Метод включенного наблюдения как способ описания детской культуры

Проблема выявления специфических особенностей культуры в соответствии с условиями ее бытия и развития представляется чрезвычайно актуальной. Особенно чутко реагирует на жизненные перемены детская культура. Научный интерес к ней возник в конце прошлого века. Одним из первых исследований становится работа М. Мид [1], где исследуются основы этнографии детства. Ею же разработаны подходы к изучению эмпирического материала и задана модель поведения психоантрополога и его отношения с представителями изучаемой культуры; проведены эмпирические исследования мира детства, практики воспитания детей, ухода за детьми, проблемы материнства; представлен сопоставительный вариант особенностей взросления у разных народов, при этом акцент сделан на межпоколенных взаимосвязях.

Первая треть XX века характеризуется повышенным интересом к игровой культуре детей в России [2]. Так, к проблемам, связанным с исследованием мира детей, обратились Г. С. Виноградов и О. И. Капица. В 1927 году О. И. Капица организует в Ленинграде при Русском географическом обществе специальную комиссию по детскому фольклору, быту и языку, работавшую около десяти лет. Совместно со студентами Педагогического института им. Герцена она ведет работу по собиранию и систематизации материалов.

Г. С. Виноградов в 1922 году издает методику и программу «К изучению детских народных игр у бурят» [3], сам собирает детские игры. Он же начинает записывать материалы, посвященные другим сторонам детской культуры: тайным языкам, календарю и др. Он полагал, что «своеобразие детского быта, совершенно иного, чем быт взрослых, вызывает в ребенке совершенно другие подходы к восприятию явлений окружающей жизни и творчеству» [4, с. 5-6]. Последующие исследования детских игр в основных своих положениях опирались именно на методику Г. С. Виноградова. Образцом полноты и цельности ее сделала четкая целенаправленность: «изучать все детские игры», причем добиваться «всестороннего и обстоятельного» их изучения. Многие исследователи того времени ставили гораздо более узкую цель: «наблюдать и записывать только традиционные игры, а не всю игровую деятельность» [2, с. 10].

Одним из наиболее продуктивных методов описания, фиксации культурных явлений становится включенное наблюдение. Оно представляет собой трудоемкую процедуру, требует непосредственного участия наблюдателя в игровом процессе, что связано с ситуацией передачи информации.

Как полагает исследовательница молодежных субкультур Т. Ще-панская: «Нельзя считать верными интерпретации, объяснения, полученные с позиции внешнего наблюдения, нельзя также использовать данные, полученные искусственно с помощью прямых вопросов. Действительный смысл действий в таком случае теряется. Подобные “знания” являются скорее продуктом взаимодействия информанта с исследователем» [6, с. 21]. Таким образом, прямая передача информации, непосредственное изучение среды, системы обрядов, игр, в контексте их взаимодействий и отношений, в которые они включаются, - ценностный аспект этого метода.

Данное исследование посвящено изучению и описанию особенностей детской культуры. В течение шести лет идет наблюдение за жизнью конкретного городского двора, осуществляется анализ записей устных рассказов, комментирующих правила и процесс игры, особенности обрядовых действий. Как отмечала М. П. Чередникова в работе «Голос детства из дальней дали»: «Стационарное наблюдение за детьми одного большого дома позволило бы дать целостное описание детского быта, о котором писал Г. С. Виноградов. Оно предполагает описание игрового репертуара группы, норм обычного права, ценностных ориентаций, характера взаимоотношений взрослых и детей и т. п.» [7, с. 14]. Во время опроса детей особое внимание уделялось обрядово-игровым жанрам: играм, магическим практикам и посвятительным действиям, - в процессе которых формируется представление о семиотических границах осваиваемого мира. Фиксации подвергались пространственный, вербальный, темпоральный, предметный коды детской культуры в той мере, в какой их задействовал детский коллектив. Информанты, в основном, дети младшего школьного возраста. Большинство из них считают себя настоящими «дворовыми» ребятами, прошедшими для получения этого статуса ряд испытаний, активно участвующие в дворовой жизни, имеющие свое дворовое имя («кликуху»/«погоняло», по детской терминологии). В практике изучения игрового пространства двора задействована копирующая аппаратура: диктофон, фотоаппарат.

Данное исследование включает в себя несколько этапов - включенное наблюдение является его начальным этапом. Далее следует камеральная обработка - расшифровка материала, перевод его в компьютерный вариант и распечатка. Третий этап связан с анализом, исследованием полученных данных и выработкой исследовательской теории.

Включенное наблюдение как метод, несмотря на все его преимущества, обладает также и рядом недостатков. Таким недостатком можно считать излишнюю заинтересованность включенного наблюдателя, которая может привести к потере объективности, сохранить ее позволяет четкое следование заранее продуманной концепции. Недостатком метода также можно считать вмешательство исследователя в ход естественного процесса, так как, бесспорно, присутствие наблюдателя всегда оказывает влияние на ситуацию. Созданию доверительных отношений с информантами во многом способствовал тот факт, что детство исследователя прошло в данном дворе. Этот факт помог снятию ограничения «взрослой» цензуры, сделал возможным фиксирование и изучение тайных сторон детской культуры: закапывания «секретиков», «кладов», ритуалов закрепления дружбы, «вызывания» мифологических персонажей, обрядов похорон животных, птиц, насекомых, обрядового включения новичка в полноправные члены дворовой группы, особенностей наделения дворовым именем («кличкой», «кликухой»/«погонялом», по детской терминологии).

При составлении опросников для информантов учитывался практический опыт фольклорных и этнографических исследований. Так, при паспортизации текстов фиксировались:

  • 1. Ф. И. О. информанта;
  • 2. Год рождения;
  • 3. Образование;
  • 4. Социальный статус;
  • 5. Национальность;
  • 6. От кого информант воспринял текст/узнал особенности игры или обр. действия;
  • 7. Определение жанра самим информантом;
  • 8. Определение жанра исследователем;
  • 9. Отношение к тексту;
  • 10. Полное или неполное его знание;
  • 11. Комментарий к исполнению информанта;
  • 12. Комментарий к исполнению исследователя;
  • 13. Одиночное или групповое исполнение;
  • 14. Дата записи.

Предлагаемая методика, уже закрепленная в практике этнографических, фольклорных, культурологических описаний, в данном исследовании представлена в одном из сложнейших вариантов долгосрочного наблюдения за одним топосом. За время изучения менялось как само дворовое пространство, так и дети, чья жизнь была связана с ним, что создавало определенные трудности анализа. Зафиксированный материал позволяет, с одной стороны, выявить общую константу, традиционность текстов, обусловленных универсальностью детского мировосприятия, влиянием архетипов, с другой же - позволяет выявить текстово-тематическую динамичность, как следствие гибкой восприимчивости детей к социальным, историческим, культурным и другим переменам. Так, в последнее время особенно актуальной в детской среде становится кричалка: «Идет бычок, качается - кризис начинается!», в то время как еще год назад была особенно популярна страшилка про детей, вышедших прогуляться после десяти часов вечера и про черную руку «мента», внезапно хватающую их.

Благодаря методу включенного наблюдения удалось установить, что целостная модель дворового мира в процессе детского освоения подвергается семантической локализации, в частности, это касается системы игр. Было проанализировано около 50 различных игр, в которые дети играют на данной территории. За игровыми локусами закрепляются названия, что составляет особого рода «дворовый словарь»: небольшая площадка возле подъезда именуется «пятачок», старая трансформаторная будка - «трансформер», три выстроенные в ряд качели называются «треши», кирпичная балконная пристройка - «стенка». На «пятачке» актуальными оказываются игры в «Уголки», «Догоны на пятачке» (разновидность догонялок/догоняшек), «Машина едет, едет - стоп!», «Царь, царь, сколько время». На площадке возле «стенки» дети играют в «Море волнуется раз» (или более популярные ныне «Скелетоны»), в «Рыбака и рыбку», в «Козла», в «Школу», «Чай-чай выручай». Локусы, обозначенные детским сообществом как «трансформер» и «стенка», активно задействуются детьми во время игр в «Прятки» и «Прятки московские». Дворовые лавочки также связаны с определенным набором игр: «Царь лавочки», «Семья», «Съедобное-несъедобное», «Чей туфля?», а обследование дворницкой, чердаков и подвалов становится частью практики посещения «страшных мест».

Семантизация дворового пространства включает в себя и осознание оппозиции «лесного» и «железного» топосов двора. Приведу цитату из комментария ребенка: «Лес здесь был раньше всего. Еще и тебя не было и меня, и даже дома нашего не было. Только лес, а потом уже, когда кусты всякие убрали, стали Железки. Их какие-то люди поставили, потому что детям было скучно играть. Моя бабушка видела, как ставили» (Настя Зыбина, 6 лет). Остаток некоего первоначального леса дети видят в сохранившемся пространстве, засаженном деревьями и кустарниками. «Лесное» дворовое пространство компенсирует недостаток общения городского ребенка с природным миром.

Необходимо отметить, что жизнь двора во многом подвержена влиянию природных ритмов. Многие игры становятся актуальны только в определенное время года. Например, летом на засаженной деревьями части двора фиксировались различные «тайные» детские игры: «секретики», «клады», игры «в домик», здесь же происходил детский обряд похорон животных, птиц, насекомых. Летние игры на территории гимнастического комплекса, называемом детьми «Железками» (средоточие, центр детской дворовой жизни), часто заключают в себе элементы посвятительной, инициальной обрядности. Например, дворовый обряд посвятительного свойства происходит, как правило, на гимнастическом комплексе. Новичку предлагается влезть на высокий железный столб, завершающийся фигуркой петушка, - влезая на него, ребенок покидает границы освоенного мира. Этот процесс во многом связан с преодолением как физических сложностей, так и психологического барьера: «Лезу туда, а там палка эта железная тонкая делается... Неудобно! И коленки больно... А я вниз как посмотрел, чуть не спрыгнул. Он большой, когда наверху сидишь, а те, кто внизу - малешенькие такие...» (Букасин Андрей, 13 лет). В детском обряде часто актуализируется понятия боли, страха, преодолевая их, ребенок становится сильнее, он ощущает свое превосходство над «теми, кто внизу». Окончательное принятие новичков в дворовый коллектив происходит на «любимом» раскидистом дереве или в другом укромном месте. Новичку совместно придумывается дворовое имя.

Зимой актуализируется строительство снежных крепостей и домиков-норок, проводятся снежные battl’bi (от английского battle - сражение), закапываются зомби: «Да мы не в похороны сейчас! Это мы зомби закапываем. Алиса - это зомби. Ее надо закопать, только чтобы аккуратно. Лицо нельзя трогать. А еще для удобства надо сзади, как под голову -такую подушечку как бы из снега. А еще руки и ноги надо аккуратно. Как бы у фараона гроб вот так же сделать. А мы археологи. Мы ее начнем откапывать, а она глаза откроет. Да когда захочет! И она вскакивает и бежит нас чикать. Кого зачикает — тот ложится, и мы его закапываем снова» (Коробко Даша, 10 лет).

Долгосрочность использования метода включенного наблюдения позволяет говорить о том, что взросление детей, несомненно, вызывает смену игровой парадигмы. Детский словарь фиксирует игровую иерархию и гендерные различия. Например, существуют «игры для маленьких», «девчачьи» игры, к которым в определенном возрасте возникает презрительное отношение.

  • - И ты че будешь в «Магазин» играть? Это же для маленьких!
  • (Овчинников Максим, 9 лет).
  • - И че ты за пацан?! Играть в «Семью»?! Это же девчачья!
  • (Иваненко Руслан, 11 лет).

Существуют так называемые «старые» игры и «новые». Так, к «старым» относятся игры: «Сифа», «Море волнуется раз...», «В козла» и т. д. К относительно новым - игры, в которых прослеживается влияние СМИ, сложившихся социальных условий: «Бомж», «Скелетоны», «Тапкоснималки», «Квадрабол» и т. д.

Наблюдение как метод исследования детской культуры, фольклорных жанров и обрядовых действий способствует получению ценных сведений, которые часто невозможно извлечь с помощью других методов. Это незаменимый источник информации на начальной стадии работы. Исследователь получает возможность видеть развитие событий в конкретном коллективе и изучать поведение его членов в естественной среде. В целом оно способствует формированию базы на этапе камеральной обработки материала и выработки исследовательской концепции.

Литература

  • 1. Мид, М. Культура и мир детства: Избр. произведения [Текст] / М. Мид. -М.: Глав, редакция вост, литературы изд-ва «Наука», 1988. -429 с.
  • 2. Григорьев, В. М. Развитие идей Г. С. Виноградова в современной практике собирания и изучения игр [Текст] / В. М. Григорьев // Теория и история игры. - Вып. 2 / отв. ред. В. М. Григорьев, С. В. Григорьев. - М.: ОДИ-Intemational, 2002. - С. 6-14.
  • 3. Виноградов, Г. С. К изучению детских народных игр у бурят [Текст] / Г. С. Виноградов. - Иркутск, 1922. - 11 с.
  • 4. Виноградов, Г. С. Русский детский фольклор [Текст]: Кн. первая / Г. С. Ви

ноградов. - Иркутск, 1930. - 225 с.

5. Щепанская, Т. Система: тексты и традиции субкультуры [Текст] / Т. Щепан-

ская. - М.: ОГИ, 2004. - 286 с.

6. Чередникова, М. И. Голос детства из дальней дали... (игра, магия, миф в детской культуре) [Текст] / М. П. Чередникова. - М.: Лабиринт, 2002. -224 с.

Н. С. Попова

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >