Микеланджело Фабио О развитии технического инженерного чертежа в Европе

Аннотация. В процессе своего становления чертеж формировался как язык. Для понимания этого факта необходимо проанализировать древнее и современное назначение чертежа, изучить эволюцию его смысловых функций и процесс формирования. Чертеж как язык обладает закодированной структурой разного уровня сложности. Одной из разновидностей чертежа является технический чертеж, который развивался, эволюционировал и принял свою окончательную форму в XIX в. В данной статье изучены и проанализированы характеристики и особенности технического чертежа с точки зрения гражданского строительства, архитектуры и промышленности.

Ключевые слова: язык техники, черчение, проектирование, стандарты оформления, инженер-конструктор.

Fabbrini Michelangelo Fabio

Ph.D. in Engineering, Adjunct Professor,

The University of Florence,

via di Santa Marta, 4, Florence, Italy

About the Development of Technical Engineer Design in Europe

Abstract. Drawing is configured asa language: as such it must be analyzed, in its ancient and modern meanings, studying the evolution of that sense. Being a language it has an encoded structure its level of severity differs with various forms in which the design is articulated. Technical design is one of these joints and assumes its definitive connotation during the nineteenth century. Characters and peculiarities of the technical drawing are therefore highlighted and studied both in terms of civil engineering, both from the architectural and industrial one.

Keywords: language of technique, drawing, design, design standards, design engineer.

Drawing as language: ancient and modern meanings

Drawing is a vague term. It has multiple meanings and antonyms, used in the usual communicate to mean different activities. Vasari calls it art, giving it a new meaning, but the modern experience gives to drawing even practical purposes; is a means of communication between creator and performer of the form, but also acknowledges the value of verification of composition; and yet, it is the representation of objects, but their knowledge is in heterogeneous sensitivity of observers. Modern formulation which overcame the previous conception of art, based on the distinction between liberal arts and arts mechanical, which finally led to the vain opposition of practical activities with the sciences, understood as theoretical activities. This dichotomy, in the classic sense, is inconvenient: it was developed only in recent centuries. It was stressed by encyclopaedists who recognized that «the art of drawing is born by the admiration that in every age men have tried for the show and the Universe from their respect for nature and its products. Man has always tried — is something completely spontaneous — to reproduce the objects that hit him, to perpetuate the memory of people and events [...] painting, sculpture and engraving born from drawing. Acts of varying difficulty but equally worthy» [1]. For encyclopaedists, therefore, the design is an art founded on theoretical and operational procedures and it is at the same time permeated with imagination and poetry on the one hand, by knowledge and accuracy on the other. Until the mid-eighteenth century, with rare exceptions, as seen, the concept of design is pervaded by artistic principles and is designed as dignified means of imitation of reality. If, in fact, still Quatremere De Quincy insisted on defining drawing as «representation of anything with the aid of the lines that form the constituency of the objects that you want to imitate» [3], another Frenchman, Viollet le Due, marked a decisive change to the interpretation of the graph because its prerogative is to «develop intelligence and form the judgment, because drawing you learn to see and do is to know» [4]. In Quatremere’s contribution there is still a very important aspect: the line as a carrier of graphics. The line is intended as the beginning and end of the performance itself: mental abstraction and convention that allows you to attach the form (beginning) and at the same time static separator between parts of the qualified plan with different prerogatives (end). Therefore, if one defines the drawing as the representation on the flat surface of real objects, or imaginary, by means of lines, then, any form of representation is the drawing. Nevertheless, we can find an element of social significance in the intention of expressing thoughts that evolve over time, developing, on one hand with utilitarian purposes and another with intent of art. In this sense, design appears as a way to express the universal, preparatory to the arts, but also open for purely practical purposes when it assumes connotations of objective representation. How universal expression graph assumes new powers: it is physical extent of thought, and realizes the image, but it is also the rapid testing of measures, it is the project of a behavior, but to express themselves in such situations it is necessary to compose images with symbolic forms, in a space specified, a qualified and limited space, under agreements variously manifest [2]. Drawing assumes characteristics of abstraction, because with discrete rep resentations and monochrome concepts are carried. Like any other process of synthesis, it requires an appropriate symbology, which partially replaces the stretch, which is attributed to a well-defined meaning as in writing; writing is preceded by design in its semiotic evolution, from which writing drew directly source hieroglyphic, cuneiform and ideographic languages. Seeing good, in the etymology of the word «desing», Latin «designare», you retrieve the full meaning until now exposed: «designare» means order, organize, even without reference to the chart; it attributes the use for which drawings were designed and, even more, it organizes the parts that compose them.

The encoding of the drawing in its joints

The fundamental problem is, at this point, in the use of conventional modes of representation that allow to translate space objects on the plane or to establish appropriate relationships between the parts.

We can see three different meanings: create, represent the idea and program viability, so it has to arouse feelings of a reality already known, in deference to all forms of language in which the only way the carrier is the evocation of formal causes already allocated in the mind. It must, finally, highlight the hierarchy of parts, placed in exact ratios in order to facilitate the reading giving the correct logical order to the components represented. At the end of the process you can claim to have received a communication. It is important to note that the decoding and, above all, the attribution of meaning to stimuli, is made on the basis of the information already acquired and stored in memory, so, you associate the same meaning in different signals, which however evoke the same emotions. This is the principle in the decoding of the drawings, made with symbols to which a determined and specific meaning are attributed. It is clear that the drawing constitutes a language, and as such it results essential the sharing of the interpretative codes among the individuals that communicate to mean of that language. Understood as language, design is straightforward and allows the simultaneous transfer of information; the reader must establish the hierarchical order according to the demands; for this graphical representation, in its most archaic forms, before the invention of writing, serial form of communication. The sketch must not be only the activity responsible of the representation of an idea, or merely as an act that allows the representation of episodes obtainable. The design is set up as one of the means by which you can realize your creativity, but also the mediator that allows to produce, in the mind, the facts that are then displayed; therefore it becomes governor in the complex dialectic between thought, invention and image and to be referred not only to the so-called figurative arts — that make use of the graphic medium to express themselves — but in the general processes of the creative activities. Just this privilege, when the representation has reached its peak with Monge’s projections, will allow the design to be considered fundamental means of expression in the century industry. The design is taking on the character of the design specification for the ability of immediate communication through graphic conventions, breaking up permanently in the two instances, artistic and geometric, that until the end of the eighteenth century had lived together for the work of skilled designers — artists. For many years in the nineteenth century are still being used mixed representations, that the geometric rigor combine purely artistic elements, even in liberal France, where the forces of the Enlightenment had found happy result.

Technological development, in its many characterizations, has conditioned and led the development of the «geometric sketch», imposing the adaptation to the industrial demands. Therefore they have found origin the technical sketch that contains in itself «plan of industrial components finalized to the production», «plan of buildings inherent the architectural composition», «plan of works of civil engineering finalized to the constructions». It is worth to face and to prefigure the salient characters of these orders of representation.

Technical design

Technical design is born from the idea of project, meaning this as complex of operations of mental creation, the concrete proposal and plan of realization of the work or of the conceived object. The creation uses the graphic medium to achieve the verification and critical analysis of ongoing during the design; the manifestation of the idea is then completed in a graphic apparatus aimed to export the thought: the technical design of the project. In other words we can say that it is the manifestation of the intention implemented through the mutual arranged of the elements. This drawing has the construction and assembly of objects its reason to exist, has different connotations from "life drawing" most abstract and most conventionality. Conventionality is universally the basis of communication and it is based on underlying rules, established and accepted. As such it requires a syntax that regulates the relationships between the parts and a semantics that define their significance. The code constitutes therefore the translator between meaning and symbol, in phase of representation and, vice versa, in phase of reading; it is clear that the codification enriches the design of meanings, increasing its expressive power, but will reduce the universality, making intelligible only to a closed circle of people who know the code. It is really on the base of this code that we can identify the technical drawing and not, as he often intends, in relationship to the object or to the utility of the representation.

Plan of industrial components finalized to the production

With this locution we intend what it is also suitable commonly with «industrial design». Subsequently we will use this appellative.

The draft elements produced in series is the essence of industrial design: the goods must be produced with machines (by industry), moving away from handcrafted, in potentially unlimited quantities, in exact reproduction of a prototype sample. The novelty factor consists in the difference between the time of the industrial and handicraft production. Craft is defined as a way of production through direct instrumental operations by the craftsman himself, often coinciding with the creator — designer, who has direct control of the production, which can make changes at any stage of implementation. Its aim is the creation of a piece in which the value is given by the uniqueness of the action. In contrast is the industrial production, focused on the reproducibility and repeatability of the goods, made possible only by the machines, the only that can guarantee this series. It is clear that the communication between designer (the figure of the designer is born to fulfill the office in this area, like the Renaissance model maker) and performer, distant in time and space, is necessary to transmit any information on formal substance and on procedures of the execution, useful to the realization of the object (Fig. 1).

Fig. 1. A renaissance drawing with the dimensions of the projected object

The modern industrial design was born with the industrial revolution and it developed during the nineteenth century, however, it has deep roots; in the design of the machines during the Renaissance, in fact, we always provided to produce representations classifiable as plan drawings, in which the measurability of the parts is an essential fact (Fig. 2). There is no doubt that the industrial revolution gave the final acceleration to the process of liberation of the industrial design; with its expansion and its need for replacement and compatibility between the performed pieces, it imposed the adoption of industrial standards — and then graphics — first at national level and then internationally. The direct consequence was a slow process of normalization of plan drawings, which led to the appearance of Standard Bodies in the early years of the twentieth century.

Fig. 2. Nineteenth-century industrial design of a bolt rail. There are clear indications for the reproducibility of the object

The industrial design occupies a remarkable aspect for that whole production of the engineers that refers to the metallic constructions, whose components are prefabricated in an industrial production.

Although many have been the episodes of metallic constructions that they have taken form in the first years of the eight hundred, it is with Paxton’s Crystal Palace, that a new aspect is also given to the architectural planning which consisted essentially in a plan of production where the principal attention was given to the study of the parts of the construction, of the productive method, of the assemblage, of the times and of the costs; for the first time the building is designed as a synthesis of parts singly studied and coordinated to an only goal and the coordination is submitted to an only form.

It is with a view to designing new, gained with the acquisition of innovative techniques of execution, to which the drawing must give succession with suitable answers.

Plan of buildings inherent the architectural composition

The following section will show the Plan of buildings inherent the architectural composition, simply architectural drawing.

There are many instances in which faces a design aimed at planning, but even more they are when it has to preside the genesis of form. The design communication is not always directed to others — especially in the early stages of conception — but to themselves; annotation of the idea of space, in its three-dimensionality and its evolutionary dynamics, is a tool for reflection indispensable during the planning phase. Architectural drawing does not come only from the manual skill, but it is the result of the ability to control the spatial organisms also very complex in their three-dimensional structures, as well as in the possible dynamic morphological. The design, therefore, assumes the characteristics of writing-reading instrument, accompanying the work in all the expressions passing from the first sketch, the construction details (Fig. 3).

Fig. 3. Sketch of the project for the Einstein Tower: example of communication between the architect and himself

This opens to a reflection on the concept of language in architecture If, in fact, the architecture built is a language then the architectural design is a meta-language, that is a language in the service of investigation of another language. Here it stays to clarify if the expression architectural language is correct. If we look for a parallel with the structure of the verbal, with the phonemes and the syntactic rules, we would not reach concrete results, but if we accept this as a process of semiotic communication, the architecture is a language. According to many contemporary authors the language of architecture represents built space: an idiom that tells us the being, the shape and organization of the environment through walls, facades, volumes, materials, lights, color and shadows, well-proportioned and tidy.

The different meaning between language and metalanguage is not only in the separate linguistic value that it brings behind, but especially in the historic role that both take in the cultural societies. While the languages interpret, they condition and they express concepts in a certain historical moment, the metalanguage of the technical drawing, in its practical function, reflects the degree of taste and, above all, of culture of the environment in which is generated. In light of the above is useful to examine the relationship between architectural language and meta-language of technical drawing, in order to identify the specific rules of access. If it has verified that the drawing allows to prefigure and to investigate the architectural image assuming the characteristics proper of a metalanguage, it is evident also that it is a system of communication; but the meaning to be communicated is related to the organization of not-graphic objects which in turn constitute the communication system precisely (architectural language). This is the purpose of the interpretative-illustrative mean that investigates the structure of formal and spatial relationships of an object language (architectural language). If in the past the technical representation profited from some forms-symbol: the architectural orders or building typologies, that constituted common and certain schemes, with the eight hundred transformations, it has gone always assuming great autonomy and symbolic-expressive ability (Fig. 4). It was, then, suitable to articulate complex depictions, such as representations, what the graphs of assemblage of metallic works or preparation for theirs single components, but also the diagrams for the temporal planning of the operations of yard (Fig. 5).

In the interpretation of the sketch, therefore it interests to define the relationship between the contents of the information and the characteristics of the mean of communication. The transcript adds to the properties of the medium with its code, its methods and the appropriate tools, creating a convenient frame of reference — the model - act to correct understanding of the message.

The choice of the graphic code depends in fact from the relationship of proportion and the pertinence of the staircases of representation, it is joined with the particular poetic architectural, consequently conventionality decreases with to increase some stair-case. The fundamental idea of the architectural design is, in fact, the reduction in two-dimensional form of the physical space using a set of conventional signs that ensure the partial understanding of the scope to which it relates. The drawing is then a mean to export the idea and to assign a harmonious arrangement gotten through the use of rigorous graphic tools to the buildings, what the projections, without operating distortions of the form.

Fig. 4. The detail of a metal construction which shows the completeness of the code

Fig. 5. The code of the drawing also allows the creation of Gantt charts for planning work

Of the projections, not encoded, we were already in possession since the antiquity, although in unaware way; Vitruvius illustrated the use of the architects to represent (in modern language) with plants, prospectuses and perspective, the projected buildings, but the design practice still remained tied to empiricism and practical use of the building to give instructions directly on site. For how much I dictate till now, remaining in the theme of the design project, it can be believed that the architectural drawing is the representation, more or less detailed, with which the characteristics and the inside organization, the external aspect, and finally the detail of finish, of a building organism are represented. In this, architectural drawing can be enumerated, to all the effects, among the technical drawing and founds its own rigor upon the industrial drawing destined to become a universal language.

To conclude, a reflection related to the role of the architectural drawing in the objectivities of the thought, when not finalized to the construction. You cannot talk about the project, since the idea of the construction does not take body and architecture does not exist, but the design retains its nature and the promoting function of ideas. So the architectural drawing is able not to be only a way to conclude, but also the same conclusion, as it has happened in many jobs of Le Corbusier or for the whole work of Antonio Sant’Elia, giving life to the so said one «architecture on paper» (Fig. 6).

Fig. 7. Assembly drawing for metal works in a nineteenth-century publication

Fig. 6. House with exterior escalators and connection systems on most roadways designed by Antonio Sant’Elia

Plan of works of civil engineering finalized to the constructions

For simplicity, hereafter we will use the simplest, but not exhaustive, denomination: design of civil engineers. If the figure of the engineer takes organic form and proper dignity to the middle of the eighteenth century with the establishment of the Ecole des lng6nieurs de Mezieres, the assignments and, above all, the work of the new professional are delineated only in the following decades.

While in the continent the contrast among engineers and architects is strong, for the jealousy of the cultural prerogatives of the first ones and the aggressive arrogance of the seconds, in England, the least rigid character of the society, the dualism doesn't happen and we assist to the continuous exchange of role in a same planner.

In this framework is meant the birth of the design of civil engineers, established initially on the basis of the visual arts, which marked the formation of the architect. The well notes stories and technical industrial that interest the nineteenth century led to the definition of projects and designs marked by a strong code, formal, with a maximum order in the parts and poor communication skills, recalling the concept of technical planning. The job of the engineer lines up him, in that century, on this register — for the truth it is the fruit of it — and it proceeds in the progressive search of the reduction of the indexes of indecision, that always expresses him in one great precision and abstraction of the elaborate graphic (Fig. 7).

The engineer-designer does not conceive an architectural episode separated by his own carrying skeleton anymore that, for the same reason to be the whip of the project, it assumes aesthetical character to underline and to valorize. Obviously, the design element of the graphic apparatus is constituted by the Descriptive Geometry that does of the rigor and of the objectivity the hinge on which the same essence of the representation founds him. The new appeals not only revolutionize documentary aspect of the graph, but, on the contrary the syntax of the drawing. Many requisite are to satisfy and many attributes are in demand to the graphic code. The drawing must be unique and faithful, escaping any form of misunderstanding of interpretation, in the transmission of information, encoded in a comprehensive and rigorous, relating to formal characteristics, dimensions and materials of the represented (Fig. 8).

It must ensure the portability, in addition to the readability of the information to the various actors involved in the construction industry, which provides the requirements and the timing of implementation, integrating all phases of the process that takes the form of a real planning. This highlights

Fig. 8. Civil engineering drawing in which the code reproduces all constructive information

The application of efficiency to the drawing (and to the engineers) from the industry, sanctions the abandonment of previous graphic codes (used again in the mid-eighteenth century) with their illustrative tones, redundant of signs and ambiguous. The drawing loses the figurative attributes and becomes laconic because of the purification of the sensitive data and to emphasize of the form, according to logic enlightenment.

It is believed the drawing as a structure of thought which, well beyond the concept of means of communication and representation, goes beyond the concept of language and becomes the area where there is the practice of the

the tribute that the civil engineering needs to mechanics which is united as regards the construction, both in the design of the members and of the architectural parts, both in the design of special machines. The project exceeds the concept phase and transmission of thought to become the means of comprehensive management of construction operations of the artefacts. The iron architecture has given considerable impetus in this direction, by imposing assembly drawings of prefabricated parts, previously designed and built in the workshop. Another acceleration has taken place in recent years with the designs of the yards safety and especially with plans for building maintenance (Fig. 9).

Fig. 9. Project of an old concrete bridge showing all the details of the structure

designer. However it is not the same architecture yet, being tied up to the intentionality to build and missing of subject as the built architecture.

In summary the engineering design, not resulting architecture, but even simply a representation has a role next to the communicative that requires its own semiotic system and a dedicated code to be able to achieve. It will be the subject of future publications. This railway route design takes on a strong symbolic character (Fig. 10).

Fig. 10. The design takes on very peculiar characteristics, decipherable only by experts


  • 1. Diderot D., D'Alambert J.B. Encyclopedic: tableaux, Monda-dori A., Milan, 1993, p. 150.
  • 2. Guillerme Cfr.J. La figurazione in architettura, Franco Angeli, Milan, 1982.
  • 3. Quatremere De Quincy A.C. Dizionario storico di architettura, Marsilio, Venice, 1992, p. 191.
  • 4. Viollet le Due, Histoire d'un dessinateur, il Cavallino, Venice, 1992, p. 203.

УДК 82-94

DOI: 10.12737/8297

В.И. Вышнепольский

Канд. пед. наук, доцент, зав. кафедрой. Московский государственный университет тонких химических технологий имени М.В. Ломоносова, Россия, 119571, г. Москва, пр-т Вернадского, д. 86

Заведующий кафедрой Николай Илларионович Носков (научная биография)

Аннотация. Среди историко-научных работ особое место занимают работы по истории кафедр, исследования биографий преподавателей. В данной статье исследована биография и научно-педагогическая работа одного из первых (1954—1962) заведующих кафедрой начертательной геометрии и машиностроительного черчения МИТХТ им. М.В. Ломоносова доцента, канд. техн, наук Носкова Николая Илларионовича. Его биография использована как фон для исследования состояния инженерного (геометро-графического в частности) образования в России и СССР в первой половине XX в.

Ярким периодом в жизни Николая Илларионовича Носкова является его служба в военно-морском флоте (1909—1917), и особенно на крейсере «Аскольд» (однотипном со знаменитым крейсером «Варяг») в Первую мировую войну.

С сентября 1925 г. Николай Илларионович в течение 37 лет заведовал кафедрами графических дисциплин в шести вузах СССР — трех гражданских и трех военных. Кафедру начертательной геометрии и машиностроительного черчения МИТХТ им. М.В. Ломоносова Николай Илларионович возглавлял восемь лет — с 14 июня 1954 г. по 9 июля 1962 г. Кандидатская диссертация Н.И. Носкова «Метод аффинных преобразований в применении к инженерным задачам» была защищена в декабре 1942 г. Из семи его научных трудов два — это диссертации, остальные — серьезные статьи объемом от 4 до 49 страниц, опубликованные в солидных научных журналах: «Журнал неорганической химии АН СССР», «Труды семинара ТММ АН СССР», «Доклады АН СССР» и др. В научном плане наиболее плодотворными оказались для Н.И. Носкова 1950-е гг., когда он подготовил шесть научных работ. Особенную ценность представляют его работы по графическому исследованию многокомпонентных систем методами многомерной аксонометрии и моноцентрического квадрата, в частности, построение многомерных физико-химических диаграмм состояния вещества.

Ключевые слова: историко-технические и историко-научные исследования, начертательная геометрия, черчение, реальные училища, Морское инженерное училище, крейсер «Аскольд», кафедра начертательной геометрии и машиностроительного черчения, метод аффинных преобразований, многокомпонентные системы, метод многомерной аксонометрии, метод моноцентрического квадрата, многомерные физико-химические диаграммы состояния вещества.

V.L Vyshnepolsky

Ph.D. of Pedagogy, Associate Professor, Head of Chair, Lomonosov Moscow State University of Fine Chemical Technologies,

86, Vernadsky avenue, Moscow, 119571, Russia

Nikolai I. Noskhov — Head of the Department (Scientific Biography)

Abstract. A special place among the historical and scientific works is occupied by the history of departments and the research of teachers’ biographies. This article studies biography, scientific and pedagogical work of Noskhov Nikolai Illarionovich, one of the first Heads (1954—1962) of the Department of descriptive geometry and mechanical drawing, associate Professor, Ph.D. His biography serves as a background for studying the state of engineering (geometry and graphics in particular) education in Russia and the USSR in the first half of the twentieth century.

The bright period in Nikolay Illarionovich Noskhov's life is his service in the navy (1909—1917), especially on the cruiser "Askold" (same type as the well-known cruiser "Variag") in World War I.

For 37 years Since September 1925 Nikolay Illarionovich had managed departments of graphic disciplines in six higher education institutions of the USSR — three civil and three military ones. For eight years Since June 14, 1954 to July 9, 1962 Nikolay Illarionovich had being the Head of the department of descriptive geometry and mechanical drawing ofMITHT. The Ph.D. thesis of N.I. Noskhov “A method of affine transformations in application to engineering tasks” was defended in December, 1942. Two of his seven scientific works aretheses, the remaining ones aresolid articles of 4 to 49 pages published in established scientific journals: Journal of inorganic chemistry of Academy of Sciences of the USSR, Works of a seminar of TMM of Academy of Sciences of the USSR, Reports of Academy of Sciences of the USSR, etc. The most fruitful scientific period for N.I. Noskhov were the 1950th when hedelivered six scientific works. Special value is attached to his works on graphic research of multicomponent systems by methods of polydimen-tional axonometry and monocentric square, particularly construction of multidimensional physical and chemical diagrams of state of matter.

Keywords: historical, technical,and scientific research; descriptive geometry; drawing;non-classical secondary school, Sea engineering school, cruiser "Askold", department of descriptive geometry and mechanical drawing, method of affine transformations, multicomponent systems, method of polydimentional axonometry, method of monocentric square, multidimensional physical and chemical diagrams of state of matter.

Николай Илларионович Носков [1,л. 3]

Рис. 1. Николай Илларионович Носков [1,л. 3]

Работы по истории науки и техники всегда вызывали большой интерес как широкой, так и научной общественности, а также крупных ученых, уделявших историко-техническим и историко-научным исследованиям значительное внимание.

В качестве примера укажем следующие работы:

  • Бутлеров А. М. Исторический очерк развития химии. М., 1958;
  • Меншуткин Н.А. Очерк развития химических воззрений. СПб., 1888;
  • Канниццаро С. Исторический обзор применения атомистической теории к химии и систем формул, выражающих строение соединений. Киев, 1873;
  • Оствальд В. История электрохимии. СПб., 1911;
  • Азимов А. Краткая история химии. М., 1983;
  • Дюпен Ш. Исторический очерк о службах и научных трудах Гаспара Монжа. Париж, 1819.

Это лишь самая малая толика примеров, которые можно привести: приблизительно 30—50% крупных ученых проводили историко-научные и (или) историко-технические исследования.

Среди специалистов геометро-графических дисциплин много исторических работ у профессоров Николая Алексеевича Рынина (1877—1942), Дмитрия Ивановича Каргина (1880—1949) и многих других. Исключительное место история развития начертательной геометрии и черчения, биографические исследования занимают в творчестве профессора, д-ра техн, наук Бориса Федоровича Тарасова [9; 11—13]. Его докторская диссертация посвящена историкогеометрическим исследованиям, проблемам развития высшей школы.

В журнале «Геометрия и графика» историко-научным работам уделяется определенное внимание, это, прежде всего, статьи [3; 4; 10]. Среди историконаучных работ особое место занимают исследования по истории кафедр начертательной геометрии и черчения, биографии отдельных преподавателей и заведующих кафедрами [3; 9; 11— 13]. Работы по истории кафедр графики тем актуальнее, что в ближайшее время в МИТХТ им. М.В. Ломоносова планируется создание музея «Геометрии и графики».

В данной статье исследована биография и научно-педагогическая работа одного из первых (1954-1962) заведующих кафедрой начертательной геометрии и машиностроительного черчения МИТХТ им. М.В. Ломоносова доцента, канд. техн, наук Николая Илларионовича Носкова. Его биография использована как фон для исследования состояния инженерного (геометро-графического в частности) образования в России и СССР в первой половине XX в.

Николай Илларионович Носков родился 1(12) декабря 1890 г. в селе Пыркино Мокшанского уезда Пензенской губернии, где его отец Илларион Тихонович Носков работал конторщиком в поместье Устинова [1,л. 3].

В 1901 г. Илларион Тихонович работал счетоводом в Тульском губернском акцизном управлении, а Николай был принят в тульское реальное училище, которое окончил весной 1908 г. [1, л. 3].

Реальные гимназии появились в России в 1864 г. после реформы образования, с 1872 г. они стали называться реальными училищами. Эти учебные заведения готовили учащихся к реальной трудовой деятельности (отсюда и название) и к поступлению в технические высшие учебные заведения, в отличие от классических гимназий, образование в которых было в большей степени гуманитарным. В реальных училищах на начертательную геометрию отводилось 60 часов. Кроме того, из 380 часов (!), отводимых на курс черчения, 140 (!) выделялось для графического решения задач по начертательной геометрии. Преподавание начертательной геометрии в реальных училищах было отменено в 1906 г. [6, с. 32]. Выпускник среднего образовательного учреждения в начале

XX в. изучал начертательную геометрию в значительно большем объеме, чем студенты современных российских вузов. Берем на себя смелость утверждать, что успехи российских и советских инженерных наук первой половины XX в. и отсутствие таковых в последние годы связаны в значительной степени с этим фактом.

В 1908 г. по окончании седьмого класса тульского реального училища Н.И. Носков был принят по конкурсу в Морское инженерное училище Императора Николая I в г. Кронштадте на механическое отделение. Училище было основано в 1798 г. В год поступления Носкова учебному заведению исполнилось ПО лет. В начале XX в. это было единственное в России высшее учебное заведение, выпускавшее корабельных инженеров. В 1896 г. училищу было присвоено имя Императора Николая I. Ныне это Военно-морской инженерный институт (Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф.Э. Дзержинского), который размещается в знаменитом здании главного Адмиралтейства в Санкт-Петербурге рядом с Дворцовым мостом и Зимним Дворцом.

«В начале XX в. училище принадлежало к разряду закрытых высших специальных учебных заведений. В училище принимались молодые люди 16—20 лет, окончившие полный курс среднего учебного заведения, по конкурсному экзамену из алгебры, геометрии, тригонометрии, арифметики, физики, русского языка и рисования. Число вакантных мест обычно было для кораблестроительного отдела — 5, для механического — 40».

Среди 22 предметов, которые изучал гардемарин Носков в училище (рис. 2), было 8 общеинженерных, три гуманитарных, девять специальных и две практики. Общеинженерные предметы:

  • 1) начертательная геометрия;
  • 2) аналитическая геометрия;
  • 3) дифференциальное и интегральное исчисление;
  • 4) теоретическая механика;
  • 5) прикладная механика;
  • 6) сопротивление строительных материалов;
  • 7) физика;
  • 8) химия.

пароходная механика /часть описательная/ пароходная механика /теория паровых машин/ проектирование : длин вспомогательные механизмы механическая технология сопротивление строительных материалов самодви.„ущие мины механическая теория теплоты начало копаблестооения электротехника прикладная механика теоретическая механика ЛИ14ч.ерен'диал. и интегральн.исчисления начертательная геометрия аналитическая геометрия фИЗИКи химия законоведение англи’ ский язык немецки язык зимние практические занятия летние ;<..;ктические занятия средний балл за поведение за гимнастику - 4

за ;е::тсвгние - 4

за строев :е занятия - 4

if 9 11 11 11 9 11

  • 10 8 10 8 ?0 11
  • 11 10 12 11

При 5-ти бальной системе.

Рис. 2. Справка об окончании Морского инженерного училища Н.И. Носковым [1, л. 10]

Нас более всего интересуют графические дисциплины. Как видим, начертательной геометрии отводилось весьма почетное место. А где черчение? Во-первых, в программе училища должна была быть дисциплина «Черчение деталей машин», но в имеющейся справке ее нет [1, л. 10] (см. рис. 2). Вероятно, этот предмет вошел как составная часть в число другого. Во-вторых, как показано выше, число часов на графические дисциплины в реальных училищах было исключительно велико — 440: 200 на начертательную геометрию и 240 — на черчение. Таким образом, в вузы приходили уже весьма подготовленные в чертежном плане люди, и им требовалось меньше времени для дальнейшего освоения этого предмета.

Система оценок была 12-балльная, и только за гимнастику, фехтование и строевые занятия — пятибалльная. Для определения старшинства складывались все баллы, в том числе за поведение, гимнастику и пр. У Н.И. Носкова сумма баллов — 241,4 (максимальный возможный результат — 288), средний балл — 9,9.

В мае 1913 г., окончив училище, гардемарин старшего класса Николай Илларионович Носков был направлен в качестве практиканта на Черное море на броненосец «Пантелеймон», бывший «Потемкин» [1,л. 3].

В России есть корабли, названия которых знают очень и очень многие, это крейсеры «Аврора» и «Варяг», а также броненосец «Потемкин». Уникальность личности Николая Илларионовича Носкова состоит в том, что он служил, можно с некоторой натяжкой сказать, на двух из них. Во-первых, хотя недолго и в качестве практиканта, на броненосце «Потемкин», во-вторых, на крейсере 1 ранга «Аскольд» (рис. 3). «Аскольд» и «Варяг» — практически однотипные корабли, точнее, они строились по разным проектам, но по единому техническому заданию. У этих кораблей одинаковые: мощность паровых машин, скорость, броня, вооружение, численность экипажа, осадка. Очень близкие длина и ширина. Они практически одновременно введены в эксплуатацию. У этих крейсеров похожие судьбы, хотя судьбы «Авроры» и «Аскольда» похожи еще больше.

Крейсер первого ранга «Аскольд»

Рис. 3. Крейсер первого ранга «Аскольд»

«Приказом по морскому ведомству от 5 октября

1913 г. за № 409 объявлен список корабельных гардемарин-механиков, произведенных по экзамену в инженер-механики мичманы»[1] [1, л. 10]. В этом списке значится Николай Носков.

По окончании черноморской практики, в начале

1914 г., Н.И. Носков был направлен во Владивосток, где был сначала в должности судового инженера-механика на миноносце «Бесстрашный», а затем назначен на должность младшего судового инженера-механика на крейсер «Аскольд» [1, л. 3]. Таким образом, Николай Илларионович служил на трех кораблях: легендарном броненосце «Потемкин» («Пантелеймон»), эскадренном миноносце «Бесстрашный» (до 1902 г. «Дельфин») и на известном крейсере «Аскольд» (см. рис. 3).

«Аскольд» — единственный пятитрубный корабль российского флота (см. рис. 3), самый быстроходный в мире в своем классе — 24,6 узла (около 46 км/ч). Крейсер «Аскольд» — любимый корабль адмирала С.О. Макарова (1848—1905), на нем флотоводец часто держал свой флаг.

Броненосец «Князь Потемкин-Таврический» остался в истории как корабль, на котором 14 июня 1905 г. произошло вооруженное восстание (всего месяц спустя после Цусимского сражения). Больше ничем он не отличился.

На эскадренном миноносце «Бесстрашный» Н.И. Носков служил очень недолго, он был там одним из четырех офицеров корабля. К началу 1914 г. этот небольшой корабль уже сильно устарел.

Практически все время своей службы в качестве офицера в российском флоте с 1914 по 1917 г. Носков провел на крейсере «Аскольд». На подобных кораблях из 570 членов экипажа было 20 офицеров, из них пятеро — инженеры-механики, обычно один из них был старшим инженером-механиком, остальные, как Николай Илларионович, — младшие инженеры-механики.

С 1914 по 1917 г., практически всю Первую мировую войну, Николай Илларионович на «Аскольде» «участвовал в многочисленных боевых операциях и походах, как отдельных, так и в составе английских и французских эскадр, сначала в Тихом океане (1914 г.), имея базу в Гонг-Конг и Сингапуре» [1, л. 3], для действий против германской крейсерской эскадры адмирала фон Шпее.

«Затем в Индийском океане (1915 г.), имея базу в Коломбо (на Цейлоне) и в Бомбее (в Индии), потом в Средиземном море (1915—1916 гг.), имея базами Порт-Саид и Александрию (Египет), Салоники и Персей (в Греции), Тулон (во Франции) и Гибралтар (Англия)» [1, л. 3]. В Средиземном море «Аскольд» принимал участие в боевых операциях против Турции и Австро-Венгрии, в том числе и в неудачной Дарданелльской операции (19.02.1915—9.01.1916).

За участие в Дарданелльской операции в 1915 г. Николай II объявил благодарность «Аскольду», о корабле много писала российская пресса, в частно

сти, журнал «Нива» № 8 за 1915 г. Седьмого августа 1915 г. Н.И. Носков был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом.

Пройдя за полтора года войны более 55 тыс. миль, «Аскольд» в марте 1916 г. отправился во французский порт Тулон для ремонта, который продлился более года. На корабле была создана нелегальная военнореволюционная организация, в которой было около 30 членов РКП(б) и сочувствующих. Во Франции матросы крейсера часто встречались с русскими политэмигрантами, доставлявшими на корабль нелегальную литературу.

«В ночь с 20 на 21 августа 1916 г. в артпогребе корабля произошел взрыв. Командование обвинило в случившемся матросов крейсера, считавшихся до этого “неблагонадежными”, хотя прямых доказательств о причастности экипажа так и не было найдено. После скорого суда и следствия четверо ас-кольдовцев были приговорены к смертной казни. Больше ста человек из экипажа «крамольного» крейсера было сослано в плавучие тюрьмы и штрафные батальоны. После революции многие моряки обвиняли офицеров корабля в том, что те устроили провокацию с целью выявить и ликвидировать «большевистское подполье» [7].

В первой половине 1917 г. крейсер действовал в Атлантическом океане, имея базой порт Плимут в Англии, где его и застала Февральская революция [1, л. 3 об.]. Узнав о революции, матросы настояли на списании с корабля и отправке в Россию участников «тулонской провокации».

17 июня 1917 г. крейсер прибыл в Россию, бросив якорь на рейде Мурманска. Корабль вошел в состав флотилии Северного Ледовитого океана. Н.И. Носков «получил назначение в Петербург в распоряжение Главного Морского штаба, где и пробыл до конца 1917 г. В конце 1917 г. получил отпуск к своим родителям, проживавшим в г. Белеве Тульской губернии, где и был принят на военную службу в Красную армию в Тульский губвоенкомат в отдел Всеобуча и одновременно поступил на должность преподавателя механики и черчения в Белевский государственный техникум» [1, л. 3, об]. 1917 г. круто изменил жизнь миллионов людей, в том числе Николая Илларионовича Носкова — он оставил службу в российском военно-морском флоте и перешел на военную службу в Красную армию и одновременно, что особенно важно для нас, пошел на преподавательскую работу.

В 1919 г. Носков женился на Анне Алексеевне Ждановой, служащей из г. Одоева Тульской губернии. В 1920 г. у них в г. Белеве родилась дочь Мария.

С 1920 по 1922 г. Николай Илларионович состоял начальником Тульских производственных мастерских Московского военного округа, ставших в 1922 г. производственными мастерскими Главного управления всеобщего военного обучения в г. Туле, одновременно продолжая заниматься преподавательской деятельностью [1, л. 3 об.].

В работах, подобных нашей, часто принято писать о герое повествования только хорошее. Мы нашли в журнале «Радуга» [8] следующий текст.

«Чтобы закончить рассказ о событиях в нашей семье, связанных с Бутырской и Лубянской внутренними тюрьмами, скажу несколько слов о московской квартире «с ушами». Около 1921 г. отец как-то встретил на улице своего ученика по Морскому инженерному училищу в Кронштадте, инженер-механика Николая Илларионовича Носкова, сразу поведавшего о своей тяжелой судьбе. Октябрь 1917 г. застал его на корабле, находившемся в водах наших союзников, матросы потребовали у командира возвращения в революционную Россию, но офицеры погасили мятеж. Со временем, не желая оставаться за рубежом, Носков вернулся с повинной в Советскую Россию, прошел проверку в Москве, и его отпустили. Сейчас он был без крова и заработка. Отец приютил его и помог подыскать работу. Затем новосел выписал из провинции жену с дочкой, а та свою мать, занявшую комнатку для прислуги. Квартира стала коммунальной, дружественные отношения испортились, и стены приобрели не одну, а три пары ушей. Носкову нужно было «отрабатывать» участие в подавлении мятежа матросов».

В цитируемом документе имеется ряд неточностей (как в любых воспоминаниях, не подтвержденных документами), например:

  • • октябрь 1917 г. застал Носкова в России, а не в водах союзников;
  • • описываемые события происходили, скорее всего, не в 1921-м, а в 1923 г., так как с 1923 г. Н.И. Носков стал жить и работать в Москве, демобилизовавшись из Красной армии;
  • • Носков не мог в октябре 1917 г. вернуться в Россию, так как был на родине с июля 1917.

Тем не менее мы посчитали нужным привести этот отрывок.

Н.И. Носков «в 1923 г. после демобилизации поступил в Московский совет народного хозяйства на должность инспектора промышленной статистики и одновременно на должность ассистента по вспомогательным механизмам и судовым двигателям и руководителя практических работ по сборке и выверке судовых механизмов и по котельному хозяйству в Московском механико-электротехническом институте имени Ломоносова» [1, л. 4].

  • 1923 г. стал знаменательным в жизни Н.И. Носкова. Он:
  • 1) демобилизовался;
  • 2) переехал жить и работать в Москву;
  • 3) стал работать в высшей школе.

Стоит обратить внимание на широкий круг предметов, которые мог преподавать Николай Илларионович:

  • 1) черчение;
  • 2) механика;
  • 3) судовые двигатели;
  • 4) котельное хозяйство.

Это говорит, в частности, о качестве образования, полученного Носковым в Морском инженерном училище.

С 1925 г. Н.И. Носков перешел исключительно на преподавательскую работу — он стал заведовать кафедрой черчения в Государственном электромашино-строительном институте имени Каган-Шабшая (ГЭМИКШ). К этому времени Николай Илларионович был относительно молодым человеком 34 лет, у него была семья, за плечами восемь лет флотской службы (1909—1917), в том числе три года войны, и почти кругосветное плавание — из Владивостока в Мурманск через Тихий, Индийский и Атлантический океаны.

ГЭМИКШ — весьма своеобразное учебное заведение, основанное в 1920 г. для подготовки полноценных инженеров без отрыва от производства, за 2—3 года вместо шести обычных в то время. Во втуз было пять вступительных экзаменов (три устных: алгебра, геометрия и тригонометрия и два письменных: геометрия и алгебра с тригонометрией).

4 дня в неделю студент работал по специальности, 2 дня проходил теоретическое обучение по 10—12 часов, т.е. 22 часа в неделю. Если добавить часы на физкультуру (которой, конечно, не было), то это близко к недельной нагрузке в современных вузах. Каникулы были очень короткие — 1 месяц, практики — не нужны, поэтому в год студент проходил не один, а три курса и через два года получал звание инженера, если не проваливался на каком-либо экзамене. В случае хотя бы одного провала студент оставался на курсе второй раз. Дольше трех лет учиться в ГЭМИКШе было нельзя.

Этот вуз был предназначен для самых способных, и таких людей немало выдвинулось в пассионарное время. Во второй половине XX в. идеи обучения, реализованные в ГЭМИКШе, были вновь воплощены на практике в виде заводов-втузов, но наоборот — не для лучших, а для худших.

ГЭМИКШ столкнулся с жесткой и убедительной критикой в свой адрес, и в 1933 г. был расформирован, преподавательский состав и часть студентов перешли в Московский электротехнический институт связи (МЭИС), ныне Московский технический университет связи и информатики (МТУСИ). В МЭИС Н.И. Носков заведовал кафедрой с 1932 по 1938 г. [1, л. 4].

С сентября 1925 г. Николай Илларионович в течение 37 лет возглавлял кафедры графических дисциплин в шести вузах — трех гражданских и трех военных. Причем, насколько можно понять из документов, он только один раз в жизни, в 1954 г., сменил место работы по собственному желанию (табл. 1). Остальные переводы и назначения осуществлялись по приказам.

Отметим, что в Московском электрохимическом институте связи и Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского Николай Илларионович возглавлял кафедры начертательной геометрии и черчения одновременно, как это часто практиковалось в предвоенные годы. Например, известный ученый, д-р техн, наук, профессор Александр Иванович Добряков (1895—1947) возглавлял кафедры графических дисциплин одновременно в трех (!) вузах: Инженерностроительном и Архитектурном институтах и в Военно-

Окончание табл. 1 инженерной академии. С сентября 1938 г. Н.И. Носков стал работать только в Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского.

Таблица 1

Места работы Н.И. Носкова с 1925 г.

№ п/п

Название вуза



Название кафедры

Причина перехода


Государственный электромашиностроительный институт имени Каган-Шабшая

  • 08.1925—
  • 09.1932

Зав. кафедрой


Ликвидация вуза


Московский элек-тротехнический институт связи

  • 09.1932—
  • 09.1938

Зав. кафедрой


Военно-воздушная академия им. Н.Е. Жуковского

  • 09.1929—
  • 09.1940

Нач. кафедры

Начертательной геометрии и черчения



Военная академия командно-штурманского состава


  • 09.1940-
  • 12.1942

Нач. кафедры




Военная академия химической защиты СА им.

К.Е. Ворошилова

  • 12.1942—
  • 7.07.1954

Нач. кафедры

Начертательной геометрии и черчения




М.В. Ломоносова

  • 26.08.1954—
  • 9.07.1962

Зав. кафедрой

Начертательной геометрии и машиностроительного черчения

Избрание по конкурсу



М.В. Ломоносова



Начертательной геометрии и машиностроительного черчения



МИНХиГП им. И.М. Губкина



Начертательной геометрии и графики

Кафедру начертательной геометрии и машиностроительного черчения (НГ и МЧ) МИТХТ им. М.В. Ломоносова Николай Илларионович возглавлял восемь лет. Он был избран ученым советом МИТХТ 14 июня 1954 г. [1, л. 13] и с 9 июля 1962 г. в возрасте 71 года был переведен на должность доцента той же кафедры [1, л. 42]. На смену ему пришел доцент, канд. техн, наук Федор Тихонович Карпеченко. Год спустя Н.И. Носков ушел из МИТХТ доцентом на кафедру начертательной геометрии и графики Московского института нефтехимической и газовой промышленности (МИНХ и ГП) им. И.М. Губкина [1, лл. 22, 33,43].

Зарплата у доцента, кандидата наук в 1950-е гг. была большая — 3200 руб., зав. кафедрой получал 20% надбавку, т.е. Н.И. Носкову был установлен оклад 3200 + 640 = 3840 руб. (384 руб. после реформы 1961 г.)

[1,лл. 19, 36, 37]. В 1954—1955 и 1955—1956 гг. Николай Илларионович работал еще на полставки в Академии химической защиты, а в 1956—1957, 1957—1958, 1958— 1959 гг. — в Московском областном педагогическом институте им. Н.К. Крупской [1, лл. 23-28, 30-32].

О наградах. В дореволюционный период: серебряный знак по окончании курса Морского инженерного училища Императора Николая I (1913), бронзовая медаль, посвященная 300-летию царствования дома Романовых (1913), орден Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (07.08.1915).

Самой весомой наградой Н.И. Носкова в советский период был орден Ленина. Им Николай Илларионович был награжден Президиумом Верховного Совета СССР 27.10.1953 г. за выслугу лет и безупречную работу. 29 сентября 1945 г. Носков был удостоен медали «За победу над Германией», летом 1948 г. — медали «800 лет Москвы».

За время работы в МИТХТ Н.И. Носкову приказом по Главному управлению инженерно-технических вузов и МИТХТ была объявлена благодарность: «В связи с семидесятилетием со дня рождения и тридцатилетием педагогической деятельности» [ 1, лл. 40, 41], имеется также ряд других благодарностей [1, л. 39].

Остановимся теперь на главном — на научной и научно-методической деятельности Н.И. Носкова.

Список научных трудов Николая Илларионовича невелик — семь позиций. Но «мал золотник, да дорог». Справедливости ради необходимо отметить, что в 30—60-е гг. XX в. списки трудов были не столь обширны, как сейчас, и ничего плохого в этом нет — дело не в количестве, а в качестве. Например, у крупного советского ученого математика и геометра

H. А. Глаголева (1888—1945) было чуть больше 40 научных работ, относящихся к начертательной геометрии, дифференциальной геометрии, номографии и аксиоматики геометрии [6, с. 38].

Приведем полный список трудов Н.И. Носкова [1,л. 11].

I. Метод аффинных преобразований в применении к инженерным задачам. Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук. М., 1942.

  • 2. Сферический способ построения плана пространственного семизвенного механизма // Труды / ИМАШ. Семинар по ТММ. М.: Изд-во АН СССР, 1950. Т. 4. Вып. 33.
  • 3. Многомерные физико-химические диаграммы по принципу многомерной аксонометрии // Доклады АН СССР. 1954. Т. XCIV. Вып. 1.
  • 4. Построение изображений многокомпонентных систем способом аксонометрии // Известия секции ФХА АН СССР. 1955. Т. XXVI.
  • 5. Диадный способ построения плана пространственного семизвенного механизма // Труды / ИМАШ. Семинар по ТММ. М.: Изд-во АН СССР, 1956. Т. 16. Вып. 62.
  • 6. Построение диаграммы пятерной водной взаимной системы по методу моноцентрического квадрата // Журнал неорганической химии АН СССР. 1959. Т. IV. Вып. 3.
  • 7. Графические исследования многокомпонентных систем по методу моноцентрического квадрата. Диссертация на соискание ученой степени доктора технических наук. М., 1959.

На рис. 4 представлен список научных трудов, написанный самим Н.И. Носковым.

С&м. 7*ММ

РНСССРЛ , м. М, &<м. 33............


м » С/Фихул. ’/ ‘Мм

РМ СССР /и. XW, ^м- 62. ..........

M/CCCCP", /*. «3 .............

Список научных трудов Н.И. Носкова, составленный автором [1, л. 11]

Рис. 4. Список научных трудов Н.И. Носкова, составленный автором [1, л. 11]

Из семи трудов два — диссертации, остальные — серьезные статьи объемом от 4 до 49 страниц, опубликованные в солидных научных журналах: «Журнал неорганической химии АН СССР», «Труды семинара ТММ АН СССР», «Доклады АН СССР» и др.

Кандидатская диссертация «Метод аффинных преобразований в применении к инженерным задачам» посвящена не самим аффинным преобразованиям (этот вопрос был разобран ранее), а именно его инженерным применениям. Аффинные преобразования являются теоретической основой метода Монжа и аксонометрии. Это направление активно разрабатывалось в РСФСР и СССР с конца десятых годовXX в., прежде всего, профессорами Московского университета Алексеем Константиновичем Власовым (1861—1921) и Нилом Александровичем Глаголевым (1888—1945). Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук была защищена Носковым 7.12.1942 г. в МИСИ им. Куйбышева [1, л. 8], когда ему исполнилось 52 года. Ученое звание доцента по кафедре «Начертательная геометрия и графика» решением ВАК было присвоено 4 ноября 1944 г. [1, л. 9].

В 40—50-е гг. XX в. название диссертаций «Метод ... в применении к инженерным задачам» использовалось достаточно часто. Например, диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук известного геометра Александра Давидовича Посвянского (1909—1986?) называлась «Векторномоторные методы в начертательной геометрии и их технические приложения» (1949).

Две статьи Николая Илларионовича посвящены двум разным способам (сферическому и диадному) построения плана пространственного семизвенного механизма.

Большой интерес представляют три оставшиеся статьи и докторская диссертация Н.И. Носкова (не защищена). Эти четыре работы связаны одной темой: графическое исследование многокомпонентных систем (построение многомерных диаграмм состояния вещества). Для исследования использовались два метода: многомерной аксонометрии и моноцентри-ческого квадрата. Для химической технологии это применение начертательной геометрии имеет большое значение. Кафедра НГ и МЧ под руководством Н.И. Носкова вела по этой теме научную работу совместно с кафедрой общей химической технологии (ОХТ) МИТХТ. Впоследствии, в 1968 г., доценты кафедры НГ и МЧ МИТХТ Ф.Т Карпеченко и Г.А. Логачев выпустили в издательстве «Высшая школа» учебник «Начертательная геометрия», одной из особенностей которого является наличие главы, посвященной построению пространственных диаграмм состояния вещества [5, с. 287—304].

В методическом плане под руководством Н.И. Носкова «были разработаны “поэтапные” планы выполнения практических студенческих работ по отдельным темам, что значительно упорядочило плановую сдачу этих работ в намеченные сроки; кафедрой были пересмотрены содержание и выполнение этих работ в сторону приближения их к инженерной практике в отношении вычерчивания; кафедрой была развернута научная работа по составлению “Атласа сборочных чертежей химического оборудования”» [1, л. 5]. Атлас впоследствии был издан издательством «Высшая школа» [2].

Подведем итоги. Ярким периодом в жизни Николая Илларионовича Носкова является его служба в военно-морском флоте (1909—1917 гг.), и особенно на крейсере «Аскольд» (однотипном со знаменитым крейсером «Варяг») в Первую мировую войну.

Николай Илларионович в течение 37 лет возглавлял кафедры начертательной геометрии и черчения в шести вузах СССР.

В научном плане наиболее плодотворными оказались для Н.И. Носкова 1950-е гг. (возраст от 60 до 70 лет, что бывает достаточно редко), когда он подготовил шесть из семи своих научных работ. Особенную ценность представляют его работы по графическому исследованию многокомпонентных систем методами многомерной аксонометрии и моноцентрического квадрата, в частности, построение многомерных физико-химических диаграмм состояния вещества.

Разработанные кафедрой под руководством Н.И. Носкова «поэтапные» планы сдачи студенческих работ используются до сих пор, вернее, используется идея поэтапной сдачи.


  • 1. Архив МИТХТ, фонд № 2, опись 19, ед. хр. № 85. Личное дело Носкова Николая Илларионовича.
  • 2. Богданова Е.К., Вовк Т.П., Горбатов А.И., Логачев Г.А., Ройтман И.А., Янсон Э.Р. Атлас сборочных чертежей оборудования заводов химической промышленности. М.: Высшая школа, 1966.
  • 3. Волошин А.Э., Вышнепольский В.И., Цуранов Н.М. Ученый, изобретатель, заведующий кафедрой // Геометрия и графика. 2014. Т. 2. № 1. С. 58-65. DOI: 10.12737/3850.
  • 4. Вышнепольский В. И. Лауреат Государственной премии И.С. Вышнепольский // Геометрия и графика. 2014. Т. 2. № 2. С 49-58. DOI: 10.12737/5593.
  • 5. Карпеченко Ф. Г, Логачев Г.А. Начертательная геометрия. М.: Высшая школа, 1968.
  • 6. Козловский Ю. Методика курса «Начертательная геометрия». Минск: Вышэйшая школа, 1971.
  • 7. Крестьянинов В.Я., Молодцов С.В. Крейсер «Аскольд» // Моделист-конструктор. Приложение «Морская коллекция». 1996. № 1.
  • 8. Лобач-Жученко Б.Б. На перекрестках судьбы // Радуга. 1990. № 11. С. 11.
  • 9. Павлов В.Е., Тарасов Б.Ф. Дмитрий Иванович Каргин. 1880-1949. СПб.: Наука, 1998.
  • 10. Сальков Н.А. Курс начертательной геометрии Гаспара Монжа // Геометрия и графика. 2013. Т. 1. № 3—4. С. 52-56. DOI: 10.12373/2135.
  • 11. Тарасов Б.Ф. Николай Алексеевич Рынин. 1877—1942. Л.: Наука, 1990.
  • 12. Тарасов Б.Ф. Яков Александрович Севастьянов. СПб.: Наука, 1995.
  • 13. Тарасов Б.Ф. Валериан Иванович Курдюмов. СПб.: Наука, 1997.


  • 1. Arkhiv MITKhT, fond № 2, opis' 19, ed. khr. № 85. Lichnoe delo Noskova Nikolaya Illarionovicha [Archive MITHT, fund number 2, inventory 19 units, hr. № 85. Personal File of Noskov Nikolay Illarionovich].
  • 2. Bogdanova E.K., VovkT.P., Gorbatov A.I., Logachev G.A., Roytman LA., Yanson E.R. Atlas sborochnykh chertezhey oborudovaniya zavodov khimicheskoy promyshlennosti [Atlas assembly drawings of equipment factories of the chemical industry]. Moscow, Vysshaya shkola, 1966.
  • 3. Voloshin A.E., Vyshnepol'skiy V.I., Tsuranov N.M. Uchenyy, izobretatel', zaveduyushchiy kafedroy [Scientist, Inventor, Head of Chair]. Geometriya igrafika [Geometry and Graphics]. 2014, v. 2, i. 1, pp. 58-65. DOI: 10.12737/3850.
  • 4. Vyshnepol'skiy V.I. Laureat Gosudarstvennoy premii I.S. Vyshnepol'skiy [Laureate of the State Prize I.S. Vysh-nepolsky]. Geometriya igrafika [Geometry and Graphics]. 2014, v. 2, i. 2, pp. 49-58. DOI: 10.12737/5593.
  • 5. Karpechenko F.T., Logachev G.A. Nachertatel'nayageometriya [Descriptive Geometry]. Moscow, Vysshaya shkola Publ., 1968.
  • 6. Kozlovskiy Yu. Metodika kursa «Nachertatel'naya geometriya» [Methodology course "Descriptive Geometry"]. Minsk, Vysheyshaya shkola Publ., 1971.
  • 7. Krest'yaninov V.Ya., Molodtsov S.V. Kreyser «Askol'd» [Cruiser "Askold"]. Modelist-konstruktor. Prilozhenie «Morskaya kollektsiya» [Model Construction. Appendix "Maritime Collection"]. 1996, i. 1.
  • 8. Lobach-Zhuchenko B.B. Na perekrestkakh sud'by [At the crossroads of destiny]. Raduga [Rainbow]. 1990, i. 11, p. 11.
  • 9. Pavlov V.E., Tarasov B.F. Dmitriy Ivanovich Kargin. 1880— 1949 [Dmitri Ivanovich Kargin. 1880—1949]. St. Petersburg, Nauka Publ., 1998.
  • 10. Sal'kov N.A. Kurs nachertatel'noy geometrii Gaspara Monzha [The course of descriptive geometry Gaspard Monge]. Geometriya igrafika [Geometry and Graphics]. 2013, v. 1,

i. 3-4, pp. 52-56. DOI: 10.12373/2135.

  • 11. Tarasov B.F. Nikolay Alekseevich Rynin. 1877-1942 [Nikolai Rynin. 1877-1942]. Leningrad, Nauka Publ., 1990.
  • 12. Tarasov B.F. Yakov Aleksandrovich Sevastyanov [Yakov Aleksandrovich Sevastyanov]. St. Petersburg, Nauka Publ., 1995.
  • 13. Tarasov B.F. Valerian Ivanovich Kurdyunov [Valerian Ivanovich Kurdyunov] St. Petersburg, Nauka Publ., 1997.


В журнале публикуются статьи, соответствующие профилю журнала и его рубрикам. Статья должна быть оригинальной, нигде ранее не опубликованной, не нарушающей авторских прав третьих лиц.

Рекомендуемый объем в пределах 20—40 тыс. знаков (с учетом пробелов).

Требования к оформлению статьи

Текст статьи набирается в текстовом редакторе Microsoft Word, записывается с расширением .doc, .docx или .rtf. Название файла должно состоять из фамилии автора и названия статьи.

Статья должна содержать:

УДК (см., например, здесь: http://naukapro.ru/metod. htm);

блок 1 — на русском языке: Ф.И.О. автора(-ов) (полностью); название статьи; аннотация (200—250 слов); ключевые слова (5—7 слов или словосочетаний, разделенных точкой с запятой);

блок 2 — на английском языке: информация блока 1 в той же последовательности;

блок 3 — данные об авторах на русском языке: фамилия, имя, отчество полностью; должность; ученая степень; ученое звание; адресные данные автора(-ов) (организация(-и), адрес организации(-й), электронная почта всех или одного автора), данные научного руководителя (для аспирантов и студентов);

блок 4 — информация блока 6 в той же последовательности на английском языке;

блок 5 — полный текст статьи на русском языке (шрифт основного текста — Times New Roman', размер шрифта основного текста — 12 пт; поля: верхнее и нижнее — 2 см, правое и левое — 3 см; межстрочный интервал — полуторный; отступ первой строки абзаца — 1,25 см; выравнивание текста — по ширине; ссылки на формулы даются в круглых скобках; формулы набираются в редакторе формул; рисунки — средствами Word; растровые иллюстрации предоставляются отдельными файлами в формате Jpg с разрешением не менее 300 dpi);

блок 6 — список литературы на русском языке (название «Литература»). Списки литературы оформляются по алфавиту в соответствии с библиографическими требованиями (ГОСТ Р 7.0.5—2008 «Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Библиографическая ссылка. Общие требования и правила составления») в едином формате, установленном РУНЭБ. Отсылки к списку в основном тексте даются в квадратных скобках, например: [3, с. 25]. На все источники литературы должны быть ссылки в тексте работы;

блок 7 — транслитерированный список литературы (название «References»), пример транслитерации источника:

11. Shchedrin N.V. Aktual’nyeproblemy bor’by sprestupnost’yu v Sibirskom regione [Topical Issues of Fighting Crimes in Siberian Region]. Krasnoyarsk, 2006, pp. 16—20.

Для выделения в тексте допустимо полужирное и курсивное написание. Примеры рекомендуется выделять курсивом, новые термины и понятия — полужирным шрифтом.

Не рекомендуется использовать:

такие выделения, как ПРОПИСНЫЕ БУКВЫ, разрядка через пробел и подчеркивание; подстрочные ссылки.

С требованиями к оформлению статьи можно также ознакомиться в разделе «Информация для авторов» на странице журнала на сайте http://naukaru.ru/

Перечень дополнительных материалов, прилагаемых к статье

Вместе с текстом статьи в редакцию должны быть переданы следующие материалы:

  • - Иллюстративные материалы в форматах .tif Jpg с разрешением не менее 300 dpi (если имеются).
  • - Данные для заключения договора на публикацию статьи в форматах .doc и .docx: а) для граждан России: ФИО, дата рождения, паспортные данные (серия, номер, кем и когда выдан, код подразделения), адрес регистрации с почтовым индексом, адрес проживания с почтовым индексом, номер страхового свидетельства пенсионного страхования, адрес электронной почты (e-mail) для переписки, контактный телефон (мобильный), название статьи; б) для иностранных граждан: ФИО, дата рождения, паспортные данные, адрес местожительства, адрес электронной почты, название статьи.
  • - Отзыв о статье (для аспирантов и студентов).

Порядок предоставления материалов

Материалы могут быть переданы в редакцию двумя способами:

  • 1. через портал Naukaru.ru (naukaru.ru). С инструкцией по подаче заявки через портал Вы можете ознакомиться по ссылке naukaru.ru/articles/instruction;
  • 2. по электронной почте Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script
  • 3. по электронной почте Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script главному редактору Н.А. Салькову.

Прочие условия публикации

Редакция оставляет за собой право тематического отбора и редактирования поступивших материалов. Мнения авторов, изложенные в статьях, необязательно совпадают с мнением редакции. Поступившие в редакцию рукописи не возвращаются.

Авторы несут ответственность за содержание статей, сам факт их публикации, а также за ущерб, причиненный третьим лицам, если выяснится, что в процессе публикации статьи были нарушены чьи-либо права или общепринятые нормы научной этики.

Автору может быть отказано в публикации, если:

  • • его статья не оформлена в соответствии с данными правилами;
  • • автор отказался от доработки статьи согласно требованиям редакционной коллегии и рецензента;
  • • автор не выполнил в срок конструктивные замечания рецензента;
  • • текст статьи содержит более 10% заимствований;
  • • на статью написаны две отрицательные рецензии.

Окончательное решение о публикации материалов принимает редакционная коллегия.

  • [1] Мичман - младший офицерский чин в российском флоте.
Посмотреть оригинал