ОНТОЛОГИЯ И ПРАГМАТИКА СОЦИАЛЬНОГО БЫТИЯ

Сфера бытия истины как составляющая ее социального содержания

Концепт истины по-прежнему остается актуальным вопросом философии и «вечной темой» философских размышлений. Значимость понятия истины обусловливается его постоянным применением во всех философских учениях и научных исследованиях. Вся общественная изнь держится на различии между «должным» и «не должным»; на мысли о том, что является «правильным» и как этой «правильности» достичь.

Обстоятельством, затрудняющим решение проблемы истины, является огромное, почти неисчерпаемое множество философских исследований и точек зрения по этому вопросу. Соответственно, мы полагаем, что любая работа, посвященная истине, должна начинаться с определения ее предметного поля и четкой постановки исследовательских задач.

Сама по себе постановка проблемы истины предполагает некоторые предварительные, самые общие представления о ней, помогающие нам установить «поле поиска», категориальную сферу ее применения, концептуальный и понятийный базис, посредством которого мы будем искать и устанавливать признаки, пути достижения и методы обоснования истины.

Отсутствие общего представления об истине неминуемо оборачивается трудностями в усвоении конкретных ее интерпретаций. Такое представление включает, во-первых, само онтологическое допущение существования истины и, во-вторых, очерчивание «сферы бытия» истины или сферы критериальных для нее понятий.

Именно доказательство социального значения концепта истины и нахождение ответа на вопрос о том, «где» бытийствует истина, какова сфера ее существования - в самой действительности (вещах, явлениях, предметах) или в субъективной реальности (в сознании, знании о действительности объективной) - и является целью данной статьи.

В целом, можно отметить, что все способы понимания сферы бытия истины могут быть разделены на гносеологические (когнитивные) и негносеологические. Некоторые исследователи полагают стержнем этого сопоставления отличие западной и восточной философских традиций: спекулятивное, умозрительно-философское понимание истины в западной философии и религиозно-философское постижение истины, укорененной в самом сущем, в восточной традиции [см.: 6, с. 11].

На онтологическом уровне человек понимает истину как свойство бытия или как подлинное бытие, противостоящее иллюзорному. На этом уровне истина понимается как некая сущность, к которой можно свести все эмпирические проявления. Она находится «за» видимостями и обусловливает их, а потому она бесконечна, неисчерпаема, вечна, вездесуща, обладая, по сути, всеми абсолютными онтологическими характеристиками. Действительность, в которой обнаруживается бытие истины, характеризуется одними исследователями как материальная, другими -как идеальная (духовная).

В рамках негносеологического способа интерпретации истины выделяется и ценностно-экзистенциальный, при котором истину определяют как субъективно переживаемый жизненный феномен. Истиной субъект признает событие «открытости» мира для него. Однако, признавая необходимость учитывать жизненное переживание как составляющую понимания истины, мы не будем рассматривать такую трактовку, поскольку это не входит в задачу статьи.

В разное время онтологической интерпретации истины придерживались многие выдающиеся философы. Так, Платон полагал, что результаты чувственного восприятия являются лишь тенями действительности, ио не ею самой. Истинно сущим, онтологическим местом «пребывания» истины выступает мир духовных сущностей - вечных идей [5, с. 300].

Гегель определяет все истинные предметы через степень их соответствия абсолютной идее, которая является всеобщей духовной субстанцией и субъектом одновременно. «Развертывая» цепь объективации абсолютной идеи, Гегель пишет: «...предметы истинны, когда они суть то, чем они должны быть, то есть когда их реальность соответствует их понятию» [2, с. 401]. Затем он распространяет абсолютную идею и на общество, в котором появляется особый вид истины - истинное знание [см.: 1, с. 20, 24-25; также см.: 11].

В. С. Соловьев, с одной стороны, начинает с описания истины как объективной (предметной) реальности, с другой стороны, закладывает мерило истины в разум познающего субъекта. Но затем, признавая крайностями и критический реализм, и отвлеченный рационализм, он объявляет критерием истины наличие в каждом исследуемом фрагменте бытия частички абсолютного первоначала - всеединого, Богочеловечества [8, с. 685, 692].

Следует также упомянуть идеи неореалистов, отождествляющих содержание истины с самим объектом, а постижение истины рассматривающих как акт непосредственного «схватывания» [9].

Эти и другие примеры онтологических интерпретаций истины по-прежнему пользуются популярностью в философии. Самой простым обоснованием данной точки зрения является мысль об абсурдности допущения сопоставления объективного и субъективного: как, в принципе, возможно соответствие слов и вещей, если слова и вещи столь различны по своей сути [см.: 7, с. 19; 4, с. 59-60]; «как онтологически схватить отношение между идеально сущим и реально наличным?» [12, с. 248]. Положительному восприятию указанных учений также служит их позитивный момент - обоснование истины как целостной системы становления общественного сознания: истина, даже являясь фактом индивидуального сознания, не может быть оторвана от других (индивидуальных и общественного) сознаний, является частью средства, движущего общество к достижению коллективно осознанной цели [см.: 3, с. 39-40].

Однако, в целом, мы не можем согласиться с восприятием истины как чего-то овеществленного или даже «одухотворенного». Связывая истину с предметом объективной реальности или над-природным образованием («абсолютная идея», «всеединое первоначало»), мы неизбежно наталкиваемся на бесконечную размытость, потерю категориалыюсти в определении истины. Поскольку в мире существует бесконечное множество вещей, постольку мы делаем логичный вывод о неопределенном множестве истин. Даже одна и та же вещь в каждый последующий момент времени и в отношениях с различными предметами уже не будет тождественна себе самой в предыдущем моменте. В данной ситуации человек не мог бы иметь ни одной истины.

Кроме того, сама необходимость прибегнуть к понятию истины (даже неявно) возникает только при осмыслении какого-либо знания (высказывания, представления и пр.). Субъект под словом «истина» подразумевает характеристику своего знания как верного, правильного, подлинного. Истинное, как свойство материального и духовного бытия, всегда функционально, пригодно для человека - и никогда не субстанциально.

Определение истины через сознание субъекта составляет суть гносеологической модели понимания истины. Духовная активность субъекта определяется, в целом, как «познание», а идеальные продукты этой активности — как «знания», внешние действия и их объективированные результаты (как реализация и опредмечивание знаний). Истина трактуется как содержательная характеристика человеческих знаний. Истиной является знание, необходимо содержащее в себе уверенность субъекта в том, что нечто есть именно так, а не иначе1.

Согласимся с Хайдеггером в том, что познание, будучи воспоминанием, совершается не как единственный и одноразовый акт узнавания идеи истины, а как процесс ее постепенного постижения через преодоление, отвоевание потаенного и приход к истине [см.: 12, с. 354]. Истина переживается в сознании человека, сопоставляющего полученное знание с принятыми им критериями истины. В определенном смысле вера в истинность знания объективна, поскольку нельзя заставить человека верить. Имеется только один способ породить веру в истинность знания -убедить человека в соответствии знания своему предмету с помощью критериев истинности, признаваемых самим человеком [см.: 6, с. 63].

Истина хоть и оценивается самим человеком, но постигается им через общественное сознание - духовное единение с множеством других людей. В то же время общественная идея, как истина, существует не сама по себе, а через ее персонификацию в «я». Истина всегда имеет конкретного субъекта; безличиостных истин нет. Всегда есть только моя истина, а если она не моя, то она мне не истина: субъект к ней равноду-

1 Можно пойти дальше и объявить всякую истину субъективной. Если говорить об объективности истины, то можно иметь в виду только гносеологическую объективность (реальность истины как феномена сознания). Образ предмета не обладает присущими ему длиной, объемом, запахом, цветом, но он является описанием его свойств. Образ как субъективное никогда не может стать предметом, следовательно, истина всегда субъективна.

шен, он не соизмеряет ее со своими критериями истины. Истина существует только через деятельность (физическую, психическую и др.) самосознающего человека.

Путь познания истины человеком отражает старое изречение «Познай самого себя». По мнению В. С. Соловьева, при истолковании данной фразы мы получаем три смысла. Во-первых, это предписание познавать себя как эмпирического субъекта (свои ощущения, душу). Во-вторых, задание познавать себя как субъекта мыслящего, свободного в своих мыслях от чего бы то ни было мыслимого. В-третьих, это необходимость выйти на высший уровень, где предметом познания субъект выбирает не материальную пестроту ощущений и не формальную пустоту ума, а общее, объединяющее начало, под которым Соловьев, как сказано выше, понимал идею всеединого, Богочеловека [см.: 8, с. 830-831].

Даже при критическом восприятии указанной онтологической идеи Соловьева считаем правильным его призыв к необходимости познания истины через познание самого себя. Через познание самого себя (в том числе объединяющего общественного начала как «третьего уровня» себя) человек как личность утверждается в социуме, обнаруживает перед другими глубины своей сущности. Деятельность и истина являются движущими силами общественной жизни, через них происходит выживание и воспроизводство человечества. Существование homo sapiens, как вида, в течение многих тысячелетий означает, что его познавательные способности успешно функционируют. Таким образом, истина живет в самой жизнедеятельности человека, является ему в самых разных конкретных ситуациях, заставляя осмыслять предстающие перед ним события и реагировать на них в соответствии со степенью их истинности.

Последняя фраза («истинность событий») может натолкнуть на мысли о противоречии в главном тезисе настоящей работы, согласно которому сфера бытия истины находится не в материальной действительности, а в знаниях. Иначе: бытие истины ограничивается только субъективной реальностью, в то время как категория «истинное» распространяется и на материальную действительность. Вслед за Г. П. Корневым постараемся показать отсутствие противоречий в сфере бытия истины и бытия истинного [см.: 3, с. 40-48].

Истинное - это свойство, присущее не только истине, но и всему созданному на ее основе, производному от истины. Истинное является конкретным, в данный момент исследуемым проявлением истины, переносящим ее свойства на конкретную вещь, предмет, явление действительности (и субъективной, и объективной).

Лучше всего соотношение истины и истинности раскрывается через соотношение сущности и явления. Под сущностью понимают внутреннее содержание предмета, выражающееся в единстве всех форм его бытия; явлением является то или иное выражение предмета, внешние, непосредственно данные формы его существования [10, с. 638].

Назвать что-то «истиной» - значит в противоположность «истинному», являющемуся в конкретных предметах указать на умопостигаемую вечную, не возникающую вновь, абсолютную сущность того, что делает каждую конкретную вещь именно истинной и никакой другой. «Истинное» изменчиво, преходяще; «истина» вечна, совершенна, но в то же время она «спрятана» в человеческом сознании, поскольку мы можем постичь в конкретный момент времени лишь являющееся «от» истины, но не ее саму.

«Истинное» в отношении к «истине» есть ее явление, указывающее нам на ее материальные и духовные формы: конкретное суждение, конкретная вещь, конкретный поступок. С изменением познавательной ситуации, форм и методов исследования, состояния субъекта и объекта, социально-исторических условий изменяется и восприятие вещей как считающихся или не считающихся истинными.

Другими словами, поиск сущности истины всегда ограничен временными рамками и условиями исследования, состоянием и пара-дигмальной приверженностью философствующего субъекта. Но в то же время средствами постижения истины (точнее, диалектического стремления к ней) являются именно процессы сознания. В человеческой деятельности различные знания «выпускают» частицы находящейся в иих истины, прилагая их к реальным вещам, предметам, явлениям, придавая им функциональность, делая их истинными, то есть в итоге - соответствующими общечеловеческой идее о них.

Исследование вышеозначенных вопросов позволяет прийти к следующим выводам. По вопросу о месте бытия («существования») истины имеются несколько точек зрения, которые можно разделить на гносеологические и негносеологические интерпретации. Негносеологические интерпретации подразумевают под истиной предмет объективной реальности или надприродное образование, которые обусловливают все остальные видимости (предметы). В то же время правильной представляется мысль о социальном значении понятия истины, месте истины в человеческом сознании как принадлежащего ему знания и применении критериев истины именно к этому знанию.

Литература

  • 1. Гегель, Г. В. Ф. Сочинения [Текст]: в 14 т. - Т. 4: Система наук, ч. 1: Феноменология духа / Г. В. Ф. Гегель; Акад, наук СССР. Институт философии. -М.: Соцэкгиз, 1959. - 440 с.
  • 2. Гегель, Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук [Текст]: в 3 т. / Г. В. Ф. Гегель. - М.: Мысль, 1975. - Т. 1. - 452 с.
  • 3. Корнев, Г. П. Идеонормативная концепция истины. Философия и правоприменение: монография [Текст] / Г. П. Корнев. - М.: Академический Проект, 2006. - 352 с.
  • 4. Лимонов, И. Б. Проблема субъективности истины [Текст]: дис. ... канд. филос. наук: 09.00.01 / И. Б. Лимонов. - Елабуга, 2004. - 189 с.
  • 5. Платон. Собрание сочинений [Текст]: пер. с древнегреч.: в 4 т. Т. 3: Диалог Тимей / Платон; общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. -М.: Мысль, 1990. - 654 с.
  • 6. Савельев, И. А. Проблема истинности морального суждения [Текст]: дис. ... канд. филос. наук: 09.00.01 / И. А. Савельев. - Магнитогорск, 2006. - 144 с.
  • 7. Скоробогатых, М. В. Анализ концепций истины: гносеологические и логико-математические аспекты [Текст]: дис. ... канд. филос. наук: 09.00.01 / М. В. Скоробогатых. - Магнитогорск, 2006. - 135 с.
  • 8. Соловьев, В. С. Форма разумности и разум истины. Сочинения [Текст]: в 2 т. / В. С. Соловьев. - М„ 1988. - Т. 1. - 892 с.
  • 9. Уайтхед, А. Н. Избранные работы по философии [Текст]: пер. с англ. / А. Н. Уайтхед. - М.: Прогресс, 1990. - 716 с.
  • 10. Философский энциклопедический словарь [Текст] /редкол.: С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. - 2-е изд. - М.: Сов. энциклопедия, 1989. - 815 с.
  • 11. Хазиев, В. С. Философское понимание истины [Текст] / В. С. Хазиев // Философские науки. - 1991. - № 9. - С. 54-60.
  • 12. Хайдеггер, М. Время и бытие: Статьи и выступления [Текст]: пер. с нем. / М. Хайдеггер. - М.: Республика, 1993. - 447 с.

С. А. Пушненкова

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >