Родом из Саратова: о годах юности писателя А.М. Фёдорова

Мало кто знает, что Саратов является родиной знаменитого в дореволюционной России писателя - Александра Митрофановича Фёдорова. Его имя пользовалось большой популярностью в начале XX столетия.

Плодовитый автор был известен читателям как создатель 11 -ти романов, более 8-ти пьес, сотни очерков, фельетонов, рассказов, повестей, стихотворений и стихотворных переводов.

В данной статье собраны сведения о годах, проведенных писателем в родном городе. Основными источниками послужили собственные воспоминания писателя, автобиография, написанная для сборника Ф.Ф. Фидлера [6, 102-106], неопубликованная автобиография, хранящаяся в фонде РГА-ЯИ [7], письма, а также автобиографическая проза А.М. Федорова - повесть «Заря жизни» [3], роман «Моя весна» [4] и повесть «Что его ждет?» [5]. «Жили мы на окраине города, почти у самой Волги, и место это было известно под забавным и непонятным именем “Бабушкин взвоз”. Там я и родился в маленькой хибарке» [3, №8, 87]. Эти слова произносит главный герой автобиографической повести А.М. Фёдорова «Заря жизни» еще совсем юный гимназист Паша Горьков. В образе этого мальчика без труда можно узнать самого автора, описавшего свои юношеские годы, прожитые в родном городе.

Александр Митрофанович Федоров родился 6 июля 1868 года в Саратове. Его отец был крепостным и до 18-ти лет ходил в пастухах. По сведениям самого Федорова, отец был отпущен на волю помещицей М.А. Андреевой за три года до отмены в России крепостного права [7, 1]. После этого он переехал в Саратов, выучился на сапожника, открыл свою мастерскую и женился. «Первым плодом этой женитьбы был я, - вспоминает Александр Митрофанович, - затем дети стали появляться один за другим, но, к счастью, или несчастью, в живых остались только я, сестра и брат» [7, 1]. Отец и мать Федорова были малограмотными, единственной книгой в доме, которая читалась вслух по праздникам, было Евангелие. Но в «Автобиографии» Александр Митрофанович говорит о том, что уже в девятидесятилетнем возрасте он «с завистью слышал, что гимназисты пишут сочинения» и ему «самому очень хотелось писать их, но не было почти никакой надежды попасть в гимназию» [7, 1]. Семья постоянно нуждалась, однако отец после того, как старший сын с успехом выдержал экзамены в первый класс, с огромными усилиями, но все-таки определил его в Саратовское реальное училище. До этого Федоров закончил Ильинское приходское училище и был певчим в церковном хоре, служба в котором для мальчика была нелегкой: «...В раннем детстве я был очень религиозен. Но эту религиозность вытравило во мне скоро участие в церковном хоре, где безногий регент и старшие беспощадно колотили нас маленьких» [7, 2]. О поступлении в гимназию писатель рассказывает: «Купили мне старую шинель, которая волочилась по земле, и я стал учиться, как полагалось, и ждать, когда нас станут просвещать относительно сочинений» [7, 2]. Для молодого Федорова «сочинения» означали тогда, прежде всего стихи, а затем рассказы и повести. Вскоре он понял, что в гимназии писать стихи не учат.

В одиннадцать лет мальчик, вместе с младшими сестрой и братом, остался сиротой. Сначала от чахотки умерла мать. Отец сильно пил и умер через несколько месяцев после нее. «Хоронили отца в холодный, ветреный октябрьский день, - пишет Федоров в «Заре жизни» [3, №8, 113]. «...Я задрожал за участь отца, - вспоминает Паша Горьков. - Прежде всего, он вспомнился мне пьяным и свирепым, и особенно было страшно, как он бил мать. Ведь от его побоев она и умерла такой молодой. И заболела она оттого, что, скрываясь от его побоев, спряталась в сырой и холодный погреб и всю ночь продрожала там...» [3, №8, 116]. Герой повести прощает отца: «Да и как было не простить: трезвый, он весь принадлежал семье, работал для семьи изо всех сил и болел за свой порок» [3, №8, 118].

Когда умерли родители, сестру и братьев разлучили. Старшего отдали воспитанником к помещику Х.М. Готовицкому. В «Автобиографии» писатель утверждает, что состоял у него на попечении три года [7, 2]. Дальнейшее обучение в реальном училище Федоров продолжил за казенный счет. Уже в старших классах определились литературные склонности и интересы Александра Митрофановича. Читал он все, что попадалось, очень любил Пушкина, поклонялся Некрасову. «Однако, - вспоминает Федоров, - писание стихов началось не с этого ... Лет 14-ти я влюбился, и первые мои стихи были любовные» [6, 104].

Когда в газетах «Саратовский дневник» и «Саратовский листок» стали появляться стихотворения начинающего поэта, он не вышел еще из стен училища. Вот как Федоров пишет о собственных ощущениях после первой публикации: «Никогда я не испытывал такой гордости и восторга, как в тот момент, когда мое стихотворение появилось в «Саратовском дневнике». Достаточно сказать, что ночь накануне я не спал, а затем целый день ходил по городу, опьянев от сатанинской гордости и тщеславия. Посещал всех своих товарищей и знакомых и с деланно равнодушным лицом спрашивал, читали ли они нынче «Саратовский дневник»? Конечно, дальше все понятно: если они читали и выражали свое одобрение, на всю жизнь готов был считать их друзьями. Если не читали, но интересовались, я небрежно засовывал руку в карман, доставал газету и с таким видом указывал им на свое стихотворение, как будто напечатал уже тысячи стихов» [6, 104]. Платили тогда в газете от пяти до десяти копеек за строчку. И хотя Федоров с четырнадцати лет жил на самостоятельно заработанные деньги (он давал частные уроки), полученный гонорар считал для себя чуть не священным и тратил его исключительно на билеты в театр.

Начальство учебного заведения с большим неудовольствием отнеслось к литературным занятиям своего подопечного. «Первый удар, который получил я за свое поэтическое творчество, был нанесен мне вновь назначенным директором, который, проверяя сочинения учеников, разразился жесткой филиппикой против меня за то, что я осмелился передать в стихах впечатление, производимое осенью, что служило темой классной работы», - пишет Федоров в «Автобиографии» [6, 104]. Особенно допекали его упреками и насмешками преподаватели математики. Достаточно было молодому поэту споткнуться на какой-нибудь теореме, как ядовитое замечание вонзалось, подобно жалу: «Ага, это верно не стихи писать!».

Надо сказать, что в 1880-х годах, как и по всей России, в Саратовской губернии проявилось либерально-оппозиционное движение. С 1883 по 1887 года в Саратове действовал народовольческий кружок, одним из руководителей которого был А.К. Александровский - сын священника, учитель приходского училища. Кружок активно вел пропаганду и налаживал связи с учащейся молодежью, создавая группы в гимназиях и реальном училище. Газеты «Саратовский дневник» и «Саратовский листок» входили в число изданий, бывших очагами оппозиционных выступлений [1, 256]. Возможно, с тем, что имя Федорова постоянно появлялось на страницах этих газет, и было связано недовольство им начальства. К тому же известно, что в 1883-1885 годах гимназисты и реалисты Саратова при содействии местных народовольцев и народников издали пять номеров гектографированного журнала «Рассвет» и сборник «Стихи и песни» [8, 52].

Деятельность гимназического кружка описана Федоровым и в автобиографической прозе. «Зачем тебе такие сапоги?», - спрашивает Паша Горьков в романе «Моя весна» своего друга [4, №7-8, 59]. Тот, «солидно нахмурив брови», отвечал «таинственно»: «Видишь ли, у нас составился кружок... Из некоторых нашего пятого и даже есть один из шестого, седьмого. ...Мы и тебя записали в члены. ...Ты тоже заведешь себе большие сапоги. ...Мы уж и гектограф завели. Да, уж напечатали программу нашего кружка во многих экземплярах» [4, №7-8, 59].

В повести «Заря жизни» Александр Митрофанович вспомнит: «Это было время, когда в гимназию, наряду с привилегированными и богатыми детьми, пошли дети разночинцев, крестьян, бедняков» [3, №11, 26]. Но после первого марта 1881 года ситуация изменилась: «Реакция была в полном разгаре. Общее угнетенное настроение отражалось и на школе. Даже до нас младших учеников дошел слух о каком-то министерском циркуляре, в котором преследовались «кухаркины дети». Скоро мы убедились, что такой циркуляр[1] действительно существует» [3, №11, 36].

В повести Федорова описано, как старого директора «убрали за либерализм», а на его место назначили человека «с холодным и жестким сердцем». «Товарищеские кружки закрылись, и совместное чтение строго преследовалось, - пишет автор в «Заре жизни». - Что касается ученическо

го журнала, он был прекращен при первом же вступлении нового директора в наши стены, и началось гонение на неимущих учеников» [3, №11, 36].

Как вспоминает Федоров, года через два после того, как стихи его начали появляться в саратовских газетах, один из друзей начинающего поэта получил письмо от А.Н. Майкова. «Он хвалил мои юные опыты и утверждал, что у меня несомненное поэтическое дарование» [7, 3], - запомнил писатель. «Этот факт имеет для меня громадное значение» [7, 3], -признается он в «Автобиографии» через много лет, повторяя, что именно после этого «дерзнул послать свои стихи в столичные журналы». Известно, что в ответ Федоров получил чрезвычайно трогательное письмо от JI.E. Оболенского, в то время издававшего «Русское богатство». Оно, как вспоминает поэт, тоже «основательно поддало мне поэтического жару».

Однако начальству в гимназии это все больше не нравилось. По незначительному поводу незадолго до выпускных экзаменов Федоров был исключен из реального училища. «...Холодно и жестко мне приказано было немедленно взять бумаги, - рассказывает Паша Горьков, - Мое выступление на сцене было признано за открытую демонстрацию, преступную для ученика. Конечно, я знал, что это был только предлог, хотя директор ни одним словом не обмолвился ни о моей речи у своего предшественника, ни о моей принадлежности к нашему запретному кружку, ни о бедности моей и низком происхождении... Только о моих печатавшихся стихах упомянул директор вскользь, и это было сделано с издевательским намерением унизить меня» [4, 74].

Отстранение от занятий и экзаменов сильно подействовало на молодого поэта. К этому времени относится его попытка самоубийства, окончившаяся тяжелым пулевым ранением. Между тем, заинтересовавшись судьбой Федорова, А.Н. Майков, хлопотал о том, чтобы юноше разрешили сдать выпускные экзамены. Но тот рассудил иначе и, выйдя из больницы, решил отправиться в поисках литературной славы в Москву. «...Продолжать работать здесь в газетах, ездить по частным межевым работам или давать уроки - значит, обворовывать самого себя во всех отношениях», - говорит герой повести Федорова «Что его ждет?», готовясь к отъезду в столицу, «...пройдет два-три года, и ты увидишь меня не безымянным ничем, а русским писателем, имя которого тебе уже не стыдно будет принять ни перед людьми, ни перед собою», - заверяет он свою возлюбленную [5, №7, 965-966].

Это трудно представить, но сын бывшего крепостного, едва умевшего читать по слогам, действительно покорит столицу. Уже с конца 1880-х годов его стихи и проза будут публиковаться в «Русском богатстве», «Русской мысли», «Мире Божьем» и в других популярных журналах. С середины 1890-х он начнет выпускать отдельные сборники стихотворений, писать романы, переводить зарубежных поэтов. В начале 1900-х годов пьесы начинающего драматурга поставят на сценах Александрийского, Художественного и некоторых провинциальных театров. В 1911-1913 годах произведения А.М. Федорова объединит семитомное Собрание сочинений. Это издание Императорская Академия наук дважды удостоит высшей литературной награды - отзыва Пушкинской премии.

Точная дата отъезда А.М. Федорова из Саратова в столицу нам неизвестна. Скорее всего, он провел там конец 1880-х годов. Несмотря на то, что имя Федорова в это время активно появляется на страницах известных журналов, и он быстро становится популярным автором, жить исключительно на литературные заработки у него не получалось. Основным источником его существования были частные уроки. Затем молодой литератор увлекся театром и поступил на сцену. Известно, что с 1888 по 1890 года Федоров скитался по театральной провинции, переезжая из одного города в другой и играя «всевозможные роли, начиная от маленьких и кончая Дон-Карлосом» [6, 106]. В театре Федоров познакомился со своей первой женой - актрисой Лидией Карловной Федоровой. Ну а самые счастливые годы жизни, по признанию самого Александра Митрофановича, связывали его с городом Одессой. Сюда он переезжает в 1897 году (до этого еще несколько лет писатель прожил в Уфе). В Одессе Федоровы снимали дачу в Люстдорфе, а затем построили собственный дом, который в литературных кругах был известен как Дача Федорова. Писатель прожил здесь до 1920 года. В разгар гражданской войны А.М. Федоров, узнав, что его имя попало в списки тех, кто подлежал «революционной чистке», был вынужден покинуть Россию. Доживший до глубокой старости и почти забытый читателями, А.М. Федоров умер 21 апреля 1949 года после того, как целую неделю пролежал без сознания от мозгового удара. Ему так и не удалось вернуться в Россию. Письмо к Сталину, с просьбой о разрешении на въезд в СССР, осталось без ответа...

Литература

  • 1. Воронежцев А.А. Общественно-политическая жизнь губернии в пореформенный период // Энциклопедия Саратовского края: В очерках, фактах, событиях, лицах. - Саратов: Приволжск. книжн. изд-во, 2002. - С. 256-257.
  • 2. Федоров А.М. Автобиография [Автограф. Машинопись с правкой и подписью] от 24 декабря 1909 // РГАЛИ. Ф. 519. Федоров. On. 1. Ед. хр. 1. л. 2.
  • 3. Федоров А.М. Заря жизни: Повесть // Вестник Европы. - 1914. -№8-11.
  • 4. Федоров А.М. Моя весна: Роман // Вестник Европы. - 1917. -№ 7-12.
  • 5. Федоров А.М. Что его ждет?: Повесть // Живописное обозрение. - 1902. - №7-10.
  • 6. Федоров А.М. Автобиография // Первые литературные шаги: Автобиографии современных русских писателей / Составитель Ф.Ф. Фидлер. - М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина, 1911. - С. 102-106.
  • 7. Федоров А.М. Автобиография [Автограф. Машинопись с правкой и подписью] от 6 декабря 1904 - 18 октября 1910 // РГАЛИ. Ф. 519. Федоров. On. 1. Ед. хр. 1.6 л.л.
  • 8. Широкова В.В. Очерки истории общественного движения в Саратовской губернии в пореформенный период: Материал к курсу краеведения. - Саратов: Изд-во Саратовск. ун-та, 1976. - 167 с.

Н.А. Малыиина

  • [1] Речь идет о циркуляре 1887 года министра народного просвещения И.Д. Делянова. Согласно этому документу, одобренному Александром III, учебному начальству предписывалось допускать в гимназии и прогимназии «только таких детей, которые находятся на попечении лиц, представляющих достаточное ручательство о правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятий удобства».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >