Вопросы регламентации институтов судебной экспертизы и участия специалиста в административном судопроизводстве

Институт судебной экспертизы и институт участия специалиста, уже давно сформировавшиеся и используемые в судопроизводстве, входят в структуру макроинститута использования специальных знаний. Указанные институты реализуются в гражданском (в том числе арбитражном), административном, уголовном судопроизводстве, в производстве по делам об административных правоотношениях, в первую очередь его регламентация осуществляется действующими процессуальными кодексами: Уголовно-процессуальным, Гражданским процессуальным, Арбитражным процессуальным, Кодексом об административных правонарушениях, а также Кодексом административного судопроизводства. Несмотря на внушительный объем данных нормативных правовых актов, собственно регулированию правоотношений в области судебной экспертизы отведено довольно скромное количество норм.

Анализируя данные кодексы, отметим, что наиболее полно регламентация института судебной экспертизы отражена в УПК РФ. Вероятно, это исторически обосновано в связи с тем, что изначально институт судебной экспертизы проявлял себя наиболее полно именно в уголовном судопроизводстве. В УПК РФ судебной экспертизе отведена глава 27, содержащая положения, касающиеся порядка назначения судебной экспертизы, в том числе и основания ее обязательного назначения, а также порядок направления материалов уголовного дела для производства судебной экспертизы, в некоторой степени раскрывается правовой статус участников уголовного процесса, а именно: следователя, подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля при назначении и производстве судебной экспертизы. Кроме того, в отдельных статьях законодатель попытался раскрыть комиссионную, комплексную экспертизы, дополнительную и повторную. Несколько статей посвящены заключению эксперта как доказательству в уголовном процессе. Положения данной главы распространяются на оба этапа уголовного процесса — досудебный и судебный. В судебном разбирательстве в отдельных статьях регламентированы правила производства судебной экспертизы в суде и допрос эксперта. В целом, положения УПК относительно регламентации судебной экспертизы и на сегодняшний день остаются показательными по сравнению с нормами других кодексов.

Кодекс об административных правонарушениях ( КоАП РФ) содержит ряд противоречивых правил, касающихся судебной экспертизы. Так, отдельная статья определяет правовой статус эксперта, в котором имеются некоторые расхождения с положениями действующего законодательства о судебно-экспертной деятельности. В определенной степени урегулированы вопросы возмещения расходов эксперту. Ст. 17.9 определяет ответственность за дачу заведомо ложных показаний свидетеля, пояснение специалиста, заключение эксперта или заведомо неправильный перевод по делу об административном правонарушении или в исполнительном производстве.

Положения о порядке назначения, производства экспертизы и экспертном заключении лаконично приведены в одной статье КоАП РФ.

В гражданском судопроизводстве, которое регламентируется, в зависимости от характера спорных правоотношений и субъектов, в них участвующих, двумя кодексами — АПК РФ и ГПК РФ — институт судебной экспертизы характеризуется пробельностью регулирования, отсутствием четких норм, а чаще всего противоречивостью их содержания. Сравнивая указанные кодексы, отметим, что, несмотря на подготовку и принятие данных актов почти в одно и то же время, они характеризуются различием подходов к регулированию института судебной экспертизы. Объяснить это практически невозможно. Но можно сделать вывод об урегулировании судебной экспертизы через институт доказательств, к которому отнесено заключение эксперта. Поэтому ряд статей, посвященных судебной экспертизе, например, назначение экспертизы, порядок ее проведения, комиссионная и комплексная экспертизы, а также заключение эксперта, присутствуют в обоих кодексах. В ГПК РФ в гл. 6 «Доказательства и доказывание» помещена также статья о правах и обязанностях эксперта, что противоречит логике построения нормативного правового акта. В АПК РФ подобная статья размещена в гл. 5 «Лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса», к последним, наряду со специалистом, отнесен и эксперт. Положения, касающиеся исследования заключения эксперта, а также назначения повторной и дополнительной экспертизы в ГПК РФ изложены в гл. 15 «Судебное разбирательство». Неопределенность содержания правовых институтов судебной экспертизы и участия специалиста можно отметить и в Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[1].

Кодекс административного судопроизводства, вступивший в действие 15 сентября 2015 г., в части регулирования судебной экспертизы представляет собой симбиоз качественно сформулированных и явно устаревших и требующих изменений и дополнений положений. Анализируя правовое регулирование института судебной экспертизы по КАС РФ, отметим, что данный кодекс посвятил этому гораздо большее количество статей, нежели это предусмотрено в ГПК РФ и АПК РФ. Однако качество формулировок положений, касающихся судебной экспертизы, а также института участия специалиста в судопроизводстве оставляет желать лучшего.

КАС РФ предусматривает регулирование порядка осуществления административного судопроизводства при рассмотрении и разрешении Верховным Судом РФ, судами общей юрисдикции (далее также — суды) административных дел о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций, а также других административных дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений и связанных с осуществлением судебного контроля за законностью и обоснованностью осуществления государственных или иных публичных полномочий (ч. 1 ст. 1). Авторы Проекта КАС № №246960-6 от 21.05.2013 г. обосновывали его необходимость тем, что в рамках гражданского судопроизводства ненадлежащим образом реализуются публичные правоотно

шения; поскольку в последних отсутствует как таковое равенство их субъектов, постольку требуются иные методология и процессуальный закон по рассмотрению и разрешению дел, возникающих из иных правоотношений1. Действительно, можно согласиться с тем, что судопроизводство по разрешению дел, возникающих из публичных правоотношений, имеет свои особенности.

Однако мы не разделяем подход законодателя, установившего административный порядок производства о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, о продлении срока госпитализации гражданина в недобровольном порядке или о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке (гл. 30 КАС РФ). Характер дел данной категории не предусматривает публичного начала, несмотря на то, что заявителем может выступать представитель психиатрического стационара либо врач-психиатр.

Противоположной точки зрения придерживаются некоторые авторы, в том числе Ю. В. Тихомирова, которая полагает, что в этом виде судопроизводства есть спор о праве, стороны спорного правоотношения, одна из сторон — должностное лицо — обладает властными полномочиями, что подчеркивает характер административного правоотношения[2] . Напомним, что данное судопроизводство

было введено в том числе с целью реализации положений Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»1, направлено на защиту прав и законных интересов гражданина, у которого имеется психическое расстройство, влекущее последствия, указанные в ч. 4 ст. 23 Закона. Мы поддерживаем точку зрения М.А. Викут, что в «делах искового производства предметом судебной защиты является субъективное право, а, следовательно, и законный интерес, опосредованный этим субъективным правом... При этом защита интереса в особом производстве нужна заявителю не ради самой защиты, а для осуществления или приобретения субъективного права в будущем. Сущность особого производства состоит в защите юридических интересов путем установления юридических или доказательственных фактов»[3] . Фактически основным положением в решении суда по делам особого производства является установление определенного факта, влияющего на реализацию гражданином его субъективных прав и законных интересов, что, в целом, характеризует непубличный характер.

Кроме того, п. 2 ч. 2 ст. 274 КАС РФ содержит определенное противоречие, устанавливая, что дела, связанные с проведением судебно-психиатрических экспертиз (СПЭ), в том числе с помещением гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства экспертизы, а также с принудительным направлением гражданина на судебно-психиатрическую экспертизу, не могут рассматриваться по правилам, установленным главой 30 КАС РФ. Правовая природа указанных категорий дел сходна с рассматриваемыми в рамках главы 30 КАС РФ. Кроме того, суд при принятии решения по этой категории дел должен решить вопрос, имеется ли у гражданина «тяжелое психическое расстройство», но сделать это без проведения стационарной СПЭ во многих случаях не представляется возможным. Непонятно, какую цель преследовал законодатель, разделяя данные категорий не просто на разные виды дел, но и относя

их в разные виды судопроизводства (гражданского и административного).

К сожалению, с первых же статей КАС РФ вызывает вопросы, решение которых в последующих статьях не предусмотрено, употребляет термины, нс разъясняя их содержания. Перейдем к анализу норм, касающихся использования специальных знаний в административном судопроизводстве, тем более что положения КАС РФ, касающиеся использования специальных знаний в форме судебной экспертизы, имеют ряд противоречий.

Макроинститут использования специальных знаний тесно связан прежде всего с институтом доказывания и доказательствами. Статья 59 КАС РФ, содержащая перечень доказательств, в их числе указывает на заключение эксперта, но ничего не говорит о консультации специалиста. К сожалению, в ч. 4 ст. 169 КАС РФ законодатель не «забывает» упомянуть, что консультация специалиста не относится к доказательствам по административному делу. Так, ст. 169 «Консультация специалиста» в ч. 1-3 практически тождественна положениям ч. 3-4 ГПК РФ, способна ввести в заблуждение правоприменителя. Сущность обращения за консультацией специалиста, о чем уже писали многие известные ученые-теоретики судебной экспертизы и процессуалисты, заключается в возникновении у суда необходимости в использовании специальных знаний без проведения исследований, в связи с чем суд и обращается к специалисту. Суд, получив от специалиста нс что иное, как сведения о фактах, имеющих значение для рассматриваемого дела, формирует внутреннее убеждение (так же как и при исследовании и оценке иных видов доказательств, на него влияющих), что в итоге позволяет, оценив все доказательства в совокупности, вынести решение. Все положения, касающиеся консультации специалиста, а в КАС РФ этот вид доказательства (на чем мы настаиваем!) фигурирует, по меньшей мере, в четырех статьях, подтверждают, что консультация специалиста, полученная в установленном законом порядке, не может быть не чем иным, кроме как доказательством в любом судопроизводстве. Спорное место консультации специалиста отводил до этого времени только ГПК, все иные кодексы, за исключением КоАП, где фигурируют «пояснения специалиста», считают консультацию доказательством. Если консультация специалиста, вопреки здравому смыслу и в нарушение законов логи ки, не является доказательством, а может быть получена в непроцессуальной форме, посредством общения лиц, участвующих в деле, со специалистом, то необходима ли регламентация консультации специалиста в законе. Данная норма является вредной в условиях современного судопроизводства, поскольку неизбежно породит факты использования консультации в целях злоупотребления процессуальными правами. Кроме того, если консультация специалиста не является доказательством, то к ней не могут применяться правила доказывания, оценки доказательств по внутреннему убеждению на основании относимости, допустимости, достоверности и достаточности, что опять же приводит к выводу о невозможности наличия явления такой природы в судопроизводстве.

Положения КАС РФ, касающиеся использования специальных знаний в форме судебной экспертизы, также имеют ряд противоречий. В, казалось бы, содержательном определении эксперта не упоминается, так же как и в случае со специалистом, достаточно существенный признак — не заинтересованное в исходе дела лицо. Использование фразы «лицо, ... которому поручено провести экспертизу» также требует уточнения, что экспертиза судом назначается, поручение провести экспертизу обычно дает эксперту руководитель экспертного учреждения.

Положение ч. 1 ст. 79 КАС РФ также не совсем корректно, поскольку возникает предубежденность в отношении негосударственных экспертов, т.е. желательно суду назначать экспертизу в государственные судебно-экспертные учреждения, где поручение о производстве экспертизы дает руководитель, если же такой возможности нет — следует назначать экспертизу и поручать ее производство иным экспертам. Странно, что в КАС РФ ни разу нс упоминаются негосударственные судебно-экспертные организации, что по сути ограничивает сферу назначения экспертиз в государственные судебно-экспертные учреждения и частным экспертам, не являющимся сотрудниками негосударственных экспертных организаций.

Перечисление обязанностей эксперта в ч. 2-11 ст. 49 КАС РФ выглядит внушительно, однако содержание данной статьи не совсем последовательно. Так, среди основных обязанностей (ч. 3 ст. 49) выделяются обязанности явиться в суд, провести полное исслсдование объектов, материалов и документов, дать обоснованное и объективное заключение в письменной форме, отражающее ход и результаты проведенных им исследований, фактически повторяющие соответствующие положения действующих процессуальных кодексов, а также положения ст. 16 ФЗ о ГСЭД. При этом ч.4 уточняет обязанность эксперта провести экспертизу вне судебного заседания, если это необходимо по характеру исследований либо невозможно или затруднительно доставить объекты, материалы или документы для исследования в судебном заседании (курсив наш. — О.Д.), из чего можно сделать вывод, что судебная экспертиза предпочтительно должна проводиться в зале судебного заседания, что, несомненно, невозможно в большинстве случаев ее производства. Часть 2 ст. 79 КАС РФ повторяет возможность производства экспертизы вне судебного заседания при вышеприведенном условии.

Кроме того, в ч. 4 ст. 49 КАС РФ содержится положение, в буквальном понимании устанавливающее принцип желательного проведения экспертного исследования в судебном заседании, поскольку перечисляются случаи, когда эксперт может провести исследование вне его. При этом ч. 2 ст. 79 КАС РФ дублирует эту норму по аналогии с ч. 2 ст. 74 ГПК РФ, но уже без установления обязанности эксперта обосновывать невозможность проведения экспертизы в судебном заседании.

Далее, в ч. 1 ст. 82 КАС РФ содержится весьма оригинальное положение о возможности дачи экспертного заключения в устной форме, при условии его проведения в судебном заседании. Вероятно, требования к структуре и содержанию заключения эксперта, установленные в ч. 2 ст. 82 КАС РФ, должны быть отражены в протоколе судебного заседания, но об этом законодатель забыл упомянуть, так же как и о том, каким образом будет производиться исследование и оценка данного «в устной форме» заключения эксперта.

Следует отметить, что в отличие от других кодексов, КАС РФ предусмотрел указывать в определении о назначении судебной экспертизы «особые условия обращения с предоставленными документами и материалами при исследовании, если такие условия необходимы», но поскольку обязанности эксперта выполнять некие «особые условия» не установлено, то и данное положение можно считать излишним. У эксперта имеется обязанность обеспечить сохранность предоставленных ему объектов исследования, полагаем, этого вполне достаточно.

Вызывает интерес положение п. 3 ч. 13 ст. 49 КАС РФ о праве эксперта «присутствовать при совершении процессуальных действий, касающихся объекта исследования» (курсив наш. — О.Д.)- Если речь идет об изъятии образцов и проб для сравнительного исследования, то данное право эксперта является весьма значимым, но в КАС нет ни единого слова о данном или каком-либо другом процессуальном действии, при котором мог бы присутствовать эксперт. Отсутствие в КАС, так же как и в АПК, нормы об образцах и пробах для сравнительного исследования является явным пробелом и вовсе не означает, что не может возникнуть ситуация, когда такие образцы или пробы не станут объектами экспертного исследования по делу.

Вопрос также возникает с формулировкой положения, согласно которому «по ходатайству лица, участвующего в деле, или по инициативе суда эксперт, в том числе входящий в комиссию экспертов (курсив наш. — О. Д.), может быть вызван в судебное заседание». Означает ли это, что на допрос вызывается любой эксперт, в том числе входящий в комиссию экспертов (курсив наш. — О.ДД Полагаем, что это недопустимо. Но на этом законодатель также не останавливается, вслед за АПК утверждая, что эксперт обязан ответить на дополнительные вопросы лиц, участвующих в деле, и суда. Однако при этом нет упоминания о том, что ответы на данные вопросы эксперт может дать только в том случае, когда не требуется проведения дополнительного исследования. Лишь небольшое уточнение имеется в АПК и КАС: «эксперт после оглашения его заключения вправе дать по нему необходимые пояснения» (курсив наш. — О.Д.).

Выделение обязанности эксперта представить в суд мотивированное сообщение в письменной форме о невозможности дать заключение либо заявить ходатайство об уточнении содержания и объема поручения о проведении экспертизы, несомненно, может оцениваться положительно. С другой стороны, суд принимает определение о назначении судебной экспертизы, а о поручении говорит только ФЗ о ГСЭД применительно к взаимодействию руководителя экспертного учреждения с экспертом. Думается, авторы проекта имели в виду обязанность эксперта обращаться в суд с хо датайством об уточнении содержания определения о назначении судебной экспертизы.

Полагаем, что не имеет смысла выделять каждую из обязанностей эксперта в отдельную часть статьи, тем более устанавливать их через дефиницию «не вправе». Удобнее и правильнее с точки зрения структуры статьи было бы поместить обязанности эксперта от общих к частным в одну часть, обозначив их пунктами. Общие обязанности определяют сущность направления деятельности эксперта в судопроизводстве. Частные обязанности вытекают из общих, способствуют реализации экспертной функции в судопроизводстве. При этом следует помнить, что объем обязанностей и прав эксперта должен быть одинаковым независимо от вида судопроизводства.

Часть 13 ст. 49 КАС РФ перечисляет основные права эксперта, по аналогии с ч. 4 ст. 85 ГПК РФ, ч. 3-4 ст. 55 АПК РФ, ч. 3 ст. 57 УПК РФ, ч. 5 ст. 25.9 КоАП РФ. Кроме того, КАС РФ наделяет эксперта правом делать подлежащие занесению в протокол судебного заседания заявления по поводу неправильного истолкования участниками судебного процесса сто заключения или показаний, которое не указано ни в одном процессуальном кодексе, но имеется в ст. 17 ФЗ о ГСЭД. Помимо указанного, в ч. 14 ст. 49 КАС РФ весьма подробно определяется порядок оплаты труда эксперта и экспертного учреждения. Считаем, что в КАС РФ правильно установлено право эксперта ходатайствовать о привлечении других экспертов к исследованию (и. 4 ч. 13 ст. 49 КАС РФ).

Ответственность эксперта определяется несколькими частями ст. 49 КАС РФ. Процессуальная ответственность в виде штрафа по аналогии с положениями абз. 4 ч. 1 ст. 85 ГПК РФ, ч. 6 ст. 55 АПК РФ установлена ч. 12 ст. 49 КАС РФ за невыполнение требования суда о представлении экспертом своего заключения в суд в срок, установленный в определении о назначении экспертизы, а также ч. 15 ст. 49 КАС РФ (ст. 157 АПК РФ, ст. 168 ГПК РФ) -в случае неявки. Об уголовной ответственности эксперта за дачу заведомо ложного заключения без ссылки на ст. 307 УК РФ упоминает ч. 16 ст. 49 КАС РФ.

Еще один вывод, который следует из указанного положения, — об уголовной ответственности предупреждаются только государственные судебные эксперты, что, конечно же, было бы неверно.

Исправляя, казалось бы, ошибку, ч. 5 ст. 78 К АС РФ предусматривает, что «в определении о назначении экспертизы суд предупреждает эксперта об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации, за дачу заведомо ложного заключения, а также о наложении судебного штрафа в случаях, предусмотренных частью 12 статьи 49 настоящего Кодекса». Эта норма также является бланкетной, поскольку ответственность предусмотрена ч. 1 ст. 122 К АС РФ. По сути, если эксперт является должностным лицом экспертного учреждения, на него может быть наложен штраф — 30 000 руб., если он выступает как частный эксперт — 5 000 руб., что представляется необоснованным. Отнесение эксперта к должностным лицам весьма спорный момент, однако теория и практика выявили ряд критериев, главным из которых является выполнение экспертом функций, присущих должностному лицу, связанных с выдачей документов, имеющих правовое значение[4]. Однако Б. В. Волженкин отказывается признавать судебного эксперта должностным лицом, так как судебный эксперт дает заключение от своего имени, выводы эксперта не обязательны для суда, заключение эксперта нс порождает никаких прав и обязанностей для других лиц, поэтому ответственность эксперта наступает по ст. 309 УК РФ: он совершает преступление против интересов правосудия, а не против интересов службы2.

Вызывает интерес положение ч. 12 ст. 49 КАС РФ об установлении ответственности эксперта за невыполнение в срок требования суда о предоставлении : 1) заключения; 2) мотивированного сообщения государственного судебно-экспертного учреждения или эксперта о невозможности своевременного проведения экспертизы; 3) мотивированного сообщения о невозможности проведения экспертизы; 4) в случае невыполнения указанного требования ввиду отсутствия документа, подтверждающего предварительную оплату экспертизы. Ответственность установлена в виде штрафа, кото

рый взыскивается по правилам ст. 122, 123 КАС РФ. Если к первым трем положениям, влекущим наступление ответственности, претензий нет, то последнее вызывает недоумение. Кроме того, в ч. 11 ст. 49 КАС РФ установлено, что эксперт или государственное судебно-экспертное учреждение нс вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны, на которую судом возложена обязанность по оплате расходов, связанных с проведением экспертизы, произвести оплату экспертизы до ее проведения. Означает ли это, что эксперт должен выполнить работу без вознаграждения, а также как указанное положение соизмеряется с нравом эксперта получить вознаграждение за выполненную работу. И как указанное положение соотносится с нормой ч. 1 ст. 109 КАС РФ, устанавливающей внесение предварительной оплаты экспертного исследования. Полагаем, что вознаграждение за проведение исследования частным экспертом, а также экспертной организацией должно оплачиваться в полном объеме до его проведения, вплоть до выплаты этих средств из федерального бюджета в порядке, установленном бюджетным законодательством, и последующего их взыскания с лиц, участвующих в деле. В противном случае, экспертная организация либо частный эксперт рискуют не получить денежные средства, что может повлиять в том числе и на возможность производства экспертиз в дальнейшем.

Следует отмстить, что КАС РФ наделяет определенными правами лиц, вовлеченных в производство судебной экспертизы (ч. 3 ст. 79 КАС РФ), по при этом, например, не определяет, что право лиц знакомиться с определением суда о назначении экспертизы следует реализовать до направления определения для исполнения (кстати, такая оговорка установлена только в ч. 4 ст. 26.4 КоАП РФ). Кроме того, закон «забывает» упомянуть о праве этих лиц заявлять отвод эксперту, хотя в общих положениях есть норма об отводе эксперта и специалиста. В ч. 2 ст. 34 КАС РФ установлено, что «самоотвод или отвод должен быть мотивирован и заявлен до начала рассмотрения административного дела по существу. В ходе рассмотрения административного дела заявление о самоотводе или об отводе допускается только в случае, если основание самоотвода или отвода стало известно лицу, заявляющему самоотвод или отвод, либо суду после начала рассмотрения административ ного дела по существу» (курсив наш. — О.Д.). По сути, в отношении отвода эксперта может применяться только это последнее правило. И по формальным основаниям отсутствия у лиц, участвующих в деле, этого права они не смогут им воспользоваться. При этом, несмотря на несовершенство регулирования правового статуса лиц, участвующих в деле, данное право обозначено во всех действующих кодексах (абз. 2 ч. 2 ст. 79 в ГПК РФ, ч. 3 ст. 82 АПК, ст. 198 УПК РФ), за исключением КоАП РФ.

Отдельного внимания заслуживает право лиц, участвующих в административном деле, присутствовать при производстве экспертизы за исключением случаев, если их присутствие может помешать исследованию либо эксперты совещаются или составляют заключение (ч. 3 ст. 79 КАС РФ). Подобное положение имеется во всех процессуальных кодексах (ч. 3 ст. 84 ГПК, и. 5 ч. 1 ст. 198 УПК, ч.ч. 2-3 ст. 83 АПК) и в ст. 24 ФЗ о ГСЭД. Так, в АПК РФ, например, весьма неоднозначная формулировка о том, что «лица, участвующие в деле, могут присутствовать при проведении экспертизы, за исключением случаев, если такое присутствие способно помешать нормальной работе экспертов, но не вправе вмешиваться в ход исследований» (курсив наш. — О.Д.).

Полагаем, формулировку в КАС РФ следовало бы изменить по аналогии в том числе со ст. 24 ФЗ О ГСЭД, добавив, что эксперты должны уведомляться судом заранее и давать согласие на присутствие участвующих в деле лиц при проведении экспертного исследования.

Оценивая положения КАС РФ, касающиеся участия специалиста, можно отметить, что авторы попытались дать понятие «специалист», определить его правовой статус, а также охарактеризовать формы его участия. Так, ч. 3 ст. 52 Проекта КАС указывала, что специалист дает суду пояснения, консультации и оказывает непосредственную помощь, исходя из своих профессиональных знаний и (или) навыков, без проведения специальных исследований, назначаемых на основании определения суда (курсив наш. — О.Д.). Данное положение позволило бы более-менее разграничить использование специальных знаний судебного эксперта от использования специальных знаний специалиста. Подобная норма есть и в других процессуальных кодексах (ч. 3 ст. 188 ГПК РФ, абз. 2 ч. 2 ст. 87.1 АПК РФ). Однако в ч. 3 ст. 50 КАС РФ данное поло жение было переформулировано и действует следующим образом: «Лицо, вызванное в качестве специалиста, обязано явиться в суд в назначенное время, отвечать на поставленные судом вопросы, обращать внимание суда на характерные обстоятельства или на особенности доказательств, давать в устной или письменной форме пояснения и консультации, при необходимости оказывать суду непосредственную помощь исходя из своих профессиональных знаний и (или) навыков». Таким образом, исходя из общей нормы (в отличие от специальной — ч. 1 ст. 169 КАС РФ), нельзя категорично утверждать, что в административном судопроизводстве специалист не проводит исследований.

Кроме того, в анализируемых ч. 1, ч. 3 ст. 50 КАС РФ обращает на себя внимание употребление термина «непосредственная помощь», для оказания которой назначается судом специалист. Более нигде в кодексе эта «непосредственная помощь» не употребляется и не разъясняется, в чем она может состоять.

Такой обязанности специалиста — обращать внимание суда на характерные обстоятельства или на особенности доказательств (курсив наш. — О.Дд — нс предусматривает ни один закон. К сожалению, мысль авторов проекта здесь выглядит не совсем понятной. Во-первых, что означает обращать внимание суда на характерные обстоятельства? Помощь специалиста в определении предмета доказывания? Во-вторых, как понимать обязанность обращать внимание на особенности доказывания? Какие особенности должен определять специалист, чтобы обратить на это внимание суда? Получается, специалист должен будет выступать кем-то вроде судебного суфлера. Если указанное должен делать специалист, то что же должен делать суд?

Современная наука уже обосновала основные формы участия специалиста в судопроизводстве: дача пояснений и консультирование, оказание технической помощи (курсив наш. — О.Д.). Можно выделить и третью форму — содействие в формировании и оценке доказательств, но данная форма наиболее востребована сейчас в уголовном процессе и судопроизводстве по делам об административных правонарушениях, хотя встречается и в других процессах. Все действия специалиста функционально укладываются в перечисленные формы, поэтому не стоит придумывать дополнительные виды «помощи». Остается надеяться, законодатель имел в виду, что специалист должен оказывать помощь в процессе рассмотрения дела, сразу как у суда возникнет необходимость в использовании специальных знаний без проведения исследования, ио могут возникнуть и иные толкования. Таким образом, в определении лучше отразить указанные выше формы привлечения специалиста, что позволит конкретизировать цели его участия в судопроизводстве.

Весьма интересным на фоне положения ч. 1 ст. 50 КАС выглядит право специалиста с разрешения суда «знакомиться с материалами административного дела, относящимися к объекту исследования» (курсив наш. — О.Дд- Означает ли это возможность специалиста в административном судопроизводстве проводить исследование. Думается, что все-таки пет. В продолжение сказанного странно выглядит и право специалиста отказаться от дачи консультации в случае, если предоставленных ему материалов недостаточно для дачи консультации. Отметим, однако, что в ч. 3 ст. 52 Проекта КАС РФ было положение о том, что специалист не проводит исследований, в действующем КАС РФ об этом есть упоминание только в ч. 1 ст. 169 КАС РФ, в которой регламентируется дача специалистом консультации.

Права специалиста перечислены в ч. 5 ст. 50 КАС РФ и, в целом, совпадают с установленными правами специалиста в действующих кодексах, в том числе и право на возмещение расходов. Проект не предоставил специалисту (так же как и эксперту) право, установленное ст. 16 ФЗ о ГСЭД и ст. 57, п. 4 ч. 3 ст. 58 УПК РФ: обжаловать в установленном законом порядке действия органа или лица, назначивших судебную экспертизу, если они нарушают права эксперта (ст. 17 ФЗ О ГСЭД). Следует отметить, что отсылочной нормы, направляющей правоприменителя к федеральному законодательству об экспертной деятельности, также в КАС РФ нс предусмотрено. Полагаем, что такое право должно принадлежать специалисту, как и эксперту, во всех судопроизводствах. Кроме того, следует дополнить право «участвовать в судебных заседаниях» (п. 2 ч. 5 ст. 50 КАС РФ) правом «задавать вопросы, делать заявления и замечания, которые подлежат занесению в протокол судебного заседания», как неотъемлемую составляющую данного правомочия.

Полагаем также, что следует дополнить положение ч. 6 ст. 50 КАС РФ о возможности отказа специалиста от дачи консультации случаем, когда требуется проведение экспертного исследования.

Часть 2 ст. 50 КАС РФ позволяет в целях получения консультации ставить перед специалистом вопросы, связанные с установлением содержания положений нормативного правового акта, включая технические нормы, нормы иностранного права. Подобное предложение существует в АПК РФ, с той разницей, что в ч. 2 ст. 14 АПК РФ предлагает суду обратиться за содействием и разъяснением в Минюст России и иные компетентные органы или организации Российской Федерации и за границей либо привлечь экспертов. Полагаем, что привлечение специалиста в данном случае может выглядеть оправданным, если нс требуется проведения экспертного исследования. В определенной степени данное положение перекликается с ч. 1.1 ст. 16 и ч. 1 ст. 87.1 АПК РФ. С одной стороны, дискуссия о возможности проведения судебно-нормативной экспертизы (так называемой правовой) еще продолжается[5], и, возможно, законодатель все же прислушался к мнению ученых и пришел к выводу о возможности использования специальных знаний в данной сфере в судопроизводстве, что можно оцепить положительно. Однако, с другой стороны, речь идет о консультации, а нс об исследовании, что вполне может подразумевать возможность получения консультации по вопросу, на основании которого решается или может решаться вопрос о юридической квалификации.

Обязанности специалиста (ч. 4-8 ст. 50 КАС РФ) в целом совпадают с возложенными на специалиста по нормам действующих процессуальных кодексов (ч. 2 ст. 188 ГПК РФ, ч. 2 ст. 55.1 АПК РФ, ст. 58 УПК РФ, ч. 2 ст. 25.8 КоАП РФ).

Часть 4 ст. 50 КАС РФ выделяет обязанность специалиста (в ч. 3 ст. 49 — эксперта) заблаговременно известить суд о невозможности явиться по вызову. Данное положение можно охарактеризовать как способствующее своевременному судебному заседанию и экономии судебных расходов, что, несомненно, полезно. Под вопросом только необходимость выделения в отдельную часть рассматриваемой статьи, что в целом характеризует разобщенность и нелогичность формулировок статьи.

Ответственность специалиста обозначена весьма скупо в ч. 8 ст. 50 КАС РФ, так же как и в других процессуальных кодексах, отсутствует его ответственность за дачу заведомо ложной консультации.

Мы остановились лишь на некоторых положениях КАС РФ, вызывающих ряд вопросов уже при первом прочтении. К сожалению, несмотря на то, что учеными высказывались предложения по совершенствованию проекта КАС РФ, их голос услышан не был, и 15 сентября 2015 г. КАС РФ вступил в действие практически со всеми ранее выявленными недостатками.

К сожалению, КАС РФ был принят, не получив должного обсуждения, его положения представляют собой не лучшим образом подготовленный симбиоз положений ГПК и АПК, в зависимости от того, какие институты, по мысли авторов кодекса, тот или иной кодекс правильно регулирует. Полагаем, что подобный подход к правовому регулированию вообще не имеет права на существование, а особенно, когда речь идет о межпроцессуальных институтах. Как верно отмечает Е. Р. Россипская, единая концепция использования специальных знаний КАС не воспринята и имеется множество противоречий в нормах КАС и Проскта-2 о СЭД, «подобные противоречия не только создают правовые неопределенности и возможности толкования, но и порождают коррупциогенные факторы»[6].

Думается, что давно назрела необходимость в принятии федерального закона об экспертизе в судопроизводстве и иной юрисдикционной деятельности, в котором данный институт получил бы детальную регламентацию. В процессуальных кодексах следовало бы оставить отсылочные нормы к этому закону, а также положения об участии специалиста при условии устранения противоречий в правовом регулировании данного института.

До завершения унификации межпроцессуальных правовых институтов судебной экспертизы и участия специалиста еще очень далеко. Законодатель непоследовательно осуществляет правовое регулирование правоотношений в рамках данных институтов, с каждым новым законом порождая новые проблемы и практиче-

ски не решая существовавшие. Выход видится в привлечении и обязательном принятии рекомендаций научного и экспертного сообщества при обсуждении и принятии новых нормативных правовых актов в сфере правового регулирования судебной экспертизы и участия специалиста.

Зинин А. М.

профессор кафедры судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина, д-р юрид. наук, профессор, заслуженный юрист РФ

  • [1] Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Одобрена решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству ГД ФС РФ от 08.12.2014 №124 (1). ’
  • [2] Пояснительная записка к проекту Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, проектам федеральных законов «О введении в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации», «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» и к проекту Федерального конституционного закона «О внесении изменений в отдельные федеральные конституционные законы в связи с введением в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации». URL: http://static.consultant.ru/ obj/filc/doc/fz_270313.pdf. 2 См.: Тихомирова К). В. К проблеме о правовой природе производства по делам о принудительной госпитализации гражданина в психиатрический стационар и принудительном психиатрическом освидетельствовании. Электронный ресурс. Режим доступа: http://julya-advokat.narod.ru/st2.htm; Тихомирова Ю.В. Принудительная госпитализация гражданина в психиатрический стационар и принудительное психиатрическое освидетельствование в гражданском процессе Российской Федерации: Монография. М., 2009. С. 62.
  • [3] О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании. Закон РФ от 2.07.1992 №3185-1. 2 Гражданский процесс России: Учебник / Под ред. М. А. Викут. М.: Юрист, 2005. С. 198.
  • [4] Яни П. С. Разграничение служебных функций и профессиональных обязанностей должностного лица при квалификации взяточничества // Российское правосудие. 2009. № 1. С. 104. -Волженкин Б.В. Служебные преступления. СПб.: Юридический центр Пресс, 2005. Цит. по: Яни П. С. Разграничение служебных функций и профессиональных обязанностей должностного лица при квалификации взяточничества. С. 105.
  • [5] Российская Е.Р. Концепция судебно-нормативных экспертиз как основа использования специальных юридических знаний в судебно-экспертной деятельности // Вестник Нижегородского университета им. И. И. Лобачевского. 2015. №2. С. 149-152.
  • [6] Российская Е. Р. Кодекс об административном судопроизводстве и проблемы унификации законодательства о судебно-экспертной деятельности // Административное право и процесс. 2014. №2. С. 24.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >