Русские писатели в мировом литературном процессе (влияние И.С. Тургенева на формирование творческого метода Г. Джеймса)

Русская литература - это не только огромное, но и отдельное, самостоятельное явление в мировой культуре. В конце XIX века Россия, в короткий срок пройдя путь развития европейских литератур, завоевывает мировое признание и начинает оказывать мощное воздействие на духовную жизнь Европы и Америки. Как отмечает в своем диссертационном исследовании Э.Р. Саввина, «Гоголь, Тургенев, Толстой, Достоевский, а позднее Чехов не только получают мировое признание, но их имена произносятся наряду с именами величайших гениев литературы, - они становятся учителями для нескольких поколений европейских и американских писателей. Ромен Роллан и Голсуорси, Томас Манн и Хемингуэй, Стефан Цвейг и Пристли говорят о том могучем и благотворном воздействии, которое оказали на них русские классики» [6].

Русская литература открывается нам множеством граней - и бесконечность ее интерпретаций никогда не иссякнет. Но каковы бы ни были многообразные аспекты ее размышлений и постижений, несомненно одно - она всегда вопрошает о человеке. Это роднит ее с русской философией, которая, по словам А.Ф. Лосева, «никогда не занималась чем-либо другим, помимо души, личности и внутреннего подвига» [5, 82], - не случайно выдающихся русских писателей, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, относят, особенно на Западе, к числу философов-мыслителей. Именно это внимание к человеку, к непостижимым глубинам его внутреннего мира, к непреодолимой противоречивости его существа привлекает к ней думающих читателей всего мира. Указанная особенность не могла не оказать влияния и на творчество зарубежных писателей.

Как известно, широкое распространение русской литературы в странах Западной Европы началось приблизительно с 80-х годов XIX века, с момента ознакомления широкого европейского читателя с романами Толстого и Достоевского. Однако первым русским писателем, явившимся предвестником этого торжества, был Иван Сергеевич Тургенев, пребывание которого за границей относится к 1860-м - 1870-м годам. Тургенев, живший в Париже, входил во французскую интеллектуальную элиту того времени. Его друзьями были Ги де Мопассан, Жорж Санд, Эмиль Золя, Альфонс Доде, братья Жюль и Эдмон Гонкуры, Гюстав Флобер. Заслугой Ивана Сергеевича было, прежде всего, то, что он популяризировал европейскую литературу в России и русскую - в Европе. В этом отношении представляется интересным обратиться и к творческим связям Тургенева и жившего в то время в Париже англо-американского писателя Генри

Джеймса, посмотреть на нашего соотечественника глазами представителя западной культуры. Литературное наследие Г. Джеймса дает богатый материал для рассмотрения этого вопроса: писатель был склонен к критическому осмыслению своего творчества и оставил множество теоретических статей и объемных предисловий к своим романам и повестям. Размышляя о формировании замысла одного из самых значительных своих произведений - романа «Женский портрет», Г. Джеймс прямо указывает на влияние творческого метода И.С. Тургенева. Роман был задуман как развертывание представления «о некоем характере, характере и облике привлекательной девушки, одной-единственной, вокруг которой предстояло выстроить все обычные элементы «сюжета» и, разумеется, фона» [4]. Писатель признается, что идея такого развертывания, логика и структура произведения были подсказаны ему русским писателем: «Я всегда с благодарностью вспоминаю замечание Ивана Тургенева, которое сам от него слышал, относительно того, как у него обычно зарождался художественный вымысел. В его воображении почти всегда сначала возникал персонаж или несколько персонажей: главных и второстепенных; они толпились перед ним, взывали к нему, интересуя и привлекая его каждый собственными своими свойствами, собственным обликом ... ему нужно было поставить их в правильные отношения - такие, где они наиболее полно раскрыли бы себя... Так считал этот замечательный художник, и мне поныне отрадно вспоминать, с какой благодарностью я подхватил его утверждение, что случайная фигура, отдельно взятый характер, образ ... таят в себе неисчерпаемые возможности» [4].

Будучи хорошо знакомым с его произведениями, Г. Джеймс отмечает, что творчество Тургенева «охватывает великий спектакль человеческой жизни шире, беспристрастнее, яснее и разумнее, чем любой другой известный нам писатель. <...> Все слои общества, все типы характера, все степени богатства и нищеты, все виды нравов прошли через его руки; его воображение собирает дань, как в городе, так и в деревне, с богатых и бедных, мудрых и дураков, dilettanti и крестьян, с трагического и комического, с возможного и невероятного. Он видит все наши страсти и сочувственно вникает в удивительную сложность нашего внутреннего мира [3]. Главное в этих произведениях характеры, подчеркивает писатель. «Глубокое понимание человеческого характера всегда было путеводной нитью Тургенева -художника ... Он как никто умеет подробно разглядеть, а потом иронически и в то же время благожелательно изобразить человеческую личность. Тургенев видит ее в мельчайших проявлениях и изгибах, со всеми наследственными чертами, с ее слабостью и силой, уродством и красотой, чудачеством и прелестью, и притом - что весьма существенно - видит в общем течении жизни, ввергнутой в обыденные отношения и связи, то барахтающейся на поверхности, то погружающейся на дно, - песчинку, уносимую потоком бытия» [3].

Особый интерес представляет написанная в 1884 году статья «Иван Тургенев», в которой Г. Джеймс создает в высшей степени привлекательный образ нашего соотечественника, характеризуя его не только как художника, но и как выдающуюся личность. «Он был человеком, в самом полном смысле этого слова, - замечает он, - и те, кому выпало счастье знать его, вспоминают сегодня о нем, как о выдающемся, достойнейшем человеке. Автору этих строк встречи с Тургеневым доставляли такое же огромное удовольствие, как и чтение его несравненных повестей и рассказов... Он был необычайно содержательный, чарующий собеседник; его лицо, наружность, нрав, присущая ему внимательность в отношениях с людьми - все это оставило в памяти его друзей образ, в котором его литературный талант был завершающей чертой, не затмевая притом всего остального» [3].

Особенно интересно восприятие Джеймсом своеобразия и ценности творческого метода Тургенева в сопоставлении с художественными интенциями его европейских современников. Вспоминая «флоберовские вечера», где собирались парижские литераторы, Джеймс отмечает, что там «обсуждались, главным образом, вопросы литературного вкуса, вопросы мастерства и формы.... Разговор на тему об отношении искусства и нравственности, или вопрос о том, должен ли роман преподать читателю урок, мог быть воспринят ими только как наивный и неуместный... Их союз скрепляло единое для всех убеждение, что искусство и мораль совершенно различные категории воздействия ... От романа требуется лишь одно -быть хорошо написанным» [3]. Для Тургенева же, как и для всякого русского писателя такого уровня, подобные «наивные и неуместные» вопросы, в том числе нравственное воздействие литературы на читателя, имели первостепенное значение. Тем не менее, как тонко замечает Джеймс, «он ... никогда не пользуется дешевым приемом других авторов беспрестанно истолковывать своих героев, то порицая их, то восхваляя, и забегая вперед, заранее внушая те чувства и суждения, какие читателю - пусть даже не очень искушенному - лучше бы обрести самому. И все же тургеневская система, так сказать, сторонних и детальных описаний позволяет увидеть глубины, каких не показать более откровенному моралисту» [3].

Писатель многократно подчеркивает важную особенность творческого метода Тургенева, которую можно было бы назвать доверием к реальности в изображении человека. «По его мнению, - замечает писатель, -весь интерес, вся поэзия, вся красота, все своеобычное и т. д. уже есть в тех людях и обстоятельствах - в тех, кого он наблюдал, - причем в значительно большей мере, нежели он может придумать. <...> Вот это понимание Тургеневым всего многообразия жизни, знание ее необычных, ее малодоступных сторон; широта горизонта несравненно более широкого, нежели парижский горизонт, столь знакомый, столь начисто лишенный таинственности, столь exploit и выделяли его среди тех, с кем он встречался у

Флобера» [3]. Тургенева, ценившего художественные достижения и поиски его друзей - французских писателей, отличало внимание не столько к форме, сколько к человеку, к реальной жизни, подлежащей художественному воплощению. И, при этом, именно изысканность формы обращала на себя внимание знатоков и критиков литературы. Его редкостная свобода -при необыкновенной тонкости - в подходе к «внутреннему» миру, миру нашего сокровеннейшего сознания, обладает некой особенностью, которую я, коротко говоря, определил бы и восславил как высокую объективность; именно благодаря этой особенности Тургенева приемы, употребляемые многими и многими его соперниками, кажутся нам грубыми, а предлагаемые ими темы пошлыми» [3]. О влиянии именно этой особенности творчества русского писателя на европейскую литературу, говорит и Джон Голсуорси: «Если теперь английский роман обладает какими-то манерами и изяществом, то этим он прежде всего обязан Тургеневу» [1].

Однако думается, мы не погрешим против истины, если отметим в качестве важнейшего аспекта, характеризующего вклад Тургенева в мировую литературу, формирование у европейцев под воздействием его произведений более адекватного и глубокого представления о русском человеке. «Только из его сочинений мы, говорящие на английском, французском и немецком языках, получили - боюсь, все еще, возможно, скудное и неточное - представление о русском народе», - подчеркивает Джеймс [3]. Писатель весьма проницательно замечает, что герои Тургенева не являются героями в прямом смысле слова; это богатые по содержанию, но слабые люди, которым отводится роль неудачников и они неизменно остаются в проигрыше. Именно этот тип в глазах иностранных читателей стал считаться русским по преимуществу. «Возможно, это не совсем так, - рассуждает Джеймс, - однако полагаем, что подобная категория людей по крайней мере весьма характерна для России... Под его пером они стали интересны главным образом потому, что благодаря тонкой и сложной душевной организации, благодаря тому стремлению к «самоуглублению», которым он наделяет всех русских, за исключением лишь круглых дураков и завзятых сумасбродов, они остро осознают свою ущербность» [3]. Любопытно, что и личность самого Тургенева, в том числе его внешний облик, он считал типично русскими. «Хотя черты лица не отличались правильностью, иначе как прекрасным я не могу его назвать. Оно принадлежало к чисто русскому типу: все в нем было крупное. В выражении этого лица была особая мягкость, подернутая славянской мечтательностью, а глаза, эти добрейшие в мире глаза, смотрели проницательно и грустно» [3]. В таких же теплых тонах высказываются о Тургеневе и братья Гонкуры: «Это очаровательный колосс, нежный беловолосый великан, он похож на доброго старого духа гор и лесов, на друида и на самого монаха из “Ромео и Джульетты”. Он красив какой-то почтенной красотой» [2].

Завершая этот небольшой очерк, приведем свидетельство Генри Джеймса о траурной церемонии, состоявшейся на Северном вокзале в Париже перед тем, как бренные останки Ивана Сергеевича Тургенева увезли в Россию. «Эрнест Ренан и Эдмон Абу от имени французского народа простились с прославленным чужестранцем, который многие годы был почетным и благодарным гостем Франции. Ренан произнес прекрасную речь, а г. Абу - весьма умную, и оба нашли точные слова, характеризуя талант и нравственную сущность проникновеннейшего из писателей и привлекательнейшего из людей». Джеймс имеет в виду то, что Ренан назвал Тургенева «человеком, не ограниченным своей личностью». «Он кажется нам “не ограниченным своей личностью”, - комментирует писатель, - потому, что, пожалуй, только из его сочинений мы, говорящие на английском, французском и немецком языках, получили - боюсь, все еще, возможно, скудное и неточное - представление о русском народе» [3].

Литература

  • 1. Голсуорси Д. Статьи, речи, письма, http://bookz.ru/authors/golsuorsi-djon/golsworthy 16_4/page-10-gols worthy 16_4.html
  • 2. Гонкур де Э. и Ж.. Дневник. Записки о литературной жизни. 1863г. http://www.imwerden.info/belousenko/books/litera/goncourt_dnevnik_2.pdf
  • 3. Джеймс Г. Иван Тургенев

http://royallib.com/book/dgeyms_genri/genskiy_portret.html

  • 4. Джеймс Г. Предисловие к роману «Женский портрет» http://royallib.com/book/dgeyms_genri/genskiy_portret.html
  • 5. Лосев А.Ф. Русская философия // Введенский А.И., Лосев А.Ф., Рад-лов Э.А., Шпет Г.Г.: Очерки истории русской философии. - Свердловск, 1991.
  • 6. Саввина Э.Р. И.С. Тургенев во французской критике 1850-1880-х годов: Дисс. ... канд. филол. наук. - Кострома, 2003.

http://www.dslib.net/russkaja-literatura/i-s-turgenev-vo-francuzskoj-kritike-

1850-1880-h-godov.html

С.П. Шлыкова

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >