Избранные произведения туркменских мыслителей

ХОДЖА АХМЕТ ЯСАВИ

ДИВАН-И-ХИКМЕТ

Отрывки

Для мусульман мои хикметы будут учителем.

Кто бы ни был, должен поклоняться Богу, Мои хикметы, говори только тем, кто поймет. Восславляя молитвами, погружайся в милость Аллаха.

Произнеся «Бисмилляхи...» я начну сказывать хикмет, Рассыпая ученикам драгоценности и бриллианты [слов], Напрягая душу, испытывая горе, захлебываясь кровью, Открываю я страницы сказаний «Дафтар-и сани».

Благословляю вас жаждущих истины, единения

И откровенных разговоров с родственными душами.

Благосклонен я к несчастным и обездоленным

И избегаю тех, кто пресыщен жизнью, доволен собою.

Где бы ты ни увидел прокажённых, упавших духом, будь мягок, Если такой несчастливец в неведении, поделись сокровенным

знанием

В судный день, чтобы быть ближе к Всевышнему, Я сбежал от высокомерных, самоуверенных гордецов.

Обездоленных, несчастных, осиротевших знал Пророк.

В ту ночь вышел он в М’аридж чтобы увидеть, Спросить и посочувствовать обездоленным, И я тоже решил пуститься по следам несчастных.

Если ты умен и мудр, заботься о нищих,

Как Мустафа собирай и опекай сирот повсюду.

От алчных и подлых держась подальше,

Убереги себя, и стань как полноводная река.

Беззащитных, обездоленных и сирот ублажай.

Одари, уважь их, душу им осветли.

Трудом заработаешь хлеб, с чистой душой придут люди.

Эти слова услышав, я от Всевышнего передаю вам.

Жаждущие лучезарной славы бездарные рабы

Безвинных заставляют унижаться.

Беийты, аяты, хадисы для них ерунда,

Поэтому я утопаю в неизбывном тяжком горе [из-за невежд].

В просторных садах любви к Всевышнему,

Хочу быть соловьём, который на рассвете поёт печальные песни свои...

В те часы хочу увидеть лучезарный облик Моего Аллаха глазами сердца своего.

Пусть питается сердце любовью,

Одеждой счастья укроется тело.

Силой любви хочу возвыситься,

И птицей опуститься на веточку сознания.

Пока не отведаешь нектар любви,

Пока не оденешь одежды влюбленных,

Пока не соберёшь в единое веру и поклонения,

Не сможешь увидеть божественный лик Создателя.

Помогай всем людям, работай как раб,

Несчастным людям делай добро.

Если придут учёные, с почтением стоя встречай их.

От подлых людей нет никакой помощи.

Пророк всегда помогал нищим, калекам.

Когда видишь несчастных, льются слезы сочувствия.

Всегда больно видеть обездоленных калек.

А благодарность калек, самая высшая благодарность.

Милостивый Создатель мой, поставь на верный путь,

Своею милостью и любовью озари.

Своих заблудших рабов направь на верный путь, Без тебя невозможен этот путь.

Для божественной проповеди нужен учитель,

У этого учителя, должен быть надежный ученик.

Работая усердно, они должны заслужить высшую благодарность.

Такие любящие и преданные будут отмечены Всевышним.

Люди, влюбленные в Создателя, достигли своей мечты.

Смотри не опозорься, прикидываясь влюбленным, Через мост по имени Сират, который тоньше

И острее лезвия меча, лжецы не пройдут на том свете.

* * *

Я со слов «Биссмилля» начинаю хикмат, Жемчуга и брильянты дать инокам рад. Ах, возможно ли горше стенать и страдать, Я «Тетради второй» начинаю вступленье.

Для любого пишу, кто захочет мне внять, Я любого, как близкого, жажду обнять.

По головке всех сирых я глажу опять,

А от гордых бегу я, впадая в смятенье.

Вдруг ворота любви отворил мне Аллах, Он мне шею согнул и повергнул во прах.

От проклятий его я не встану никак, Сам поднял я копье и вонзил себе в сердце.

Я в невежестве тверд, злоязычен, лукав,

Не доступен мне смысл коранических глав, Я быть жертвой хочу, но я грешен и слаб, От раскаянья, верьте, мне некуда деться.

Не испил я вина под названьем «Любовь»,

Не покинул семьи, не оставил я кров,

С самим чёртом в грехе состязаюсь я вновь, В Судный День, я уверен, мне будет не сладко.

Я стал дервишем, зикры шепча день и ночь, Кроме Бога я гнал остальное всё прочь.

Мотылёк, я не мог жар любви превозмочь, И летел на огонь, чтоб сгореть без остатка.

Соблюдая молитвы, стал божьим рабом, В подземелье теперь просветлённый мой дом.

Я стал суфием, мне не мечтать об ином, Упованья копьем я пронзил вожделенье.

Раб Ходжа Ясави, был невеждою я,

Слеп и глох во грехе, в сердце горечь тая,

В сожаленьях прошла жизнь лихая моя, Что же делать, кочевье веду к восхождению.

Перевод Ауэзхана Кодара

* * *

Прежней щедрости в народе нашем нет...

Правды шахов и визиров стёрся след...

Отвергает Бог дервишеский обет...

Для народа - время страшных бед, о люди!

Тот, кто был учёным мужем, знатоком,

Стал насильником, льстецом иль дураком, Для дервиша правдолюбец стал врагом, Посмотрите: этот гибнет свет, о люди!

Разве долго до скончанья света? Нет!

Раб Ахмад солгал ли это? Нет!

Сам ли пользы от совета ждёт? О нет!

Уходя, народу даст совет, о люди!

* * *

Некто был к власти приучен,

Тяжким богатством навьючен, -

Словно каргас-трупоед,

Сгинул в болоте вонючем.

Муфтий, мулла лишь себя ведь

Ловко умели прославить -Белое чёрным представить... Буду в аду, в пепле бед!

Казий чванливым был самым, В спеси он спорил с имамом. Каждый ослом был упрямым -Пали под кладью, и - нет.

Горе мздоимцам: хоть в силе, -

Пальцы они прикусили.

Страшно им даже в могиле, -Дать им придётся ответ!

Жирно кто ел и нечисто,

Кто одевался цветисто,

С трона хвалил за убийство Прах он - и прахом одет!

Перевод Аделины Адалис

МУХАММЕД БАЙРАМ-ХАН

СГОРИТ

Из сердца вырвется огонь - мои уста спалит, В себе я спрячу тот огонь - моя душа сгорит.

Язык мой - пламенный очаг, рассыпал искры слов, Лишь о любви заговорю - и мой язык сгорит.

Иссохло тело от тоски, я весь окостенел.

В огне разлуки плоть моя обуглится, сгорит.

Неумолимо сердце жжёт пылающая страсть, Любовь отнимут у меня, - и жизнь дотла сгорит.

С тобою разлучен Байрам, как соловей скорбит.

Из сердца вырвется огонь - родимый край сгорит!

РУБАИ

1

В чужом краю скитается Байрам, Пьет воду со слезами пополам. Кто на тоску обрёк, о Боже, -Пусть пленником печали станет сам!

2

Моя отрада, свет моих очей, Приходит мимо, тополя стройней. И если я догнать её не в силах, Хоть ты, о сердце, поспешай за ней!

3

Словами веры я не обольщён, Безбожниками я не возмущён.

Мечети, храмы - разве это важно, Магометанин я или крещён?

4

Меня к себе приблизила вначале, Слова твои как музыка звучали, Но вдруг ты замолчала и ушла -И ввергнут я в безмолвный мир печали.

5

Решиться на разлуку трудно мне, Твою погладить руку трудно мне. Хочу тебе поведать о страданьях, Но высказать всю муку трудно мне!

О, ЕСЛИ Б!

О, если б мог я все напасти любимой на себя принять!

О, если б мог я силой страсти печаль её души унять!

Пока лицо её увижу - кровинки нет в лице моем.

О, если б выпало мне счастье сто раз на дню её встречать!

О, если б все её заботы уделом сделались моим!

В моей бы это было власти - своё здоровье ей отдать!

Могу ль представить, то изранен, скорбит бесценный мой рубин? Пусть лучше рвут меня на части, пусть мне от сотни ран страдать!

Готов принять её напасти. Но если б и она могла

Недуг любви, хотя б отчасти, мучитель милый, испытать!

ЕСЛИ Я НЕДОСТОИН ТЕБЯ

Как могу, о неверная, жить, если я недостоин тебя?

На престоле любви не царить, если я недостоин тебя!

Я тебе не союзник теперь? Так отныне врагом моим стань! Нашей дружбы оборвана нить, если я недостоин тебя.

Говорят, что любовь принесёт избавленье от тяжких цепей, -Всё равно мне свободным не быть, если я недостоин тебя.

Очарован тобою навек, хоть тобою отвергнут Байрам.

Как могу, о неверная, жить, если я недостоин тебя?!

ГАЗЕЛИ

***

Лишь тебя зову я милой - хочешь верь, а хочешь нет.

Сердце ты испепелила - хочешь верь, а хочешь нет.

Я могу тебе признаться: если я и захочу,

Позабыть тебя нет силы - хочешь верь, а хочешь нет...

Лишь тебя одну я вижу, если ты среди подруг, Всё другое мне постыло - хочешь верь, а хочешь нет.

Я забыл свои заботы, о делах своих забыл,

Ты собою всё затмила - хочешь верь, а хочешь нет.

В целом мире, дорогая, не найти такой, как ты,

О любви моей светило, - хочешь верь, а хочешь нет...

Что Байраму делать, если чернота твоих волос

Утро в полночь превратила, - хочешь верь, а хочешь - нет.

* * *

О, не будь моя гордыня, столь беспечна, весела.

Умоляю, о владыка, чтоб ко мне ты снизошла.

Я страдаю, кровью плачу, пью до дна всю горечь мук.

Но не сетую, что сердце ранила твоя стрела.

К животворной светлой тайне, как Мэсих, причастна ты -Оживляешь просто словом бездыханные тела.

Нежным мускусом и амброй пахнут локоны твои.

Даже аромат цветенья ты, бесспорно, превзошла.

Пусть в моем созвездьи счастья блещет множество светил, Я другой звезды не видел, чтоб, как ты, была светла.

Ни одни садовник мира розу без шипов не знал.

Так и ты, моя гордыня: ты беспечна, весела.

Нет, Байрам, оставь упреки, не вини любовь свою:

Где ты видел, чтоб царица беззаботной не была?

* * *

В горький час я без любимой, одинокий и больной.

Нет, она и знать не хочет, чем я болен, что со мной.

Лихорадит, в жар бросает, - эту хворь нельзя терпеть.

Как вино - любимой губы... Дайте же напиток мой!

Жду я милую недаром, жду - придёт, иль не придёт, Ослепляя несравненной красотою неземной?

Если б знал я, что свиданье обрету в предсмертный час, Всё равно нетерпеливо ждал бы встречи с ней одной.

Злой недуг обрёк на муки тело бренное мое,

Но стократ трудней и горше мне с израненной душой.

Если б мог я исцелиться! Если б хворь мне одолеть!

Долго ль буду я томиться, одержим своей мечтой?

Для меня печаль разлуки всех недугов тяжелей.

О Байрам, гордись любовью, это тяжкий жребий твой.

Перевод Виля Ганиева

НУРМУХАММЕТ АНДАЛИБ

В БЕСКОНЕЧНЫХ СТРАДАНИЯХ

Боль непомерная всюду со мной -Сердце я отдал неверной одной. Нежная, будь милосердна ко мне -Горе меня захлестнуло волной. Высохло тело от жгучей любви -Нет мне лекарства, хожу как больной. Сердце навылет пробила стрела -Вот и страдаю от раны сквозной.

Будь терпеливым и молча страдай! Молча страдать? Но какою ценой? Если соперник меня оболгал, Не попрекай меня ложной виной.

С милой расставшись навек, Андалиб, Как от души отказался родной.

Перевод Льва Друскина

ЗОВ ДУШИ

В наряде розовом своём Она пришла на мой порог. Как важно, если ты продрог, Вдруг обрести её тепло.

В её глазах алмазный блеск, Нож палача всегда при ней, Печаль обители моей Лица сияньем обдало.

А вдруг погибели души

Желает нежный мой палач?

Аллах, спаси меня... И спрячь От глаз моих её чело.

Не дай нам повода для ссор, Свяжи двух подданных ремнём.

О, как её любви огнём

Мне сердце нынче обожгло!

Меня пугают гнев её,

Речей отравленный клинок,

Но припадаю я у ног -

Мне чувство взор заволокло.

Ах, Андалиб, не верь страстям -

Я сам себе давал наказ

И нарушал его не раз:

Как без любви прожить светло!?

Перевод Сергея Каратова

СИЯНЬЕМ ГЛАЗ

Пускай терпеньем обернётся цель

Тот гибкий стан - самой любви купель.

Охотник, поразивший волшебством,

О юной пери поведёт рассказ.

Как Солнца розоватый лепесток,

Украсивший предутренний восток,

Она вошла, благоухая амброй,

И покорила синевою глаз!

То обнажит улыбкой жемчуга,

То станет вновь серьёзна и строга,

А речь её - ручья искусный дар, И взор её, что голубой топаз.

Волос плетёных цепь свисает с плеч,

Чтоб как букет цветов к себе привлечь, Хотанский мускус нежным дуновеньем Поэта вдохновляет в ранний час.

Она, как сада райского цветник И гиацинт к её губам приник.

Что остаётся делать Андалибу?

В его душе слова пустились в пляс.

Перевод Сергея Каратова

СГОРАЯ ОТ ЛЮБВИ

От страсти и любви душа горит в огне

И нет спасенья ей, душа горит в огне.

К возлюбленной моей взор устремлён и в снах

Как без неё прожить? Душа горит в огне.

Сойдёт ли благодать смятению вослед?

Как цепь тоски порвать? Душа горит в огне.

Нет боли у меня от острого клинка,

В любви ищу добро. Душа горит в огне.

Царица моих чувств, мне милость не даруй, Бессилен твой указ - душа горит в огне.

Пой, Андалиб, не зря ты назван - соловей.

Слезой смывай печаль, душа горит в огне.

Перевод Сергея Каратова

ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН

Отрывки из дестана в переводе А. Кочеткова

Родители Лейли, чтоб отдалить её от Меджнуна, запрещают дочери посещать школу, где учится Меджнун. Лейли с утренним ветерком посылает привет школьным подругам, рассказывая о своём горе:

Подругам в школу отнеси привет,

Струящийся рассветный ветерок!

1 Публикуется по изданию: Поэзия народов СССР IV-XVIII веков // Библиотека всемирной литературы. Серия первая. Т. 55. - М.: Художественная литература, 1972.

В руках ни книги, ни калама нет -На боль-печаль Аллах меня обрёк.

Очернена я лживым языком.

Разгневались на дочку мать с отцом, Из школы взяли, держат под замком, -О том ахуну расскажи, восток!

Кто враг, кто друг - не различаю я.

Беды не знала молодость моя.

Нас оболгали лживые друзья, Влюблённость посчитали за порок.

Когда мы с ним, бывало, в школу шли, Я глаз не подымала от земли, На нас соседи клевету взвели, Аул соседний зло на нас навлек.

Подстерегла нас вражья западня;

Бутон я, - стали розой звать меня, А Кайса - кликать соловьём, дразня.

Мы были кротки, - враг вдвойне жесток.

Не знала я, что всё вокруг обман, Мне нравились лицо его и стан.

Была мне школа - точно Гулистан: Среди цветов и я была цветок.

Лихой бедой растоптана Лейли:

Злодеи счастье в мире обрели, Стал для Лейли темницей сад земли. Изменчив, сестры, беспощадный рок!

Так же тоскует и Меджнун, разлучённый с Лейли:

Не обвиняйте, о друзья!

Мой рок неукротимым стал.

Бежал от вас, несчастный, я, -Забытым, нелюбимым стал.

Весь мир любовью полонён, В водоворот я завлечён.

Мой нераскрывшийся бутон Шипом неумолимым стал.

В огне любви горю давно, -Священное осквернено.

Мне превратили в кровь вино, Мой жар неутолимым стал.

Как птица в небе, - я один.

Я стал никто - ни брат, ни сын.

Хотел мой Бог и Господин, Чтоб я вдвойне гонимым стал.

Простите, мать с отцом! Не мог Я не покинуть ваш порог.

Другого сына даст вам Бог, Коль этот нелюбимым стал.

Всем сладко до конца пути

С единым именем пройти.

Я Кайе, - Всевышний, защити! -Меджнуном - одержимым стал.

Он изливает своё горе другу Зенду:

Друзья! Аллаха самого, царя царей прошу: На раны чёрные мои пролить елей - прошу, Мне возвратить мой Гулистан я, соловей, - прошу, Дать мне алмаз мой отыскать среди степей - прошу, Царицу на разбитый трон души моей - прошу.

Устала голова моя от горьких дум любви, И здесь, в пустыне, слышу я далекий шум любви. Мне душу опалил стыдом сухой самум любви, Тоски не выдержала грудь, не вынес ум любви, Иссох язык; колодец пуст, воды налей - прошу!

Коль кипариса нет, листов рагна не надо мне;

Другой, - будь, как Лейли, она стройна, - не надо мне, Будь гиацинту красотой равна, - не надо мне.

Я от любви и грусти пьян; вина не надо мне.

Иль ничего не надо мне, иль жизни всей прошу!

Безумный кравчий поутру мне чашу протянул, Я стал пустынником любви, покинул свой аул. Увидев ласку милых глаз, я б навсегда уснул, Воскрес бы я, когда б хоть раз на милую взглянул. Чтоб ей пропеть дастан любви, я сто ночей прошу!

На сердце тайны без числа глубоко залегли,

Их все раскрыл я пред тобой, - ты ось моей земли! Меджнун я: смейся или плачь, но жалобе внемли. О долгожданная моя! Услышь меня, Лейли!

Страдал я долго без неё; блаженства с ней прошу!

Безумный Меджнун бродит по горам. Эхо вторит его стонам. Он обращается к горам:

Ты громко стонешь, чёрный мой утёс!

Скажи, - о чем? Давай тужить вдвоём. Ты в жертву розе жизнь свою принёс? Откройся мне! Давай грустить вдвоём!

На лоб надвинув чёрную чалму, Окутан в траур, в облачную тьму, Поведай: сердце отдал ты кому?

Иди ко мне! Давай бродить вдвоём!

Влекло влюбленных в горы искони.

О, кто, как я, душе твоей сродни?

Коль ты влюблен, Меджнуна помяни:

Двойной недуг давай лечить вдвоём!

Ты узником, в цепях томимым, стал, Ты, истомясь, неукротимым стал,

Испив вина, ты одержимым стал.

Подымем чашу! Будем пить вдвоём!

Благой удел тебе от Бога дан.

«Горам - всё солнце», - так гласит Коран.

К болящему - болящий в гости зван: Давай судьбу благодарить вдвоём!

Давай смешаем вздохи - твой и мой, Свою слезу солью с твоей слезой! Молчал утёс, а нищий брёл тропой.

Увы, печали не изжить вдвоём!

Меджнун, рыдая, горе в горы нёс, Он лил из глаз ручьи кровавых слёз. Смотрел безмолвно вслед ему утёс. Прочь от утёса! Нам не быть вдвоём!

Лейли просит друга Меджнуна — Зенда - сообщить ей о любимом:

Мой верный! Стонов грудь полна: Единственный, любимый - где?

С кем безнадёжно сроднена, -Меджнун мой, одержимый, - где?

Огонь зажёгся и не гас,

Он мотыльком кружил в тот час.

Где он, безумнейший из нас, В любви неукротимый, - где?

Где он, цветник души моей?

Где ты, безумный соловей?

Где ты? Услышь и пожалей -

Мой стон неутолимый: «Где?»

Ты одинок, любимый мой, Мой данник верности одной.

Где ты, мой странник огневой, Мой друг неутомимый, - где?

Я - плоть, ты - дух, живущий в ней, Я - кожа, ты - оплот костей.

Ты пьющий кровь любви своей В тоске неизлечимой, - где?

О, пусть придет, благословит, Пусть счастьем нег озолотит!

В нём талисман целебный скрыт, -Ты стонущий, гонимый, - где?

Лейли сказала: краток мрак,

Нам солнца не заступит враг!

Так будь, Меджнун, твой верен шаг!

Влюблённый мой, любимый, - где?

Узнав о том, что родители собираются выдать её за купца Ибн-Салама, Лейли молит Бога спасти её от злой участи:

Безжалостное небо, пощади!

Зачем мой день ты омрачил, о рок!

Мольбы о счастье из моей груди Не слышал ты, не пощадил, о рок!

Мой гневный вздох прожёг бы небеса:

Проклятое круженье колеса!

Иль не тобой замучен был Иса?

А мне всю грудь ты изрубил, о рок!

Коль я вздохну, испепелю твой день,

Я прокляну, - не восхвалю твой день:

В ожогах грудь, душа одета в тень, Ты заодно с врагами был, о рок!

Весь лживый мир слезами я залью.

Моим врагам ты предал жизнь мою.

Тем, что любовь без сердца отдаю, Ты дочь араба оскорбил, о рок!

Коварства твоего не разгадать, Свои шаги скрываешь ты, как тать. Ах, лучше б мне Меджнуна не встречать! А ты, сведя, нас разлучил, о рок!

Погиб, кто вверился тебе душой!

О, сжалься! Между нами ты не стой! Достойны мы друг друга пред тобой, Из зависти ты нас казнил, о рок!

Из-за тебя врагов узнала я.

Сердечного спугнул ты соловья, Хотел, чтоб роза не цвела моя, Мою весну ты иссушил, о рок!

Ты допустил, чтоб дали мы обет, И вот мы любим, поровну нам лет.

Что ж нынче говоришь ты снова: «Нет!» Не раз влюбленных ты губил, о рок!

Лейли к врагам привёл ты на порог.

О, если бы Всевышний нам помог!

Но знай: Лейли Меджнуну вверил Бог!

Нас клеветой ты очернил, о рок!

Лейли пишет Меджнуну о том, что её выдают замуж против её воли и что она по-прежнему любит его:

Мы сожжены небесным колесом.

Коль не тебе, кому же знать меня! Заклеймены мы вражьим языком. Коль не тебе, кому же знать меня!

Я своему Меджнуну жизнь отдам. Лишь исстрадавшийся состраждет нам.

И ты мне сердце разрушаешь сам. Коль не тебе, кому же знать меня!

Не знал Меджнун, что я ему верна.

Он думает: изменница она!

Аллаху жалоба моя слышна.

Коль не тебе, кому же знать меня!

Что ожиданья страстного страшней?

Что кубка непочатого хмельней?

Я отреклась от родины своей.

Коль не тебе, кому же знать меня!

Дни шли, но дней тех не считала я, Гранатов-яблок не срывала я, Другому их не отдавала я.

Коль не тебе, кому же знать меня!

Клевещут вражьи чёрные слова!

Грудь сожжена, в тумане голова.

Не бойся, друг: Лейли - твоя жена, Коль не тебе, кому же знать меня?

Всегда ищу Меджнуна я, Лейли.

Лишь о Меджнуне речь моя - внемли!

Вслед за тобой пойду на край земли!

Коль не тебе, кому же знать меня!

Мимо тайного приюта Меджнуна в песках проходит караван Лейли, Меджнун не знает, во сне иль наяву показалась она:

Прошел до утра караван Лейли, Её аул к яйле искал дорог.

Больному исцеленье принесли, А он рукой пошевелить не мог.

Меджнун стонал, простёртый на песке, Прошла Лейли с живой водой в руке.

«Кто ты?» - спросила, стоя вдалеке. Так пери посещают наш порог.

Как сокол, пролетела в стороне, -Не знаю: наяву или во сне.

Увидев, обезумел я вдвойне -

Перед султаншей сердца изнемог.

Весной с горы потоки потекли, Яйла взманила странников земли, В подарок принесла себя Лейли Тому, кто сердце бы её зажег.

Увы! Болезнь любви страшна была, Под камнем грудь погребена была.

Моя Лейли отдалена была, -Ей Бог дорогу одолеть помог.

Но вновь она ушла, как ветер дня.

Изрежу сердце, сам себя казня!

Молчал: столбняк оцепенил меня;

Вот корень ста безумств и ста тревог!

Прошла до солнца - бровь, как серп луны;

Я думал, видя: вечно те же сны! Меджнун сказал: все ночи слез полны.

Опять разлуку возвращает Бог.

Лейли не выносит разлуки. Умирая от любви, она последний вздох посылает Меджнуну:

Меджнун! Мой вздох печален стал и тих.

Приди, мой богоданный! Торопись! Мощь сердца моего и глаз моих -Любимый, долгожданный, торопись!

Я становлюсь пред роком всё бедней, Отец и мать не веселят мне дней.

Один любимый в памяти моей, Сожжённой и туманной. Торопись!

Раскрылась роза, а певца ей нет.

Душа без крова, и дворца ей нет.

Меджнун в пустыне, и конца ей нет.

Коль ты идешь, желанный, - торопись!

Твоя постель приснилась мне, бела!

Ты спал, и кровь из глаз твоих текла.

О, только б жизнь твоя была цела!

Я в скорби несказанной. Торопись!

Мой стан - «алиф», согнулся, словно «дал».

Ограду сада ветер изломал.

Я не хочу, чтоб свадьбу ты сыграл С невестой бездыханной. Торопись!

Что бедность нам! День встречи недалёк.

Ах, стон Лейли, как небо, стал высок. Мой ласковый, блеск глаз моих и щёк, Мой день благоуханный, - торопись!

Лейли умоляет мать не обижать без неё Меджнуна:

Мать, завещаю: если он придёт, Ты друга лучших дней не укоряй! Он, в сердце ранен, кровью истечёт, Так будь к нему нежней, - не укоряй!

Пусть нас не оскорбляет глаз чужой!

Пусть милый праха не поит слезой!

Пусть не глядит он жалко пред тобой! Страдальца пожалей, - не укоряй!

Я утаю ли тайну хоть одну?

Любовные все муки помяну.

Я, в реку смерти погрузясь, тону.

Его, кто всех грустней, - не укоряй!

На небе рока стал Меджнун луной.

Как радостно он умер бы со мной!

Ах, нужен ли влюбленным шах иной?

Его, кто всех смелей, - не укоряй!

Он не вздыхал о радостях земли, В труде, в тревогах дни его прошли, Не разделил блаженства он с Лейли. Томлюсь... Души моей не укоряй!

После смерти Лейли к могиле её приходит Меджнун, чтобы навсегда окончить здесь свой жизненный путь. Мать Лейли, выполняя завещание дочери, рассказывает Меджнуну о её последних минутах:

Коль ты Меджнун, я все сказать должна:

Лейли навек заснула, - горе мне!

Теперь о ней забудь: ушла она, Свечу мою задула, - горе мне!

Пусть дни и ночи плакала, но знай -Из глаз её мне улыбался рай.

Был у меня поющий попугай, Та птица упорхнула, - горе мне!

Её лица уже не видеть нам:

Ушла под землю и осталась там.

Как вздох её последний передам?

Скорбь губы мне замкнула, - горе мне!

Лейли вскочила, пробудясь от сна.

«Меджнун мой умер!» - вскрикнула она

И умерла. И вот - погребена.

А нас к земле пригнула, - горе мне!

Коль ты Меджнун, не опускай лица, Лейли испепелила нам сердца.

Не жги! Вся сожжена я до конца!

Где караван аула? Горе мне!

Мои слова слезами утекли, Тебя мы за «меджнуна» здесь сочли. Я мать умершей девушки Лейли, Я в скорби утонула, - горе мне!

ДОВЛЕТМАМЕД АЗАДИ

ПРИТЧИ О ШАХАХ

Если шах жесток, от его лица Сохнет всё, у всех мертвеют сердца.

В жилах стынет кровь, замирает дух, Зверь дрожит, если шах к моленьям глух.

1

Было то давно, много лет назад.

От свиты в пути отстал шах Кабат.

Туда и сюда заметался шах, Вдруг увидел чёрный шатер в песках.

От шатра старуха к шаху бежит, К очагу ведет, ублажить спешит.

Стала старуха корову доить, Сама без счёта молитвы твердит.

Молока у старой целый поток.

Шах сказал: «Плати, старуха, налог».

Утром вновь старуха доить пошла.

Но меньше доила, чем слёз лила.

Усмехнулся шах: «Что ты плачешь, мать?

Отчего тебе на судьбу роптать?»

Старуха в ответ: «Коли жаден шах, Всё живое страх превращает в прах.

Гляди, как сегодня плохо бежит Молоко. - И снова плачет навзрыд. Знай, о шах! Произвол и гнева гнёт Плодородье по всей земле убьёт.

Нивы никнут, гибнут сады долин, Сохнут от злобы твоей, господин.

И бедный народ - да услышит Бог! -От злобы шаха, как песок, иссох.

2

Если прихоть шаха для всех закон, Знайте все, тот шах рассудка лишен!

Шах Махмуд велел фирман объявить:

«Царя дураков хочу изловить!»

Читают фирман. Приуныл народ, -О ком тот приказ, никак не поймёт.

Но вот одного схватили, ведут.

Тут все закричали: «Кто он?» Бегут.

Узнали, дурак сел на сук верхом И сук под собой рубил топором.

Вот это дурак! Сук подрубит он, Оборвётся - и дух из тела вон.

Дурака ко дворцу ведут гурьбой.

«Вот царь дураков! - кричат вперебой. -

Он сук под собой топором рубил, Сыщи-ка еще, кто б глупее был!..»

Когда твой народ угнетаешь ты, О шах, под собой сук ломаешь ты!

3

Насилья, что шах натворил дурной, Знай, в сердце его вонзятся стрелой.

Самаркандский шах всем известен был, Днём и ночью он свой народ давил.

Как-то раз сидел на престоле он, Вдруг стрела впилась. Взвыл от боли он.

Подбегают к нему со всех сторон.

Глядят - и чудом народ поражён.

Глядят - душу отдал Богу тот шах, Что погряз при жизни в чёрных делах.

Вознося в душе Аллаху хвалу, Из шахской груди извлекли стрелу.

На стреле огнём горят письмена:

«Внемли, тирана судьба такова!»

4

О шах, коль вокруг тебя стон и плач, Как нить, оборвёт твою жизнь палач.

Подобен ножу бедных стон и вздох.

Да спасёт тебя от расплаты Бог!

Коль шах сделал гнёт своим ремеслом, Он пламя раздул - задохнётся в нём.

Это пламя шаха сожжёт в аду, Раздул его шах на свою беду.

Не людей, себя ты на нём спалил, Державу свою по ветру пустил.

Кто костер зажёг, на костре сгорит,

Яму вырыл - в яму сам угодит,

Другого поджёг - сам себя сожжёт,

Бил прутом - себя дубиной побьёт.

Перевод Георгия Веселкова

МАХТУМКУЛИ

НЕ ПРИСТАЛО

Ханского сына из пышных шатров

В хлев на обед приглашать не пристало.

В поле пастух выгоняет коров, Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде.

Другу достойный поможет в беде.

Что ты ответишь на Страшном суде? Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит.

Станет героем не каждый джигит. Пятится рак. Он ползёт - не бежит. Дом свой родной забывать не пристало.

Знай - благотворно познанья вино, -Мёртвым сулить исцеленье смешно. Ворону жить семь столетий дано. Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог -

Двери отворятся в горний чертог.

Рекам, что слились в единый поток, Мёртвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне: Павшие в битвах привиделись мне. Горькую тризну в печальной стране Песней надежд оглашать не пристало.

Перевод Юрия Валича

ГОРЫ В ТУМАНЕ

Вершины гор в тумане млечном, Они нам не видны зимой.

Не следует о муже встречном Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится.

Над недостойным люд глумится.

Огонь любовный разгорится -Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе Моих надежд играло море!.. Джигит и в нищете и в горе Идёт дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит, Над вами зря Лукман хлопочет.

Луна вернуть напрасно хочет Товар, закупленный Землей.

Стесняет буйного одежда.

Пленен пороками невежда.

Трусливого живит надежда

За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою:

Что сделал мой язык со мною?

Но только трус не рвётся к бою, Чтоб лечь костьми за край родной.

И кто Махтумкули осудит

За то, что он не позабудет,

Что правде слово дал и будет

До гроба верен клятве той.

Перевод Арсения Тарковского

ЛЕБЕДИ

Странники, взгляните на меня. Кто ещё, подобно мне томиться? Мотыльки, любовники огня, Кто из вас к блаженству не стремиться?

Ветер, ветер, ты в чужих краях

Пел в ушах, вздымал дорожный прах... Есть ли в мире справедливый шах, Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай, Ты земной благословляешь край, А по белу свету ходит бай.

Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника -Ростовщик услышал должника.

Птицы вы мои! От ястребка Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец, Синяя пучина твой дворец. Есть ли в мире остров, где беглец Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар, Отнимаешь свой блаженный дар... Есть ли на земле такой базар, Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна, Словно двухнедельная луна; Родинка её насурьмлена, -Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила, Обожгла мне сердце и ушла.

У меня в груди её стрела.

Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям.

Ты гулял ли с нею по горам?

Дай мне весть - по-прежнему ли там Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года.

Новые возникнут города.

Кто мне скажет - будет ли тогда По Корану человек молиться?

Народится новая луна -

Не навеки сгинула она.

Для ростовщика возведена, Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули, -По глазам печаль его прочли.

Лебеди отеческой земли,

Иль не горько с вами разлучиться?

Перевод Арсения Тарковского

НА СЕБЯ ВЗГЛЯНИ

Коль ты умен - с учёными дружи;

Знай: лишь глупец невежде другом станет;

Коль ты влюблён - терзайся и дрожи, Что, может быть, любимая обманет.

Лишь храброму доверься всей душой;

Ждёт нападенья караван ночной;

В сраженье трус позор снесёт любой, А дома вздор его обидой ранит.

Жалея труса, боль зажжёшь в груди -И света не увидишь впереди!

К богатым скрягам в гости не ходи;

Но щедр бедняк: он гостю все достанет.

Трус, дома сидя, хвастаться пойдёт, А в трудном деле друга подведёт;

Джигит в богатстве радость обретает, Скупцу оно арканом сердце стянет.

Ты на себя, Махтумкули, взгляни, Умножь благое, злое отгони;

И слово мудрым мыслям подчини;

В избытке слов бесплодно слава вянет!

Перевод Георгия Шенгели

ПОЩАДИ!

Не мучай друга словом безотрадным;

Голодного за стол свой посади;

Будь строг и сух с завистливым и жадным; Любовь к труду храни в своей груди.

Приветлив будь с бездомным сиротою, Прими его, согрей, снабди едою;

Будь с грустным добр и раздели душою Его беду, в его дела войди.

Приказ джигиту не даётся дважды;

Удачлив тот, кто знает меру жажды;

Дела благие должен делать каждый:

Будь щедрым, бек, и право, шах, суди!

Нужда сама людей не убивает,

Зато она улыбку с губ стирает;

Хитрит собака с волком и играет, -И ты с врагом хитро себя веди.

Махтумкули дан речи дар медвяной,

Ее цветы цветут благоуханно... И Гёр-оглы ведь умолял Рейхана! Просящего пощады - пощади!

Перевод Георгия Шенгели

РАЗЛИЧИЯ

Коль с тайной своей к дураку, не подумав, пойдёшь,

Он все разболтает, тебя осрамит и ославит;

Коль тесную дружбу с блудницей безумной сведёшь, Она облысеть тебя в юные годы заставит.

Рабу не под силу хотя бы семь дней пировать;

Дракона, хоть мёртвого, ящерице не сожрать;

Знай, дружбу с медведем свирепым водить не под стать: Тебе, разозлившись, он голову в лапах раздавит.

Кто пас ишаков - не оценит коня-скакуна;

И щедрость - в народе, а мудрость - в совете видна;

Лишь в скачке скакун благородство проявит сполна, А щедрый - пред гостем обильную скатерть расправит.

Мечта у джигита: любимая, конь, ятаган;

Трус - горе народа, причина позора и ран;

В аульных раздорах презренный буян и смутьян

Мышей клеветы на отважного мужа натравит.

Фраги говорит: на пиру удальцов веселит

Отважный боец, он как друг меж друзьями сидит;

А в битве горячей во имя народа джигит

Всё поле сражения кровью врага окровавит!

Перевод Георгия Шенгели

РАСТОПЧЕТ

Ишак себя мнит равным скакуну,

Но рядом станет и - не будет равным!

Стать не найти у двух коней одну:

В бою лишь благородство будет явным.

Лишь в чистом детстве - радость без конца;

Глупцу ничто советы мудреца;

О роде не расспрашивай юнца,

Коль скромным он глядит и благонравным.

Твой взор вовек не будет миром сыт;

Лисица львом и тигром не рычит;

В гостях тогда лишь оценён джигит, Когда с поклоном он войдёт уставным.

Коль счастье вдруг тебе пошлёт Творец,

Ищи в народе преданных сердец;

На деле проверяется юнец:

Он в ратном деле мужем станет славным.

Махтумкули! Несчастных кровь и пот

Могли б расплавить этот небосвод!

Но и тиранов день возмездья ждёт:

Судить их будет тот, кто был бесправным!

Перевод Георгия Шенгели

ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ

1. Раскаяние

Полвека на свете я прожил, друзья,

Со старостью совесть моя охладела,

И тает - о, Господи! - сила моя, И точат несчастья недужное тело.

Мне горько: я истину мало любил.

Кончается жизнь, но не гаснет мой пыл, И духом я тот же, что в юности был, Да жаль: борода у меня поседела.

А сердце мирская влечёт суета,

И очи мне женская жжёт красота,

И кривдой мои одержимы уста,

И страсти толкают на чёрное дело.

И если откажет мне в помощи Бог, Куда мне бежать от предсмертных тревог?

Я - суетен, правде служить я не мог, И ранняя вера моя оскудела.

Не верю звезде моего бытия, Черна, словно уголь, недоля моя, Покинуло счастье родные края, Душа моя тщетно проснуться хотела.

Судьба моя бурной и страстной была, Дурные порой совершал я дела;

Прости меня, Боже, пока не дошла Моя многогрешная жизнь до предела.

Фраги задыхается в лютом огне, Скорбит о себе, как скупец о казне: И страх и надежды гнездятся во мне. Души моей жертвою ада не делай!

2. В мазандеран

Да будет нам спутником отчий народ, Когда мы и впрямь поведём караван, Доверимся Ною средь пенистых вод, Дорогу держа на седой океан.

Нам древние горы поклонятся вслед, На родину ветер промчится чуть свет, -Когда принесёт он от милой ответ, Певучее имя впишу я в дастан.

Я стар. Я поистине много скорбел, Судьбою запродан мой светлый удел, И те пятьдесят неминуемых стрел Остались в душе, изнемогшей от ран.

Мне были примером Тахир и Фархад, Безумец - я в пламя лечу наугад.

Крыла у меня за спиною горят, -Умру - не узнает Менгли, мой султан.

Я славлю владычицу мира Менгли,

Я кличу подругу мою издали.

Страданья разлуки мне печень сожгли, И слава Менгли полонила Иран.

В скитаниях помни родимый народ.

Язык обуздай, избегая длиннот;

Готовься, Фраги, собирайся в поход!

Купцы направляются в Мазандеран...

3. Среди друзей

О, как дрожит моей прекрасной И страстной жизни мотылёк!

О, как растёт недуг опасный, Которым дух мой занемог!

Царица змей для змеелова -Что для певца напев и слово. Влюбленный ради лукобровой В бездонный кинется поток.

Блажен, кто не застыл в покое, Познав добро и зло мирское!

Со мной - содружество седое, Учёных книжников кружок.

Махтумкули, твоя дорога -Полвека. Это очень много.

Но пусть уходит прочь тревога:

Что - старость? Вздор, пустой предлог!

Перевод Арсения Тарковского

НЕ ВЕЧЕН ТЫ

Земною славой не гордись - мгновенно наше бытие.

Ты не задержишься, пройдёшь - не вечен ты, не вечен ты. Смерть-виночерпий поднесёт тебе прозрачное питьё, Сам к смертной чаше припадёшь - не вечен ты, не вечен ты.

Мир - это крепость на песке, стирает время письмена.

В людской извечной кутерьме всему потеряна цена.

Где, торжествуя, жизнь цвела - пустыня мёртвая видна, Следов кочевий не найдешь, - не вечен ты, не вечен ты.

Разлука - это злой недуг, беда тому, кто разлучён.

Будь справедлив и милосерд, пока ты молод и силён.

И жизнь засветится твоя, как будто ты огнем зажжён.

Как факел, светом изойдёшь, - не вечен ты, не вечен ты!

Я с розой молодость сравню. Ты был цветком - увял цветок. Неужто ты на свете жил, и разумел, и видеть мог?

О, как легка сухая кость! Глазницы жжёт сухой песок... Ты сын земли, в нее уйдешь, - не вечен ты, не вечен ты.

Знай, сорок лет не малый срок для всех живущих на земле. Смерть - пуля, пусть она сразит тебя не дома, а в седле. Короткой вспышкой лучше быть, чем угольком чадить в золе. Как порох, ты себя взорвёшь, - не вечен ты, не вечен ты.

Махтумкули, твоим словам и поученьям нет конца.

Ты болен, и тебя гнетёт томленье близкого конца.

Не трать напрасно пыл речей, они не трогают глупца,

Ты мудр и с горечью поймешь - не вечен ты, не вечен ты.

Перевод Татьяны Стрешневой

БЕЗВРЕМЕНЬЕ

Мир, одержимый суетой, Грешит безумными делами. В Каруны метит род людской, Все ныне стали крикунами.

В пороках тонет бай-скупец. Где солнце праведных сердец? В чертогах родины купец Торгует жалкими рабами.

Иссякли воды наших гор, Не рвётся ветер на простор... Когда-то веселивший взор Гурген пересечён врагами.

О, царство непроглядной мглы! Пустеют нищие котлы;

Народ измучили муллы И пиры с их учениками.

Смертельно родина больна, Разрушена и сожжена.

Джигиты в наши времена В темницах стали стариками.

Грабёж да бедность... И, греша, Ожесточается душа.

И ветер, яростью дыша, Огнём проходит над степями.

Истощены, угнетены Отчизны лучшие сыны.

Лихие стали скакуны Простыми вьючными ослами.

Достойный муж, как трус, дрожит;

Красавица забыла стыд;

Шах, как змея, народ язвит, Хан вьётся вороном над нами.

Где честь? Где верность и любовь? Из горла мира хлещет кровь. Молчи, глупцу не прекословь, Страна кишит клеветниками.

Язык мой против лжи восстал -Я тотчас палку испытал.

Невежда суфий пиром стал, Осёл толкует об исламе.

Злак не растёт в тени тюрьмы.

Померкли светлые умы.

Глупцы, надевшие чалмы, Вдруг обернулись мудрецами.

Ворует вор, богач берёт,

И наг и нищ простой народ;

С живого шкуру бай дерёт, И сладу нет с ростовщиками.

И горы, словно корабли,

По морю слёзному пошли,

И кровь из глаз Махтумкули

Бежит хазарскими волнами.

Перевод Арсения Тарковского

ДОБРОЙ ЗЛО

Народу - сила, мир, беседа, Семейных очагов тепло;

Джигиту - битва и победа, Булат и крепкое седло.

Ложь предоставь на всё готовой

Мирской молве. Не надо слова

Ни раздражённого, ни злого:

Народ мой ненавидит зло.

Уходит жизни гость мгновенный.

Но не скудеет хмель блаженный:

Пирует жизнь. Творца Вселенной Непостижимо ремесло.

Не нам гадать о нашей доле;

Я только вскрикнул поневоле, -

Мне жаль тебя, морщины боли Тебе врезаются в чело.

Мы сами выковали чаши

Добра и зла. В них судьбы наши.

Скажи, Фраги, какая краше.

Пока нам время не пришло!

Перевод Арсения Тарковского

ПРИШЛОСЬ

Любовь и море не имеют дна,

В безмерной страсти мне гореть пришлось.

Играет сердцем, как щепой волна, Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.

Любовь трудна, я это знал из книг.

Но глубины страданья не постиг, За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка, Едва коснувшись - снова далека.

И все острей, и все светлей тоска, О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,

Костер любви огнём меня обжёг, Я счастлив тем, что я любовь сберёг, Что мне её запечатлеть пришлось.

Тебе вручён неоценимый дар.

Будь с хрупкой вазой бережным, гончар, К ней тянет руки грубые базар.

Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.

И только ты ценить меня вольна, Я крепость строил - рухнула стена.

В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,

Нет берегов, страдалец, у любви,

Друзей на помощь больше не зови, Рабом любви мне умереть пришлось.

Перевод Татьяны Стрешневой

НЕ ЗНАЮ

Вдаль сердцем рвусь - решимости в избытки,

Но крыльев нет, и как взлечу - не знаю, Могу прочесть все книги я, все свитки, Но много ль знаний получу - не знаю.

Мудрец не скажет: всё мне в мире ясно, Мы многое познать ещё не властны.

Напиток знанья терпкий и прекрасный...

Тянусь рукой... Как рот смочу, - не знаю.

Я - взаперти, кто скажет, что снаружи.

Не знаю сам, что лучше и что хуже.

И с каждым днем мой кругозор всё уже.

Где право выйти получу, - не знаю.

Не разберу я - холод или пламя?

Скрыт в сердце смысл, но за семью замками.

Кого на путь направлю я словами?

Зачем мой жребия я влачу, - не знаю.

Махтумкули, до бредней ветер падок.

Оставь ему весь этот беспорядок!

В пучине тайн трещит ладья догадок, И руль её зачем верчу, - не знаю!

Перевод Марка Тарловского

СЕРДЦУ

Довольно, сердце! Разомкни свой круг:

Я стражду в нём, как жалкий пленник в яме. Жестокое, избавь меня от мук,

Не дай мне, сердце, изойти слезами.

Мой век промчался, как единый миг.

Я видел цель, но цели не достиг;

Был одинок - смутился и поник, Обманутый тобою и мечтами.

И как слепой, склонив главу свою, Поддерживал я ближнего, пою, И стоны шлю в зенит и слезы лью, Чуть белый свет забрезжит над степями.

Ты на дороге ждёшь меня. Потом С тобою мы извечный спор ведём, И тяжко мне: я пьян твоим вином, Я одинок, ты - что ни день - упрямей.

Но, может быть, иной понять готов

Беду мою и силу этих слов;

Мой голос прогремит среди холмов. Суров Господь, и меч его - над нами.

Ни разума, ни глаз я не берёг, Желаниям препятствовать не мог, И плачу я в сетях земных дорог, А жизнь летит, как птица бьёт крылами.

Бегу от гнета и горю в огне,

Я ликовал, служа твоей весне;

Был этот мир плохой опорой мне, Остался я в пустыне с мертвецами.

Закрыв глаза, держал я путь в Иран; Судьбой влекомый, я попал в Туран. Трубит над миром вечный ураган, Владеющий безумными сердцами.

Меня кружил и гнал великий страх, Я золотом считал ничтожный прах, Я видел гнёт, я видел скорбь в домах, Дела пустые были мне друзьями.

И жажду я, и тщетно жду дождя,

И пламенеет месяц, восходя:

Года летят, за днями дни ведя,

И я блуждаю, одержимый снами.

Мне кровь и желчь дают взамен питья

и тяжело мне бремя бытия.

Я полюбил - и стал Меджнуном я,

Красой Лейли опутан, как цепями.

Зовёшь ты, сердце в Чин-Мачин, в Герат,

В подземный ад, где высится Сират...

А родинка чернеет, и горят,

Горят глаза под круглыми бровями.

Напрасно я чистосердечен был;

Погашен роком юношеский пыл.

А всё-таки я зла не полюбил -

День истины мне светит и ночами.

Но в море справедливости мой плот

Не движется. Летит за годом год;

Как дервиш, раб Махтумкули бредёт

К далёкой тайне узкими путями.

Перевод Арсения Тарковского

НАСТАВЛЕНИЕ

Запомни, смыслу здравому послушный:

Не уходи, люби родимый край.

Пускай зовёт на службу малодушный, -

Позорящего дела избегай.

Служи тому, чьё зримо превосходство,

Кому отцы судили благородство;

Его отребий нищенских уродство Достойным восхваления считай.

Бесплодны пересохшие арыки. Ничтожный сыт, и голоден великий. Ты не гляди, что стоптаны чарыки, Пустой насмешкой их не оскорбляй.

Хорошего не порождает злое,

И кровный конь рысистей клячи втрое;

А подлый муж... оставь его в покое

И кляче скакуна предпочитай.

Когда, судьбой на пир чужой заброшен, За дастархан усядешься, непрошен, В чужой тарелке не считай горошин, Рта на чужую соль не разевай.

Садись, когда услышишь приглашенье.

Достойно принимая угощенье, Не торопись: бесстыдно нетерпенье, Без просьбы дел чужих не исполняй.

Ты мягок, добр и держишься учтиво, Умеешь говорить красноречиво, -Я твой слуга, и слух мой терпеливо Твоих советов ищет: наставляй!

Кто видел, чтоб и тысяча печалей, Как дождь небесный, землю увлажняли? Кто видел, чтоб джигиты унывали?

Свой взор мутить слезам не позволяй.

Блажен, кто братьям служит благостыней, Кто чистой правды ищет и в пустыне. Одежда кривды не к лицу мужчине.

И ради шутки вздора не болтай.

Взгляни на души каменные эти:

Для них печаль раскидывает сети, Добро - не частый гость на этом свете: Люби его и злу не уступай.

Пером сражая алчность, как стрелою, Склони глаза над книгой золотою; Не заключай условий с сатаною И втуне мудрых слов не оставляй.

Ты взыскан Искандаровой удачей, Твоя казна Каруновой богаче, -А всё же в прах нисходит прах незрячий И над землёй звучит вороний грай.

Мечтаешь ли о мирных кущах рая, -Пусть мир шумит, играя и сверкая, -Оставь его, волнения смиряя, И вспять стопы свои не обращай.

Происхожденьем не гордись: в могиле Твой предок спит, и все его забыли. Напраслина среди живущих в силе, Клеветнику неведом светлый рай.

Пусть лают псы на рваные одежды. Смежатся холодеющие вежды;

На Божье милосердие надежды, Однажды поскупись, не возлагай.

Взойдя и на высокие ступени,

Не отдавай нелепых повелений, Не отвергай благоразумных мнений И суть свою в сравнении познай.

Приходит старость, точно призрак тощий, Лишает мужа доблести и мощи.

Живи достойней, благостней и проще, На ложе скуки реже почивай.

Слова правдолюбивые - нетленны. Советам верь, но берегись измены И, хоть не в каждом доме слышат стены, Тайн заповедных зря не открывай.

Богатые от юных лет в почёте, Бедняк же с детства мается в заботе. Насильник, не споткнись на повороте, Себе под ноги камня не бросай!

По следу льва идет его наследник, Он никогда не будет из последних. Сын тунеядца - трус и привередник.

Среди народа сына воспитай.

Теперь пойдём и оседлаем долю, Помчимся вдаль по жизненному полю.

Отыщем правду и добудем волю, -Но только слов моих не забывай.

Не отвергай разумного совета, Пускай тебе на перепутьях света Добром послужит наставленье это. Будь милосерд и кривду презирай.

Махтумкули, ты не нашёл лекарства

От злобы мира и его коварства.

Настанет срок - сойдёшь в немое царство, -

Ни дня, ни часа даром не теряй!

Перевод Арсения Тарковского

БУДЬ СПОКОЙНЫМ

С неудачником дружба беду сулит.

Лучше в доме счастливца слугою будь!

Дружбой с трусом себя не позорь, джигит. Лучше пылью в жилище героя будь!

На достойных задерживай чаще взгляд:

Чайки хилых птенцов красавцами мнят;

Проклят волк - ненавидят его волчат, -Ты пасущейся мирно овцою будь!

Равен ты Сулейману? Склонись скорей: Что-то хочет шепнуть тебе муравей!

Хочешь добрым прослыть? Народ обогрей, Ветерком и журчащей водою будь!

Человека позорит к наживе страсть, Возомнить о себе - значит низко пасть.

Дружба мудрого славу даёт и власть -Ты монетой его золотою будь.

Сколько б раз ни вздохнул ты, Махтумкули, Ты с последним дыханьем уйдёшь с земли.

Будь мужчиной, о милости не моли,

Но спокойным, готовясь к покою, будь.

Перевод Юрия Валича

ГЛЯДИТЕ

Достойного мужа не трудно узнать -На помощь придёт он по первому зову. Чтоб хитрости лживого друга понять, Проверьте, как держит он данное слово.

Когда провожает джигитов народ

На подвиги ратные в дальний поход, Седлая коня, осмотрите хребет, И гриву, и холку его, и подковы.

Не смотрит бедняк на чеканку гроша.

Любая чеканка гроша хороша.

Чтоб знать, какова у невесты душа, Глядите, беря из-под отчего крова.

Богатство джигита - лишь конь да камча.

За друга и жизнь он отдаст сгоряча.

Глядите: огромны котлы богача, А многие ль гости отведали плова?

Идущий со свитой богат, как Хатам.

Просящий подачи идёт по пятам.

Но оба, слепым уподобясь кротам, Глядите, становятся смерти уловом.

Забыт и растоптан обычай отцов.

Глядите: печален удел храбрецов.

В измене и трусости лучших бойцов Изменник и трус упрекает сурово.

Трусливых повсюду преследует страх.

Глядите: сражаясь в степи и в горах, Джигит повергает противника в прах, А трус покидает в бою удалого.

Торговцы забыли Аллаха давно.

Скупив у дейхан за бесценок зерно, Дождавшись, когда вздорожает оно, Его на базарах смешают с половой.

Лишает шайтан воздержания нас, Мешает творить правоверным намаз. Глядите, открыть не желавшие глаз: Ветвится росток его семени злого.

И весел и добр настоящий джигит.

Он в сердце открытом не копит обид.

Глядите: соседа от злобы знобит, Без распрей не может он, пустоголовый.

В пустыню злосчастные братья ушли.

С врагом породнился Махтумкули.

Ходжи и сеиды влачатся в пыли.

Глядите, как рушатся жизни основы.

Перевод Юрия Гордиенко

НЕ БУДЫ

Советы я чту, как закон.

Бесчестному другом не будь, Случайною встречей пленён, Готовым к услугам не будь.

Смерть вступит на каждый порог;

К тому, кто в беде одинок, Отзывчив будь, добр и не строг, Жестоким к недугам не будь.

Когда, оказавшись в бою,

Трус волю теряет свою,

С друзьями в едином строю,

Врагами напуган не будь.

Уйдём мы. Промчатся года.

Все равными станут тогда.

Не бойся глупцов. Никогда

Причастен, Фраги, к ним не будь.

Перевод Анисима Кронгауза

СВЕТЛОЕ ВРЕМЯ

Охотится небо, крепка его сеть.

Ты где, долгожданное светлое время?

Я больше не в силах разлуку терпеть.

Ты где, долгожданное светлое время?

Мне сорок исполнилось... Чаша полна...

Душа моя разувереньем больна, Надеждой обманута... Плачет она:

Ты где, долгожданное светлое время?

Покоя нигде не находит народ;

Как пёс, по пятам лихолетье идёт -То зубы оскалит, то руку лизнёт... Ты где, долгожданное светлое время?

Голодная бедность глотает огонь,

Напрасно протянута к небу ладонь, Стреножен у всадника нищего конь. Ты где, долгожданное светлое время?

Тщета-скопидомка в юдоли мирской Не спит, и не ест, и теряет покой, Пока не утонет в казне золотой.

Ты где, долгожданное светлое время?

Слова мои ложью муллы нарекли, Лжецу в благодарность дары принесли; Их клятвы изранили лоно земли...

Ты где, долгожданное светлое время?

Погрязли наставники в смертных грехах

И лгут при бессовестных учениках, Что так повелел всемогущий Аллах. Ты где, долгожданное светлое время?

Язык твой огонь извергает, Фраги.

Различий не знай, недостойного жги, А там - в Хиндостан отдалённый беги... Ты где, долгожданное светлое время?

Перевод Арсения Тарковского

ГАЗЕЛИ

***

Ночью, каясь в грехах, пал я ниц во прах, И потоками слёз я к утру истек.

Истерзал я всю грудь и стенал в слезах, Как безумный мечась, я сбивался с ног.

Позабыл я весь мир, весь его обман, Что там мир! Всё забыл, горем обуян.

«О Иса, - я взывал, - о Шахирмердан!» Порадеть мне молил я небесный рок.

Вдруг с небес сонмом звезд Млечный Путь слетел, И троих я мужей в свете звёзд узрел:

Два - в зеленом, один - одеяньем бел.

Взор вперив, я смотрел, говорить не мог.

Первый руку простёр - мою грудь рассечь,

А второй мне вонзил прямо в сердце меч,

Третий пал мне к устам - жизнь вдохнул и речь, Чтобы я тем мужам суть всех дум изрёк.

И отверз я уста, лишь услышал зов,

Хмель любви я испил, стал душою нов,

Чую - реют во мне семь жемчужин-слов, В них вложу, думал я, боль моих тревог.

Двое рослых мужей, третий ростом мал

Повелели мне: «Добрый час настал,

Слово есть - вопрошай, ты зачем нас звал?

Молви всё, что таишь, что в душе сберёг!»

«Что грозней, - я спросил, - чем небесный свод?

Что есть тверже камней, шире бездны вод?

Что жесточе огня, холодней, чем лед?

Хуже прочих какой ядовит порок?»

«Хуже кары небес, - мне рекли, - навет,

Благу добрых речей - не чета весь свет,

Чёрствой твердости злых и у камня нет,

Словно море - тот муж, что умом высок!

У скупого нутро холоднее льда,

Власть владыки - огонь, если злом тверда,

Хуже всяких отрав бедняку - нужда, -

Эти речи тебе да пойдут в урок!»

И восстал я с земли, преисполнен сил,

Вдаль готов был идти, в сердце чуя пыл,

Захмелел, онемел, сам себя забыл, Но, смятенный, молчал, слов найти не мог.

И услышал я зов: «Мы к тебе сошли,

Будет имя твоё славой всей земли,

В чем желанье твоё, о Махтумкули?»...

Тайну выдаст лишь тот, кто умом убог.

* * *

В чашу вечности хмель мне наставник влил -Где михраб, где мечеть - не могу понять!

А желанной красе лишь отдал свой пыл -Жизни зреть или тлеть - не могу понять.

Одолеть я не смог тяжких дум-тревог, Прахом-тленом я стал, меня пламень сжёг,

Я - спаленный кебаб, мой ожог жесток, Вертел где и где снедь - не могу понять.

В небывалую быль вёл бесследный след,

Там узрел я простор, где простора нет,

Вверг в смятенье меня несусветный свет: Дом и дверь - где? - Ответь, не могу понять.

Я корысти служил, о себе радел,

А потом разглядел суть разумных дел,

Вместо книг в милый лик я, учась, глядел, Мне Коран чтить ли впредь - не могу понять.

Вот в чертоге каком был Махтумкули:

Там при шейхах юнцы пляс-обряд вели,

Отблеск милых мне чар лишь узрел вдали -

Как хмелеть, как трезветь - не могу понять.

Перевод Сергея Иванова

ИЗГНАННИК

Я на родине ханом был, Для султанов султаном был, Для несчастных Лукманом был.

Одеянием рдяным был, Жизнью был, океаном был -Жалким странником ныне стал.

Для слепого я зреньем был, Для немого реченьем был, Дум народных кипеньем был, Душ влюбленных гореньем был, Пеньем был, угощеньем был -Нищим я на чужбине стал.

Я, Фраги, ятаганом был, Я червонным чеканом был, Рощ небесных рейханом был, Над горами туманом был, Был счастливым, желанным был, Был дворцом - и пустыней стал.

Перевод Арсения Тарковского

ВЛАДЫЧИЦА

Горделивые пери султаном признали Менгли;

Соловьи онемели, когда увидали Менгли.

Сам я сердце подставил губительной стали Менгли. Клад мой шахом захвачен, для шаха украли Менгли.

Я, злосчастный, тобою покинут в печали, Менгли!

Окажи мне вниманье, скажи, где твой сладостный дар? Я с товаром богатым пришёл на любовный базар, И на нем заблудился, и встретил владычицу чар.

Говорят: у влюбленных душа превращается в жар... И крыла мои в пламени затрепетали, Менгли!

Лукобровой хочу я в нарциссы очей заглянуть, Те медвяные реки и краткие встречи вернуть. Над её головою душа моя бьётся, как ртуть, Я не вижу любимой и слёзы роняю на грудь... Как солёное море, потоки их стали, Менгли!

Кто ты? Райская роза иль вешний подарок земли?

Соловьи полонили, забыли его - и ушли;

Мимо запертой клетки мелькнуло подобье Лейли.

О, зачем твои стрелы меня пощадить не могли! Одержим я, в живых я останусь едва ли, Менгли!

Ты луной восходила, одетая в звёздный туман;

Образ твой - полнолунье, для множества образов - хан; Красоту твою помнить мне жребий мучительный дан; Средь гокленов, йомудов прославил я стройный твой стан. Для тебя мои руки цветы разбросали, Менгли!

Я безумец, я нищий, сожгите меня, мотылька!

Что мне делать на свете? Как небо, Менгли далека, Что мне райские рощи, когда я лишён цветника, Без которого душу терзает такая тоска, Что рыданий подобных в аду не слыхали, Менгли!

Перевод Арсения Тарковского

МУХАММАС

В сердце страсть любви вскипела, жжёт огнём невзгод меня, Дым мой ветром заметает, к облакам влечёт меня, Небо за руки хватает, крутит небосвод меня!

Кто взглянул бы, кто помог бы, спас бы доброхот меня. Дождь разлуки яро хлещет, гонит в бездну вод меня.

В стан любви меня забросил мук и горестей поток, Я хотел умом раскинуть - ветер ум мой прочь увлёк. Меж зевак один стоял я, помрачён и одинок, А любовь клинок вострила, меч измен мне грудь рассёк, Всем в забаву стал я притчей - дразнит глупый сброд меня!

В плоти духа не осталось, в теле - сил, я сам не свой, Изумлён собой, поник я горемычной головой, Я ни хворый, ни здоровый, ни умерший, ни живой! Скорбь напала - был низринут я небесной синевой, Но опять втянуло небо в свой круговорот меня!

Приключилась мне кручина, хуже смерти доняла, Да любовь дала совет мне, как избавиться от зла: Пожалела, порадела, в горе руку подала, Красотою мне сверкнула - вновь душа моя светла, Только зря, друзья, всё это: губит новый гнёт меня.

О Махтумкули, любимой быть рабом ты обречён: Тысячей ладов в надежде млел твой соловьиный стон, Жаром вспыхнула разлука, дунул вихрь со всех сторон, Страсть взметнулась языками - в пепел ты дотла сожжён, В сито мук мой прах насыпан: взмах - и вихрь несёт меня!

Перевод Сергея Иванова

КЕМИНЕ

НАПУТСТВИЕ

Спешите, юноши, на этот мир взглянуть: Воспоминание блаженных лет останется. Играйте, милые, любите дальний путь. И капля радости в пучине бед останется.

Жизнь, точно девушка, приятная на вид, Для неудачников готовит сто обид. Кочевники уйдут, и песня отзвучит, Но всё же от колес в пустыне след останется.

И скажет Кемине: сомненья нет, умрёшь, Измученную плоть сухой земле вернёшь. Твою казну возьмут и взвесят каждый грош, Но сыновьям твоим весь этот свет достанется.

НИЩЕТА

У меня сто болезней и тысяча бед, Тяжелей всех на свете забот нищета. Скорбь искала меня и напала на след. Без конца караваном идёт нищета.

Льётся золото в пёстром кругу бытия.

Затвердела от голода печень моя.

Держит, душит и гложет меня, как змея, Умножает долги, что ни год, нищета.

Не прожить без еды ни единого дня.

Ночью глаз не смыкаешь, лежишь у огня.

Не уходит к богатым, живёт у меня, Спит в углу на тряпье, слезы льёт нищета.

В руки ей человек попадется живьём, -Подпояшется старая крепким ремнём

И ударит с размаху чугунным пестом...

Бьёт, - ударам ведёт точный счёт нищета.

Не могу я избыть нищету и тоску.

Кто посмотрит с улыбкой в лицо бедняку?

Много игр я впустую сыграл на веку, Смотришь - каждую ставку берёт нищета.

Говорит Кемине: тех казной золотой, Этих жизнь наделяет сумою пустой.

Ты не рвись, моё бедное сердце, постой, Будет время - от нас отойдёт нищета!

ХОРОШО

Хорошо прожить на свете долгий век, И ещё прожить немного хорошо.

Твоему ли будет сердцу, человек,

У последнего порога хорошо?

Неуч в перстень вставит криво самоцвет;

Для высоких дел злодею дела нет;

Вдалеке от наших горестей и бед

Вольной лани быстроногой хорошо.

Вот к прохожим потаскуха льнёт во тьме;

У неё краюшка хлеба на уме.

Хорошо не подходить к её кошме, И пойти другой дорогой хорошо.

Где ты, вянущая роза, спишь в траве?

Кемине не доверяет злой молве.

Замуж выйти он советует вдове, -

Разве быть ей слишком строгой хорошо?

Перевод Арсения Тарковского

МОЛЛАНЕПЕС

СЕГОДНЯ

Для всех вокруг цветут сады сегодня.

И попугаи всем поют сегодня.

И знать, и чернь - все счастливы сегодня.

Свободен раб, все прощены сегодня.

Луна родилась, светит всем сегодня.

Кто без хиджаба, кто в лохмотьях ходит.

«Единый прав!» - дервиши песнь заводят.

А вот и горлица с небес спустилась -Весна вернулась к нам, как Божья милость.

И для любви всё решено сегодня.

Красавицы все разоделись в злато.

Все в жемчугах, украшены богато.

Под властью благородного владыки,

Что жертвует за нас за всех великий, Ведь послан нам для счастья он сегодня.

Деревья разукрашены плодами.

И птицы грезят утренними снами.

И беднота смирилась с этой долей.

И раб, смеясь, возделывает поле.

И предки просыпаются сегодня.

Сказал Непес: друзья, Новруз приходит.

Несёт покой и мысли о свободе.

Пусть все сегодня в здравии пребудут.

А я открою сердце, и оттуда

Дестан народу прозвучит сегодня.

Перевод Ивана Голубничего

ГРОЗЯ КУЛАКОМ

.. .Царицу видеть я желал, и вот она стоит. Склонился я к её ногам, мне встать она велит.

Я встал и жалобу принёс. «Но в чем клубок обид?» Сказал: «Царица, я влюблен». - «То только кровь кипит, Лжив твой рассказ и сам ты лгун», - в ответ мне говорит. «Твои глаза меня сразят, хожу совсем больной». «Ты, без сомнения, умрешь, готовься в мир иной». Сказал: «Царица, без тебя там изойду тоской».

«О, как влюбленного мне жаль, что ж делать мне с тобой?» «Царица, одари меня твоею красотой...»

С усмешкою сказала мне: «Как смеешь ты грубить!» Спросил я: «Что это за дым?» - «То прядь моих волос!» «А это?» - «Талия моя!»... - Как элифа вопрос.

«А это сахар?» - «Мой язык». - Как сладок он насквозь! Потребовал я поцелуй. «Ты жаждешь смерти, брось!» «Убей, коль жалости в тебе ни капли не нашлось». Сказала, кулаком грозя: «Где потерял ты стыд?»

... Желаньем встречи упоён, у двери долго ждал. Моргнула из-под рукава, я разом увидал

И незаметно для врагов пробрался в дальний зал. Велела мне придти в тайник, - я там её обнял. «Царица-пери, день пожар меня терзал!» «Ну, что ж, влюбленному сгорать обычай ваш велит!»

В ПЛЕНУ ЛЮБВИ

Как нищий мечтает о хлебе, Влюблённый - о вечной любви. Глаза словно звёзды на небе, Лучи их и нежность лови...

Коль явится в мире учёный, Прославится мыслью мудрёной. А если погибнет влюблённый, Погаснет и солнце любви.

Судьба моя так повелела: Я словно в плену у неверных. Юсупа влюблённого дело Спасаю от злобы неверных.

Мне, как от змеиного яда, От бедствий избавиться надо. Любимая - это награда, Спасенье от бед беспримерных.

Не будет ни слёз, ни стенаний, Не будет напрасных страданий... Непес говорит: «От свиданий С любимой - блаженство на свете».

Перевод Людмилы Щипахиной

СЕРДЦЕ

Тебя тревожат сожаленья, моё сердце,

Мир полон горестных селений, моё сердце,

Путь не избавит от сомнений, моё сердце,

Все, что вокруг, - в объятьях тленья, моё сердце,

Трудись, не поддавайся лени, моё сердце,

Да, Азраил накроет тенью, моё сердце,

Но ведь и он слуга смиренный, моё сердце, Молись, лишь в том твоё спасенье, моё сердце.

Ты ничего не утаишь, открыто людям настежь, От тех, кто может дать совет, ты держишься подальше, Живёшь на самом дне реки, но веришь, что на башне, Порою совершаешь зло, но думаешь: не страшно!

И чем глупее твой соблазн, тем он, конечно, слаще.

Собой, не замечая дней, любуешься всё чаще, Есть голос разума, к нему прислушайся однажды.

А за границей бытия - грехи считают наши,

И день придёт - накинет смерть халат на вечно спящих, Чтоб привести в свои владенья, моё сердце.

Богатый очерствел душой, ни до кого нет дела, Покорность потерял бедняк, смиренье надоело, Забыли женщины про честь, бесстыдству нет предела, Правитель стал несправедлив, дервиш - не в меру смелым, И на молитву поутру вы встать не захотели, Проснитесь же, пока ещё в вас совесть не истлела,

Язык пропитан адом слов, а нежность - не у дела, Ты не заметил, как друзья врагами стать успели... Как научиться наконец смиренью, моё сердце!

А в мире постоянства нет - погаснет вдруг светильник, Яд смерти выпьют все до дна - и слабый, и всесильный, Познает вечность человек, ведь здесь он только ссыльный, Настанет день - во мрак уйдёт всё, чем сегодня жили. Тираны в гневе, бедняки дома свои покинут, Забудут праведники всё, в парах витая винных, Лишь чёрной магии одной они верны отныне.

Открыто станут все грешить и жён чужих обнимут, И тело, и душа умрут, как будто и не жили.

Однажды саван свой надень без промедленья, моё сердце. Я стал бродягой - этот мир такой несправедливый!

Лишь появился я на свет - боль в сердце поселилась, Где прячется стрела судьбы, что остриём грозила, Она направлена ко мне, и мне ничто не мило.

А вдруг однажды окажусь в огне неугасимом?

Душа застыла от грехов и чернотой покрылась, Как много их, кто в мир иной уже переселились, Одна надежда - может быть, меня простит Всесильный... Сказал Непес: я верю, что Его увижу, мир покинув, Ты, к Богу обратясь, оставь лишь чистые порывы, моё сердце.

Перевод Ирины Столбуновой

КАК МОЙ ЦВЕТОК?

Нам целый мир судьбою дан.

В нём есть бесценный мой цветок... Он там, где праведный Восток, Страна - Мару-Шаху-Джахан.

В пути далёком я с утра.

Найду ли счастье иль беду? Дорогой верной ли иду, Ответь, святая Бухара?

Я путь Перхата выбрал вновь.

Мой зов летит во все концы.

Мою великую любовь

Благословили мудрецы.

Забуду я мятежный свет,

Огонь надежды так велик.

Коснувшись милых уст в ответ,

Не знаю, цел ли мой язык?

Непес пришёл бы к беднякам.

Как соловей, он изнемог.

И сладким преданный мечтам

Спросил бы: «Как там мой цветок?»

Перевод Людмилы Щипахиной

МЕЧТАЕТ

Птица души, расправляя крыло,

Всё о полете мечтает.

В чашу златую, наливши вино,

Выпить мечтает.

Песнь соловья благодарна цветку.

Нежность души нас хранит на веку.

Встречу с любимой в мечтах берегу.

Сердце мечтает.

Если затеять на свете войну,

Смерть не оставит судьбу ни одну!

Каждый из праведных примет вину...

Мудрый о мире мечтает.

В душах разбитых остынет любовь.

Будут повсюду и слёзы, и кровь.

Нет, не затеем побоища вновь.

Смелый о мире мечтает.

Вот обойти бы всю степь, как Ильяс,

Или на горы взойти, как Кияс, Много и дел, и свершений для нас. Сильный мечтает.

Вот и до Индии можно дойти.

И Дагестан повстречать на пути.

Рим и София стоят впереди...

Видеть мечтает.

Вот бы войти в благодатный Эдем,

Где по заслугам встречают.

Гору Меджнун увидать между тем...

Сладко мечтает.

Вот бы разлиться мне, как океан, Дальних и ближних наведаться стран. Жаждет Непес на закате взойти Солнцем всемирным! Мечтает...

Перевод Людмилы Щипахиной

ЧТО УКРАШЕНО ЗОЛОТОМ?

Что, Мурад, скажи, за город, чёрный камень где хранится?

Что там золотом сияет, что сверкает, как зарница?

Это что за дом высокий и пять стен там золотых, Семь десятков дверей, всё же, кроме главной, заперты? Это что за сон нежданный нынче ночью мне приснился?

В том краю чудная птица много лет в неволе вянет, То в год тигра заболеет, то в год лошади воспрянет, То по пятницам скорбит, то в субботу песнь струит. Из ста тридцати батманов цепь всегда на ней висит, Кто она, что вместо лошади в сражении летит?

И ещё я видел птицу, что её убить стремится,

Семь зловещих сотен дэвов на спине её гнездится,

Зиму всю в горах проводит, а с весны живёт в долине, Где нога её ступала - не растёт трава доныне,

А кого случайно встретит, то проглотит - вот так птица!

Очи, как у человека, иглы на спине растут, Ну а ноги человечьи и пять языков во рту. Вся, как лев, горда, свирепа, только убегай.

Говорить она умеет, словно попугай.

Что же это за созданье, ты попробуй отгадай?

Чтобы эту речь закончить, буквы разные нужны.

Чтобы пищу приготовить, мы очаг разжечь должны, Чтобы лодка в путь пустилась, нужен парус, нужен ветер.

Чтобы тайны все изведать, нужен знающий советник.

Ну, Непес, теперь подумай, что есть мудрость здесь, на свете.

Перевод Ивана Голубничего

ВРЕМЯ ПРИШЛО

Послушай, сердце моё, силы найти время пришло.

Как мотылёк, ты к свету лети - время пришло.

Истины слово услышать в пути - время пришло.

С верой в душе останься один - время пришло.

Понять, что когда-то с нас спросится строго, - время пришло.

Очнись, пока жизнь не постиг ты сполна,

Если сердце болит, то ему не до сна,

Стражам небытия власть над нами дана, Смерть ещё не пришла, но не дремлет она,

К этой чёрной земле привыкать понемногу - время пришло.

Тебе шестьдесят, но никак не поймёшь,

Что дорогой неправедной в жизни идёшь, Благодати Всевышнего сердцем поймёшь, Если будешь смиренным и слёзы прольёшь...

«Бог един», - повторять, отправляясь в дорогу, - время пришло.

Что пользы душе от красавиц земных!

Смерть натянет свой лук - и забудешь про них.

Себя усмирив, кровь однажды пролив, Прощён будешь, веру свою укрепив, -

В высшей вере забыть о душевной тревоге - время пришло.

Всю жизнь ты, Непес, в удовольствиях райских купался, С ничтожными ладил, достойных понять не пытался. Мир твой - распутница, но время пришло, собирайся! С тем, кто умеет терпеть и страдать, в путь отправляйся. Жемчужиной чистой предстать перед Богом - время пришло.

Перевод Ирины Столбуновой

НА ЭТОМ СВЕТЕ

Аллаха выполняй веленья, Пока душа в тебе - встань на рассвете. В день надо совершить пять омовений, Пока живёшь на этом свете.

В конце пути ждёт узкая могила.

Подобных львам - и тех земля укрыла. Где вечный мрак и где ничто не мило, Пристанище Лахат[1] есть - помни это.

Люби Всевышнего - твоё спасенье в том, Покаявшись, мы очищенья ждём. Бывает, праведного опалит огнём, А недостойный празднует при этом.

Был путь прямым - скорей достигнешь цели, Два судна тонут - смело выбор сделай. Заснул в пути, в пустыне...

Плохо дело -От каравана не придёт ответа.

И до тебя достойных было много, Всем уготована последняя дорога. Разрушенные стены и тревога Остались от былого света.

В плену забвенья - многие из нас, Ценитель не находит свой алмаз.

Достойного ещё никто не спас От этой бездны беспросветной.

Жизнь - миг, всё остальное - вечность, Глупца лишь не заботит быстротечность.

Земным ли будет путь, иль в небе млечным -Продлится лишь от лета и до лета.

Стрела судьбы уж выпущена в нас, Горкут Ата в былые времена Сто лет бежал без отдыха и сна -Напрасно... Азраил его заметил.

А я, Непес, так не любил советов!

Не постигал Всевышнего заветов.

Я жил с мятежным сердцем - видно, в этом Причина всех моих потерь на этом свете.

Перевод Ирины Столбуновой

МИР-КАК РЕКА

Мир словно река - мы по ней проплываем.

Нам в реке этой жить и в ней умирать.

Кто-то жемчугом веры свой день наполняет, А кому-то лишь чёрные камни таскать.

Если жизнь в суете и похвастаться нечем, Смерть по следу идёт, а ты так беспечен,

И Всевышним в деяньях благих не замечен, То душа твоя бедная будет страдать.

А соблазны тебя всё сильнее влекут, Всё труднее от липких избавиться пут, От земли оторваться грехи не дают,

И до цели желанной уже не достать.

Коль живёшь в темноте, не видна будет тень, Руку помощи другу подать будет лень,

Только алчность ужалит змеёй в Судный день, Как же можно змее свою жизнь посвящать?

Желанную цель мудрость держит в уме, Она с ним всегда - при свете, во тьме. Пусть жадность тревожно блуждает во мгле -Людям с чистой душой с этим век воевать.

В жизни этой немало достойных мужей.

Как они, будь силён, зло смиреньем убей.

Да, могила узка, неуютно нам в ней, Но молитва и там будет всех защищать.

Достойнейший верит священному слову,

Глупец душу продал, весь алчностью скован, Те, в ком вера сильна, благодарен и боли, Кто без веры живёт - им того не понять.

Я, Непес, говорю: всё не вечно земное, Красавиц оставь, есть влеченье иное -В раю тебя ждёт наслажденье благое, А безбожнику будут лишь яд подавать.

Перевод Ирины Столбуновой

ПОВЕРЬ'.

О сердце, полное огнём, Мы будем с дорогой, поверь! Изменят ноги - поползём, Смиримся пред судьбой, поверь!

Сиянье звёзд - услада глаз,

Цвет золота пленяет нас,

Но тело - прах, душа - алмаз, Им нет цены одной, поверь!

В пути со злым вдвоём не будь, Доверчивым с врагом не будь,

С ним заодно ни в чём не будь, Лукавит он с тобой, поверь!

Для злого слов хороших нет, Ему не нужен твой совет. Не уживётся дружбы свет С ничтожною душой, поверь!

Глупцу души не открывай, Отступнику не доверяй, С глухим о тайнах не болтай, Плох поводырь слепой, поверь!

Скупец в наживу погружён, И щедрому не верит он.

С отважным ты вдвойне силён, Идя одной тропой, поверь!

И горд, и величав твой вид, Но ярость на коне умчит, Ты много вытерпишь обид, Живя со злой женой, поверь!

Отрада сердца - верный друг, Он словом исцелит недуг, А речь врага - источник мук, Она грозит бедой, поверь!

Когда оставишь край родной, Бессилен станешь, как больной. С врагом под кровлею одной Спознаешься с тоской, поверь!

Кто одинок - бессилен тот, Но в дружбе силу обретёт. Отважным воздаём почёт, И дорог всем герой, поверь!

О, глупый человек, внемли: Коль птица счастья от земли Не унесёт - ползи в пыли! И поползёшь змеёй, поверь!

Когда умён и добр сосед, Дружи с ним крепко - мой совет. Ни страха с ним, ни горя нет, Опасен только злой, поверь!

Скорбь, говорит Непес, и смех, И жизнь далёких, близких - всех, Весь мир страданья и утех Смешается с землёй, поверь!

Перевод Марии Петровых

ТВОЕ В ТУРКМЕНАХ

Подобна щедрости Хатама[2]

Душа твоя.

Твои доспехи -Истории стальные вехи, А скатерть - дружб твоих успехи, Подобна щедрости Хатама.

Встречаешь тысячи гостей ты, Людей, и близких, и далёких, Простых, весёлых и глубоких, С детишками и одиноких, Встречаешь тысячи гостей ты.

Ты и в садах гуляешь с ними, И на конях в полях резвишься, Их просьб,

их жалоб не боишься, Любовью их к тебе гордишься, Хан, ты в садах гуляешь с ними.

Один джигит десятку равен,

А десять - тысячам в сраженье,

Ты - их оплот, обереженье,

Ты - их отец и уваженье,

Один джигит десятку равен.

Всевышний с неба наблюдает,

И добротой твоей доволен,

К тебе плохой, хороший волен

Зайти,

богат и обездолен,

Всевышний с неба наблюдает.

Ты ханского достоин трона,

Ты мужество в туркмен вселяешь,

С драконом биться заставляешь,

Пророчествами окрыляешь,

Ты ханского достоин трона.

И я, Непес, опять слагаю

Тебе, Гараоглан, народу

Поэмы про твою свободу,

И твоему молюсь я роду,

В букет

я розы слов

слагаю!

Перевод Валентина Сорокина

Приложение 3

  • [1] Лахат - могила.
  • [2] Хатам - Хатам ибн Абдулла ибн Сад Тайи, из рода тайи арабов. Был славен щедростью красноречием и поэтической деятельностью. Умер около 605 года.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >