Эпоха крестовых походов

От первого крестового похода до Салах Эддина

Первые атаки крестоносцев и отпор сельджуков

От Нур Эддина Занги до Салах Эддина аль-Аййюби (1146-93 гг.)

  • 7.4 Салах Эддин аль-Аййюби.
  • 7.5От Салах Эддина до возвращения Акра: 1194-1291
  • 7.6 Начало монгольского вторжения.
  • 7.7 Союз крестоносцев и монголов, и ответная реакция мамлюков
  • 7.8 Освобождение мамлюками мусульманских земель

Цели изучения темы: данный цикл лекций рассматривает крестовые походы на Восток. Это период, разделенный на две половины: первая начинается с пришествия крестовых походов на Святую Землю в 1096 вплоть до смерти Салах Эддина эль-Аййюби (1193). Вторая половина начинается с последователей Салах Эддина и заканчивается, когда Мамлюки захватывают последний оплот крестоносцев - Акр - в 1291 г.

7.1 От первого крестового похода до Салах Эддина: 1096-1193.

Крестовые походы стали, в основном, результатом хаоса в мусульманском мире, итогом его разделения и саморазрушающейся силы, что вдохновило христанскую церковь начать наступление в Испании, Сицилии, а также на Востоке. Дамасский ученый - имам аль-Сулами довольно точно отметил, что крестовые походы стали результатом франкского успеха на Западе (Испания и Сицилия) и решения продолжить борьбу на Востоке. Захват Сицилии (1091) в большей степени был очень вдохновляющим знаком для христиан, думающих, что они могли бы искоренить присутствие мусульман везде.

Однако христианству требовалось оправдание крестовых походов. Таким образом, прежде чем начать их, Папа Урбан II подстегнул рвение христиан, акцентируя внимание на преступлениях мусульман против них. На собрании христиан во французском городе Клермон Ферра он сказал следующее:

1

Al-Sulami: Un traite Damaquin du debut du Xllem siecle, ed. E. Sivan, Journal Asiatique, 1966, p. 207.

«Проклятая раса, раса, полностью отчужденная от Бога, поколение поистине не направившее свое сердце и не поверившее в Божественный Дух, вторглось на земли христиан и истребило их население при помощи меча, грабежа и огня; эта раса увела часть пленных в свою страну, а часть была уничтожена жестокими пытками; она либо полностью разрушила Божьи церкви, либо присвоила их для обрядов своей религии. Они разрушают алтари, после того, как оскверняют их своей нечистотой. Они совершают обрезание над христианами, а кровью от обрезания они обрызгивают алтари, или льют ее в вазы купелей для крещения. Когда они хотят пытать людей подлой смертью, они дырявят им пупок, достают конец кишечника и привязывают его столбу; затем они стегают жертву и заставляют ее ходит по кругу, до тех пор, пока, со всеми внутренностями, извергнутыми наружу, обессиленная жертва не упадет на землю. Других они привязывают к столбам и протыкают стрелами. Третьих они принуждают вытягивать шеи, а затем, атакуя из обнаженными мечами, пытаются рассечь шею единым ударом. Что еще можно добавить, кроме отвратительных изнасилований женщин? Говорить об этом хуже, чем молчать... Поэтому, идите в этот поход для отпущения ваших грехов, с полной уверенностью в вечной славе Царствия Небесного»[1] .

Это послание передавалось и распространялось далеко во все графства благодаря священникам и прелатам. Позже Балдерик (Балдрикус), архиепископ Долский, сказал: «Мы слышали, возлюбленные братья, и вы слышали то, что мы не можем рассказать без глубочайшей печали о том, как с непереносимой болью и ужасными страданиями наши братья - христиане караются, притесняются и оскорбляются в Иерусалиме, Антиохе и других городах Востока... Грязные подонки - Турки держат власть над нашими братьями»292.

Турки, согласно Фулчеру из Шартра, «убили и захватили многих, разбили церкви и опустошили Царство Божье». И они, согласно Балдрику, сотворили ужасные страдания, наказания и порабощения»29*.

Согласно Гиберту Ногентскому, непередаваемая жестокость учинялась по отношению к пилигримам: «помните, заклинаю вас, тысячи тех, кто погибли 299 отвратительной смертью» .

Таким образом, приближающееся вооруженное нападение христиан было представлено в виде самообороны, реакцией перед угрозой истребления, возникшей перед христианами. «Для всего европейского сообщества, казалось, выбор был между тем, чтобы убивать или быть убитыми».[2]

На самом же деле, не было никаких жестокостей и осквернения святынь со стороны турков, а христиане, будучи далеки от опасности истребления, пользовались уникальным благосклонным статусом при мусульманском правлении. В 1047 г. Церковь Святой Гробницы была описана как «самое просторное здание, способное вместить 8000 человек, и построенное с величайшим мастерством. Изнутри церковь всюду украшена византийской парчой, расшитой золотом». Это была одна из множества христианских церквей в Иерусалиме. Христианские пилигримы имели свободный доступ к святым местам Христиане (равно как и иудеи) также занимали все руководящие сферы внутри исламского государства, и так было начиная с ранних времен. Халиф аль -Мутасим (833-842), к примеру, имел двух министров - христиан, один из которых был министром финансов.

Везде христиане могли свободно исповедовать свою веру, иметь собственность и богатства, в чем их редко беспокоили мусульмане. Фактически, разрушение Церкви Воскресения в Иерусалиме, которое Папа использовал как пример мусульманского осквернения христианских святынь, было работой правителя династии Фатимидов - аль-Хакима (род. 985), когда тот сошел с ума. Парадоксальным было то, что главный королевский секретарь, который оставил документ о разрушении церкви, был христианином, так же как и визирь, подписавший его. Более важным является то, что этот правитель - Фатимид, который преследовал иудеев и христиан, также приговорил к смерти многих уважаемых мусульман - суннитов.

Реальная причина, почему Папа начал крестовые походы, крылась исключительно во внутренних распрях и войнах среди мусульман. Пишет мусульманский историк Ибн-аль-Асир: «Когда Франки, да сорвет Всевышний их планы, расширили контроль над тем, что они завоевали из исламских земель, для них стало совершенно очевидным, что войска и правители ислама были заняты борьбой друг против друга, в то время мнения среди мусульман разделились, желания различались, а богатства были растрачены». А также, как отмечает

Хилленбранд, «время для опустошающей атаки не могло быть более благоприятным для европейцев». Начнись первый крестовый поход хотя бы на десять лет раньше, он бы встретил сильное объединенное сопротивление со стороны государства, которое тогда управлялось Малик Шахом, последним из так называемых Великих Сельджукских султанов Вместо этого, когда крестоносцы прибыли в 1096 г., Восток был разделен на бесконечное число княжеств, и, что еще хуже, на две правящие группы - Сельджуков и Фатимидов, которые были чрезвычайно враждебны друг другу. Египет был в руках Фатимидов; двое правителей армянского происхождения - Бадр и Афдаль, отец и сын, - успешно руководили землями Фатимидов с 1073 по 1121 гг. в качестве мнимых диктаторов. Новость о первой атаке крестоносцев в 1097 г. Против Сельджуков в Анатолии была воспринята с радостью Фатимидами, которые отправили посла к крестоносцам в Антиохе, чтобы поздравить их с победой и попытаться достичь с ними договоренности. Арабам, туркам и курдам, которые решили бороться против крестовых походов, пришлось столкнуться с другим внутренним врагом -Исмаилитами, которые убивали практически любого мусульманского правителя, решившего бороться против крестоносцев. Средневековый египетский историк аль-Макризи отмечает, как исмаилиты захватывали при помощи уловок и взяток некоторые горные цитадели в Сирии, из которых они и совершали свои нападения; восемь из этих замков они сохранили (в своих руках) вплоть до окончания крестовых походов, два века спустя, пока их не захватил Бейбарс в 1270-3 гг.

Эта разобщенность мусульман позволила первым крестоносцам преуспеть в своем продвижении и завоевании обширных мусульманских территорий, и даже угрожала истреблением мусульманам, если бы не сопротивление Сельджуков.

Все вышесказанное кратко суммирует основные аспекты последующего плана, разделенного на две части; первая рассматривает борьбу Сельджуков против крестоносцев с 1096 вплоть до смерти Имада Эддина Занги (1146); вторая начинается с восхождения Нур Эддина Занги и заканчивается смертью Салах Эддина аль-Аййюби (1146-1193).

7.2 Перве атаки крестоносцев и отпор Сельджуков (1096-1146)

Вслед за речью Урбана (1095) на исламский Восток потянулись полчища вооруженных мужчин (и женщин), рыцарей и крестьян, бродяг; убийц и

1

С. Hillenbrand. The Crusades: Islamic Perspectives. Edinburgh University Press, 1999, p. 31.

священников; благородных женщин и проституток; «большая армия и рабочий люд всякого рода, тысячи и десятки тысяч без конца»3**4. Чтобы вдохновить участников крестовых походов, Папа пообещал отпущение всех грехов. Он говорил: «Для всех тех, кто отправится в путь и умрет в дороге, будь на земле или море, или потеряет жизнь в борьбе с язычниками, тем будет даровано прощение их грехов. И это я дарую тем, кто участвует в данном походе, в соответствии с той властью, что дана мне от Бога»3**5.

Караван крестоносцев состоял их двухсот семидесяти пяти тысяч человек, сопровождаемых восемью лошадьми, а впереди шли коза или гусь, «в которого, как говорили, вселился Святой Дух», - пишет Дрейпер[3] . Разочарование и голод доводили эти толпы до безумия, и в своем невежестве - в том, что любой город, куда они прибывали, должен быть Иерусалимом, - в своих крайностях они брали все, что попадалось им под руку. Их поход был ознаменован грабежами, кровопролитиями и пожарами. В Византии их ксенофобия и жестокое поведение заставили Императора Алексиуса только порадоваться избавлению от них; «такая толпа у ворот Константинополя не была приятной перспективой». Достигнув мусульманской территории в октябре (1096), в Никее их встретили турки под руководством Килидж Арслана, который привел эту армию (более трехсот тысяч) в засаду, а затем расправился с ней на берегу моря так, что из всего войска смогли уйти около трех тысяч, - примерно один на каждую прибывшую сотню - чтобы рассказать эту историю. Их кости были сложены в курганы за пределами Никеи, и они, возможно, были использованы при более поздних волнах крестовых походов для строительства части оборонительных сооружений

Турки из Анатолии, которые встретили крестоносцев, были отчаянными и хорошо обученными воинами, но количество их было небольшим. Они не могли противостоять численно во время непосредственных столкновений против превосходящих их в количестве сил, особенно когда Франки продолжили прибывать в Малую Азию. Многие местные христиане также предлагали помощь крестоносцам. Местный Маронит с Ливанских гор, Салиби, отмечает, что Франков

приветствовали тепло и «оказали огромную лояльную поддержку своим единоверцам с Запада»[4]. Местные мусульманские лидеры в целом также отказывались давать отпор. Как отмечает средневековый исламский историк, имам аль-Сулами, мусульманские правители должны обвинять только себя за свои сокрушительные поражения, когда каждый из них пытался переложить задачу на других.

Первой главной победой крестоносцев был захват Антиох. Город был осажден в октябре 1097 г. Яги Сийан, который был правителем города, защищал христианские семьи, живущие под его покровительством в городе, не позволяя «ни единому волоску упасть с их головы». Однако один из этих христиан был причиной того, что город оказался в руках крестоносцев, которые окружили его со стороны холма на восточной стороне. Этот христианин, Фироуз, заслужил благосклонность эмира и принял командование тремя башнями, замаскировав, по словам Гиббона, свою подлую задумку вероломства и измены. Осуществлялась секретная переписка между Фироузом и руководителем крестоносцев, принцем из Таренто, с целью привести крестоносцев в Антиох. Ночью французы и норманны поднялись по штурмовым лестницам, которые были сброшены им армянами. Вскоре армия устремилась в ворота, а мусульмане в городе быстро поняли, что «хотя жалость была безнадежной, сопротивление было бессильным». Яги Сийан, правитель, покинул город, а когда увидел предводителя своей армии, тот сделал то же самое. Около трех тысяч человек все еще оборонялись в цитадели Антиоха и отказывались уходить. В этом не было необходимости, так как город был взят. Мусульманское население было в подавляющем количестве истреблено или получило увечья. Крестоносцы «не жалели никого ни по полу, ни по условиям, и не считались с возрастом... убивали слуг... матерей семей и детей знати». Считается, что в общей сложности десять тысяч мусульман были убиты.

В 1098 крестоносцы захватили Ма’аррат ан’Нуман. Осажденные держалась храбро, пока, также как в Антиохе, в одну ночь защитники города не стали покидать свои места, а за ними последовали и остальные, кто видел их. Крестоносцы использовали свой шанс и забрались на незащищенные стены, а

затем вошли в город. Население в ужасе пряталось по своим домам, но в этом не было пользы. Три дня бойня не прекращалась, крестоносцы убили более ста тысяч человек. Летописец из соседнего Алеппо, Ибн-аль-Адим (ум. 1262) так пишет об этой бойне: «Они (Франки) убивали огромное количество людей под пытками. Они забирали людские богатства. Они не давали людям воду и продавали ее им. Большая часть людей умерла от жажды... Не осталось ни одной драгоценности, которую они бы не отобрали. Они разрушили стены города, сожгли его мечети и дома, сломали минбары».

Христианские источники давали такой же отчет. Роберт - монах пишет: «Наши люди шли по дорогам, различным местам, по крышам, и пировали на этой бойне как львица, у которой отобрали ее детенышей. Они рвали на куски и убивали детей, молодых и старых, согнувшихся под весом своих лет. Они убивали группами, и наши люди хватали всякого, кто попадался им в руки. Они распарывали животы и забирали золотые монеты. О, ненавистная алчность золота! Реки крови текли по улицам города, а кругом лежали трупы. О, ослепленные нации и приговоренные к смерти! Ведь никто из всего множества не принял христианской веры. В конце концов, Богемонд собрал всех, кого он пригласил первыми, собраться в башне дворца. Он приказал, чтобы всех старух убили, а также стариков, чей возраст представлялся бесполезным; затем, остальных было приказано увести в Антиох и продать как рабов. Эта бойня турков имела место 12 Декабря, в воскресенье, но не вся работа была окончена за один день; так что на следующий день наши люди убили всех остальных»[5].

Радульф из Каена рассказывает, как «в Мааре наши войска варили детей язычников в кастрюлях, они пронзали детей вертелами и пожирали их в жареном виде».

На самом деле, это было обычной практикой, как пишет Уильям из Тира, для крестоносцев жарить и поедать плоть убитых ими турков. В Ма’аррате, чтобы избежать такой судьбы, пишет христианский автор, многие мусульмане прыгали в колодцы, тем самым, убивая себя. Для мусульманских хроникеров, бойня в Ма’аррате была еще одним знаком жестокости врага.

15 июля 1099 г. крестоносцы, ведомые свои французским лидером Годфридом Бульонским вошли в Иерусалим, контролируемый Фатимидами под руководством Ифтикара аль-Дауля («Гордость нации»). Ифтикару, его свите и его армии было разрешено покинуть город под надежным контролем крестоносцев.

Население же, с другой стороны, было предано мечу. Крестоносцы уничтожили более семидесяти тысяч мусульман. Рассказывает Дрейпер: «Захват Иерусалима, как можно было ожидать в подобных обстоятельствах, сопровождался совершением жестокостей, почти не поддающихся пониманию. Какой же это был контраст с поведением арабов! Когда Халиф Омар захватил Иерусалим в 637 г. н. э., он вошел в город, сопровождаемый Патриархом Софрониусом, и беседовал с ним о древностях города. В час молитвы он отказался выполнять свои обряды в Церкви Воскрешения, «я сделал это», - сказал он Патриарху, - «для того, чтобы мусульмане в будущем не нарушали договор, под впечатлением от следования моему примеру». Но, при захвате города крестоносцами, мозги маленьких детей швырялись о стену, младенцев сбрасывали с зубчатых стен крепости; над каждой женщиной, которую могли схватить, надругались; мужчин жарили на кострах; некоторым вспарывали животы, чтобы посмотреть, не проглотили ли они золото; Иудеев загнали в их синагогу и там сожгли; массовое убийство семидесяти тысяч человек имело место, а папского посла видели принимающим участие в триумфе»[6].

Современник событий, Аббат Реймонд Агилезский из французского города Дю Пью, присутствовавший при драматических моментах, писал с ликованием: «Когда наши люди захватили главные оборонительные сооружения, мы увидели некоторые поразительные вещи, происходившие среди сарацинов. Некоторые были обезглавлены - и это было наименьшей бедой, которая могла с ними случиться. Других протыкали насквозь, и так они падали с высоты стен; третьих, после долгих страданий, бросали в пламя. Мы могли видеть на дорогах и в других местах Иерусалима фрагменты и куски голов, рук и ног. Везде, куда бы мы не пошли, мы могли пройти только через трупы. Но все это было лишь малой толикой...» Описание Аббата переходит к мечети Умара, где «было столько крови, что тела умерших плавали в ней. Мы видели, что кисти и руки присоединялись к телам, которые были не их, мы не могли различить, чьему телу принадлежала та или иная рука. Люди, совершающие убийство, с трудом могли переносить испарения, исходящие от трупов».

Семь дней продолжались резня и бойня, «люди забыли свои клятвы, забыли о Святой Гробнице и Голгофе, спеша собрать свою добычу, пируя и ликуя, и заявляя права на пустые дома, которые они захватили». Даже священники не

замедлили обеспечить себе свою долю. Арнольд, будучи латинским Патриархом, заявил права на богатства из мечети, которые разделили между собой Танкред и Годфри.

Христианский летописец Хамберт Романский ликовал по поводу «великолепного случая, когда кровь арабов дошла по колено лошадям при захвате Иерусалима в 1099 году».

Город (Иерусалим) скорее всего насчитывал немалое количество население во время крестовых захватов, так как кроме своих жителей, он, возможно, также приютил беженцев из других городов и деревень, которые искали приюта за его стенами. Город был также великим центром знаний. После захвата города крестоносцами, все мусульмане, вне зависимости от статуса, возраста и пола, были убиты, и величие города поблекло на века. В особенности франки были нацелены на мусульманских ученых. Аль-Румайли, один из наиболее признанных экспертов

- хадисоведов своего времени, а также автор трактатов по заслугам Иерусалима и Хеврона, был забит камнями до смерти. Такая же бойня происходила, когда христианский летописец Фулчер посетил Иерусалим в декабре 1099, пять месяцев после его захвата, - у него вызвал отвращение стойкий запах смерти внутри и снаружи городских стен.[7] Одним из первых дел, совершенных крестоносцами, было осквернение мечети аль-Акса. Свиней водрузили на михрабы священной мечети, и церковь была воздвигнута на месте одной из ее молелен. Имад Эддин говорит о михрабе мечети, полной свиней и их экскрементов.

Вслед за захватом Иерусалима, крестоносцы продолжили свое продвижение с такими же результатами. В октябре 1101 они продвинулись до Саруджа, захватили его, а затем убили и обратили в рабство всех его обитателей, которых смогли найти. В конце мая 1102 г. крестоносцы при помощи генуэзцев захватили Кайсарийу штурмом, убили все население, а город полностью разграбили.

Мусульманские ученые - современники увидели во вторжении крестоносцев и массовом убийстве мусульман ужасное бедствие, выпавшее на долю ислама и верующих. Среди таких ученых был аль - Судами, который проповедовал в мечети Омейядов в первые годы после падения Иерусалима, что мусульмане должны выступить против своего врага - крестоносцев. Выход, предложенный аль

- Судами из этого ужасного затруднения, заключался, в первую очередь, в моральном перевооружении, которое положило бы конец процессу морального упадка среди мусульман. В атаках крестоносцев он видел как наказание, так и

божественное предупреждение мусульманам вернуться на «верный путь». Джихад против неверных, настаивал он, есть пустое притворство, если ему не предшествует Большой Джихад (аль-Джихад аль-Акбар) над чьей-то более низкой сущностью; личностная духовная борьба становится абсолютными требованием перед началом войны против франков. Поражение мусульман, настаивает аль-Сулами, было Божественным наказанием за отклонение от своих религиозных обязанностей, за их равнодушие к присутствию франков, и, что превыше всего, за их пренебрежение Джихадом.[8] Согласно аль-Сулами, пренебрежение Джихадом не типично ни для его времени, ни для Сирии в частности, но появилось с тех пор, как халифы впервые стали пренебрегать своим религиозным долгом проводить хотя бы одну кампанию в год на территории неверных. По его мнению, это стало частью более широкого религиозного и морального упадка среди мусульман, который, как он настаивает, в результате привел к дроблению ислама и дал возможность его врагам перейти в наступление и захватить мусульманские 322 территории.

Зимой 1100 - 1101 гг. четыре огромные армии отправились из Европы. Первая великая армия, включающая в себя десятки тысяч человек, состояла большей частью из Ломбардов, которые покинули Италии в сентябре 1100 г. Это была армия, которую вели Альберт граф Биадранте, Ансельм из Буа, Архиепископ Миланский, Гиберт граф Пармский и Хью из Монтебелло. Архиепископ Миланский взял с собой руку Св. Амвросия и целую армию, количеством не менее сотни тысяч душ. Их целью был не Иерусалим, но Багдад. Вторая армия была французской, в ней не было гражданского населения, но состояла она из хорошо вооруженных бойцов, ее вел Стефан из Блуа, епископ Суассонский и Конрад, коннетабль Империи, который взял с собой избранные отряды рыцарей и пехоты. Эти две армии отправились первыми, а за ними, в феврале 1101 г. вышла армия, принадлежащая Уильяму II графу Неверскому, состоящая из 15 тысяч человек -профессиональных солдатов, и под его руководством представляющая собой компактные и хорошо дисциплинированные войска. Была также и четвертая армия, очень большая, насчитывающая 60 тысяч человек, включая огромное число гражданского населения, которую вели Уильям IX герцог Аквитании, Уэлф IV герцог Баварский, а также Маргравина Ида Австрийская, мать герцога Леопольда Австрийского.

Прибытие этих четырех свежих армий крестоносцев объединило турков и Малик Гази и Килидж Арслан вместе дали им отпор. Первая армия была полностью уничтожена недалеко от Ангоры. 15 тысяч латинцев под предводительством графов Неверского и Боргеса погибли около Эрекли по дороге в Тарсус, и около того же города третья армия Уильяма из Пуату также потерпело поражение. Франки, атакуемые Килидж Арсланом и Маликом Гази, потерпели полное поражение при Гераклее; в это же время Уильям IX Аквитанский и Уэлф герцог Баварский, потерпели поражение от Килидж Арслана и Караджа эмира Харранского, когда пытались дойти до Сицилии. Таким образом, около полумиллиона крестоносцев исчезли за период около двух лет, а обманчивая победа турков предполагала, что целью крестовых походов было ни что иное, как разрушение самого Халифата и Багдада.

Однако отпор и храбрость мусульман столкнулись с необычайными препятствиями. Мусульманские правители сражались друг против друга, некоторые в союзе с крестоносцами, несмотря на то, что последние истребляли мусульман. Последствия таких распрей не ускользнули от аль-Сулами, который справедливо заметил в них главную причину успеха крестоносцев, а франки, очевидно, знали о ситуации заранее: «Изучая страну Сирию, они (крестоносцы) убедились, что жители в ней были вовлечены (в борьбу) друг против друга, их мнения разнились, а их отношения строились на тайных желаниях мести. Их (крестоносцев) жадность была усилена, заставляя их броситься (в атаку)».[9] Более того, как отмечает Нанай, мусульманская правящая элита показала «унизительную неспособность понимать природу и реальные цели массивных прорывов Франков в Сирии и Палестине»?25 «Как правило», - утверждает Нанай, -«светские мусульмане всегда острее, чем их правители, воспринимали ненависть, которую Франки испытывали по отношению к мусульманам» ?26 И именно по этой причине сопротивление захватчикам в первой половине XII века было более эффективным и сильным со стороны простых людей, чем их правителей. Была вспышка сопротивления со стороны простых людей в форме вооруженных отрядов, которые доказали свою эффективность на дорогах Палестины, как отмечает европейский путешественник Саевуфф (1102-1103).

Мусульманскому отпору также мешали убийства вождей, сражавшихся против крестоносцев. Джанах аль-Даула, Маудуд, Иль-Бурсуки, Ибн-аль-Кашаб,

кади Алеппский и многие другие - все пали жертвами кинжалов исмаилитов. По поводу одного из таких убийств Ибн-аль-Каланиси пишет: «В этом году (1103) была также получена новость г. Химс, что их предводитель, эмир Джанах аль-Даула Хуссаин Атабег, спустившись из цитадели в мечеть на пятничную молитву и будучи окруженным своими главными командирами при полном оружии, и заняв, согласно традиции, свое место для молитвы, был атакован тремя персами, принадлежавшим роду Батинъя (исмаилитам). Их сопровождал шейх, которому они поклялись в верности и послушании, и все они были одеты в аскетичные одеяния. Когда шейх подал сигнал, они атаковали эмира ножами и убили его и часть его командиров. Люди города были сильно взбудоражены этим событием и вскоре разбежались в панике. Вскоре город впал в смятение... Вскоре прибыли Франки и раскинули лагерь в окрестностях города алъ-Растан с намерением отрезать его от поставок и осадили его, но услышав, что Шаме алъ-Мулюк и Захир аль-Дин Атабег приближаются, Франки сняли осаду и ушли»?21

Даже сам Салах Эддин позднее пережил две атаки исмаилитов, в 1175-1176 ив 1185 гг.[10]

Разделение среди мусульман контрастировало с единением среди крестоносцев. Постоянное пополнение людьми и оружием продолжало прибывать с христианского Запада, чтобы поддержать крестоносцев. Они построили сильную прибрежную базу, которая обеспечила свободный доступ к запасам и солдатам. Один из таких опорных пунктов был построен в городе-порту Хайфе, который в 1100 г., после долгой осады, подвергся нападению, а его население было истреблено. Каждый год ряды Франков пополнялись большим количеством пилигримов, особенно в весенний и летний сезоны, когда транспортировка морем была более осуществима. Военная сила приходила ос всех концов Европы, даже из Норвегии; сыновья Магнуса Босого были королями Норвегии, и от них Сигурд привел флотилию из 60 кораблей в Палестину.

В то время, как крестоносцы продолжали прибывать, сопротивление крестоносцам нарастало в северном городе Мосул, и именно Атабеги играли ведущую роль в этом сопротивлении. В апреле 1110 Атабег Маудуд, командир Сельджуков в Мосуле, двинулся против Эдессы, заручившись поддержкой Ортокида иль-Гази и эмира франки поспешили встретить Маудуда на Евфрате огромной армией. Но Франки постоянно терпели поражение. Маудуд провел еще несколько кампаний, прежде чем пал жертвой кинжалов убийц-исмаилитов,

погибнув на одной из пятничных молитв в октябре 1113, его смерть освободила франков от грозного соперника.

Но как только погибал один мусульманский лидер, на его место вставал другой, добиваясь великих побед, таких как при Балате в 1119 эмира Иль-Гази. Эта победа описана историком Кемалем Эддином (или Ибн-аль-Адимом) (1192-1262): «Сэр Роджер, правитель крестоносцев Антиоха, собрал франкскую и армянскую армии и направился прямо к железному мосту (через р. Оронтес), чтобы оттуда занять позиции при Балате, между двумя горами недалеко от ущелья Сармада, к северу от алъ-Атариба. Он раскинул там лагерь в пятницу, 20 июня 1119 г. Иль-Гази заставил всех своих эмиров и командиров заново принести клятву, чтобы сражаться храбро, стоять твердо, не сбегая, и отдать свои жизни на Священной Войне. В этом они с радостью поклялись... Во главе армии мусульман стоял Ибн-алъ-Кашаб, кади Алеппский, который вскочил на кобылу, и, сотрясая копьем, убеждал мусульман пойти на войну. Один солдат, увидев кади, сказал: «итак, мы покинули дом и проделали весь этот путь, чтобы маршировать позади тюрбана».

Но кади во главе войск проезжал вдоль рядов, произнося свои речи и используя все свое красноречие, чтобы собрать воедино все силы и дойти до самой вершины восторга, пока люди не зарыдали от избытка эмоций и восхищения. Тогда Туга Арслан ибн Димладж (эмир Арзана в Джезире и вассал Иль-Гази) пошел в атаку, и армия обрушилась на лагерь врага, сея хаос и разрушение. Всевышний даровал победу мусульманам. Франки, сбежавшие из своего лагеря, были убиты. Турки сражались великолепно, нападая на врага со всех сторон. Стрелы летели густо, как саранча, а Франки, когда метательные снаряды смели и пехоту, и кавалерию, повернулись и обратились в бегство... Роджер был убит, также как и 15 ООО его воинов... Весть о победе достигла Алеппо, когда мусульмане собрались на полуденную молитву в Великой Мечети».

В 1127 году Имад Эддин Занги, Атабег Мосула, был назначен командиром на восток. Занги оставил свой след в аль-Атарибе ИЗО г., когда он разрушил там цитадель и сравнял ее с землей. Летописец Ибн-аль-Фурат, несколько веков спустя, отмечал, что от нее оставались одни руины даже в его время. Занги, однако, был первым, кому удалось пережить опасности внутренних распрей среди мусульман, и курдский правитель Тикрита Наджм Эддин Аййюб спас его от аббасидского халифа Мустаршида, решительно настроенного на его поимку и казнь. Союзник Занги, Тадж аль-Мульк, правитель Дамаска, однако, не был так удачлив - он также пал жертвой исмаилитов в 1132 г. Занги с трудом мог рассчитывать на Египет, который все еще находился под властью Фатимидов, еще одного армянина -Вахрама, находящегося там у руля власти; его интерес состоял в том, чтобы обогатить своих друзей - христиан, а не сражаться против крестоносцев. Занги, однако, был занят войной против крестоносцев, и вокруг его штаба начинала созревать концепция джихада, и все более преданные силы объединялись вокруг него. В 1137 г. он осадил замок Мон Ферра; Понс из Триполи был убит там; в это время король Фульк заперся в своем замке и был вынужден сдать его Занги. В том же году Занги освободил от крестоносцев Кафартаб, Марат аль-Нуман, Бизаа и Атареб.

Призыв к Джихаду, распространяемый Занги, в конце концов, сосредоточил вокруг него (в первый раз после прихода крестоносцев в 1096 г.) объединенную мусульманскую армию. Сейчас Занги был достаточно силен, чтобы организовать главную атаку на Эдессу. Защита города была возложена на латинского архиепископа Хью II с поддержки армянского епископа Ионы, а также якобитского епископа Ва Осада длилась неделями, когда накануне Рождества 1144 г. стена упала и мусульмане проникли в город. Население в панике пыталось убежать, но ворота цитадели были закрыты по приказу архиепископа Василия. Будучи отданными на милость мусульманской армии, христиане ожидали от них кровавой жестокости, так как «они (мусульмане) скорее всего были способными учениками на уроках ужаса, в которых христиане достигли стандарта идеального превосходства»?29 Вместо этого Занги окружил франков и казнил их, но при этом пощадил жизни местных христиан; он даже разрешил местным армянам, якобитам и грекам образовать особую автономию. Один анонимный христианский источник писал: «Занги посетил наши церкви в Сирии, посмотрел на их красоту и велел выдать и повесить на них два больших колокола, в соответствии с традицией времени франков»?39

Падение Эдессы ознаменовало собой важный поворотный момент в успехах мусульман, и вскоре вся Эдесса возвратилась к исламу. Однако точно также как падение Эдессы считалось главным прорывом для ислама, оно было причиной разочарований для христиан. Второй крестовый поход, начатый вскоре после этого, был тому прямым следствием.

Прежде чем прибыл второй крестовый поход, жизнь Занги, также как всех его правящих предшественников, была прервана его гибелью; он был убит 14 сентября 1146 г. во время сна, когда его армия осаждала христианскую крепость. Двое его убийц сбежали в христианский замок. Убийство Занги было основной передышкой для крестоносцев, но за ним последовал его сын, Нур Эддин. Имад

  • 329 G. W. Сох. The Crusades. Longman , London, 1874, p. 83.
  • 330 The First and Second Crusades; op cit; Part two; p. 291.

передал своему сыну и дух джихада, и лидерские качества, которые также были присущи многим его командирам; его самым талантливым генералом был курд, Ширкух, и племянник Ширкуха, Салах Эддин (Саладин), которому суждено было стать «великим защитником Полумесяца против Креста».[11] «Нур Эддин должен был посвятить всю свою жизнь продвижению политики своего отца, и за период правления примерно в тридцать лет (1146-1174гг.) поколебать всю основу власти франков на Востоке», - пишет Саундерс.

Аль-Джахиз (ок. 776 - 868 гг.) наделяет турков простыми добродетелями. «Турки не умеют льстить или добиваться чего-то при помощи лести, они не знают лицемерия или клеветы, притворства или злословия, бесчестия или высокомерия к своим знакомым, или тем, кто ассоциируется у них с бедствием. Им чужда ересь, они не испорчены капризами и никогда не руководствуются уловками», Аль-Джахиз также не замедлил отметить их навыки, а также стойкость и решительность перед лицом беды: «Его терпение к пребыванию в седле и долгим поездкам без остановок, к длительным ночным переездам и пересечению страны вызывает восхищение... и если представить, что в конце жизни турка кто-то должен будет перечислить все его дни, то выяснится, что он провел больше времени верхом на своем скакуне, чем сидя на земле»?35

В тоже время аль-Газали (ум. 1111) отмечает: «В наш век, среди самых разных человеческих существ, сила кроется именно в турках... Если вдруг когда-либо случится восстание в любой части света против этого блистательного государства (Сельджуков), не будет ни одного из них (турков), кто, увидев бы борьбу за его границами, не пошел бы воевать на пути Бога, проводя джихад 336 против неверных».

Восхищение самих крестоносцев своими турецкими противниками безгранично, несмотря на яростные сражения против последних. Таковым было их уважение к своим турецким противникам, что крестоносцы считали, что турецкие лидеры - Килидж Арслан, Альп Арслан, Кербога, Имад Эддин Занги - «могут

иметь только христианское происхождение»?33 Точно также, десятилетия спустя, подобное же восхищение выражалось курду Салах Эддину, про которого говорили, что он был «сыном графини Понтию, которая когда-то потерпела кораблекрушение у берегов Египта».[12]

7.3 От Нур Эддина Занги до Салах Эддина аль-Аййюби (1146-93 гг.)

Успех мусульман в Эдессе привел Европу в ужас. Проповедником нового крестового похода был Св. Бернард из Клэрво, который обещал отпущение грехов и небесное вознаграждение всем тем, кто встанет на путь креста. Он провозглашал, что «солдат Христа несет с собой меч не просто так, а потому что он -посланник Христа, который наказывает грешников и восхваляет хороших людей. Ясно, что когда он убивает злодея, он не является убийцей, но, как бы я сказал, уничтожителем зла, и он просто считается мстителем Христа по отношению к тем, кто совершает зло, а также защитником христиан... Христианин прославляет себя при смерти язычника, потому что таким образом прославляется Христос».

Откликнулись сотни тысяч - так много, согласно современнику, что это оставило города и замки пустыми, и едва ли можно было найти одного мужчину на семерых женщин. Триста девяносто пять тысяч человек достигли столицы греков -Константинополя. Греки, «запятнав себя нарушением клятвы», - как написал один из латинов, - «закрыли свои города и крепости, и отправляли нам свои товары вниз по веревкам, спущенным со стен». Крестоносцы ответили тем, что разграбили прилегающую местность и окрестные деревни в поисках еды.

Вся эта армия вскоре прибыла в Дорилеум, где первый крестовый поход был разбит Килидж Арсланом; на этот раз армия императора Конрада, встретившись с огромными турецкими силами, была так жестоко разбита, что едва ли каждый десятый христианин выжил. Армия французского короля также жестко сдерживалась, будучи постоянно атакованной турецкими лучниками по ходу движения. Не дойдя два дня до Лаодицеи, французы встретились на перевале с огромной напастью, которая последовала за атакой турков, которая привела к огромным потерям, и чуть не погубила самого французского короля. Остатки

армии достигли места боевых действий сильно ослабленными, чтобы присоединиться к местным силам крестоносцев.

Было решено, что Дамаск станет целью для нападения. Армии крестоносцев, которые двинулись туда, шли под руководством трех правителей - французского короля Луи, императора Конрада и короля Болдуина, - пробивая себе дорогу к окраинам города. Мусульмане отступили внутрь городских стен, позволяя крестоносцам обосноваться в садах, срубленных под корень для постройки защитных сооружений. Мусульманский историк Ибн-аль-Каланиси в своих «Дамасских хрониках» дает лучшую оценку осаде города крестоносцами. Силы мусульман внутри стен города были подкреплены людьми Нур Эддина Занги, они организовывали вылазки и, в конце концов, достигли превосходства. Придя в уныние, христианская армия испугалась внезапного нападения со стороны Нур Эддина и отступила, находясь под постоянными нападениями турецкой легкой кавалерии, которая нанесла им значительные потери, и оставляя зловонный запах трупов на равнине на многие месяцы вперед. Атака на Дамаск не только провалилась, она также показала мусульманам, а также в большей степени жителям Дамаска (у которых был мирный договор с крестоносцами), что франкам нельзя доверять. Вслед за этим фиаско два западных монарха - Луи и Конрад -покинули Восток, чтобы отправиться домой в 1148 г.; вслед за ними двинулась и остальная знать, включая королеву Элеонору и большую часть французских рыцарей.

Европа еще раз была ошеломлена и поражением, и степенью потерь; отцы, мужья, сыновьям и братья многих женщин больше никогда не вернутся домой. Люди стали задавать вопрос, почему Всемогущий допустил, чтобы Его защитники подверглись такому унижению. Св. Бернарда, который проповедовал участие во втором крестовом походе, критиковали как безумного мечтателя, который отправил людей на верную смерть, а скептики даже ставили под вопрос основные догматы христианской веры. Сам Св. Бернард сетовал: «Он (Бог) не пощадил Своих людей; Он даже не пощадил Своего собственного имени, и язычники спрашивают «Где же их Бог?» Мы обещали успех, а видим одну скорбь!».[13] Он продолжал: «Кажется, что Бог, разгневанный нашими грехами, забыл о Своей жалости и пришел судить нас на земле раньше назначенного срока»?42 Ошибку Св. Бернард приписал также недопустимости участия воров и убийц в предприятии, предназначенном только для благочестивых.

Мусульмане со своей стороны теперь имели великого лидера, под чьим руководством они могли объединиться в значительной степени, - Нур Эддина Занги. «В лице султана Алеппо (Нур Эддина Занги), также как и его военачальника (Ширкуха), который поднялся благодаря его благосклонности», -отмечает Кокс, - «мы имеем человека, которому хроники его времени и последующих времен рады приписать все великодушие и скромность Омаров». Карьера Нур Эддина во время войны и мира, среди всех правителей и лидеров ислама, была ближе всего к правлению первых Четырех Халифов. Нур Эддин постепенно объединил когда-то разобщенные мусульманские земли, добавил королевство Дамаск к Алеппо, и провел длительную и успешную войну против крестоносцев, распространяя свое владычество от Тигра до Нила, и заставляя крестоносцев «обладать мудростью и мужеством, и даже справедливостью и благочестием этого непримиримого врага», - пишет Гиббон. Нур Эддин также верил в Джихад как в орудие сопротивления, и, как и Бейбарс позднее, он был строгим последователем общественной морали.

Нур Эддин был также великим генералом, всегда будучи на передовой, он постоянно был вдохновителем военных кампаний против врага. Таким образом, вслед за успехом в Дамаске в 1148 г., мусульманская армия атаковала замок Араима, который был моментально разрушен, а Бертрам, его правитель, был привезен в Алеппо Нур Эддином в качестве пленника. Позже в том же году, Нур Эддин атаковал Антиох, а также крепости Басута и Хаб были добавлены к его добыче. Однако незадолго до конца года Нур Эддин потерпел поражение от рук армии Реймонда, что дало крестоносцам возможность выступить против него. Нур Эддин оправился и смог победить их при Баграсе или Ягре, к северу от Антиоха, а после того, как к нему присоединились войска из Дамаска, он осадил замок Анаб, недалеко от Сармина. 30 июня 1149 г., будучи атакованным силами Реймонда из Антиоха, он разбил их, взял бесчисленное множество пленников, в то время как сам Реймонд был убит, как считается, руками Ширкуха (мусульманского генерала - курда, который должен был сыграть лидирующую роль в более поздней фазе -взятии Египта). За смертью одного из главных лидеров крестоносцев вскоре последовало устранение еще одного - Джоселина из Тель Башира. Это случилось, вероятно, в начале 1150 г., во время неумелой попытки Джоселина и его армии пойти на Эдессу.

Армия Джоселина была уничтожена, а сам Джоселин попал в руки наместника Нур Эддина в Алеппо, Ибн-аль-Даййа. Нур Эддин, который испытывал

1

Там же, р. 100.

смертельную ненависть к Джоселину, возможно еще со времен Эдессы, заставил ослепить его и оставил его томиться в темнице в Алеппо, пока тот не умер девять лет спустя. Вслед за пленением Джоселина последовала потеря всего, что осталось от его когда-то процветающего графства. Нур Эддин добился успеха в окрестностях соседнего Алеппо, и Эзаз, его первая цель, был захвачен после долгой осады 15 июля 1150 г. В Октябре - Ноябре он осадил Тель Халид и разбил освободительные силы крестоносцев недалеко от Тель Башира; сам Тель Башир сдался ему после серии нападений в июле 1151 г.

Зная о силе Занги, крестоносцы продолжали прибывать со всех частей Европы. В 1153 г. новые фламандские силы под руководством Теодорика пришли в качестве подкрепления в Антиох. Однако под командованием Занги был способный и верный курдский генерал Ширух, а также его племянник Салах Эддин, объединенное лидерство, воодушевленное главным желанием «избавить землю от неверных». Что более важно, джихад стал объединяющим кличем для мусульман, а союз между религиозными классами и военным руководством усилился. Армия Нур Эддина включала в себя религиозных людей, которые действительно были готовы сражаться как простые солдаты. В таком же качестве сражались и имамы, чтецы Корана, проповедники, судьи, которые усиливали религиозное звучание военного конфликта. Нур Эддин также соблюдал железную дисциплину в своих войсках. Вместе со всем вышесказанным, он проявлял хорошие стратегические качества, зная когда и как нанести удар. Таким образом, еще до того как он полностью сосредоточился на Египте под руководством Фатимидов, которые были напуганы жадностью крестоносцев, он провел 1165-66 гг. продвигаясь на территорию христиан, атакуя крепости на восточных склонах Ливана, в то время как Ширкух занимался разрушением оборонительных сооружений Тамплиеров к югу от Аммана, что отвлекало внимание франков от его настоящей цели - противостоять им в Египте.

В октябре 1163 г. Шауар, изгнанный визирь Египта, обратился к Нур Эддину восстановить его в правах против его соперника Диргхама, обещая оплатить стоимость кампании. В ответ, в апреле 1164 г. колонна двинулась из Дамаска под командованием Ширкуха. Достигнув Египта, она быстро устранила Диргхама и восстановила Шауара. Добившись своей первой цели, Шауар попытался добиться второй, которая заключалась в том, чтобы избавиться от Ширкуха. Все последующие года, вплоть до 1169 г., Египет Фатимидов и крестоносцы оставались союзниками против повторяющихся попыток Ширкуха завоевать Египет. С одной

1

Т. A. Archer. The Crusades; op cit; p. 205.

стороны, Шауар тайно пригласил короля крестоносцев Амаури Иерусалимского изгнать Ширкуха. Амаури долей был получить 400 000 золотых монет, половину из которых нужно было оплатить сразу, а вторую половину после того, как Ширкух со своей армией будет устранен. Это показалось слишком маленькой суммой для лидера крестоносцев, в распоряжении которого была сама страна, а также гораздо большие сокровища и богатства Фатимидов. Христианские послы знали и были смущены видом роскоши в Великом дворце Фатимидов в Каире; внутреннее убранство дворца описывается христианским послом и летописцем Уильямом из Тира (1130-90): «Шторы, расшитые жемчугом и золотом, которые свисали и скрывали трон, были раздвинуты с восхитительной быстротой, и перед нами предстал халиф с неприкрытым лицом. Он (халиф) восседал на троне из золота, окруженный своими личными советниками и евнухами».

С одной стороны, крестоносцы и Фатимиды подписали пакт, согласно которому Египет попадал напрямую под протекторат крестоносцев впервые за всю историю крестовых походов. Вскоре после этого в Александрии знамена Амаури и Фатимидов развевались рядом на городских стенах в объединенной попытке противостоять Ширкуху. «Мы можем наблюдать», - писал Ламарк, - «это ошеломляющее зрелище нашего времени, когда одна мусульманская армия сражается наряду с крестоносцами против другой мусульманской армии». Коалиции крестоносцев - Фатимидов удалось вытеснить Ширкуха из Египта два раза, пока, в январе 1169 он не напал на крестоносцев, что привело к разрушительным последствиям, заставляя их отступать, а ему обеспечило триумфальное вхождение в Каир.

В 1171 г. умер халиф Фатимидов. Большая часть египетского населения горько оплакивала конец правления Фатимидов, хотя и были попытки двух случайных восстаний с целью поддержки дома Фатимидов, в одном из которых участвовали христиане, которые привели крестоносцев из Сицилии, но не смогли захватить Александрию. Религиозная схизма между суннитскими и шиитскими халифами, которая существенно поддерживала христиан в их ранних завоеваниях, окончилась, а христианство теперь столкнулось с формально объединенным исламом.

После смерти Ширкуха его племянник Салах Эддин стал правителем Египта, представляющим Нур Эддина. Самому Нур Эддину вскоре суждено было умереть, но, по крайней мере, ему удалось объединить, впервые за несколько столетий, огромный участок мусульманской территории от Египта до Дамаска, и вовлечь большое количество мусульманского населения в борьбу против франков.

  • [1] В кн. D. С. Munro “Urban and the Crusaders”, Translations and the reprints from the Original Sources of European History, vol 1:2, 1895, pp. 5-8. 2 В кн. A. C. Krey “The First Crusade: The Accounts of Eyewitnesses and Paricipants”, Princeton University Press; 1921; pp. 33-36. 3 D. C. Munro: The Western attitude; op cit; p. 253. 4 В кн. N. Daniel “The Arabs”; op cit; p. 253.
  • [2] N. Daniel. The Cultural Barrier, Edinburgh University Press, 1975, p. 158. 2 G. Le Strange. Palestine under the Moslems. Alexander P. Watt, London, 1890, p. 202. 3 Ibn al-Athir. Kamil, X, op cit, p. 256.
  • [3] The First and Second Crusades from an anonymous Syriac Chronicle. Translated by A. S. Tritton; with notes by H. A. R. Gibb; pp. 69-101; Journal of the Royal Asiatic Society (JRAS), 1933, p. 69. 2 A. Bouamama. L’ldee de croisade dans le monde Arabe hier at aujourd’hui, in “De Toulouse a Tripoli, AMAN, Colloque held between 6 and 8 December, 1995, University of Toulouse; 1997; pp. 211-9, at p. 212. 3 J. W. Draper. A History. Vol. ii; op cit; pp. 22-3. 4 R. Finucane. Soldiers of the Faith; op cit, p. 21. 5 C. R. Conder. The Latin Kingdom of Jerusalem; op cit, p. 26.
  • [4] К. S. Salibi. The Maronites of Lebanon under Frankish and Mamluk rule,1099-1516; Arabica IV; 1957. 2 Ibn Al-Athir. Kamil, op cit, X p. 185-8. 3 E. Gibbon. The Decline and Fall; op cit; Vol. 6; p. 301. 4 Там же. 5 R. Finucane. Soldiers of the Faith; op cit, 1983.
  • [5] Robert the Monk, в кн. G. Le Bon. La Civilisation, op cit; p. 248. 2 В кн. J. Abu Lughod. Before European Hegemony. Oxford University Press, 1989, p. 107.
  • [6] J. W. Draper. A History; vol. ii op cit; p. 22-3. 2 Abbot Raymond of Agiles, в кн. G. Le Bon. La Civilisation; op cit; p. 249. 3 C. R. Conder. The Latin Kingdom; op cit, p. 67.
  • [7] В кн. R. Finucane. Soldiers of the Faith; op cit, p. 104. 2 В кн. C. Hillenbrand. The Crusades; op cit; p. 301.
  • [8] Al-Sulami: Un traite Damaquin du debut du Xllem siecle, ed. E. Sivan, Journal Asiatique, 1966, p. 207. 2 Al-Sulami в кн. C. Hillenbrand. The Crusades; op cit; p. 104. 3 Z. Oldenburg. The Crusades. Tr. from the French by A. Carter, Weinfeld and Nicolson, London, 1965, p. 174.
  • [9] Al-Sulami. Fol. 174a-b (French trans.), p. 215; в кн. C. Hillenbrand. The Crusades; op cit; p.72. 2 A. M. Nanai. L’lmage du croise dans les sources; op cit; p. 14. 3 Там же, p. 19.
  • [10] The Damascus Chronicle of Ibn al-Qalanisi; op cit; at p. 52-3. 2 Imad Eddin. Sana al-Barq al-Shami, summarized by al-Bundari; ed. F. al-Nabarawi; Cairo, 1979, p. 100.
  • [11] H. М. J. Loewe. The Seljuqs. В кн. The Cambridge Medieval History, vol. IV, op cit; pp. 299-317, at p. 317. 2 J. J. Saunders. A History of Medieval Islam; Routledge; London, 1965, p. 162. 3 Al-Jahiz. Tria opuscula. Ed. G. Van Vloten; Leiden, 1903, p. 46. 4 Opuscula. Pp. 39-40. В кн. G. E. Von Grunebaum. Medieval Islam; op cit; p. 208. 5 Al-Ghazali. Manaqib al-Turk, tr. Harley-Walker, p. 667. 6 Там же, p. 666.
  • [12] D. С. Munro: The Western attitude; op cit; pp. 329-43, at p. 339. 2 Cm. G. Paris. La Legende de Saladin. Journal des Savants, 1893, pp. 284-5 and others. 3 St. Bernard. Opera. Ed. Mabillon, vol. I, col. 549. Также в кн. Milman. Latin Christianity, IV, p. 251. 4 R. Finucane. Soldiers of the Faith; op cit, p. 298.
  • [13] St. Bernard в кн. R. H. С. Davis. A History of medieval Europe. Longman, London, second edition, 1988, p. 277. 2 Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >