Предисловие

Тема данного сборника весьма актуальна в условиях системного кризиса глобализма, в котором кризис культуры играет ведущую роль. Этот кризис имеет много составляющих, порождая в том числе проблемы соотношения веры и знания; религии, науки и философии. Сам по себе кризис веры имеет для судеб культуры весьма печальные последствия. В годы советской власти проблема веры считалась решенной. В соответствии с марксистско-ленинской идеологией ничто нельзя было принимать на веру без доказательств, а религиозная вера считалась «опиумом для народа».

Исторически и до наших дней вера не имеет точных определений, а к религиозной вере мы все еще относимся по-советски. Яркий пример тому - недавнее (2008) письмо академиков РАН, в котором православие предавалось анафеме. Вопрос о соотношении веры и знания, влияния веры на судьбы культуры требует не только терминологического прояснения. Заслуживает внимания и его содержание, и его значение для жизнеобеспечения человечества. Четкое определение можно видеть в английском и немецком языках: для обозначения «веры в Бога» (и в нечто возвышенно недоказуемое) используется слово «faith», a «belief» обозначает веру, доверие, мнение, убеждение и много других синонимов. То же характерно для немецкого языка с парой глаголов «glauben» и «trauen».

В русском языке это разделение зафиксировано, хотя и не очень жестко. Как отмечает И.А. Ильин, употребление слова «вера» связано с потребностью верить, присущую всем людям без исключения (верят в предсказания, в людей и т.п.), а в Бога и во все божественное веруют. Веруют далеко не все, ибо верование предполагает в человеке способность прилепиться душою (серд цем, волею и делами) к тому, что действительно заслуживает веры, что дается людям в духовном опыте, что открывает им некий «путь к спасению».

Показательно, что у разных авторов словарей русского языка даже основное содержание слова определяется неоднозначно. В словаре Фасмера вера трактуется как верность, милостивость, истинность (!); у Даля - уверенность, твердое сознание о предметах высших, духовных, затем Даль приводит ряд синонимов в различных смыслах. В словаре Ожегова на первом месте стоит вера в людей, в свободу, а уже потом - в Бога. Определение «принять на веру без доказательств» содержит в себе сомнение; отметим также, что автор обращает внимание на связку «верой и правдой». Ушаков на первое место ставит веру в Бога и религиозные учения; признает «возможность фиксировать реальность предмета в вере», допускает веру в научную гипотезу. Ефремова дает весьма развернутое познавательное определение веры: признание истины выше аргументов, фактов и логики; истинность недоказуемого; неизвестность предстоящего; в итоге - сознательное верование в Абсолют, Бога и т.п.

В последние десятилетия феномен веры исследуется в контексте общения. В частности, этим занимается сравнительно новая дисциплина - возникшая в 80-е годы когнитивная лингвистика (Ю.С. Степанов, И.А. Мельчук, Н.Д. Арутюнова и др.), исследующая этимологию, развитие и бытование содержания концептов в современном языке, в некотором приближении имеющих и философское значение. Например, в «Словаре русской культуры» академик Ю.С. Степанов отвергает религиозное происхождение веры[1], указывая на некоторую автономность понятия, и в самом широком смысле определяет веру как внутреннюю форму концепта, прослеживая круговорот общения, внушающего доверие, по крайней мере двух субъектов. Отмечается наличие принуждения, категоричности и даже репрессивности внушаемых некоей внешней необходимостью и доверием к одной из сторон общения, порождающих надежду. Предмет веры имеет и безличную объектную составляющую, независимую от субъекта. Вера может приниматься «на слух», побуждаемая очевидными причинами, но также и (особенно в дохристианском опыте) может иметь сокро

венное значение либо мистический опыт как личностное проявление общей веры.

Главным остается вопрос: зачем человеку нужна вера и почему? Для человека как живого существа, погруженного в беспредельность космоса и ограниченного смертностью, воля к жизни обеспечивается не знанием, построенным на доказательствах, исключающих противоречия, а верой-правдой - синонимом истины небесной, основанной на справедливости, представленной интуицией, образом, творческим озарением, закон которой как бы прочерчен извне для всего живого. В итоге можно признать, что без веры жизнь невозможна.

Мы не задумываемся о том, что человек разумный был создан либо развился на основе опыта многих тысячелетий, опираясь на инстинкты, присущие всему живому. Казалось, инстинкты целиком врожденны живым тварям от века и навсегда. Но как животное человек - ужаснее всех других тварей - давно истребил бы самого себя. Однако жажда жизни, реализуемая в воспроизводстве рода, требовала от людей регулирования полового поведения, брака и семьи, а также устанавливала целый ряд социальных табу и ограничений, выраженных в обычаях, обрядах и ритуалах, основанных на верованиях, что стало необходимым как раз для того, чтобы человек разумный реализовался. Инстинкт и потребность единения (ради выживания) рода, племени, нации осуществлялись на основе глубоких архетипичных верований, восходящих к самосознанию, построенному на вере в национальную идентичность и т.п. Можно сказать, что вера - инструмент социальной гигиены.

Система морали, сложившаяся в мировых религиях, положивших начало новым цивилизациям, зовущих к идеалу, способствует спасению человека. В тысячелетнем православии вера в энергийную благодать богообщения сформировала характерные для нас базовые духовные ценности.

Недавняя катастрофа государства, в котором мы живем, разрушив общежитие народа, лишив его цели и смысла существования, привела к кризису ориентации в самосознании, чему весьма содействует навязываемая нам вера в завистливо-кичливый шовинизм соседей, униженность народа бедностью и глумлением сильных мира сего. В результате рушатся основы бытия, и поведение некоторых людей, сравнимое с животным, приобретает прямой, даже зловещий смысл.

Ныне речь идет о варварском отношении к природе и к человеку в условиях глобального истощения ресурсов, о деградации трудовой этики, о падении нравственных норм и общепринятых правил поведения, об упадке личной морали. Богоборчество, вседозволенность... Чего стоят снятие запрета на промискуитетные и однополые браки, детская порнография, культ бессмысленного потребления и роскоши и т.п. Культ тела и плотских наслаждений, ломка ролевого полового поведения, ослабление абсолютных табу, крушение семьи, разрушение привычных правил внутренних и международных коммуникаций и т.п. - все это мы ныне в существенных моментах переживаем сообща с Европой. У России, естественно, «особенная стать».

Есть ли пути решения проблем, вставших перед человечеством? Возможным выходом из кризиса является обращение к религии и к Церкви. Именно такой выбор сделал народ России. Согласно социологическим исследованиям 80% населения причисляют себя к верующим. Этот факт ставит много вопросов, что не удивительно: после 70-ти лет (три поколения) насаждаемого атеизма, свирепой борьбы с религией этот факт свидетельствует о поисках Бога, о сохранности в народном характере следов православия, о приверженности к традиционным ценностям. У нас («особенная стать») есть одно «преимущество» - следствие горького опыта XX в. Когда советский вариант и сама идея коммунизма уходят из памяти, когда капитализм с его бездной между богатством и бедностью стал нашим «светлым» будущим, а народ обречен на безнадежно скудное выживание, религия явилась для нас единственным надежным средством сохранения «человеческого в человеке» и единения покинутых в этом мире одиноких сердец. А во что верит Запад? В Европе и в США религиозность уходит в прошлое. В обиходе преобладает вера в законность демократии, в политкорректность и безграничную толерантность.

Возрождение в России Церкви, которая активно включается в решение задач, стоящих на повестке дня, - социальных, моральных, воспитательных, экономических (не говоря о вероучительных) - также ставит вопрос о соотношении религии и науки, знания и веры. Защищая возрождение сакральных ценностей православной нравственности, русская Церковь занимает твердую позицию. Но возможности ее не безграничны. Государство и общественные организации медлят, возможно, уступая апологетам толерантности, страшащимся повредить душевному покою иноверцев.

В этой связи актуальным является вопрос о роли веры в науке; может ли наука хотя бы поверить в свою способность помочь религии в ее борьбе за оздоровление нравов? Несмотря на то что и сегодня широко распространено мнение о несовместимости религии и науки, все больше исследований показывают, что дело обстоит иначе. Неверие в присутствие веры в науке как для постановки исследовательских проблем, так и для обеспечения ее нравственной составляющей, уже не столь авторитетно. Подобный взгляд противоречит истории науки, которая не случайно возникла именно в христианских странах. Подобная позиция противоречит истине и в теоретическом плане. Сегодня в самой науке происходят коренные изменения, которые допускают включение веры в познание мира, а в самой науке все ощутимее просматривается ее нравственная ориентация.

Может ли сегодня философия выразить какую-либо актуальную цель, способную вселить надежду на будущее? К прискорбию, ответ не может быть простым. В философских дисциплинах преобладает философия науки, логика и аналитические теории. Философии как любви к мудрости и практической философии уделяется значительно меньше внимания. В нашем случае и русской философии, аналогичной мысли Серебряного века, предстоит еще и ее «реабилитация»: настаивая на зависимости философии от западноевропейской мысли, наши апологеты рациональности напрасно апеллируют к строгой научности западной философии, выраженной в логических понятиях. Нельзя настаивать и на вто-ричности русской философии, основанной на логосе как мудрости (Софии), включающем всеполноту познавательных возможностей человека. Философию следует использовать для борьбы с духовным одичанием, усиливая ее педагогический потенциал. Она обязана принять в спасении духовной культуры самое активное участие.

Настоящий сборник содержит три раздела. Первый посвящен вопросам, связанным с возрождением религии и Церкви. Оно встречает различное отношение к себе. В современной культуре, несмотря на провозглашенный плюрализм, наметились две основные, в определенном смысле противоборствующие тенденции. С одной стороны, активно поддерживается возрождение традиционных познавательных и ценностных идеалов. Эта тенденция проявляется в стремлении к диалогу религии с наукой и с философией в решении современных проблем человечества. С другой стороны, существует мощное стремление, нацеленное на разрыв диалога. Религия рассматривается как тормоз на пути современного прогресса, а возрождение Церкви воспринимается как угроза демокра тическим ценностям, оценивается в понятиях тоталитаризма и преследуется почти аналогично тоталитарному прошлому.

Второй раздел посвящен отечественным исследованиям веры. Ставя вопрос о соотношении веры и знания, нельзя обойтись без обращения к русской религиозной философии Серебряного века, поскольку именно ее представители наиболее глубоко и всесторонне разрабатывали понятие веры, обосновывали неразрывную связь знания и веры. Традиции философии Серебряного века в советское время продолжил такой выдающийся философ, как А.Ф. Лосев, который в фундаментальной истории античной эстетики и в других работах осветил путь европейской культуры и христианского мировидения.

Вклад шестидесятников в культуру не пропал даром. Их голоса были негромкими (эпоха была другая), но их труд, обогащая культуру, укреплял жизненные и житейские позиции человека разумного. Среди них был Г.С. Батищев, который в те годы был среди молодых философов, вступивших в науку с верой в истинность марксистско-ленинской философии, которая на самом деле, являясь в некотором роде положительным мифом, учитывала стремление народа, лишенного веры, к справедливому и гармоничному общественному строю на земле. В начале 70-х годов определилось его возвращение к традиционным духовным ценностям. На этом пути он был не одинок.

Его более молодой современник В.В. Бычков завершил дело А.Ф. Лосева, который вынужденно остановился на границе между античным и христианским миром. В трудах В.В. Бычкова, получивших мировую известность, представлена история восточноевропейской мысли, начиная от Византии и до наших дней.

Третий раздел посвящен современным исследованиям веры. Источником обращения к феномену веры в постпозитивистской философии стал кризис рационализма. Обнаружилось, что научное знание не до конца рационально: в нем содержатся допущения, недоказуемые средствами научных теорий. Кроме того признается, что разум не является единственным средством познания, что познание не исключает и веру.

Показательным примером контаминации веры и знания является в XXI в. каббала, крупнейший представитель которой М. Лайтман, утверждает, что каббала - не религия, а наука, пользуясь которой человек получает реальные знания как об окружающей его действительности, так и о «невидимом мире». При этом предлагаемые каббалой методы, согласно этому специалисту, дают возможность человеку достичь такого уровня развития, который непосредственно и позитивно влияет на природные и социальные процессы, и человечество в целом способно преодолеть современные кризисы и создать более справедливое общественное устройство на основе высших этических ценностей.

И.С. Андреева, Л.А. Боброва

  • [1] Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. - М., 1997. - С. 265-279.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >