О структуре общей теории судебной экспертизы

Проблемные вопросы судебной экспертизы не раз были предметом обсуждения на различных конференциях, семинарах, круглых столах, на страницах специальной литературы1, однако все проблемы, как известно, решить невозможно. Это закономерно и диалектически объяснимо — развитие научного познания в теории и практике экспертных исследований влечет решение возникающих как общетеоретических проблем, так и проблем практического экспертного познания. Одни проблемные вопросы решаются достаточно быстро, решение других затягивается на годы (а иногда и на столетия) и на пути к своему разрешению сопровождаются бурными дискуссиями.

В последние годы намечается устойчивая тенденция переименовать общую теорию судебной экспертизы в экспсртологию, добавив в ее структуру вопросы, не имеющие, на наш взгляд, к ней никакого отношения[1] . Причем аргументы, звучащие в пользу термина «экспертология», не только не раскрывают сущности данного понятия и действующей научной парадигмы, в которой происходит научный поиск, но и нс обогащают смыслом данный термин, не вносят ясности, почему устоявшееся название «общая теория

судебной экспертизы» необходимо заменить на менее удачное, на наш взгляд, — «экспертология», даже если в концепцию данной науки внесены те или иные изменения и дополнения. Подобное отношение к терминам и понятиям, призванным отражать научные исследования и их теоретическое осмысление, может привести (и, к сожалению, уже приводит) к засорению языка науки и к некоторой путанице, что имеет место в ряде научных публикаций1.

Попробуем разобраться с этими вопросами, анализируя одну из работ профессора Е. Р. Российской[2] , в которой аккумулированы взгляды различных ученых на содержание данного термина и понятия.

В 1992 г. нами было предложено определение общей теории судебной экспертизы. Анализируя его, профессор Е. Р Российская пишет: «Это определение сыграло огромную роль в период становления теории судебной экспертизы. Но, формулируя это определение, Т. В. Аверьянова, как указывала она сама, исходила из праксиологического подхода, подчеркивая, что разрабатывалась теория не науки, а сугубо практической деятельности. Напомним, что общая теория судебной экспертизы формировалась... не как наука, а как междисциплинарная теория. На этом основании критиковалось наименование науки «судебная экспертология», хотя далеко не все ученые придерживались этой точки зрения».

Не будем отрицать, что общая теория судебной экспертизы действительно является междисциплинарной теорией. Именно междисциплинарный характер составляет специфику общих теорий, является критерием их выделения. Более того, междисциплинарный характер общей теории судебной экспертизы позволяет отне

сти ее к теории более высокого уровня — метатеории, являющейся не просто синтезом ее оснований, а качественно новым знанием, обладающим своеобразной структурой со специфическими связями элементов этой структуры. Другими словами, общая теория судебной экспертизы, являясь междисциплинарной теорией, в то же время обладает всеми необходимыми качествами для отнесения ее к полноценной науке.

Известно, что диалектический ход развития любой науки (а мы определили общую теорию судебной экспертизы именно как науку), связь судебной экспертизы с диалектической логикой, влияние процессов интеграции наук и т.д., и т.н. не исключают возможности пересмотра некоторых, казалось бы, устоявшихся на данный период ее развития положений, лежащих в основе ее фундамента, и с очевидностью свидетельствуют о бесконечности этого процесса. Это вполне естественно и закономерно. Однако позиция профессора Е. Р. Российской, утверждающей, что такое переосмысление «поднимет ее (общую теорию. — Т. А.) до уровня полноценной науки, для которой тесны рамки праксеологии», не выдерживает критики. Подобное утверждение сводит «на нет» все предшествующие научные изыскания, благодаря которым и была сформирована общая теория судебной экспертизы как самостоятельная область научного знания. Исходя из утверждения профессора Е. Р. Российской, можно утверждать, что полноценной науки судебной экспертизы пока еще нет, но она может быть сформирована лишь за рамками праксеологии.

Но вот парадокс: именно праксеологии лежит в основе определения предмета экспертологии, предложенного профессором Е. Р. Российской, под которым она понимает «теоретические, правовые и организационные закономерности осуществления судебно-экспертной деятельности в целом (курсив наш. — Т. А.); закономерности возникновения, формирования и развития классов, родов и видов судебных экспертиз и их частных теорий на основе единой методологии, унифицированного понятийного аппарата и с учетом постоянного обновления и видоизменения судебно-экспертных знаний и разрабатываемые на основе познания этих закономерностей единые для всех видов судопроизводства унифицированные экспертные технологии, стандарты экспертных компетенций и сертифицированных экспертных лабораторий, единое правовое и организационное обеспечение судебно-экспертной деятельности»1.

Во-первых, в основе ранее предложенного нами определения предмета общей теории судебной экспертизы также лежат закономерности судебно-экспертной деятельности в целом[3] . Во-вторых, закономерности, указанные в определении профессора Е.Р. Рос-сипской, на поверку являются закономерностями именно практической экспертной деятельности. Наконец, в-третьих, развитие общей теории судебной экспертизы теснейшим образом связано с обоснованием тех процессов, которые происходят в практической экспертной деятельности.

Сказанное обусловливает необходимость глубокого осмысления как отдельных процессов и явлений судебно-экспертной практики, так и развития общей теории судебной экспертизы в целом на основе не только мировоззренческих, но и, в первую очередь, праксеологических принципов, вырабатываемых праксеологией, призванной рассматривать наиболее эффективные способы деятельности (включая мыслительную) с точки зрения их практических свойств, т. с. в смысле их эффективности (целесообразности).

Отмечая, что основные отличия предложенной нами концепции общей теории судебной экспертизы от всех существующих заключаются в исключении «рассмотрения в рамках общей теории судебной экспертизы правовых и организационных основ экспертной деятельности», профессор Е. Р. Российская пишет: «Но то, что не вызывало возражений 20 лет назад, не отвечает реалиям сегодняшнего дня, когда насущной стала задача унификации законодательства о судебно-экспертной деятельности независимо от формы1 судопроизводства (процесса). Те же возражения можно

выдвинуть и касательно организационных основ судебно-экспертной деятельности». И далее она констатирует: «Теоретические основы правового, но не процессуального, и научно-организационного обеспечения судебно-экспертной деятельности должны разрабатываться не теорией судебной экспертизы (здесь, безусловно, правы и Т. В. Аверьянова, и Р. С. Белкин), а именно судебной экс-пертологией — наукой о судебной экспертизе, в то время как процессуальные аспекты остаются в ведении наук процессуального права. Таким образом, говоря об изучении закономерностей судебно-экспертной деятельности в целом, нельзя оставить в стороне изучение закономерностей единого правового и организационного обеспечения этой деятельности, независимо от вида процесса[4] . Поэтому думается, что общее название — «судебная экспертоло-гия» в настоящий момент больше соответствует реальному положению вещей»2.

Итак, по логике профессора Е.Р. Российской следует, во-первых, что унификация законодательства о судебно-экспертной деятельности — это насущная проблема сегодняшнего дня, во-вторых, что разработка теоретических основ правового регулирования судебно-экспертной деятельности — это прерогатива судебной экс-пертологии, а процессуальные аспекты — это область процессуаль-

ного права. Наконец, в-третьих, что все обозначенные профессором Е.Р. Российской закономерности судебно-экспертной деятельности характерны только для теории (науки) судебной экспертологии (!?).

Заметим, что, по крайней мере, некорректно рядом с термином «правовой» использовать и термин «процессуальный» как разные понятия, ибо термином «процессуальный» обозначается понятие «правовой». Само же понятие «правовой» используется для обозначения материального права и процессуального права, например, уголовное право (это материальное уголовное право) и уголовнопроцессуальное право (это процессуальное уголовное право).

И в то же время непонятно, что имеет в виду профессор Е. Р. Российская под «правовым регулированием», а что под «процессуальным правом». Представляется, что здесь идет некоторая подмена понятий. Из теории права известно, что предметом правового регулирования являются общественные отношения, на которые направлены регулирующие воздействия той или иной правовой нормы, а совокупность общественных отношений, регулируемых правовыми нормами, образует сферу правового регулирования. Если перенести это на почву судебно-экспертной деятельности, то можно предположить, что речь идет о правоотношениях, возникающих между субъектами в процессе назначения и производства судебной экспертизы, а также в процессе привлечения эксперта в качестве специалиста для участия в проведении отдельных следственных действий (например, в качестве консультанта) и в суде. Но и эти правоотношения регулируются процессуальным законодательством и не должны регулироваться ведомственными приказами и инструкциями, поскольку процессуально-правовые отношения подлежат регулированию исключительно процессуальным правом (ст. 1 УПК РФ и подобные статьи ГПК РФ, АПК РФ).

Процессуальное право — это часть правовой системы, совокупность норм, регулирующих отношения, возникающие в досудебном и судебном уголовном процессе, при подготовке к рассмотрению дела и в ходе рассмотрения дела в порядке гражданского, арбитражного, конституционного, административного судопроизводства.

Профессор Е.Р. Российская абсолютно права, утверждая, что «единство интегрированной природы всех родов и видов судебных экспертиз независимо от вида процесса (а точнее, независимо от формы судопроизводства или независимо от формы процесса. — Т. Л.) диктует единство процессуальных форм использования специальных знаний, а не только судебных экспертиз»1. Конечно, целесообразно чтобы законодатель Российской Федерации оптимально урегулировал процессуальную форму судебной экспертизы в каждой из четырех сфер судопроизводства с привлечением ученых специалистов в области судебной экспертизы. Но это прерогатива законодателя (!), а не судебного эксперта, о чем говорит и сам автор. Однако ее утверждение о том, что только «в рамках экспертологии возможна разработка единых подходов к получению доказательственной информации с использованием специальных знаний», вызывает недоумение.

Во-первых, такие доказательства, как заключение (показание) эксперта, заключение (показание) специалиста, — это лишь одни из форм доказательственной информации, и в строго процессуальном смысле эта информация появляется в деле лишь в результате решения ряда предусмотренных законом задач доказывания. Например, в ст. 86 ГПК РФ говорится, что заключение эксперта не обязательно для суда, но несогласие с ним должно быть мотивировано в решении или определении. Другими словами, получение доказательственной информации — это чисто процессуальный вопрос.

Во-вторых, непонятно, почему разработка единых подходов получения доказательственной информации с использованием специальных знаний возможна лишь в рамках экспертологии? Аргументы, которые приводит автор в доказательство своего вывода, весьма уязвимы и вовсе не дают основания для пего. Кстати сказать, профессора Ю.Г. Корухов, И. А. Алиев, К. Н. Шакиров тоже включали в структуру своих концепций правовые и организационные проблемы, однако от этого нс изменилось название науки -общей теории судебной экспертизы.

Что касается организационного обеспечения судебно-экспертной деятельности, то оно, как было отмечено выше, также регулируется законами и подзаконными правовыми актами, среди которых процессуально-правовые акты и, в большинстве случаев, административно-правовые акты, регулирующие порядок подготовки и осу-

' Российская Е.Р. Современные представления о предмете и системе судебной экспертологии // «Lex russica». 2013. №4.

ществления экспертных исследований, техническое и технологическое производство экспертиз и исследований, сроки их производства и т. п.

Попутно заметим, что в предложенной нами концепции общей теории судебной экспертизы эти вопросы предусматривалось рассмотреть в учении о судебной экспертизе как разновидности практической деятельности, где организационным проблемам экспертной деятельности, решаемым с привлечением положений науки управления и ее раздела — научной организации труда эксперта, отведено основное место. Но, включая в данное учение вопросы рассмотрения организационных проблем судебно-экспертной деятельности, мы четко отграничили управленческую составляющую (организация системы и структуры экспертных учреждений) от организации деятельности судебного эксперта, отдавая предпочтение последней.

Подводя итог сказанному, отметим следующее.

Включение в структуру концепции правовых и организационных проблем не является достаточным аргументом для переименования общей теории судебной экспертизы в экспертологию, тем более, что организационные закономерности, обозначенные Е. Р. Российской в определении предмета экспертологии, относятся к компетенции такой науки, как наука управления, ее разделу — научной организации труда эксперта, а правовые — это сфера исследования процессуально-правовых наук.

Рассмотрение судебной экспертизы как процессуального института, процедур ее проведения на разных стадиях судопроизводства в уголовном, гражданском, арбитражном, административном судопроизводствах не может быть предметом общей теории судебной экспертизы, да и вообще не является предметом теории, а есть не что иное, как изложение нормативного материала, хотя бы даже с комментариями.

Закономерности формирования и развития отдельных родов и видов судебных экспертиз, входящие в предмет экспертологии, — это предмет не общей, а частных теорий экспертизы. Здесь скорее следовало бы говорить о закономерностях, обусловливающих общность основ объединения отдельных видов судебных экспертиз в единую систему.

В определение предмета науки нс следует включать группу закономерностей, касающихся «постоянного обновления и видоизменения судебно-экспертных знаний». Это закономерности функционирования экспертной деятельности, а не самой экспертной деятельности.

Есть и другие проблемы в судебной экспертизе, но ограниченный объем статьи нс позволяет здесь на них остановиться.

Белкин А. Р.

профессор Московского гос. ун-та информационных технологий, радиотехники и электроники, д-р юрид. наук, профессор

  • [1] Неоднократно к этому вопросу обращались и мы. См., наир.: Аверьянова Т.В. Проблемы судебной экспертизы в условиях реформы правовой системы // Проблемы действия права в новых исторических условиях. М., 1994; Она же. Некоторые проблемы экспертной практики использования статей УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности РФ»// Судебная экспертиза. 2004. № 1; Она же. Проблемы нормативного регулирования экспертной деятельности// Материалы V научно-практической конференции ЭКЦ МВД России. М., 2011; Она же. Судебная экспертиза в стадии возбуждения уголовного дела: проблемные вопросы правового регулирования // Эффективность права: проблемы теории и практики: Материалы международной науч.-практ. конф. Краснодар, 2014 и др. 2 См.: Российская Е.Р. Современная концепция судебной экспертологии как науки о судебной экспертизе и судебно-экспертной деятельности // Право и государство. 2014. №2 (БЗ). С. 96-100.
  • [2] Мы имеем в виду, прежде всего, монографию Нестерова А. В. (Экспертика: общая теория экспертизы. М.: НИУ ВШЭ, 2014), которая, как определяет сам автор, «посвящена общей теории экспертизы, разработанной в рамках экспер-тики, в которой исследуются как общие свойства экспертного права, экспертного дела, так и частные свойства экспертной деятельности, деятельности экспертов и экспертных функций». 2 Российская Е.Р. Современные представления о предмете и системе судебной экспертологии // «Lex russica». 2013. №4. 3 Алиев И. А., Аверьянова Т.В. Концептуальные основы общей теории судебной экспертизы. Баку, 1992. С. 83. 4 Российская Е. Р. Указ. соч.
  • [3] Там же. 2 Аверьянова Т.В. Содержание и характеристика методов судебно-экспертных исследований. Алма-Ата, 1991; Аверьянова Т.В. Судебная экспертиза. Курс общей теории. М., 2006; Основы судебной экспертизы / Под род. Ю. Г. Корухо-ва. М., 1997. Ч. 1. Общая теория. 3 Грицанов А.А. Новейший философский словарь. Минск, 2003. 1 В Теории судопроизводства и в Конституции РФ использовало понятие «формы судопроизводства», «форма судопроизводства», но не «виды процесса», «вид процесса». Конституция РФ называет четыре формы судопроизводства: конституционное судопроизводство, гражданское судопроизводство,
  • [4] административное судопроизводство, уголовное судопроизводство. Но федеральное законодательство регулирует еще две формы судопроизводства: арбитражное судопроизводство, регулируемое Арбитражным процессуальным кодексом, и административное судопроизводство в сфере борьбы с административными правонарушениями, которое регулируется КоАП, а также ГПК и АПК РФ. В теории процессуального права употребляется (но все реже и реже) термин «процесс», как синоним термину «судопроизводство»: конституционный процесс, гражданский процесс, арбитражный процесс, административный процесс, уголовный процесс. 2 Правильнее говорить и писать не о видах процесса, а о формах процесса или (лучше) о формах судопроизводства, которыми являются конституционное судопроизводство, гражданское судопроизводство, арбитражное судопроизводство, административное судопроизводство, уголовное судопроизводство (ст. 114 Конституции РФ). Нет видов процесса, есть формы судопроизводства (формы процесса). -Российская Е.Р. Унификация законодательства о судебной экспертизе: реальность или иллюзия // Судебная экспертиза в парадигме Российской науки (к 85-летию Ю.Г. Корухова): Материалы криминалистических чтений. М„ 2013. 4.2. С. 181.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >