К вопросу о проблемах гражданско-правовой ответственности медицинских учреждений и их работников

Одной из основных практических проблем российской науки гражданского права при определении гражданско-правовой ответственности медицинских учреждений являются вопросы оценки действий медицинского работника. Несмотря на то, что нормы действующего гражданского законодательства во многом определяют необходимые основы привлечения лица к гражданско-правовой ответственности[1], всё же существуют некоторые сложности с данным вопросом. Они, главным образом, состоят в том, что потерпевшему пациенту требуется привести доказательства факта причинения вреда и противоправности действий (бездействий) медицинского персонала для того, чтобы привлечь виновного лица к гражданско-правовой ответственности и в должной мере получить возмещение причиненного вреда. А сделать это не так-то просто, и в этом заключается специфика разрешения гражданских дел, вызванных неблагоприятными исходами в медицинской практике.

Для начала следует определиться, что понимается под гражданско-правовой ответственностью медицинского учреждения и его работников. По

мнению К.В. Егорова[2], под гражданско-правовой ответственностью в сфере медицинской деятельности следует понимать санкцию за противоправное причинение вреда жизни, здоровью и (или) физической (психической) неприкосновенности пациента врачующим лицом, вызывающую для последнего отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей.

И здесь возникает вопрос: а как определить виновность медицинского работника и доказать, что именно его действия причинили вред пациенту? Однозначного ответа на данный вопрос не существует, так как применительно к сфере определения виновности медицинского работника каких-либо нормативно установленных критериев нет. Поэтому очень трудно доказать, что явилось причиной оказания ненадлежащей медицинской помощи: умысел или небрежность, врачебная ошибка или простая халатность? Ведь если была совершена врачебная ошибка по объективным причинам, а это, по мнению В.А. Рыкова, является добросовестным заблуждением врача без признаков халатности и невежества, то ответственности за причиненный вред не будет. Если же это была врачебная ошибка по субъективным причинам (например, недостаток знаний, непроведение или неполное проведение необходимых методов обследования при имеющейся возможности, чрезмерная самоуверенность врача и др.) или грубая небрежность, то наличие вины врача и вследствие этого наступление его ответственности неизбежно. Поэтому такое

отсутствие в действующем законодательстве чётких правил определения медицинских ошибок, качества медицинской помощи, по мнению Е.В. Лазаревой[3], вносит дополнительные трудности в процесс доказывания виновности врача.

В своем обзоре судебной практики Верховный Суд Российской Федерации отмечает, что одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающихтребоваиия и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов. Понятие судебного эксперта дано в Федеральном законе «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а основные квалификационные требования к нему устанавливаются приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации. Согласно указанному выше федеральному закону одним из главных условий, предъявляемых к эксперту, является его независимость, то есть при производстве судебной экспертизы эксперт не

должен находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела.

Но на практике нередки случаи, когда эксперт в силу своей дружественной либо иной связи с медицинским работником бывает лично заинтересован в разрешении дела в пользу медицинского работника. Поэтому к вопросу об аффилированности судебно-медицинских экспертов обращались многие авторы[4], и наибольшее значение в дальнейшем развитии практики гражданского судопроизводства отечественными исследователями придается именно созданию института независимой судебно-медицинской экспертизы. На данный институт возлагается решение таких чрезвычайно сложных вопросов юридической практики, как установление характера вреда, его размера, причинно-следственных связей и др.

В поддержку создания института независимой судебно-медицинской экспертизы высказываются Е.В. Козьминых и А.А. Мохов, которые полагают, что от обеспечения подлинной независимости и незаинтересованности в исходе дела сведущих лиц (экспертов и специалистов) прямо зависит возможность суда по установлению истинного знания и принятию единственно верного и правильного решения. Мнение Мохова и Козьминых поддерживают С.П.

Жуков и В.В. Золотых ’, указывая на наличие ведомственной корпоративности при оценке ненадлежащего оказания медицинской помощи.

Проблемой независимости при принятии решения судебно-медицинской экспертизой является и то обстоятельство, что, как правило, и истец, и ответчик располагаются на одной территории, где имеется единственный суд и единственная больница. А в таких условиях говорить о фактической независимости судебной экспертизы, конечно же, не представляется возможным. На это указывает и А.Н. Кузнецов[5] , который считает, что в условиях, когда практически все судебные экспертизы проводятся в территориальных бюро судебно-медицинской экспертизы, подчиненных органу управления здравоохранением административной территории, говорить об их независимости не приходится.

Такой вывод автор объясняет тем, что территориальные органы управления здравоохранением не заинтересованы в получении потерпевшими пациентами компенсационных выплат из своего бюджета, а также в связанном с ними ухудшении отчетных статистических показателей. Этим частично и объясняется не вполне объективный характер экспертных заключений, нередко уводящих от основной причины причиненного здоровью (жизни) пациентов вреда.

Таким образом, подводя итог проведенному выше исследованию, можно отметить, что доказать врачебную ошибку или халатность крайне тяжело, а значит привлечь медицинское учреждение и его работника к гражданско-

правовой ответственности практически невозможно. Также очень сложно найти по-настоящему независимых медицинских экспертов, которые могли бы представить суду объективные показания и заключение экспертизы. В связи с этим, для того, чтобы избежать потерпевшему пациенту негативных последствий по невозмещению вреда, причиненного его жизни или здоровью, предлагается:

  • 1) во-первых, установить чёткие критерии определения виновности медицинского персонала, нормативно закрепив понятия «врачебная ошибка» и «халатность»;
  • 2) во-вторых, в целях избежания зависимости эксперта при проведении судебно-медицинской экспертизы от органа здравоохранения субъекта Российской Федерации, саму экспертизу следует вывести из прямого подчинения органов здравоохранения, в результате создав независимый федеральный центр по производству медицинских экспертиз, что реально позволит защитить права потерпевшего пациента, а также снять тень сомнений в беспристрастности и добросовестности экспертного заключения;
  • 3) в-третьих, для того, чтобы получить независимое заключение судебно-медицинских экспертов по конкретному делу, следует направлять данную категорию дел, требующую проведения судебно-медицинской экспертизы, для их производства за пределы конкретной административной территории.

Казанцева В.Э.

Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) студентка 4 курса

  • [1] А именно: параграф 1 и 2 гл. 59 ГК РФ.
  • [2] Егоров К.В. Правомерное и неправомерное причинение вреда в сфере медицинской деятельности: гражданско-правовой аспект: Дис. ... канд.юрид.наук. Казань, 2006. С. 153. 2 Рыков В.А. Врачебная ошибка: медицинские и правовые аспекты // Медицинское право. 2005. N 1.
  • [3] Лазарева Е.В. Правовое регулирование медицинской деятельности в РФ: Дис. ... канд.юрид. наук. Саратов, 2010. 2 Обзор судебной практики по применению законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертизы по гражданским делам (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.12.2011) - http://www.vsrf.ru/. 3 ’ Федеральный закон от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации"// Российская газета. 2011. Федеральный выпуск. №2718. 4 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 7 июля 2009 г. N 415н «Об утверждении Квалификационных требований к специалистам с высшим и послевузовским медицинским и фармацевтическим образованием в сфере здравоохранения» // Российская газета. 2009. Федеральный выпуск . №4982.
  • [4] Козьминых Е.В. Быть ли судебно-медицинской экспертизе независимой? // ЭЖ-Юрист. 2005. N 46; Александрова О.Ю., Григорьев И.Ю., Лебединец О.Н., Тимошенкова Т.В. Качество медицинской помощи: правовая оценка // ГлавВрач. 2009. № 9. 2 Козьминых Е.В. Судебная практика как высший уровень правового регулирования в здравоохранении // Медицинское право и этика. 2003. № 2. 3 Мохов А.А., Мохова И.Н. “Врачебная ошибка” как актуальная проблема судебной практики // Медицинское право. 2004. № 2.
  • [5] Золотых В.В., Жуков С.П. Обоснованный риск в медицинской практике // Медицинское право. 2004. № 4. 2 Кузнецов А.Н. Проблема установления причинно-следственных связей в медицинском судебном процессе // Медицинское право и этика. 2004. № 1.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >