Понятийные и процессуальные проблемы стадии возбуждения уголовного дела

Согласно действующим нормам УПК следователь (дознаватель) обязан проверить любое сообщение о совершенном или готовящемся преступлении (ч. 1 ст. 144 УПК). При этом следователь обязан действовать строго в соответствии с полномочиями, установленными законом. Стадия разрешения сообщения о преступлении, то есть его проверка и принятие законного и обоснованного решения, получила название стадии процессуальной проверки или стадии возбуждения уголовного дела.

Если учитывать, что уголовное дело может быть возбуждено только при наличии повода и основания (ч. 1 ст. 146 УПК), а основанием является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК), то очевидно, что эти «достаточные данные» должны быть получены на стадии возбуждения уголовного дела. Процессуальные действия, которые осуществляет лицо, проводящее проверку сообщения о преступлении, перечислены в ч. 1 ст. 144 УПК. В частности, данная статья предусматривает: «при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок...». Почему же мы назвали эти действиями процессуальными, тогда как они в большинстве своем идентичны следственным?

В первую очередь следует учитывать, что прямого толкования понятия «следственного действия» в уголовно-процессуальным законодательстве не содержится. Вместе с тем, УПК в п. 19 ст. 5 содержит дифиницию сходного понятия — неотложные следственные действия. Из данного определения можно детерминировать и понятие «следственного действия». Согласно установленного законом определения «неотложные следственные действия — действия, осуществляемые органом дознания после возбуждения уголовного дела, по которому производство предварительного следствия обязательно, в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования». Слово «неотложные» в составе дефидента коррелируется с понятием «неотложности» в части его определения. Таким образом, если не учитывать «срочность», то следственные действия — это действия, осуществляемые после возбуждения уголовного дела в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, в том числе требующих закрепления, изъятия и исследования. Исключением является осмотр — следственное действие, проведение которого возможно до возбуждения уголовного дела. Таким образом, остальные из перечисленных действий, в том числе назначение экспертизы и получение экспертного заключения, не являются следственными, а значит, являются иными процессуальными действиями.

Относительно преступлений сексуального характера, безусловно, без использования специальных знаний не обойтись, а в случае совершения преступлений, предусмотренных ст. 134 УК, для решения вопроса о наличии или об отсутствии у подозреваемого расстройства сексуального предпочтения (педофилии) назначение экспертизы вообще является обязательным в силу требований п. 3.1 ч. 1 ст. 196 УПК.

Кроме того, если сведения получены на стадии до возбуждения уголовного дела без нарушения закона, в порядке, определенном УПК, то эти данные могут быть использованы в качестве доказательств (ч. 1.2 ст. 144 УПК). Данное дополнение, внесенное Федеральным законом от 04.03.2013 № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», стало применяться с января 2014 г., но можно с уверенностью сказать, что оно существенно повлияло на правоприменительную практику. Однако по-прежнему остается много теоретически неразрешенных вопросов.

Криминалистическая методика расследования сексуальных преступлений предполагает обязательное проведение судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего. Однако решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела (ч. 1 ст. 42 УПК). Таким образом, следователь на стадии возбуждения уголовного дела имеет право назначить проведение экспертизы, но потерпевшего еще нет. Тогда в отношении кого будет проводится экспертиза? Первой теоретической проблемой является отсутствие понятия и процессуального статуса лица, в отношении которого совершено преступление, на стадии возбуждения уголовного дела. В ст. 141 УПК имеется понятие «заявитель» как лица, сообщившего о преступлении. А если о преступлении сообщено не лицом, в отношении которого оно совершено, как это часто бывает в случае сексуальных преступлений в отношении детей? Получается, у пострадавшего ребенка нет никакого процессуального статуса. Получается казус: есть сообщение о преступлении, но до возбуждения уголовного дела «процессуально» нет лица, в отношении которого оно совершено.

Второй проблемой является отсутствие процессуального статуса самого преступника. До возбуждения уголовного дела, за исключение ситуации, когда уголовное дело возбуждается в отношении конкретного лица, или уведомления о подозрении, лицо, в отношении которого проводится процессуальная проверка, также не имеет никакого процессуального статуса.

Как уже отмечалось, в некоторых ситуациях назначение экспертизы является обязательным условием. В том числе для установления причины смерти. Рассмотрим данную ситуацию в аспекте ее практической реализации. При поступлении сообщения об обнаружении трупа следователь для установления причины смерти в обязательном порядке назначает проведение судебно-медицинской экспертизы. Однако до возбуждения уголовного дела нет и участников уголовного судопроизводства, тем не менее без использования специальных невозможно установить причину смерти. Иной метод использования специальных знаний — заключение и показания специалиста — недопустимы. Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», специалист не проводит исследование и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами. Поэтому в случае необходимости проведения тех или иных исследований, как в случае установления причин смерти, должна быть назначена именно экспертиза.

В настоящее время, как мы уже отмечали, УПК позволяет проводить экспертизу до возбуждения уголовного дела. Если в случае установления причин смерти по обнаруженному трупу будет установлено, что смерть не насильственного характера, то следователь выносит постановление об отказе. А если насильственного? Здесь отсутствие процессуального статуса у лиц, участвующих в процессе проверки сообщения о преступлении, порождает конкретные правоприменительные коллизии.

В соответствии с ч. 3 ст. 195 УПК: «Следователь знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потерпевшего, его представителя и разъясняет им права, предусмотренные статьей 198 настоящего Кодекса. Об этом составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением». Здесь возникает очень серьезный вопрос: ст. 144 УПК позволяет назначать и проводить экспертизы до возбуждения уголовного дела, при этом требует, чтобы это было проведено с соблюдением требований УПК. Как мы видим, ст. 195 УПК обязывает следователя ознакомить с постановлением о назначении экспертизы участников уголовного судопроизводства, но мы уже определили отсутствие таких участников на стадии процессуальной проверки. Следовательно, при вынесении постановления о назначении экспертизы на стадии возбуждения уголовного дела с данным постановлением невозможно ознакомить участников судопроизводства в связи с их отсутствием, а значит, экспертиза будет заведомо проведена с нарушением УПК. Это означает, что заключение эксперта, вопреки ч. 1.2 ст. 144 УПК, не может быть доказательством по делу. Таким образом, возникает существенная коллизия: экспертиза необходима для вынесения обоснованного постановления о возбуждения уголовного дела, однако она будет проведена с нарушением УПК и не может быть использована в доказывании. Разрешение данного вопроса возможно только назначением повторной идентичной экспертизы после возбуждения уголовного дела. Таким образом, отсутствие процессуального статуса участников процессуальной проверки приводит к необоснованному повторению одних и тех же действий.

Наиболее ярко абсурдность этого можно проследить по уголовным делам, связанным с оборотом наркотиков. До решения вопроса о возбуждении уголовного дела проводится экспертиза изъятого вещества для решения вопроса — является ли оно наркотическим. Если да, то какой смысл проводить еще одну экспертизу, ведь исследуемое вещество не перестанет быть наркотиком. Однако ч. 1.2 УПК гласит: «Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению». Следовательно, при наличии такого ходатайства повторной экспертизы не избежать еще и по этой причине. Итак, для проведения повторной экспертизы существует сразу две причины, а как уже отмечалось, смысла в этом нет; при этом данное несовершенство законодательства может использоваться стороной защиты с целью затягивания процесса расследования.

Таким образом, очевидно, что отсутствие определенного процессуального статуса у лиц на стадии возбуждения уголовного дела порождает вполне конкретные коллизии в правоприменении, причем не только по сексуальным, но и по иным преступлениям.

Козлова Н. С.,

аспирант кафедры

уголовно-процессуального права и криминалистики

ВГУЮ (РПА Минюста России)

Колосова И. М.,

кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой уголовно-процессуального права и криминалистики

ВГУЮ (РПА Минюста России)

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ ПРОКУРОРСКИМИ РАБОТНИКАМИ

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >