Особенности определения вины юридических лиц

Вопросу определения вины юридических лиц при привлечении к административной ответственности посвящено большое количество научных публикаций. Достаточно, например, упомянуть таких ученых, как Ю. С. Адушкин, Д. Н. Бахрах, К. С. Бельский, А. С. Дугенец, И. С. Иванов, Ю. Ю. Колесниченко, Н. М. Конин, В. М. Манохин, М. Я. Масленников, П. В. Молчанов, Е. В. Овчарова, В. Д. Сорокин, Н. С. Суворов, Н. Ю. Хаманева.

По общему правилу, основанием для наступления административной ответственности служит совершение административного правонарушения — виновного и противоправного деяния. Если противоправность является формальноправовым признаком, не вызывающим затруднений для

1

См., например: Иванов И. С. Институт вины в налоговом праве: теория и практика. М., 2009; Сорокин В. Д. Комментарий избранных мест Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Избр. тр. СПб., 2005; Хаманева Н. Ю. Вступительная статья к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. СПб., 2002; Молчанов П. В. Возбуждение дела об административном правонарушении в области дорожного движения: авторсф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 11; Колесниченко Ю. Ю. Некоторые вопросы административной ответственности юридических лиц // Журнал российского права. 1999. № 10; Он же. Некоторые аспекты вины юридических лиц, привлекаемых к административной ответственности // Журнал российского права. 2003. № 1.

идентификации, то проблема вины, определения виновности неодушевленного субъекта, существующего исключительно в пруденциальной сфере, представляет известную сложность.

Определение вины юридического лица является одной из самых сложных практических проблем непосредственно в правоприменительной, административно-юрисдикционной деятельности, особенно сейчас, когда административная ответственность юридических лиц окончательно признана законодательно, в том числе на уровне КоАП РФ.

В теории административного права вина юридического лица понимается неоднозначно.

Рассмотрение вины юридического лица как субъективного явления, т. е. как психологического отношения к противоправному деянию и его последствиям, дает ее понимание посредством проекции вины физических, включая должностных, лиц, непосредственно осуществляющих действия от имени юридического лица. Определенная таким способом «вина юридических лиц должна пониматься как психологическое отношение к содеянному коллектива, определяемое по доминирующей воле в этом коллективе». Аналогичное по конструкции понятие вины содержится в ст. НО НК РФ.

В научной литературе по данной проблематике отмечалось, что «вина юридического лица не может произвольно определяться лишь при выявлении вины конкретного должностного лица. Доказыванию подлежит виновность всех работников, осуществляющих действия от имени организации в целом»[1].

В науке административного права имеет место и иной подход к вине юридического лица, основанный на приоритете объективного аспекта в деятельности юридического лица. Тождественное по конструкции понятие вины используется в гражданском и предпринимательском праве. При таком подходе вина юридического лица определяется

как «комплекс негативных элементов, характеризующихся дезорганизацией деятельности юридического лица, непринятием им необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей, неприложением требуемых усилий для предупреждения правонарушений и устранения их причин».

Анализируя современные научные концепции вины юридических лиц, можно выделить следующие направления (концепции) по определению вины юридического лица.

Сторонники субъективного (психологического) направления как в гражданском, так и в административном праве вину юридических лиц определяют через вину его коллектива, должностных лиц. При этом вина понимается как отношение организации в лице ее представителей (работников, администрации, должностных лиц и т. д.) к противоправному деянию, совершенному этой организацией.

Данный подход в настоящее время нашел отражение в нормах НК РФ. В частности, в его ст. 110 вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение правонарушения.

В НК РФ предпринята попытка свести вину юридического лица к вине других лиц, разделить понятие вины юридического лица на составляющие, свести свойство самостоятельного субъекта к свойствам его отдельных элементов. Думается, причиной тому является стремление законодателя сформулировать универсальную основу для определения вины и физических, и юридических лиц. В качестве такой основы выбрано определение вины как психологического отношения нарушителя к содеянному в форме умысла либо неосторожности. Такой подход легко применим к физическим лицам, но в отношении их говорить о психологических аспектах невозможно, поэтому вина в данном случае опре

1

См.: Административное право: учебник / под ред. Ю. М. Козлова, Л. Л. Попова. М., 1999. С. 345.

делена законодателем через виновность уполномоченных лиц.

В зависимости от того, как определяется воля юридического лица представителями психологического направления, выделяются теории коллективной воли, доминирующей воли, поведенческая и поведенческо-психологическая концепции.

Теория коллективной воли определяет вину юридического лица как коллективное, общее психологическое отношение1. В основу данной теории можно положить тезис о том, что «вина юридического лица — это особая вина коллектива»[2] . Обосновывая данную концепцию, авторы рассуждают, что «юридическое лицо — это коллектив, следовательно, виновность представляется коллективной. Коллектив в результате правонарушения претерпевает определенные негативные и материальные последствия».

Психологическим содержанием вины юридического лица является воля участников этого коллектива, а не отдельных индивидов, осуществляющих деятельность независимо от коллектива либо вне связи с собственными обязанностями. Юридическое лицо отвечает за виновные действия своих органов, представителей и членов, если таковые действовали в пределах своих полномочий.

Идеи коллективной воли исходят из понятия юридического лица, рассматриваемого в гражданском праве. В частности, А. В. Венедиктов разработал теорию коллектива, в которой указал, что только в совместной деятельности коллектива работников выражается единство воли. Поэтому работник, причинивший вред посредством нарушения своих служебных обязанностей, не противостоит юридическо

му лицу, его действия являются действиями юридического лица1.

Расхождение во взглядах ученых происходило лишь в одном: одни[3] полагали, что воля организации выражается в решениях, принятых более или менее квалифицированным большинством его членов, другие — что вина должна определяться виновностью как одного должностного лица (руководителя), так и группы лиц (должностных или иных) в каждом конкретном правонарушении в зависимости от его вида.

Взгляды сторонников данной теории сходятся в том, что любое юридическое лицо состоит из индивидов; нельзя ставить знак равенства между юридическим лицом и коллективом людей, входящих в его состав, так как каждое юридическое лицо законом признается самостоятельным субъектом, существующим независимо от физических лиц.

Теория доминирующей воли рассматривает вину юридического лица как субъективное отношение к противоправному деянию коллектива этого юридического лица, но определяемое по преобладающей воле, под которой понимается прежде всего воля администрации (органов управления) и полномочных должностных лиц организации, а также иных лиц, имеющих право давать обязательные указания для работников юридического лица.

Отметим, что в Рекомендации Комитета министров стран — членов Совета Европы по ответственности предприятий — юридических лиц за правонарушения, совершенные в ходе ведения ими хозяйственной деятельности, было обращено внимание на следующее. В странах общего права проблемы вины физических лиц по отношению к корпоративным единицам не существует: по общему пра

вилу корпорация может нести уголовную ответственность так же, как и физическое лицо. Данное правило основывается на теории о том, что директора или верхний эшелон управления корпорацией с юридической точки зрения и являются корпорацией: они, так сказать, Alter Ego (второе Я) корпорации, результатом чего является отнесение их вины на корпорацию, что делает ее ответственной за уголовные правонарушения.

Психологическое понимание вины было сформулировано в ГК РСФСР 1964 г., и некоторые авторы положительно оценивали закрепление в законодательстве именно психологического понимания, поскольку это позволяло совершенно четко отграничить вину как субъективное условие ответственности от объективных условий. При таком определении исключалась возможность возложения ответственности без вины тогда, когда она не предполагается законом или договором, по причине ее отождествления с объективными условиями ответственности1.

Психологическое содержание вины также использовалось советскими цивилистами для определения умысла и неосторожности применительно к организациям. Однако эти попытки ученых не увенчались успехом, поскольку содержание умысла и неосторожности организации они всегда сводили к содержанию умысла или неосторожности работников данной организации, причем со множеством нюансов[4] . По существу, происходила подмена объекта исследования: вместо вины самой организации изучалась вина составляющих ее физических лиц.

В КоАП РФ исключительно психологический подход не используется. Формы вины, изложенные в его ст. 2.2, применяются только к физическим лицам. При этом ч. 3 ст. 2.1 КоАП РФ устанавливает, что назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от адми

нистративной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо. Фактически в данной статье употребляется некорректная формулировка психологического направления: «...юридическое лицо — виновное физическое лицо».

Как указывает В. Д. Сорокин, «в связке «юридическое лицо — виновное физическое лицо», образно говоря, «виноватым названо только физическое лицо, а в отношении другого члена этой связки — лица юридического, закон воздерживается от прилагательного «виновное». Это фактически означает признание того, что юридическое лицо привлекается к административной ответственности без вины, что, однако, противоречит ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ, согласно которой юридическое лицо подлежит ответственности только за те правонарушения, в отношении которых установлена его вина»1.

Критически подходя к деликтной ответственности, французский юрист П. Дюпон-Дэлэстрэн говорил, что юридическое лицо, не имея собственной воли, не зависящей от воли товарищества, не может быть признано виновным в совершении деяния, так как у него нет волеизъявления, оно может нести лишь гражданско-правовую ответственность. С уголовно-правовой точки зрения, «юридическое лицо» — понятие абстрактное, «за таким лицом всегда стоит конкретное физическое лицо, а юридическое лицо не только не совершает деяние и не участвует в его совершении, но и не имеет никакой возможности предотвратить это деяние»[5] .

Поведенческая концепция считает вину субъективным основанием ответственности и пользуется объективными категориями поведения участников гражданского оборота. Вина юридического лица в данной концепции определяется как комплекс негативных элементов, обусловленных дезорганизацией деятельности юридического лица, непри

нятием им необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей, неприложением требуемых усилий для предупреждения правонарушений и устранения их причин. Данная концепция проявилась прежде всего в науке гражданского права.

Зачатки поведенческой концепции можно проследить в первой половине прошлого века. Еще Сенат в одном из своих разъяснений давал определение понятия вины с поведенческой позиции, прямо указывая, что «под понятие вины подходит не только положительное действие, но и всякое упущение в исполнении обязанности, то есть отсутствие такой предусмотрительности и заботливости, которые могли бы предупредить нанесение вреда другим...»1.

Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. также содержал поведенческое понимание вины. В 1930-х гг. Г. Н. Амфитеатров предлагал в качестве условия ответственности, призванного заменить якобы устаревшее буржуазное начало вины, «неиспользование хозорганом хозрасчетных возможностей для исполнения договора», что, как правильно указывали К. М. Варшавский и О. С. Иоффе, по существу было предложением руководствоваться виной, только определенной другими словами, в «негативной формуле», в поведенческом аспекте.

Предпосылками возникновения поведенческой концепции вины стали, с одной стороны, невозможность практического применения к организациям психологического понимания вины, закрепленного в ГК РСФСР 1964 г., с другой — необходимость выполнять требование закона о возложении на организации ответственности только при наличии вины. Эта концепция получила широкое признание в арбитражной практике. Она была поддержана в Инструктивных указаниях Государственного арбитража СССР от 6 октября 1969 г. № И-1-33 «О практике применения арбитражами ст. 33 Основ гражданского законодательства»[6] ,

а также в работах многих ученых-цивилистов, в частности Б. И. Пугинского1.

В рамках поведенческого подхода учеными исследовались не аспекты психологии субъекта правонарушения, а его конкретные действия, при этом вина определялась как явление объективного порядка.

В общей теории права вина юридического лица также рассматривалась как принятие либо непринятие всех необходимых и возможных мер для предотвращения нарушения или смягчения его неблагополучных последствий. Данной точки зрения придерживались И. С. Самощенко и М. X. Фа-рукшин[7] .

В ранних работах по административному праву вина юридического лица понималась сходным образом: «недостаточная организованность организации», недостаточность усилий ее коллектива, физических лиц. Считалось, что организация несет ответственность за собственную вину как при наличии четко выраженной провинности отдельных работников, так и тогда, когда вина конкретных лиц исключается или не может быть установлена.

Е. В. Овчарова, формулируя понятие вины организации, обращается к теории гражданского права и берет за основу положение, сформулированное в статье Б. И. Пугинского, указывая, что «вина юридического лица в совершении административного правонарушения понимается как непри-ложение юридическим лицом допускаемых и требуемых законодательством усилий для выполнения возложенных на него обязанностей, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, а также как неисполь-

зование предоставленных прав и возможностей для устранения причин административного правонарушения»1.

Объективный подход нашел отражение в опубликованном в 1994 г. проекте Общей части УК РФ, где основание уголовной ответственности юридических лиц было сформулировано следующим образом:

«Юридическое лицо подлежит уголовной ответственности за деяние, предусмотренное уголовным законом, если:

юридическое лицо виновно в неисполнении или ненадлежащем исполнении прямого предписания закона, устанавливающего обязанности либо запрет на осуществление определенной деятельности;

юридическое лицо виновно в осуществлении деятельности, не соответствующей его учредительным документам или объявленным целям;

деяние, причинившее вред либо создавшее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству, было совершено в интересах данного юридического лица либо допущено, санкционировано, одобрено, использовано органом или лицом, осуществляющим функции управления юридическим лицом. Уголовная ответственность юридических лиц не исключает ответственность физического лица за совершенное им преступление»[8] .

В законодательстве Федеративной Республики Германии также прослеживается поведенческий подход к определению вины организаций: «Если противоправное действие представителей или руководителей корпорации нарушает определенные законные обязанности корпорации или приносит финансовую выгоду компании (или преследовало цель принести финансовую выгоду компании), а также при противоправных действиях сотрудников компании, кото-

рые могли быть предотвращены ее руководителем, то есть при отсутствии должного контроля, применяется система наложения штрафов не только на физических лиц, но и на корпорации (Ordnungswidrigkeiten)»1.

В соответствии со ст. 2.3 КоАП РФ юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых названным Кодексом или законами субъекта РФ предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были предприняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Таким образом, для признания юридического лица виновным КоАП РФ предусматривает два условия: 1) улица была возможность для соблюдения правил и норм; 2) данным лицом не были предприняты все зависящие от него меры. Фактически КоАП РФ воспринял поведенческую концепцию определения вины юридических лиц.

Однако, как показывает судебная практика, фактически проблема установления вины трансформируется в проблему доказывания самого акта совершения правонарушения[9] .

Критики поведенческой концепции в гражданском праве указывали, что вина, выражающаяся в ненадлежащем выборе или надзоре, необоснованно сужает пределы юридической ответственности. Рассматривая вопрос об установлении невиновности лица в нарушении договора, следует исходить из предпосылки существования определенного комплекса действий, направленных на исполнение договора. Действия, которые, с одной стороны, приводят к нарушению договора, а с другой — выходят за рамки действий, требуемых для исполнения этого договора, должны признаваться виновными. Нарушение может быть признано виновным, если не совершено действие, требуемое для

исполнения договора, либо совершено действие, выходящее за рамки действий, необходимых для исполнения договора. Определение вины с «поведенческих позиций» подходит для обязательственных правоотношений, однако в случае деликта оно мало что дает, в связи с тем что довольно трудно выделить круг необходимых (или требуемых) действий в ситуации, которая изначально не задана.

В результате критики субъективной и поведенческой концепций вины юридических лиц появилась поведенческо-психологическая концепция.

В частности, М. П. Петров[10] полагает, что объективное вменение должно охватывать те случаи административной ответственности организаций, когда психологическое отношение коллектива, должностных лиц к своим обязанностям достаточно понятно, и в законе четко установлен алгоритм действия, по которому не составляет труда определить лицо, не выполнившее свою обязанность перед государством, особенно если об этой обязанности субъект ответственности знал заранее. Сказанное распространяется на формальные составы коллективных поступков. В то же время М. П. Петров указывает, что вина юридического лица представляет собой психологическое отношение коллектива данной организации к деянию и его последствиям. Вина юридического лица определяется в случае привлечения организации к ответственности за правонарушение, имеющее материальный характер, т. е. предполагающее наличие материальных последствий в виде реального объективированного ущерба. В остальных случаях вина может учитываться как обстоятельство, влияющее на размер установленной законом ответственности. Таким образом, названный автор полагает, что субъективное понимание вины может применяться в случае привлечения организаций к ответственности за правонарушения, имеющие материальный характер; объективное понимание вины охватывает только неосто

рожную форму проявления и распространяется на формальные составы коллективных поступков.

Ю. Ю. Колесниченко рассматривает вину организации как проявление человеческой воли, которая определяется в качестве совокупного психологического отношения коллектива, администрации юридического лица к административному правонарушению и оценки должностными лицами государственных органов административной юрисдикции совершенного деяния, за которое должно понести ответственность это юридическое лицо1. По мнению данного автора, выбор подхода (субъективного или объективного) к вине зависит от специфики правоотношений. В частности, при нарушении таможенного законодательства не может быть полностью применимо понимание вины в субъективном аспекте, установленное законодателем в НК РФ.

Вина юридического лица, нарушившего нормативные правовые акты о контрольно-кассовых машинах, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в п. 4 мотивировочной части определения от 21 декабря 2000 г. № 244-O[11] , была сконструирована через вину физических лиц (работников этой организации). То есть в субъективном аспекте вина организации при нарушении законодательства о контрольно-кассовых машинах проявляется в виновном действии (бездействии) соответствующих лиц, действующих от имени организации, и заключается в не-обеспечении выполнения правил физическими лицами (конкретными работниками), действующими от имени организации.

Поведенческо-психологический подход нашел отражение в ГК РФ. В соответствии с п. 1 ст. 401 ГК РФ «лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии ви

ны (умысла или неосторожности). Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства». Это определение вины вобрало достоинства определений вины обеих названных выше концепций. В нем указано, что, с одной стороны, вина — это умысел или неосторожность (психологическая концепция), но, с другой стороны, лицо признается невиновным, если приняло все меры для надлежащего исполнения обязательств, исходя из той степени заботливости и осмотрительности, которые от него требовались по характеру обязательства и условиями оборота (поведенческая концепция).

С точки зрения сторонников поведенческо-психологического подхода, такое определение вины является удачным, поскольку оно исключает возможность возложения не предполагаемой законом или договором ответственности без вины как физических, так и юридических лиц, оно применимо не только к договорным, но и к деликтным обязательствам. В связи с этим, решая вопрос о наличии или об отсутствии вины при возложении ответственности за причинение вреда, судебным органам следует руководствоваться определением вины, содержащимся в п. 1 ст. 401 ГК РФ.

В ряде стран (государства Европы, в частности Нидерланды, США и др.) активно развивается концепция социальной вины, теория социальной ответственности. Ее сторонники полагают, что виновная ответственность физического лица имеет психологическое содержание, а виновная ответственность юридических лиц — социально-этическое.

Так, Рекомендация Комитета министров стран — членов Совета Европы по ответственности предприятий — юридических лиц за правонарушения, совершенные в ходе ведения ими хозяйственной деятельности, основывается на убеждении, что контроль за экономическими правонарушениями требует наложения ответственности на само предприятие, если правонарушение, совершенное в ходе выполнения предприятием своей деятельности, не должно остаться безнаказанным. В таких случаях может оказаться необходимым отойти от традиционных концепций вины и виновности и использовать систему ответственности, основанную на социальной вине[12].

Надо заметить, что несправедливо привлекать лицо к ответственности за следование любым ущербным актам, исходящим от государства. Невиновность лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, в данном случае очевидна независимо от того, акт какой отраслевой природы сориентировал его на противоправное деяние. В данном случае физическое или юридическое лицо действует добросовестно, а ответственность за издание актов, приведших к правонарушению, должна возлагаться на государство, в связи с чем административному законодательству целесообразно воспринять положение подп. 3 п. 1 ст. 111 НК РФ, устанавливающее выполнение письменных разъяснений в качестве обстоятельства, исключающего привлечение к административной ответственности.

Презумпция невиновности является конституционноправовым принципом общеправового, универсального действия. Статья 49 Конституции РФ устанавливает: каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Как видим, Конституция РФ определяет содержание презумпции невиновности применительно к сфере уголовного законодательства. Однако правовое влияние

этого принципа выходит далеко за рамки уголовного преследования, приобретая межотраслевой характер.

Разумеется, отраслевая специфика налагает отпечаток на содержание и применение презумпции невиновности. В частности, ГК РФ устанавливает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401). Таким образом, виновность нарушителя презюмируется и опровержение данной презумпции возлагается непосредственно на самого нарушителя. По этому поводу Конституционный Суд РФ указал: «Применительно к сфере уголовной ответственности Конституция РФ закрепляет презумпцию невиновности, то есть возлагает обязанность по доказыванию вины в совершении противоправного деяния на соответствующие государственные органы. В процессе правового регулирования других видов юридической ответственности законодатель вправе решать вопрос о распределении бремени доказывания вины иным образом, учитывая при этом особенности соответствующих отношений и их субъектов (в частности, предприятий, учреждений, организаций и лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица), а также требования неотвратимости ответственности и интересы защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства»[13].

В административно-процессуальном законодательстве содержание презумпции невиновности существенно отличается от уголовно-правового толкования. Сравним определение презумпции невиновности в Конституции РФ, УПК РФ, КоАП РФ и НК РФ.

Конституция РФ, ст. 49: каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федераль

ным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ, ст. 14: обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Кодекс РФ об административных правонарушениях, ст. 1.5: лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, считается невиновным, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дело.

Налоговый кодекс РФ, ст. 108: лицо считается невиновным в совершении налогового правонарушения, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке; лицо, привлекаемое к ответственности, не обязано доказывать свою невиновность в совершении налогового правонарушения; обязанность по доказыванию обстоятельств, свидетельствующих о факте налогового правонарушения и виновности лица в его совершении, возлагается на налоговые органы; неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к ответственности, толкуются в пользу этого лица.

Как видим, главной особенностью в отраслевом формулировании презумпции невиновности выступает круг субъектов, привлекающих к ответственности. В уголовном праве это суды общей юрисдикции, в административном субъектами административной юрисдикции, помимо судей, выступают множество иных органов и должностных лиц. Соответственно, если в уголовном праве виновность устанавливается исключительно вступившим в законную силу приговором суда, то в административном — постановлением судьи, а также любого иного органа или должностного лица, наделенного соответствующей компетенцией.

Лицо, привлекаемое к ответственности, не обязано доказывать свою невиновность в совершении правонарушения. Обязанность по доказыванию обстоятельств, свидетельствующих о факте правонарушения и виновности лица в его совершении, возлагается на административные органы (ст. 205, 206, 210 АПК РФ). Лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано представлять какие-либо доказательства своей невиновности, т. е. может вести себя довольно пассивно без каких-либо негативных последствий.

Отсюда вытекает процессуальная последовательность представления и оценки доказательств в суде: сначала подлежат исследованию доказательства, представленные административным органом, затем — лицом, привлекаемым к административной ответственности, что не препятствует частному лицу активно доказывать свою невиновность, представляя соответствующие аргументы и доказательства.

Неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к ответственности, толкуются в его пользу (п. 4 ст. 1.5 КоАП РФ).

С учетом изложенного применение презумпции добросовестности юридического лица, привлекаемого к административной ответственности, представляется довольно проблематичным, поскольку в отношении юридического лица применяется принцип объективного вменения, предполагающий презумпцию виновности такого субъекта.

Другой вопрос, возникающий при применении п. 4 ст. 1.5 КоАП РФ, заключается в толковании термина «неустранимые сомнения».

«Неустранимыми сомнения признаются в тех случаях, когда собранные по делу доказательства не позволяют сделать однозначный вывод о виновности или невиновности лица, а предоставленные законом средства и способы собирания доказательств исчерпаны». Используемый ст. 1.5 КоАП РФ термин «сомнение» означает, на наш взгляд, невозможность для субъекта юрисдикции дать однозначную правовую квалификацию тем или иным правовым нормам, юридическим фактам, доказательствам, свидетельствующим о виновности лица, привлекаемого к налоговой ответственности. Такая неоднозначность может быть вызвана двумя причинами — нормативными либо правоприменительными: 1) неясностью или противоречивостью налогового законодательства (недостатки законодательной техники); 2) фактическим отсутствием доказательств по делу.

Впрочем, законодатель, по сути, признал «возможность привлечения лица к административной ответственности без вины (институт объективного вменения)», подвергнув корректировке ст. 1.5 КоАП РФ и установив привлечение к административной ответственности собственников (владельцев) транспортных средств. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2.61 КоАП РФ собственники (владельцы) транспортных средств (а ими могут быть как юридические, так и физические лица) привлекаются к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения в случае фиксации этих нарушений работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи (далее — специальные технические средства).

При этом согласно ч. 2 ст. 2.61 (в ред. Федерального закона от 23 июля 2010 г. № 175-ФЗ) КоАП РФ собственник (владелец) транспортного средства освобождается от административной ответственности, если в ходе рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении будут подтверждены содержащиеся в ней данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения транспортное средство находилось во владении или в пользовании другого лица либо к данному моменту выбыло из его обладания в результате противоправных действий других лиц.

В науке учеными, в частности Б. В. Российским, выдвигается мнение, что нет никаких особых проблем при использовании материалов съемки для доказывания факта административного правонарушения, если идентификационные характеристики транспортного средства (главное — его государственный регистрационный номер) запечатлены на снимке[14]. Дело в том, что согласно ст. 26.7 и 26.8 КоАП РФ возможно использование в качестве доказательств по делу об административном правонарушении документов, к которым относятся материалы фото- и киносъемки, видеозаписи, показания специальных технических средств. Эти показания являются источниками доказательств по делу об административном правонарушении. Однако, как показывает опыт эксплуатации подобных технических средств, довольно часто возникают ситуации, когда факт административного правонарушения автоматически «задокументирован» с помощью соответствующих технических средств совместно со средствами фото- и видеозаписи, но установить водителя, нарушившего правила дорожного движения, и, следовательно, привлечь его к ответственности не представляется возможным.

Это связано в основном с тем обстоятельством, что многие транспортные средства управляются по доверенности, а в результате автоматической фотодокументации нарушения по государственному регистрационному номеру транспортного средства устанавливается его собственник (владелец), например юридическое лицо, который не виновен в совершении зафиксированного нарушения. Иногда собственник (владелец) может указать, кто управлял его автомобилем, но нередко собственник (владелец) не знает, кто управлял транспортным средством, или не хочет назвать водителя - нару ш ителя.

Решение данной проблемы возможно путем возложения ответственности за нарушения в области дорожного движения на собственника (владельца) транспортного средства. Однако подобная практика, как подчеркивают ученые, вызывает ряд вопросов[15].

В частности, многими участниками дорожного движения, отдельными учеными, журналистами высказывается суждение, что ч. 3 ст. 1.5 «Презумпция невиновности» КоАП РФ и примечание к этой статье противоречат ст. 49 Конституции РФ. Авторы отмечают, что, хотя в ст. 49 Конституции РФ принцип презумпции невиновности приведен применительно к уголовно-правовой сфере, он имеет значительно более широкое применение, в частности обязателен во всей области публичного права. Действительно, в ст. 49 утверждение о том, что лицо, привлекаемое к ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, рассматривается как атрибут соблюдения принципа презумпции невиновности.

Между тем в соответствии со ст. 1079 ГК РФ использование транспортных средств рассматривается как деятельность, представляющая повышенную опасность для окружающих. В силу этого на владельца транспортного средства как владельца источника повышенной опасности возложена обязанность возместить причиненный транспортным средством вред, если только владелец не докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности не отвечает также за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц.

Поскольку совершение административного правонарушения, выразившегося в несоблюдении правил дорожного движения, водителем транспортного средства (как водителем источника повышенной опасности) представляет существенную опасность для отдельных граждан и общества

в целом, законодатель посчитал возможным назначать административное наказание собственнику (владельцу) транспортного средства в случае фиксации нарушения специальными техническими средствами. Соответствующие положения ст. 2.61 КоАП РФ сформулированы законодателем аналогично нормам гражданского законодательства (ст. 1079 ГК РФ).

Однако необходимо учитывать следующее. В гражданском процессе согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. В отличие от этого в производстве по делам об административных правонарушениях (как и в уголовном процессе) бремя доказывания в любом случае возложено на соответствующих должностных лиц государственных органов. В ч. 2 ст. 14 «Презумпция невиновности» УПК РФ прямо сказано, что подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

В законодательстве об административных правонарушениях нет специального термина «бремя доказывания». Тем не менее, исходя из положений КоАП РФ, можно сказать, что бремя доказывания лежит на судье, органе, должностном лице, в производстве которых находится дело об административном правонарушении, а не на лице, привлекаемом к административной ответственности. В ч. 1 ст. 26.2 КоАП РФ говорится: «Доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья, орган, должностное лицо, в производстве которых находится дело, устанавливают наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения де ла». Согласно ч. 2 указанной статьи эти данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами, предусмотренными КоАП РФ, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключениями эксперта, иными документами, а также показаниями специальных технических средств, вещественными доказательствами.

В связи с этим никаких возражений не вызывала формулировка ч. 2 ст. 2.61 КоАП РФ в редакции, которая существовала до внесения в нее изменений Федеральным законом от 23 июля 2010 г. № 175-ФЗ и в которой ничего не говорилось об обязанности собственника (владельца) транспортного средства доказывать какие-либо обстоятельства совершения правонарушения. Было лишь сказано: собственник (владелец) транспортного средства освобождается от административной ответственности, если в ходе проверки подтвердятся содержащиеся в его сообщении или заявлении данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения транспортное средство находилось во владении или в пользовании другого лица либо к данному моменту выбыло из его обладания в результате противоправных действий других лиц.

Подобная формулировка ч. 2 ст. 2.61 КоАП РФ не обязывала собственника (владельца) транспортного средства доказывать свою невиновность, не противоречила ч. 2 ст. 26.2 КоАП РФ, подразумевая, что соответствующая проверка будет осуществлена лицом, в производстве которого находится дело. Естественно, подобная формулировка не противоречила принципу презумпции невиновности.

В ныне действующей редакции ч. 2 этой статьи сказано, что «собственник (владелец) транспортного средства освобождается от административной ответственности, если в ходе рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное в соответствии с частью 3 статьи 28.6 настоящего Кодекса, будут подтверждены содержащиеся в ней данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения транспортное средство находилось во владении или в пользовании другого лица либо к данному моменту выбыло из его обладания в результате противоправных действий других лиц».

Понятен мотив, побудивший изменить редакцию ч. 2 ст. 2.6[16] Федеральным законом от 23 июля 2010 г. № 175-ФЗ. Ведь согласно ч. 3 ст. 28.6 КоАП РФ в случае выявления административного правонарушения, предусмотренного гл. 12 КоАП РФ и зафиксированного с применением работающих в автоматическом режиме специальных технических средств, протокол об административном правонарушении не составляется, а постановление по делу об административном правонарушении выносится без участия лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении. Действием лица, в отношении которого вынесено постановление по делу, для пересмотра постановления согласно гл. 30 КоАП РФ является лишь подача жалобы.

В принципе подобная формулировка ч. 2 ст. 2.61 также не обязывает собственника (владельца) транспортного средства доказывать свою невиновность, не противоречит принципу презумпции невиновности. Законодатель подразумевает, что соответствующая проверка будет осуществлена лицом, рассматривающим жалобу.

В связи с этим представляется, что внесение Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 210-ФЗ1 изменений в ч. 3 ст. 1.5 КоАП РФ и дополнение данной статьи примечанием были абсолютно ничем не оправданы. Эти новеллы в ст. 1.5 КоАП РФ лишь породили сомнения в возможности использования для выявления административных правонарушений в области дорожного движения специальных технических средств, исходя из недопустимости нарушения при этом принципа презумпции невиновности. Однако таких

сомнений не должно быть, ибо этот принцип не нарушается.

Думается, если бы Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 210-ФЗ в КоАП РФ были только введены ст. 2.61 и ч. 3 ст. 28.6 без изменения редакции ч. 3 ст. 1.5 и дополнения этой статьи примечанием, то вопроса о нарушении принципа презумпции невиновности не возникало бы. Не суть нововведений, а неудачная редакция ст. 1.5 породила этот вопрос.

На наш взгляд, необходимо вернуться к редакции ст. 1.5, существовавшей до внесения в Кодекс изменений и дополнений Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 210-ФЗ. В частности, формулировка ч. 3 ст. 1.5 должна быть однозначной: «Лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность».

Вопрос о соблюдении принципа презумпции невиновности при назначении административного наказания собственнику (владельцу) транспортного средства тесно связан с вопросом о наличии в его действиях вины. Ведь не перестает действовать основополагающее положение законодательства об административных правонарушениях о том, что «лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина» (ч. 1 ст. 1.5 КоАП РФ). При этом административным правонарушением признается лишь противоправное, виновное действие (бездействие) лица, за которое установлена административная ответственность (ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ).

Нередко утверждается, что при назначении наказания собственнику (владельцу) транспортного средства за правонарушение, которое выявлено с применением технических средств, происходит объективное вменение вины, недопустимое в публично-правовых отношениях, и в этом случае устанавливается административная ответственность без вины. Между тем вина здесь, по нашему глубокому убеждению, есть.

Какому же суду — общей юрисдикции или арбитражному — подведомственно рассмотрение дел по жалобам юридических лиц на постановления о привлечении их к административной ответственности за административное правонарушение в области дорожного движения?

Ответ на этот вопрос дает «Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2010 года» (утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 16 июня 2010 г.)[17].

В соответствии с ч. 1 ст. 2.61 КоАП РФ в случае фиксации административных правонарушений в области дорожного движения специальными техническими средствами к ответственности может быть привлечен собственник (владелец) транспортного средства.

Согласно ч. 3 ст. 1.5 КоАП РФ в случае фиксации административного правонарушения, предусмотренного гл. 12 этого Кодекса, специальными техническими средствами обязанность по доказыванию своей невиновности лежит на лице, привлекаемом к административной ответственности.

При этом следует учитывать, что собственник (владелец) транспортного средства подлежит освобождению от административной ответственности на основании ч. 2 ст. 2.61, если в ходе проверки будут подтверждены содержащиеся в его сообщении или заявлении данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения транспортное средство находилось во владении или в пользовании другого лица либо к данному моменту выбыло из его обладания в результате противоправных действий других лиц.

В силу ч. 3 ст. 28.6 КоАП РФ в случае фиксации административного правонарушения в области дорожного движения специальными техническими средствами протокол об административном правонарушении не составляется, а постановление по делу об административном правонарушении выносится без участия лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении.

При этом административное наказание может быть назначено только в виде административного штрафа, размер которого должен быть наименьшим в пределах санкции применяемой статьи Особенной части КоАП РФ (ч. 3.1 ст. 4.1).

Анализ приведенных выше норм позволяет прийти к выводу, что юридические лица могут выступать субъектом правонарушения в области дорожного движения (гл. 12 КоАП РФ), поскольку в ч. 1 ст. 2.61 КоАП РФ указан специальный субъект ответственности (собственник транспортного средства), на котором лежит обязанность по доказыванию своей невиновности, а исходя из положений ст. 213 ГК РФ транспортные средства могут находиться в собственности как физических, так и юридических лиц.

Кроме того, судам при рассмотрении жалоб на постановления о привлечении юридических лиц к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения необходимо учитывать, что ч. 3 ст. 30.1 КоАП РФ в системной связи с п. 3 ст. 29 АПК РФ не предполагает возможности рассмотрения арбитражным судом дел об оспаривании решения административного органа о привлечении юридического лица к административной ответственности, если это не связано с осуществлением им предпринимательской и иной экономической деятельности, что, в свою очередь, свидетельствует о необходимости суду, рассматривающему дело, в каждом конкретном случае определять характер спорного правоотношения.

Учитывая, что объективная сторона правонарушений, предусмотренных в гл. 12 КоАП РФ, выражается в действиях или бездействии, направленных на нарушение или невыполнение норм действующего законодательства о безопасности дорожного движения, рассмотрение жалобы на постановление административного органа о привлечении юридического лица к административной ответственности за административное правонарушение в области дорожного движения (гл. 12 КоАП РФ) относится к подведомственности суда общей юрисдикции.

Рассмотрим судебную практику привлечения юридических лиц к административной ответственности.

Обычно практика в вышеуказанной сфере складывается в пользу рассмотрения дел данной категории судами общей юрисдикции. Например, суд прекратил ввиду неподведомственное™ производство по делу о признании незаконным постановления УВД о привлечении ЗАО к ответственности по ст. 12.9 КоАП РФ за превышение установленной скорости движения транспортного средства, поскольку общество в данном случае привлечено к ответственности как владелец автомобиля, а не как субъект предпринимательской деятельности и не в связи с ее осуществлением.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением. Из материалов судебного дела следует, что общество привлечено к административной ответственности по ч. 3 ст. 12.9 КоАП РФ за превышение установленной скорости движения транспортного средства.

Как указал арбитражный суд первой инстанции, административное правонарушение, предусмотренное ч. 3 ст. 12.9 КоАП РФ, посягает на общественные отношения в области дорожного движения и не связано с осуществлением лицом, его совершившим, предпринимательской или иной экономической деятельности.

Общество в данном случае привлечено к административной ответственности как собственник (владелец) транспортного средства, а не в качестве субъекта предпринимательской деятельности и не в связи с осуществлением такой деятельности.

При таком положении правилен вывод о прекращении производства по делу на основании п. 1 ч.1 ст. 150 АПК РФ в связи с неподведомственностью дела арбитражному суду[18].

Таким образом, юридические лица привлекаются к административной ответственности как судами общей юрисдикции, так и арбитражными судами.

Рассмотрим некоторые другие примеры из практики судов общей юрисдикции.

1. Административные правонарушения, посягающие на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие

населения и общественную нравственность, за которые привлечение к ответственности юридических лиц производится судами общей юрисдикции, при этом вина юридических лиц определяется через субъектную сторону правонарушения.

Статьей 6.7 КоАП РФ, являющейся специальной нормой по отношению к ст. 6.3 КоАП РФ, предусмотрена ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям воспитания и обучения. Нарушение требований СанПиН 2.4.1.1249—03 «2.4.1. Гигиена детей и подростков. Детские дошкольные учреждения. Санитарно-эпидемиологические требования к устройству, содержанию и организации режима работы дошкольных образовательных учреждений» влечет административную ответственность по ст. 6.7 КоАП РФ.

Постановлением судьи Индустриального суда г. Перми от 21 января 2010 г. МДОУ «Детский сад» признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 6.3 КоАП РФ, с назначением ему наказания в виде административного приостановления деятельности на срок до 90 суток.

По жалобе, поданной защитником МДОУ «Детский сад», решением судьи Пермского краевого суда постановление судьи районного суда изменено.

При рассмотрении дела об административном правонарушении судья районного суда пришел к правильному выводу о доказанности нарушения учреждением законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения и о наличии в его действиях состава административного правонарушения. Между тем, квалифицируя действия учреждения, судья ошибочно согласился с имевшейся в протоколе об административном правонарушении квалификацией по ст. 6.3 КоАП РФ, в то время как ст. 6.7 КоАП РФ, являющейся специальной нормой по отношению к ст. 6.3, предусмотрена ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям воспитания и обучения.

При таком положении дел постановление судьи районного суда в части квалификации действий учреждения и наказания, примененного к МДОУ «Детский сад», было изменено. Учреждение было признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 6.7 КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа в размере 20 тыс. руб.1

2. Административные правонарушения, посягающие на общественный порядок и общественную безопасность, за которые привлечение к ответственности юридических лиц производится судами общей юрисдикции. Вина юридического лица определяется через субъектную сторону правонарушения.

Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности может возлагаться налицо, владеющее, пользующееся или распоряжающееся имуществом на законных основаниях. Таким виновным лицом может являться арендатор помещения, в случае если стороны в договоре аренды урегулировали вопрос об объеме обязанностей в области обеспечения правил пожарной безопасности.

Решением судьи краевого суда, вынесенным по жалобе ООО «Э.», постановление судьи районного суда было отменено в связи с существенным нарушением процессуальных требований, предусмотренных КоАП РФ и регламентирующих предмет доказывания, что не позволило всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело.

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 29.10 КоАП РФ в постановлении по делу об административном правонарушении должны быть указаны обстоятельства, установленные при рассмотрении дела.

Судья при рассмотрении дела об административном правонарушении договор аренды не истребовал и не установил объем обязанностей ООО «Э.» в области обеспечения правил пожарной безопасности на арендуемой площади помещения. Сам по себе факт нахождения части помещения на правах аренды у ООО «Э.» не являлся достаточным для вывода о совершении им административного правонарушения. Вывод о совершении им правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.4 КоАП РФ, мог быть сделан в том случае, если бы договором аренды предусматривалась обязанность арендатора по содержанию части помещения с соблюдением правил пожарной безопасности.

Кроме того, судья районного суда не установил, кем и на каких правовых основаниях используется остальная площадь помещения, где именно имели место выявленные нарушения требований пожарной безопасности, и несет ли ООО «Э.» ответственность за их совершение с учетом места расположения арендуемой этим юридическим лицом площади и объема предусмотренных договором аренды его обязанностей и прав1.

3. Нарушение требований пожарной безопасности, виновно допущенное юридическим лицом в условиях особого противопожарного режима, которое не может быть квалифицировано по ч. I ст. 20.4 КоАП РФ и повлечь назначение наказания в виде административного приостановления деятельности.

При квалификации действий ООО «Б.» судья районного суда не учел факт введения особого противопожарного режима на территории г. Перми и то обстоятельство, что нарушение требований пожарной безопасности было допущено юридическим лицом в условиях данного режима, в связи с чем неправильно квалифицировал действия юридического лица по ч. 1 ст. 20.4 КоАП РФ.

Поскольку при поступлении дела в Ленинский районный суд действия ООО «Б.» были квалифицированы по ч. 1 ст. 20.4 КоАП РФ, рассмотрение которой отнесено к подведомственности суда общей юрисдикции, переквалификация действий юридического лица на ч. 2 ст. 20.4 КоАП РФ, рассмотрение которой отнесено к компетенции должностных лиц несудебных органов, возможна с учетом того, что назначаемое наказание будет мягче, и данное дело не относится к компетенции арбитражных судов.

Постановление судьи районного суда было изменено в части квалификации действий ООО «Б.» и назначенного ему наказания.

Действия юридического лица были квалифицированы по

4. 2 ст. 20.4 КоАП РФ, назначенное наказание в виде административного приостановления деятельности изменено на административный штраф в размере 20 тыс. руб.[19]

Таким образом, практика судов общей юрисдикции показывает, что большой объем рассмотрения административных дел судами общей юрисдикции, в том числе по вопросам установления вины юридического лица и объективного вменения, нуждается в детальном изучении. В частности, это касается вышеупомянутой нормы ст. 2.6 КоАП РФ применительно к юридическим лицам.

В настоящее время в практике арбитражных судов можно выделить три подхода к определению вины юридического лица: 1) когда вина юридического лица определяется через субъектную сторону правонарушения, т. е. суды анализируют психологическое отношение коллективного субъекта к содеянному и определяют форму вины в виде умысла или неосторожности; 2) когда вина юридического лица определяется через вину его работника; 3) когда юридическое лицо привлекается к административной ответственности при отсутствии вины (объективное вменение).

При первом подходе оцениваются два обстоятельства: приняты ли юридическим лицом все зависящие от него меры по соблюдению закона и имелась ли у него возможность для этого.

Позиция арбитражных судов при установлении вины юридического лица является наиболее распространенной по делам о привлечении к административной ответственности, например за неприменение контрольно-кассовой техники, хотя с точки зрения здравого смысла непонятно, как коллективный субъект может психологически относиться к содеянному.

При втором подходе позиция арбитражных судов представляется весьма дискуссионной. Подчас действия работника трактуются судом как действия юридического лица, если не доказано то обстоятельство, что работник совершил деяние, выходящее за рамки его полномочий[20].

Третий подход противоречит и действующему законодательству, и теории юридической ответственности.

Фактически в данном случае речь идет об объективном вменении, несмотря на то что суд кассационной инстанции использует в тексте постановления ФАС Волго-Вятского округа от 1 августа 2005 г. термин «вина юридического лица».

Вместе с тем необходимо отметить, что КоАП РФ содержит некоторые исключения, когда законодательно возможна ответственность без вины. Так, из его п. 8 ст. 2.10 косвенно следует, что административные наказания применяются к юридическому лицу только до завершения его реорганизации. Тем не менее п. 7 этой же статьи гласит, что при реорганизации в ее различных формах административная ответственность за совершение административного правонарушения наступает независимо оттого, было ли известно привлекаемому к административной ответственности юридическому лицу о факте административного правонарушения до завершения реорганизации. По существу, данная норма допускает возможность наступления ответственности вновь образованного (реорганизованного) юридического лица без вины.

Такое состояние дел на практике парализует отправление правосудия по данной категории дел, что чревато серьезными отрицательными последствиями.

Таким образом, на сегодняшний день теоретическая неопределенность и законодательная несогласованность в определении вины юридического лица создают сложные проблемы в административно-юрисдикционной деятельности по привлечению юридического лица к административной ответственности, что подтверждается противоречивой практикой судов арбитражной системы.

По нашему мнению, понятие вины юридического лица является единым и заключается в возможности соблюдения установленных норм и правил, а также в непринятии всех зависящих мер по их соблюдению (ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ). Правовая возможность для соблюдения норм и правил име ет место только в том случае, когда определенное поведение лица урегулировано нормой права, устанавливающей его обязанность. Лишь одновременное наличие двух предпосылок — юридической и фактической — позволяет утверждать, что лицо имело возможность соблюсти нормы и правила, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность.

  • [1] Колесниченко Ю. Ю. Некоторые аспекты вины юридических лиц, привлекаемых к административной ответственности.
  • [2] См.: Матвеев Г. К. Психологический аспект вины советских юридических лиц//Советское государство и право. 1978. № 8. С. 41. 2 Матвеев Г. К. Вина как основание гражданско-правовой ответственности по советскому праву: авторсф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1951. 3 Солдатов А. П. Проблемы административной ответственности юридических лиц: дис.... д-ра юрид. наук. Краснодар, 2000.
  • [3] См.: Советское гражданское право. Субъекты гражданского права / под ред. С. Н. Братуся. М., 1984. 2 См.: Rassat M.-L. Droit penal // Presses Universitaires de France. 1987. Взгляды М.-Л. Расса на проблему ответственности юридических лиц см.: Крылова Н. Е. Основные черты нового Уголовного кодекса Франции. М., 1996. С. 49. 3 См.: Солдатов А. П. Указ. соч. С. 222.
  • [4] См.: Дмитриева О. В. Ответственность без вины в гражданском праве. Воронеж, 1997. С. 51. 2 См.: Ойгензихт В. А. Юридическое лицо и трудовой коллектив: сущность, поведение, ответственность. Душанбе, 1988.
  • [5] Сорокин В. Д. КоАП РФ и классическое понимание вины как основания административной ответственности. С. 226. 2 Цит. по: Аванесов О. Г. Реформа уголовного права Франции (проблемы общей части): дис.... канд. юрид. наук. М., 1992. С. 129.
  • [6] Цит. по:. Дмитриева О. В. Указ. соч. С. 52. 2 Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [7] См.: Пугинский Б. И. Применение принципа вины при регулировании хозяйственной деятельности // Советское государство и право. 1979. № 10. С. 64. 2 См.: Самощенко И. С., Фарукшин М. X. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971. 3 См.: Дымченко В. И. Административная ответственность организаций: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1983. С. К). 4 См.: Пугинский Б. И. Указ. соч. С. 65.
  • [8] Овчарова Е. В. Материально-правовые проблемы административной ответственности юридических лиц (к проекту Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) // Государство и право. 1998. № 7. С. 17. 2 Уголовный кодекс Российской Федерации (проект) // Юридический вестник. 1992. № 20(22).
  • [9] Цит. по: Волженкин Б. В. Уголовная ответственность юридических лиц. СПб., 1998. С. 21. 2 См.: Иванов Л. О. Административная ответственность юридических лиц// Российская юстиция. 2001. № 3.
  • [10] См.: Петров М. П. Административная ответственность организаций (юридических лиц): дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 1998. С. 94, 95.
  • [11] См.: Колесниченко Ю. Ю. Некоторые аспекты вины юридических лиц, привлекаемых к административной ответственности. 2 Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [12] См.: Волженкин Б. В. Уголовная ответственность юридических лиц. СПб., 1998. С. 35.
  • [13] Постановление Конституционного Суда РФ от 27 апреля 2001 г. № 7-П.
  • [14] См.: Российский Б. В. О презумпции невиновности при назначении административного наказания собственнику транспортного средства // Административное право и процесс. 2011. № 5. С. 4—7.
  • [15] См.: Российский Б. В. Указ. соч. С. 6.
  • [16] СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4007.
  • [17] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. № 9.
  • [18] См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 16 августа 2010 г. по делу № А66-2443/2010 //Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [19] См.: Решение судьи краевого суда Пермского края от 14 января 2010 г. № 7-12-2010//Доступ из СПС «Консул ьтантПл юс». 2 См.: Решение судьи краевого суда Пермского края от 15 января 2010 г. № 7-17-2010//Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [20] См., например: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 1 августа 2005 г. по делу № А38-429-1/111-2005 //Доступ из СПС «Консультант Пл юс».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >