Ценностное измерение государственных и политических документов

Государству доступны различные средства трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа. В мире и исторически накоплен в этом отношении значительный опыт. Однако в современной России основные соответствующие трансляторы оказались разрушены. Поэтому ставя задачу их восстановления целесообразно провести анализ существующих в мире способов ценностных номинаций. С этой целью исследовался широкий перечень инструментов — от нормативных правовых актов, до символов и ритуалов.

Конституция как ценностно-мировоззренческий документ

В знаменитой сенатской речи против рабства видный сподвижник Авраама Линкольна, будущий госсекретарь США Уильям Сьюард заявил: «Есть Закон и выше Конституции»[1]. Сенатор имел в виду Закон Божий. Указывалось на очевидный диссонанс между христианскими ценностями и узаконенным американской Конституцией институтом рабства. Как известно, в результате событий Гражданской войны эта конституционная норма была отменена, и ценностный диссонанс таким образом ликвидирован.

В плане подобных разрывов ценностей интересен анализ ценностного содержания и ценностных диссонансов Конституции Российской Федерации.

Историко-аксиологическая эволюция Основного закона

В настоящее время Конституция отождествляется с Основным законом. Однако при рассмотрении проблемы в мегаисторической проекции обнаруживается их категориальное расслоение. Исторически смысловое назначение Основного закона кардинально менялось (рис. 4.1.1).

Историческая трансформация аксиологии Основного Закона

Рис. 4.1.1. Историческая трансформация аксиологии Основного Закона

Первоначально под ним понимался комплекс религиозных заповедей. По существу во всех религиях под законом, в сакральном смысле слова, понимался именно закон Божественный. В ином случае он попросту не был бы легитимен. Ведическая религия определялась индусами как закон Ариев. Для евреев Израиля Основной закон по сей день — это Тора. По этой причине израильтяне до сих пор воздерживаются от принятия Конституции[2]. В правосознании населения средневековой Руси обнаруживается четкое разграничение: одно дело Судебник, а совсем другое — Закон Божий. Это разграничение сохранялось и в период Российской Империи. Закон Божий по-прежнему четко отличался по приоритетности от Свода гражданских законов. Закон Божий в традиционных системах права ценностно окормлял собой светское законодательство.

Начало расщепления единой аксиологической системы правосознания происходит при распространении и под влиянием теории двух истин. Окончательно наступление этого раскола привязывается к эпохе Просвещения. Именно в атмосфере просветительства конца XVIII — начала XIX в. возникают первые Конституции, формируется направление конституционализма. В основе конституционного феномена, в отличие от прежнего понимания Основного закона, лежала секулярная идея. Другое дело, что остались, конечно, мировоззренческие компоненты, в большей или меньшей степени инкорпорированные в конституционные статьи. Известно, что разработчиками первых конституций: и американской, и французской, и польской, и латиноамериканских (в также и российских конституционных проектов эпохи

Александра I)[3] — выступали лица, принадлежавшие к ложам вольных каменщиков. Фиксируются буквальные текстовые совпадения уставов масонских братств с первыми конституциями (особенно в части преамбулы). Еще более очевидны такого рода компоненты в Декларации прав человека и гражданина и в первых Декларациях независимости. Декларация прав гражданина и человека открывается с апелляции к некой теологической фигуре — Верховному существу. Характерно, что не к Христу. Далее в ней проводится связь Верховного существа (традиционное масонское наименование для Демиурга) с выдвигаемым концептом естественных прав человека. Сообразно пантеистическому миропониманию Бог растворяется в Природе и человек, будучи частицей божественно-природной субстанции, уже в силу своего рождения наделен естественными правами. Отсюда выстраивалось все дальнейшее развитие идеологии прав человека.

Показательна в этом отношении Декларация независимости США. Она открывается положением о том, что права человека устанавливается по законам природы и ее Творца. Дальше — все люди наделены Творцом неотчуждаемыми правами. Христианская мысль, как известно, ничего о неотчуждаемых правах, а тем более о естественном праве человека не говорит. Напротив, в ней получила развитие прямо противоположная идея о первородном грехе. Право, согласно с христианской традицией, дается не в силу рождения, а на основании Божественного завета: Ветхого — для евреев, Нового — для христиан.

В итоге двухистинного расщепления духовные ценности оказались вытеснены в сферу религии и культуры. Светское же законодательство фокусировалось в основном на естественном интересе, будучи связано с благосостоянием и гражданскими правами человека. Но вместе с тем проведенный анализ позволяет утверждать, что нет ни одной конституции, в которой не был бы представлен и духовно-мировоззренческий компонент правосознания. Весь вопрос в пропорциях представленности. Именно духовные ценности конституций определяют их национальное своеобразие. Как они представлены в Конституции РФ?

Конституционный ценностный классификатор

Классификация ценностных ориентиров, которые присутствуют в конституциях разных стран, позволяет выделить следующие типы аксиологических идеологем.

  • 1. Бог, религиозные и этические ценности.
  • 2. Историческая традиция государственности, апелляция к предкам.
  • 3. Государственное единство.
  • 4. Идеологический проект, апелляция к будущему.
  • 5. Национальное освобождение, суверенность.
  • 6. Международное позиционирование, характер заимоотношений с другими государствами.
  • 7. Специфика национального жизненного уклада, особенности национального бытия.
  • 8. Права и благосостояние человека.

Все эти установки представлены в конституционных текстах в разных соотношениях и иерархиях (рис. 4.1.2).

БОГ, религиозные ценности

Историческая 1

традиция государственности у

Идеологический

Л? проект

Государственное Л

единство д

Права

q и благосостояние Г человека

Национал ьноеСС' освобождение

Международная интеграция, г международное

Специфика

позиционирование

национального

жизненного уклада

Рис. 4.1.2. Доминирующие ценностные ориентиры в Конституциях стран мира

Посмотрим, как перечисленные ценностные ориентиры находят свое отражение в современной российской конституции. Ее преамбула содержит апелляцию к шести из восьми аксиологических принципов. Однако формулировка в российской конституции минимально решает те задачи, которые этими ценностными ориентирами определяются (рис. 4.1.3). Сравним характер их выражения с конституционными текстами иных государств.

«соединенные общей судьбой НЕТ на своей земле», «чтя память предков, передавших нам любовь и уважение

к Отечеству, веру в добро и справедливость»

«сохраняя исторически сложившееся государственное единство»

«возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основ», «исходя из общих принципов равноправия и самоопределения народов»

«утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие»

НЕТ

«стремясь обеспечить благополучие и процветание России», «исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним будущими поколениями»

«сознавая себя частью мирового сообщества»

Рис. 4.1.3. Ценностные номинации в преамбуле Конституции РФ

Первый параметр: Бог, религиозные и этические ценности. В Конституции РФ этот ценностный ориентир полностью отсутствует. Противопоставить этому вакууму можно далеко не только законодательство полутеократического Ирана, но и конституционные тексты традиционно позиционирующихся в качестве светских либеральнодемократических государств. Для примера возьмем Конституцию Швейцарии, демократизм которой вряд ли кто поставит под сомнение. Открывается она следующим обращением: «Во имя всемогущего Бога, швейцарский народ и кантоны, чувствуя ответственность перед Творением...».

Второй параметр: историческая традиция государственности, апелляция к предкам. Конституция РФ: «...соединенные общей судьбой на своей земле». Что утверждает данная фраза? Она не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. Проводится мысль, что народы России объединились, создав государство не на основе какой-либо осознанной идеи, сознательного выбора, а в силу действия некой судьбы, фатума, сведшего их на одной терриртории. Для сравнения обратимся к тексту Конституции Словакии: «В смысле духовного наследия Кирилла и Мефодия и исторического завета Великой Моравии...». Совсем другая постановка вопроса.

Третий параметр: государственное единство. Конституция РФ: «...сохраняя исторически сложившееся государственное единство...». К данной формулировке может быть адресован тот же упрек, что и в предыдущем примере. Государственное единство России, указывает приводимый конституционный фрагмент, сложилось именно та-

1

Здесь и далее тексты Конституций см.: http://constitution. garant.ru/DOC_4000.htm.

ким образом: исторически, без объяснения причин и оснований этого единения. В общем, так случилось. Почему же народы России должны стремиться сохранить данный исторический конструкт, разъяснений не следует. Совершенно иная формулировка предложена в тексте договора о Европейском союзе: «Полные решимости перейти на новый этап в европейской интеграции, заложенные образованием европейских сообществ; сознавая историческое значение прекращения деления европейского континента и необходимость образования прочных основ для строительства будущей Европы».

Четвертый параметр: идеологический проект, апелляции к будущему. В Российской конституции данный ценностный ориентир представлен в минимально конкретизированном с точки зрения номинации целей виде: «обеспечить благополучие и процветание России». Возможно ли в современном деидеологизированном мире нечто иное? Чтобы убедиться в такой возможности достаточно обратиться к преамбуле турецкой конституции: «В соответствии с концепцией национализма, а также формами и принципами, провозглашенными основателем Республики Турция бессмертным лидером и непревзойденным героем Ататюрком, настоящая Конституция, которая утверждает вечное существование Турецкой нации и Родины, а также неделимое единство турецкого государства...». Турция — это государство — член Северо-атлантического альянса, для вхождения в который идеологически насыщенная конституция не стала препятствием.

Пятый параметр: национальное освобождение, суверенность. В Конституции РФ есть два смысловых утверждения: «возрождая суверенную государственность» и «исходя из общих принципов самоопределения народов». Заявлением о возрождении суверенной государственности демонстрируется отрицание советского периода государственного строительства. Подразумевается, что суверенности в рамках СССР не было. Данное положение противоречит идее политического преемства Российской Федерации Советскому Союзу и непрерывности потока национальной истории. С изгнанием в 1612 г. поляков из Москвы Россия более не утрачивала государственного суверенитета. Менялись лишь ее официальные названия. Суверенность России сохранялась и в прославленном многими выдающимися достижениями советском периоде ее истории. С этой точки зрения корректнее говорить не о возрождении суверенной государственности России, а об установлении ее новой формы — Российской Федерации.

Апелляция к «общим принципам самоопределения народов» имеет в специфических российских условиях многоэтничности и вовсе дезинтеграционное значение. Используемая как обоснование государственного единства России, данная фраза скорее применима в прямо противоположном смысле. Иной тип формулировки идей национального освобождения и суверенности представляет литовская конституция: «Веками решительно защищавший свою свободу и независимость, сохранивший свой дух, родной язык, письменность и обычаи, воплощая естественное право человека и каждого народа свободно жить и творить на земле своих отцов и предков — в независимом Литовском государстве».

Шестой параметр: международное позиционирование, характер взаимоотношений с другими государствами. Определение места России в мире исчерпывается в Конституции РФ следующим утверждением: «Сознавая себя частью мирового сообщества...». Претензии на какую-либо особую роль отсутствуют. Нет даже указания на национальные интересы. Главный обозначенный ориентир — международная интеграция. Для сравнения, Конституция КНР расставляет приоритеты внешней политики совершенно иначе: «Китайский народ должен будет вести борьбу против внутренних и внешних вражеских сил и элементов, которые подрывают наш социалистический строй. Тайвань является частью священной территории Китайской Народной Республики. Завершение великого дела воссоединения Родины — священный долг всего китайского народа, в том числе и наших соотечественников на Тайване».

Седьмой параметр: специфика национального жизненного уклада, особенности национального бытия. Данный ценностный ориентир в Конституции РФ совершенно не отражен. Тематика цивилизационной специфичности и национальной самобытности России оказалась чужда конституционным законотворцам. Для сравнения обратимся к Конституции Ирландии. Первая (что само по себе показательно) статья Основного закона республики звучит следующим образом: «Ирландский народ настоящим утверждает неотъемлемое, неотчуждаемое и суверенное право избирать собственную форму правления, определять свои отношения с другими народами и развивать свою политическую, экономическую и культурную жизнь в соответствии с его собственными склонностями и традициями». Ирландские законодатели посчитали, таким образом, необходимым продекларировать, что политика, экономика и культура страны имеют собственные национальные традиции формирования и определяются в своем развитии в соответствии с ними.

Восьмой параметр: права и благосостояние человека. Указанный ценностный ориентир не только номинирован в преамбуле, но проходит через весь текст российской конституции. Вторая статья дает пере чень высших государственных ценностей — «человек, его права и свободы». И все! В этом ценностном ряду не нашлось места даже для самой России. Идеологический перекос в российской конституции в направлении неолиберального космополитического ценностного подхода представляется, таким образом, очевидным.

Аксиология конституций через призму количественного анализа

Методика количественного анализа заключается в сравнении количества употребления ценностно значимых понятий (терминов) в конституционных текстах различных государств мира. Всего было проанализировано 60 конституций. Для предупреждения возможного упрека относительно экзотичности законодательства государств геополитической периферии использовались главным образом конституции западных стран. Текстовые объемы конституций, как известно, различны. При большем объеме количество случаев употребления искомых понятий также потенциально возрастает. Российский показатель в диапазоне сравниваемых текстов — средний, что говорит о корректности сравнения именно по отношению к России. Особое внимание обращалось на конституции: СССР 1977 г. (с точки зрения изменения ценностного насыщения Основного закона — увеличения/снижения), Китая (как одного из наиболее интенсивно развивающихся государств современного мира) и Белоруссии (как одного из наиболее интенсивно развивающихся государств на постсоветском пространстве). Все указанные конституционные тексты по объему несколько меньше российского аналога, при большем, как будет видно ниже, ценностном насыщении (рис. 4.1.4). При этом не ставилось задачи построения ценностного рейтинга конституций стран мира, решалась проблема аксиологической оценки российского Основного закона в контексте мирового конституционного законодательства.

Насколько сама категория ценности приемлема для традиций российского законотворчества? Данные показывают, что никакого отторжения этого понятия на уровне конституционного законодательства не существует. Напротив, частота употребления слова «ценности» в конституции России выше, чем в Основных законах других государств (рис. 4.1.5). Другое дело, что за номинируемым термином обнаруживается зачастую содержательная пустота.

Частота употребления в конституциях слова «Бог» и идущих от него лингвистических производных показала следующее. В конституционном тексте Российской Федерации данный понятийный ряд отСан-Марино Монако Латвия Босния и Герцеговина Люксембург Япония

Исландия Дания Туркменистан Таджикистан Узбекистан Лихтенштейн Армения Норвегия США Андорра Македония Г рузия Китай Болгария Эстония Словения Молдова Чехия Литва Киргизия Франция Румыния Венгрия

Ь 0,7

  • ? 3,0
  • ? 3,2
  • ? 3,9
  • ? 4,0
  • ? 4,1
  • ? 4,2
  • ? 4,2
  • ? 4,5
  • ? 5,0
  • ? 5,5
  • ? 5,9
  • ? 5,9
  • ? 6,1
  • ? 6,3
  • ? 6,3 ^?7,0 ^?8,0 ^?8,1 ^?8,2 ^?8,2

^?8,4 ^?8,4

  • ? 8,6
  • ? 8,8
  • ? 8,8
  • ? 8,8
  • ? 8,9

'?9,0 --1------------------------------

0 10

Количество слов в конституциях стран мира

Рис. 4.1.4. Количество слов в конституциях стран мира

  • 3.5 т
  • 3
  • 3-
  • 2.5 -
  • 2 2 2 2
Частота употребления слова «ценности» в конституциях стран мира, раз сутствует

Рис. 4.1.5. Частота употребления слова «ценности» в конституциях стран мира, раз сутствует. Это иногда объясняют светским характером российского государства. Однако, например, в конституции Германии понятие «Бог» употребляется 4 раза. Нидерландов — 7 раз. Ирландии — 9 раз. Все эти государства также, казалось бы, позиционируются в качестве светских. Но светскость не стала для них основанием отвергать ценностное значение религии и религиозного мировоззрения. Речь уже не идет о теократическом Иране, в конституции которого имя Бога упоминается 24 раза (рис. 4.1.6).

Частота употребления слова «Бог» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.6. Частота употребления слова «Бог» в конституциях стран мира, раз

С апелляции к Богу открываются преамбулы многих конституционных текстов. Германская конституция: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми...». Греческая конституция: «Во имя Святой, Единосущной Неразделимой Троицы...». Ирландская конституция: «Во имя Пресвятой Троицы, от которой исходят все власти и к которой как нашей последней надежде должны быть направлены все действия человека и государства, Мы народ Эйре, смиренно признавая все наши обязанности перед нашим священным Господином Иисусом Христом, который поддерживал наших отцов в столетних испытаниях...». Все перечисленные государства признаются и светскими, и демократическими. Они представляют три различных направления в христианской культуре соответственно: протестантизм, православие и католицизм. Очевидно, что российская конституция является на этом фоне производной от гипертрофированного понимания сущности светского государства.

Сакральные ориентиры в конституционных текстах задаются не только апелляцией к Богу. Еще одним индикатором сакральное™ является частота употребления слов «святой», «священный». В Конституции РФ они отсутствуют. Даже священный долг защиты Родины, о котором говорилось в советском конституционном тексте, в Основном законе РФ более не присутствует. Для сравнения, в конституции Франции соответствующие термины употребляются 4 раза, КНР — 4 раза, конфессионально близкой России православной Греции — 24 раза (рис. 4.1.7).

Частота употребления слов «святой», «священный» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.7. Частота употребления слов «святой», «священный» в конституциях стран мира, раз

Насколько текст Конституции РФ отражает российскую национальную идентичность? Кто мы такие? На этот вопрос Основной закон России не дает никакого ответа. Нет в нем ни наименования русские, ни даже россияне. Современная российская конституция парадоксальным образом лишена субъекта государственной идентичности. Между тем в конституционных текстах большинства других государств, в том числе этнически неоднородных, такая идентификация содержится. Национальная принадлежность фиксируется в соответствующих конституциях со следующей частотой: идентификатор «китайцы» употребляется 6 раз, «немцы» — 8 раз, «швейцарцы» — 9 раз, «греки» — 15 раз, «бразильцы» — 23 раза. Советский народ как новая идентификационная общность фигурировал в тексте Конституции СССР 1977 г. 14 раз (рис. 4.1.8).

Наряду с национальными в конституционных текстах применяются религиозные идентификаторы. В целом они используются значительно реже. Однако и этот тип идентичности нашел свое отражение в кон-

Национальные идентификаторы в конституциях стран мира

Рис. 4.1.8. Национальные идентификаторы в конституциях стран мира

ституционном законодательстве зарубежных государств. Религиозные идентификаторы присутствуют в конституциях Италии, Норвегии, Дании, Швеции, политическая система которых традиционно рассматривается как либерально-демократическая. В российском Основном законе ничего подобного не содержится (рис. 4.1.9).

Религиозные идентификаторы в конституциях стран мира

Рис. 4.1.9. Религиозные идентификаторы в конституциях стран мира

В ряде исследований Центра проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования было доказано основополагающее значение для жизнеспособности государства фактора идейно-духовного состояния общества. Одной из важнейших скреп государства является идеология. Ее концентрированным эквивалентом выступает национальная идея. В современной Конституции РФ слово «идеология» используется дважды и оба раза в негативном значении. Широко употребляемое слово идея и вовсе отсутствует. Парадоксальным образом Конституция России оказалась конституцией без идей. Для сравнения, в конституционных текстах иных государств указанные термины нашли свое отражение, получая при этом позитивное звучание: СССР — 5 раз, Китая — 5 раз, Турции — 9 раз (рис. 4.1.10).

Частота употребления терминов «идеология», «идея» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.10. Частота употребления терминов «идеология», «идея» в конституциях стран мира, раз

Показательно выглядит частота употребления самих идеологем. Они идентифицировались на основе подсчета «изм»-енных словообразований. В Конституции РФ, на удивление, нет ни одного понятия такого рода. Для сравнения, в конституционном тексте КНР они присутствуют 30 раз, СССР — 38 раз. Следует вывод об искусственном вычищении всех терминов, каким-либо образом связанных с идеологией, из Конституции 1993 г. (рис. 4.1.11).

Частота употребления «изм»-енных словообразований в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.11. Частота употребления «изм»-енных словообразований в конституциях стран мира, раз

Может быть, выхолащивание идеологем есть не более чем реакция на доминирующую в советский период схоластику марксистско-ленинской теории? Для проверки этого предположения целесообразно обратиться ко второй составляющей идейно-духовного фактора, подсчитав частоту употребления терминов «дух», «духовность».

В Конституции РФ они также полностью отсутствуют. Основной закон Российской Федерации оказался вычищен не только не только по отношению к идеологии, но и к духовности. Показательно, что в американской Конституции частота употребления духовной терминологии также находится на нулевой отметке. В конституциях других стран частота употребления терминов «дух», «духовность» иная: Греция — 3 раза, КНР — 4 раза, Белоруссия — 4 раза, СССР — 5 раз, Турция — 12 раз (рис. 4.1.12).

Частота употребления слов «дух», «духовность» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.12. Частота употребления слов «дух», «духовность» в конституциях стран мира, раз

Еще один вопрос — насколько российская конституция содержательна этически. Этот показатель измеряется в данном случае по частоте употребления терминов «мораль» и «нравственность». В российской конституции данный показатель вновь имеет минимальное значение — одно упоминание. Для сравнения, в конституционном тексте СССР — 4 раза, КНР — 5 раз, Италии — 5, Греции — 6, Белоруссии — 8 раз (рис. 4.1.13).

Традиционным средством достижения этических императивов является воспитание. Этот термин в Конституции РФ в ансамбле рассматриваемых государств имеет среднее значение — четыре упоминания. Это заметно меньше, чем в конституционных текстах СССР — 7 раз, КНР — 9 раз. Еще более высокая частота употребления термина обнаруживается конституциях Литвы и Польши (рис. 4.1.14).

Частота употребления терминов «нравственность» «мораль» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.13. Частота употребления терминов «нравственность» «мораль» в конституциях стран мира, раз

Частота употребления слова «воспитание» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.14. Частота употребления слова «воспитание» в конституциях стран мира, раз

Важное понятие гуманитарной сферы — культура. Оно довольно часто употребляется в конституционных текстах. В Конституции России указанное понятие встречается 11 раз. Но на мировом фоне этот показатель выглядит небольшим. В Конституции Украины он употребляется 25 раз, Китая — 26 раз, СССР — 27 раз, Португалии — 49 раз (рис. 4.1.15).

Слова «патриот», «патриотизм» в целом не имеют в конституционных текстах широкого употребления. Нет этих терминов и в современной российской конституции. Однако данное обстоятельство не означает их полного отсутствия в мировом конституционном законодательстве. Они обнаруживаются в конституциях Казахстана, Греции, СССР, Китая (в конституционном тексте КНР — четырежды) (рис. 4.1.16).

60 -I

Частота употребления термина «культура» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.15. Частота употребления термина «культура» в конституциях стран мира, раз

Частота употребления терминов «патриот», «патриотизм» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.16. Частота употребления терминов «патриот», «патриотизм» в конституциях стран мира, раз

Выражением патриотического отношения к своей стране является понятие «Родина». В Конституции РФ данный термин встречается один раз. На мировом конституционном фоне Россия занимает позиции аутсайдера. В отличие от россиян финны посчитали целесообразным использовать термин «Родина» в своей Конституции 3 раза, греки — 5 раз, китайцы — 6 раз, турки — 8 раз (рис. 4.1.17).

Важнейшая составляющая жизни общества — семья. Об отражении этой темы в конституции дает представление показатель частоты употребления термина «семья». Конституция РФ оказывается при страновом сравнении в нижних рядах — 3 упоминания. Для сравнения, в конституционном тексте СССР — 5 раз, КНР — 7 раз, Мексики — 9 раз, Португалии — 15 раз, Бразилии — 19 раз (рис. 4.1. 18).

Частота употребления термина «Родина»

Рис. 4.1.17. Частота употребления термина «Родина»

в конституциях стран

мира, раз

Частота употребления термина «семья» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.18. Частота употребления термина «семья» в конституциях стран мира, раз

Важный ценностный индикатор — отношение к прошлому. Одним из его измерителей может выступать частота употребления термина «история». В данном случае российская конституция имеет среднее для мирового уровня насыщение. Тем не менее ее показатель ниже, чем в конституционных текстах Украины, Китая, Турции (рис. 4.1.19).

Значение прошлого выражается в словах «традиция», «наследие». По частоте употребления этих терминов Конституция России находится в положении аутсайдера. Таким образом, история оказывается в конституционном тексте понятием, не несущим значительной смысловой нагрузки (рис. 4.1. 20).

Частота употребления термина «история» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.19. Частота употребления термина «история» в конституциях стран мира, раз

Частота употребления слов «традиция», «наследие» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.20. Частота употребления слов «традиция», «наследие» в конституциях стран мира, раз

Но, может быть, российская конституция обращена не к прошлому, а к будущему? Проверить это можно по частоте употребления соответствующего термина. Категория «будущего» только один раз употребляется в российском Основном законе в его преамбуле. Для сравнения, в Конституции Германии данное понятие встречается 5 раз. Конституционное законодательство закладывает в подсознание немецких граждан установку развития (рис. 4.1.21).

Частота употребления термина «будущее» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.21. Частота употребления термина «будущее» в конституциях стран мира, раз

Насколько в Конституции РФ заложена идея развития? «Развитие» — довольно распространенный в речевой коммуникации термин. Однако в Конституции РФ он встречается минимально — 7 раз. При сравнении с конституционным законодательством интенсивно развивающихся государств современного мира Россия явно проигрывает: Белоруссия — 14 раз, Индия — 32 раза, Китай — 34 раза, Бразилия — 46 раз (рис. 4.1.22).

Частота употребления термина «развитие» в конституциях стран мира

Рис. 4.1.22. Частота употребления термина «развитие» в конституциях стран мира

За счет чего предполагается в конституции обеспечивать развитие страны? Традиционным терминологическим маркером инновационной ориентированности ситраны является понятие «наука». Конституция

РФ по частоте употребления этого понятия имеет крайне низкий показатель — 5 упоминаний. В конституционном тексте Индии слово наука используется 10 раз, Китая — 15, Турции — 15, СССР — 16 раз. Отступление по отношению к советскому времени очевидно (рис. 4.1.23).

Частота употребления термина «наука» в конституциях стран мира, раз

Рис. 4.1.23. Частота употребления термина «наука» в конституциях стран мира, раз

При минимизации значения одних ценностей на первый план выходят другие. Что это за ценности применительно к Конституции РФ? Базовым понятием для либерального категориального аппарата выступает «свобода». Частота употребления этого термина в тексте российского Основного закона — 69 раз. Впереди нее по рассматриваемому показателю — только Конституция Германии (рис. 4.1.24).

Показательно соотношение в конституциях разных стран категорий «права» и «обязанности». Слово «право» во всех без исключения

Частота употребления термина «свобода»

Рис. 4.1.24. Частота употребления термина «свобода»

в конституциях стран

мира, раз конституционных текстах употребляется чаще. Различия заключаются в величине пропорций. В Конституции РФ термин «право» употребляется в 6 раз чаще, чем обязанности. Это четвертый показатель среди всех конституций. Для сравнения, в США «права» по частоте упоминаний только в 2 раза превосходят «обязанности» (рис. 4.1.25).

Соотношение употребления слов «права» и «обязанности» в конституциях стран мира

Рис. 4.1.25. Соотношение употребления слов «права» и «обязанности» в конституциях стран мира

Таким образом, ценностный перекос и дефицит в Конституции РФ налицо. Соответственно, актуализируется задача пересмотра Основного закона Российской Федерации в сторону его духовно-ценностного и идейного насыщения. «Реформы нравов, — провозглашал в свое время К. Гельвеций, — следует начинать с реформы законов»[4]. Очевидно, что начинать при такой постановке вопроса следует с конституции.

Конституционные циклы и перспективы ценностной инверсии российского Основного закона

Главное, предупреждают приверженцы либеральной победы 1991— 1993 гг., ни в коем случае нельзя изменять конституцию. И понятно — это манифест либерализма и космополитизма. Аргументация при этом не выходит за рамки того, что такого рода изменения подрывают, с их точки зрения, основы правосознания, выстраивающиеся на безоговорочном признании авторитета высшего закона.

Но Конституция — это не религиозный сакрализованный текст Божественного откровения. В отличие от него, конституционное законодательство является не целью, а средством, инструментом реа-

лизации соответствующих ценностных установок. Несоответствие вызовам и запросам современности делает закон юридически, может быть, и правомочным, но практически разрушительным. Ссылка на историческую устойчивость американской конституции является на мировом фоне исключением из правил. Как правило, конституционное законодательство довольно часто модернизируется. Из существующих на сегодняшний день конституций 38% было принято позже принятия российского Основного закона в 1993 г.

Возрастное распределение конституций позволяет заметить, что российская на общем мировом фоне не выглядит «молодой»[5]. Российский Основной закон принадлежит к самой распространенной по численности возрастной группе конституций в 15-20 лет (рис. 4.1.26).

Возрастное распределение конституций стран мира

Рис. 4.1.26. Возрастное распределение конституций стран мира

За 15-20 лет происходит смена поколений в человеческом смысле. Соответственно происходит определенная ценностная модификация. Должно ли конституционное законодательство реагировать на эти аксиологические инверсии? С одной стороны, базовые национальные ценности, составляющие фундаментальную основу цивилизационного бытия, не могут пересматриваться при каждом новом поколении граждан. Но, с другой, не должно быть и конституционной законсервированное™, препятствующей историческому развитию народа, в том числе его ценностной рефлексии. Это задача на оптимизацию и примирение на уровне конституционного законодательства традиционного и модернизационного компонентов национальной жизни.

В 1990-е гг. публицисты «иллюстрировали» советский правовой нигилизм с помощью частого пересмотра Основного закона: «ленинская конституция», «сталинская конституция», «брежневская конституция». Едва не состоялась еще и «хрущевская конституция». Но достаточно обратиться к мировому опыту, включая опыт западных государств, чтобы убедиться, что конституционное реформирование это событие естественное и распространенное (рис. 4.1.27). Никто ведь не будет говорить о правовом нигилизме испанцев на том основании, что Конституция Испании менялась 11 раз, не считая вносимых в каждую из них поправок. Для Франции ныне действующая конституция и вовсе пятнадцатая по счету.

Осуществляя законодательную модернизацию, государства решают через нее возникшие управленческие задачи, вырабатывают адаптивную модель, соотносящую основной закон с новой исторической реальностью. На рис. 4.1.27 отражена общая для Европы динамика конституционных реорганизаций. Для стран «третьего мира» замены конституций осуществляются в целом с той же периодичностью[6].

Количество принятий конституций в истории стран Европы

Рис. 4.1.27. Количество принятий конституций в истории стран Европы

Идея пересмотра конституции актуализируется в российском политическом дискурсе с устойчивой периодичностью. Можно говорить об особых исторических конституционных циклах России, начиная с кондиций, предъявленных в 1730 г. Анне Иоанновне. Конституционный цикл в России в среднем составляет 19 лет. Имея в распоряжении данную величину, можно прогнозировать, что к 2012 г. ситуация исторически созрела (рис. 4.1.28).

Кондиции

Елизаветинская уложенная комиссия

Екатерининская уложенная комиссия

Жалованная грамота

Конституционные проекты Негласного комитета

ция законов проекты

Царства Российской при Польского империи вступлении на престол Александра II

СССР

Н.С. Хрущева

Рис. 4.1.28. Конституционный цикл в истории России

  • [1] Клюкина Т.П., Клюкина-Витюк М.Е., Данников В.К. Политика и крылатика: Высказывания деятелей Великобритании, Ирландии, США и Канады. М., 2004. С. 183.
  • [2] Госратян С.М. Религиозные партии государства Израиль. М., 1996. 2 Памятники права периода образования Русского централизованного государства. XIV-XV вв. М., 1955; Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1996.
  • [3] Касаткин В. П. Попытка становления конституционализма в России в период правления Александра I // Проблемы правоведения. Вып. 1. Белгород: БГУ, 2003. С. 25-30. 2 Захаров В. Ю. Основные этапы развития масонства в России, его соотношение с конституционализмом И Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». 2008. № 6. История. 3 Французская Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1989. С. 26-29. 4 Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII-XIX вв. М„ 1957; Фурсенко А.А. Американская буржуазная революция XVIII в. М. — Л., 1960; Аптекер Г. История американского народа. Американская революция 1763-1783: т. 2. М., 1962.
  • [4] Антология философской мысли: т. 3. М., 1989. С. 152.
  • [5] Саидов А.Х. Национальные парламенты мира. М., 2005. С. 666-672.
  • [6] Саидов А.Х. Национальные парламенты мира. М.„ 2005. С. 666-672. 2 Медушевский А.Н. Теория конституционных циклов. М., 2005.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >