценностно-мировоззренческом основании капитализма, подтверждается и на современном социологическом материале. Любопытно, что из закономерности для православных стран «выключены» Россия, Украина и в меньшей степени, но все же и Болгария. Вероятно, снижение конфессионального качества стран в советский период здесь сказалось заметным образом.

1

Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 63.

Одним из индикаторов развитости является степень урбанизированное™ исследуемой страны[5]. И на этом материале подтверждается тезис о связи социальных показателей, в данном случае урбанизации, с конфессиональной принадлежностью страны. В протестантских сообществах урбанизированность, как правило, выше, чем в католических (рис. 3.3.15.).

Уровень урбанизации по странам католической и протестантской культур Западной Европы

Рис. 3.3.15. Уровень урбанизации по странам католической и протестантской культур Западной Европы

Страны же иных конфессиональных традиций (православие, буддизм, ислам) демонстрируют меньшую предрасположенность к городскому типу организации бытия, чем оба направления западнохристианского культурного типа (рис. 3.3.16).

Вывод о цивилизационной обусловленности природы социальных феноменов подтверждается и по показателю отраслевой занятости населения. Наиболее индикативными параметрами, связанными с фактором национального менталитета, выступают в данном случае занятия сельскохозяйственной и финансовой деятельностью (рис. 3.3.17, 3.3.18).

Уровень урбанизации в странах православного, исламского и буддистского типов

Рис. 3.3.16. Уровень урбанизации в странах православного, исламского и буддистского типов

Крестьянин и финансист — два во многом противоположных друг другу архетипа. При рассмотрении отраслевой занятости в разрезе конфессиональной принадлежности стран обнаруживается связь этих архетипов с определенными культурными типами. Среди представителей трех христианских конфессий протестанты в наибольшей степени склонны к финансовой деятельности и в наименьшей — к сельскому хозяйству. Их культурными антиподами в данном случае выступают православные. Положение же католиков может быть охарактеризовано как срединное.

1

Россия и страны мира. 2006: стат. сб. М., 2006. С. 60-61.

Молдова Румыния Украина Польша Македония Греция Португалия Беларусь Болгария Россия Ирландия Испания Венгрия Словакия Австрия Финляндия Италия Чехия Франция Швейцария Норвегия Дания Нидерланды Германия Швеция Великобрит

Рис. 3.3.17. Занятость населения в сельскохозяйственной сфере в странах Европы

Занятость населения в финансовой сфере в странах Европы

Рис. 3.3.18. Занятость населения в финансовой сфере в странах Европы

Показательно, что православные и протестантские страны являются своеобразными политико-аксиологическимим антиподами, находясь по всем исследованным показателям на разных полюсах ценностного спектра. Это еще раз подтверждает положение о противопоказанности для России автоматического переноса политических институтов, сформировавшихся на Западе на почве протестантизма.

В чем авторы не согласны с А. Тойнби и С. Хантингтоном

Взятие на вооружение цивилизационного подхода само по себе еще не является гарантией укрепления жизнеспособности страны. Более того, бездумный автоматизм и тут генерирует риски, не менее деструктивные для национального государства, чем стратигемы унифицированного развития мира. Дело в том, что идеологемы теории цивилизационной множественности парадоксальным на первый взгляд образом используются в целях продвижения проекта унифицирующей глобализации.

Неясность относительно природы этого парадокса отчасти снимается при анализе «выдающихся» персоналий научной и политической популяризации теории цивилизаций. Для этого полезно обратиться к должностным статусам крупнейших и общепризнанных фигур цивилизационного дискурса — А.Д. Тойнби и С. Хантингтона.

Первый из них был руководителем Королевского института международных отношений, директором научного отдела Министерства иностранных дел Великобритании.

Второй работал в секретариате Правительства, координатором в Совете Безопасности, директором Центра международных отношений США[6].

Почему лица, функционально связанные с задачами создания архитектуры нового мирового порядка, реализацией национальных интересов в политике западных государств, оказались увлечены цивилизационной тематикой (рис. 3.3.19), кроме того, что эти люди-настоящие ученые и выдающиеся мыслители? Что объясняет практически общемировое распространеие их идей? Дело в том, что мировое распространение идей вовсе не означает в современном мире критерия научной истины. Достаточно указать на фактический крах теории постиндустриализма, которая на поверку временем и анализом показывает свой не столько научный, сколько проектно-манипулятивный характер.

Новый мировой порядок t Цивилизационная теория

АРНОЛДДЖОЗЕФ ТОЙНБИ

ФИЛЛИПС СЭМЮЭЛЬ ХАНТИНГТОН

Рис. 3.3.19. Связь тойнбиевско-хантингтоновской версии цивилизационной множественности с геополитическими интересами Запада

Идея множественности локальных цивилизаций противостоит идее унифицированной цельности. В этом смысле абсолютизация вариативности может иметь деструктивные последствия для осознания возможности духовного единства человечества. (Важно, что на основе иной, чем заложена в американизирующую глобализацию.) Не случайно, осознавая угрозы, содержащиеся в концепте множественности миров, инквизиция принимает в 1600 г. решение о сожжении его автора — Джордано Бруно. Теологи Римской церкви небезосновательно опасались, что его концепт будет иметь подрывное значение для традиционной дуальной системы координат «Бог — дьявол»[7].

Традиционно религиозная модель мировосприятия выстраивалась на основе абсолютизированного противостояния добра и зла. Тойнбиевско-хантингтоновская версия цивилизационной вариативности ценностей противоречит этому взгляду. Множественность цивилизаций предполагает множественность подходов к определению добра и зла (в каждом цивилизационном ареале — собственный). Пер

спективы для духовного единения человечества на основании заложенной в традиционных религиях общности базовых ценностей при такой постановке вопроса упраздняются. Понятие «добро и зло» в современной глобализации устанавливается глобализаторами в их, и только их, трактовке.

Внесение разобщенности в пространство сил, ориентированных на сохранение традиций народов, расчищает дорогу для продвижения проекта либеральной унифицирующей глобализации. В этом смысле прямо противоположную направленность имеет деятельность мирового общественного форума «Диалог цивилизаций». Главное в его работе — не констатация цивилизационных различий (тойнбиевско-хантингтоновский ориентир), а обнаружение общности подходов к фундаментальным ценностным основаниям бытия.

Новый мировой порядок, а именно гегемония западного мира, реализуется через два тактически различных, но стратегически связанных между собой проекта (рис. 3.3.20). Первый — это проект либеральной унификации человечества. Его целевые установки очевидны. Как правило, продвижение этого проекта тактически соотносится с внешнеполитической доктриной Демократической партии США. Второй проект реализуется через логику «цивилизационных войн». Формируется мировая архитектура множественности враждующих и заключающих временные альянсы друг с другом региональных центров. Над всеми ними статусно возвышается третейский военно-политический арбитр — США. Чаще всего эта линия соотносится с внешней политикой Республиканской партии. Первый проект предлагает путь прямой глобализации. Во втором случае стратегия глобализма реализуется через опосредованную установку глокализации (идеологемы цивилизационной множественности и мультикультурализма). Результатом глока-лизационной политики является региональная локализация, подрыв духовного (в истинном смысле) единства человечества, деструктурирование его до уровня атомарных сущностей. Вначале констатируется ценностная автономность цивилизаций, затем — этнических локалите-тов, и, наконец, отдельных групп индивидуумов. Итог оказывается тем же, что и при первом проекте либеральной унификации. Сходятся оба проекта, как видно, в одной точке.

Принятие тойнбиевско-хантингтоновского концепта цивилизаций представляет для России стратегическую ловушку. Будучи внешне привлекательным для той части российского общества, которая обеспокоена происходящей эрозией российской цивилизационной идентичности, этот концепт ввиду подлога целевых установок сегодня особенно опасен.

Новый мировой порядок

I

Деструкция духовных потенциалов

человечества

Глобализация

t

Глокализация t

1

Проект Либеральной унификации

I

Проект цивилизационной множественности

Рис. 3.3.20. Проектные линии стратегии воплощения доктрины нового мирового порядка

Предлагаемое авторами представление о природе цивилизаций имеет принципиальное отличие от версии А. Тойнби — С. Хантингтона. Фундаментальные ценности всех исторически сложившихся цивилизаций едины. Народы имеют сущностно совпадающие представления о добре и зле, о ценностной значимости таких категорий как духовность, патриотизм, любовь, дружба, труд и т. д. Специфичность цивилизаций состоит не в различии содержания самих ценностей, а в различии форм и меры их воплощения. Эти формы и мера и задают самобытность цивилизационного бытия. Исторически каждая из цивилизаций может находиться на различной дистанции от положения максимального достижения универсальных для человечества высших ценностных ориентиров. Вместе с тем понятно, что мегаперспектива человечества все равно связана с их сближением и соединением.

Например, ценностная значимость идеи коллективизма обнаруживается в каждой из цивилизаций. Однако исторически одни из цивилизационных общностей оказались более коллективистски ориентированными, другие — более индивидуумно ориентированными. Различаются, соответственно, и формы воплощения указанной ценности. Различия эти проявились, в частности, в специфичности институтов социальной самоорганизации (рис. 3.3.21).

Специфичность форм воплощения ценностей есть производная от средовых условий бытия. Генезис цивилизаций связан с определенным географическим ареалом и особым этническим составом населения. Цивилизационная среда, соответственно, формируется через уникальный набор факторов исторического месторазвития. Для специфичных средовых условий существует свой адаптационный оптимум институциональных форм и механизмов. Отступление от него, увлечение иносистемным копированием объективно ведет к снижению жизнеустой-чивости всей системы.

Община, Клан-цзя,

Касты Религиозная Городское

мир круговая порука

пятидворье

община — самоуправление — умма магдебургская

модель

Рис. 3.3.21. Страновые различия институтов социальной самоорганизации, воплощающих ценности коллективизма

Признание истинной ценностной общности человечества обладает потенциалом для того, чтобы воплотить его в некое планетарно значимое послание к миру. Оно указывает на принципиальную возможность диалога цивилизаций и на отсутствие конфликтной предопределенности межцивилизационных взаимодействий. Единство фундаментальной ценностной матрицы цивилизаций дает основания для духовной интеграции человечества, консолидации его на решение планетарных задач.

  • [1] Spengler О. The Decline of the West. 2 Vols., trans. Charles Francis Atkinson. New York, 1922. 2 Braudel F. History of Civilizations. N.Y., 1994; Gong G.W. The Standard of «Civilization» in International Society. Oxford, 1984; Wallerstein I. Geopolitics and Geoculture: Essays on Changing World System. Cambridge, 1992; Toynbee AJ. Study of History. L. 1934-1961.12 vols.; Toynbee A. J. Civilization on Trial. N.Y, 1948; Gilderson H. L. From the State of Nature to the Empire of Reason: Civilization in Button, Mirabeau and Reynal // Comparative Civilizations Review. № 34. Spring 1996; Hewes G. W. The Daily Life Component in Civilizational Analysis 11 Comparative Civilizations Review. № 33. Fall 1995; History of Civilizations. 45 vols. I Ed. by C.K. Ogden. London-New York, 1996.
  • [2] Маркс К. Британское владычество в Индии / Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения: 2-е изд. Т. 9.
  • [3] Тенденции в Странах Европы и Северной Америки: стат, ежегод. ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 160. 2 Там же. С. 157.
  • [4] Во Франции члены кооперативов, работающие за свой счет, включены в категорию самозанятых, куда входят также и работодатели — 8,9%.
  • [5] Пивоваров Ю.Л. Россия и мировая урбанизация: антропокультурная и пространственная динамика. Нальчик, 2007. 2 Россия и страны мира. 2006: стат. сб. М., 2006. С. 40.
  • [6] Тойнби А. Пережитое. Мои встречи. М., 2003.
  • [7] Джордано Бруно перед судом инквизиции (Краткое изложение следственного дела Джордано Бруно) И Вопросы истории религии и атеизма, 1958. С. 349-416; Менцин ЮЛ. «Земной шовинизм» и звездные миры Джордано Бруно // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 1. 2 Тойнби А. Постижение истории. М., 1990; Тойнби А. Цивилизации перед судом истории. СПб., 1996; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >