Массовое сознание, СМИ и новые политические технологии

Массовое сознание, как и политическая культура, не могли не попасть в поле зрения политологов и социологов. Этот интерес вызван прежде всего изучением поведения избирателей и техникой проведения избирательных кампаний. Политическая стратегия и тактика не могут абстрагироваться в наше время от изучения не только социально-профессионального и классового состава населения, но и массового сознания, которое отнюдь не адекватно отражает материальное положение и социальный статус людей.

По определению отечественных социологов, массовое сознание «представляет собой сочетание рационального и эмоционального, переплетение мировоззренческих элементов, устоявшихся традиционных взглядов, привычек и эмоций. И если эмоциональный компонент преимущественно связан с непосредственными впечатлениями людей, сиюминутным воздействием на них, то рациональный компонент интегрирует прошлый социальный опыт, уроки личной и общественной жизни»[1].

Иными словами, массовое сознание состоит из двух основных компонентов — из элементов идеологии (как правило, разнородных) и общественной психологии. Если в идеологии те или иные представления приведены в определенную систему, то этого нельзя сказать про общественную психологию. Последняя являет собой совокупность разрозненных настроений и чувств. Обе части общественного сознания испытывают взаимное влияние.

После распада СССР медиа-ресурс в России захватили либералы-западники. Их влияние на массовое сознание трудно переоценить.

Распространение культа индивидуализма и потребительства привело к тому, что западные обществоведы назвали «атомизацией общества», а именно к ослаблению коллективных связей,

когда люди замыкаются в своем узком семейном мирке, а о событиях в собственной стране и за рубежом узнают только из сообщений радио, телевидения и газет. Это на руку буржуазии, чья стратегия традиционно сводится к разобщению трудящихся. Сейчас это явление наблюдается и в России.

«Атомизированное общество» является еще и «массовым обществом», в котором, как утверждают некоторые социологи, преобладает определенный тип общественного сознания и поведения. Масса — это собирательное понятие людей с усредненными взглядами, мировоззрением и привычками, которые не собраны в одном месте, как толпа, и не подвержены магии воздействия лидера.

В «массовом» обществе широко распространен конформизм, т. е. безропотное согласие с существующим порядком, одобрение политики властей. Это явление давно отметил видный марксистский теоретик, один из основателей Итальянской компартии Антонио Грамши. «В современном мире, — писал он, — тенденция к конформизму более распространена и носит более глубокий характер, чем в прошлом: стандартизация образа мыслей и действий принимает национальные или даже континентальные размеры»[2]. Отличительный признак «массового общества» — это стремление к усвоению готовых истин (стереотипов).

Безошибочно управлять общественным сознанием наука еще не может в полной мере. «Наши соотечественники, — по словам писателя И. Эренбурга, — знают точно, по какой орбите понесется спутник, запускаемый в космос. Но мы еще не знаем, по каким орбитам кружатся человеческие чувства и поступки».

Для России исследование массового сознания особенно актуально, особенно потому, что оно в значительной мере находится в стадии брожения, в поисках новых ценностных установок. Ностальгия по прошлому, чувство стыда за настоящее и отсутствие позитивно воспринимаемого будущего — характерные черты национального самосознания значительной части россиян.

Специфическим проявлением массового сознания выступает общественное мнение, выражающее оценку какой-либо группы людей (или в миниатюре всего общества) по вопросу, вызывающему социальный интерес. Никакая политика не может рассчитывать на серьезный успех, если при этом не учитывается мнение народа. Исторический опыт показывает, что те или иные политические решения можно и навязать, не считаясь с общественным мнением. Но тогда для их осуществления потребуется принуждение. Ныне нет двух мнений о том, что общественное мнение, в том случае, если оно учитывается, является важным показателем демократического режима.

Общественное мнение — не арифметическая сумма частных мнений, которыми люди обмениваются в узком кругу семьи или друзей, а выражение коллективного разума, фиксируемое социологическим опросом. Такое мнение должно быть выражено публично, доведено до всеобщего сведения, ибо в противном случае оно останется индивидуальной точкой зрения отдельных лиц (хотя этих отдельных лиц может быть и достаточно много). Общественное мнение — это не только результаты опросов социологов, но и выборы, референдумы, выступления в печати, демонстрации, пикеты, забастовки и другие действия. Программы и лозунги партий, как правило, опираются на результаты опросов общественного мнения.

Вопреки достаточно распространенным представлениям, что именно общественное мнение определяет политику государства с демократическим строем, нужно отметить, во-первых, что это мнение недостаточно самостоятельно, а во-вторых, как констатировал известный американский публицист Уолтер Липпман, общественное мнение не может влиять на управление государством, поскольку оно недостаточно рационально, слишком эмоционально и не поспевает за изменяющимся ходом событий[3].

Для России исследование массового сознания весьма актуально. Есть ли у нас общественное мнение? Это отнюдь не риторический вопрос. Как считает отечественный социолог А.А. Зиновьев,

«общественное мнение тогда существует как реальный факт жизни общества, когда оно оказывает давление на поведение людей, групп людей, организаций»[4].

Писатель и политолог О. Попцов однажды заметил, что в России сейчас нет общественного мнения, во-первых, потому, что наиболее влиятельные СМИ не осуществляют должным образом свое предназначение информировать и отражать взгляды граждан, а во-вторых, потому, что когда общественное мнение высказывается оппозиционной прессой, правительство его попросту игнорирует.

Потребность нашего современника в информации рассматривается как его неотъемлемое гражданское право. Высокая миссия СМИ — служить защитником общества от государства, осуществлять контроль общества над властными структурами, быть посредником между властью и народом, помогать людям услышать друг друга. Но масс-медиа в наши дни переросли роль простого информирования граждан. Они по существу превратились в мощный инструмент политики.

Поток информации в современном мире настолько разнообразен и противоречив, что самостоятельно разобраться в нем способен далеко не каждый. Рядовой гражданин, или, как говорят американцы, «человек с улицы», думает так, как пишут сегодня газеты, а завтра он будет думать так, как ему сообщат электронные СМИ. Таким образом, пресса не просто информирует, сообщая новости, но и пропагандирует определенные идеи, взгляды, учения, политические программы.

Комментировать и оценивать события и факты способны только специалисты. При обилии информации «качественная» или обработанная информация является достоянием лишь правящей элиты или ученых. Массовое же сознание задавлено разнородной, противоречивой и бессистемной информацией. Все дело заключается не в недостатке информации, а в том, что она не свя

зана единым и целостным смыслом. Иметь важную информацию — значит иметь власть. «Уметь отличать важную информацию от неважной — означает обладать еще большей властью. Возможность распространять важную информацию в собственной режиссуре или замалчивать ее означает иметь двойную власть», — пишут авторы учебного пособия по политологии ФРГ.

Во всех странах государственные деятели высоко оценивают политическую роль печати. Президент США Р. Никсон, выступая однажды в Совете национальной безопасности по вопросу бюджетных расходов, сказал, что он считает один доллар, вложенный в информацию и пропаганду, более ценным, чем 10 долларов, вложенных в создание различных систем оружия.

В США службы «паблик рилейшнз» (по связи с общественностью) имеются практически во всех важнейших государственных ведомствах. Во Франции первой издательской группой по количеству названий является само государство. Важным инструментом воздействия французского правительства на СМИ служит предоставление им государственных субсидий. Помимо законов, регулирующих деятельность СМИ, французское правительство само непосредственно участвует в распространении информации через агентство Франс Пресс и рекламное агентство ГАВАС.

Политическая роль «масс-медиа» обычно связывается с манипулированием общественным мнением. Журналисты — далеко не беспристрастные летописцы. Руководитель американского еженедельника «Тайм» выразил это достаточно четко: «Мы по-прежнему имеем дело с оценкой текущих событий и не претендуем на беспристрастность»[5].

Манипулирование означает скрытое управление сознанием и поведением людей с целью заставить их действовать (или бездействовать) вопреки их собственным интересам. Манипулирование достигается многими способами, прежде всего с помощью стереотипов и мифов, воспринимаемых простыми людьми на веру без рационального, критического осмысления.

В США, по мнению американского профессора-либерала Г. Шиллера, главными идеями, утверждающими господство правящей элиты, выступают пять социальных мифов: об индивидуальной свободе и личном выборе граждан; о нейтралитете важнейших политических институтов: конгресса, суда и президентской власти, а также СМИ; о неизменной эгоистической природе человека, его агрессивности, склонности к накопительству и потребительству; об отсутствии в обществе социальных конфликтов, эксплуатации и угнетения; о плюрализме СМИ, которые в действительности, несмотря на их обилие, контролируются крупными рекламодателями и правительством и представляют собой единую индустрию иллюзорного сознания.

В нашей стране весьма распространенным был в 1990-е гг. миф о том, что М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин «подарили» народу свободу, прежде всего гласность. При этом умалчивалось, что отмена государственной цензуры еще мало что означает. Свобода слова в значительной мере контролируется государственным аппаратом, собственниками СМИ и самоцензурой журналистов, знающих, о чем можно, а о чем нельзя писать. Наконец, самостоятельность прессы подавляет мощная идеологически-пропаган-дистская машина, не носящая название «СМИ». Ее директивы, а порой и готовые материалы далеко не всегда раскрываются органами информации.

По меткому высказыванию польского режиссера Кшиштофа Занусси, в капиталистических странах вместо политической цензуры действует финансовая, причем куда более жесткая[6]. Видный немецкий философ и публицист Бернд Рабел с большим знанием дела отметил, что «финансовый капитал держит в своих руках самые важные СМИ, производит “мнения” и “настроения свободных граждан”. Существенную информацию и серьезный анализ нельзя найти ни на телевидении, ни в крупных газетах. Финансовый капитал решает, какой должна быть “новость дня”, а какие события следует признать недостойными внимания публики. Вся

общественная жизнь до предела оглуплена и сведена к всевозможным ток-шоу или, в лучшем случае, трансляциям футбола»[7].

Советская печать была по большей части пропагандистом, но пропагандировала она высокую нравственность, гуманность и справедливость, отстаивала национальные интересы, как она их понимала.

А что, например, подлежит цензуре? Издательский дом Шпрингера в Германии запретил своим журналистам критику США и Израиля, тогда как почти все остальные их немецкие коллеги выполняют эту установку как неписанное указание. Все, что становится опасным для международного финансового капитала, подозревается в фашизме и подвергается цензуре.

Политика — это не в последнюю очередь «война идей», терминов, символов, пропагандистских клише, политических мифов. Человека, ведущего вооруженную борьбу во имя каких-то целей, СМИ, в зависимости от политических пристрастий называют борцом за свободу, сепаратистом, боевиком, террористом, партизаном. Провал экономической политики правительства также можно объяснить по-разному — его некомпетентностью или коррумпированностью, тяжелым наследием прошлого режима, неизбежностью трудностей в период реформирования, происками политической оппозиции или враждебных государств.

В чем заключаются некоторые азы пропаганды? Самый основной и простейший прием — вдалбливание, путем частого повторения какой-либо одной мысли. Манипулирование сознанием избирателей осуществляется такими комментаторскими ремарками: «Кандидат Икс — кандидат номер Один», «Все равно победит мистер Икс». Такой пропагандистский прием оказывает явное давление на колеблющихся избирателей.

Мнимый «объективизм», плюрализм мнений и сенсационность всегда были приемом западной печати, озабоченной лишь привлекательностью своего специфического товара. Теперь это

можно сказать и о многих отечественных СМИ, на которые ложится немалая доля ответственности за снижение чувства патриотизма и национальной гордости русского народа. Так, радиостанция «Эхо Москвы», лидирующая как политический комментатор, строит свои передачи по принципу «пятьдесят на пятьдесят» или дает слово как пропагандистам либеральной идеологии, так и их оппонентам. Но это только по форме. Эфирное время для либералов гораздо больше, чем у представителей политической оппозиции. У рядовых слушателей создается впечатление, что правы либералы.

Отличительной особенностью человеческого сознания и памяти является то, что наиболее достоверной информацией многим представляется та, которая получена в самое последнее время. Ежедневное и даже ежечасное обновление информации об авиационных катастрофах, дорожных происшествиях, террористических актах, пожарах, пикантных подробностях светской жизни известных лиц порой заслоняет внимание общества к важным процессам в стране и мире.

Отечественные СМИ за мнимым благополучием России скрывают масштабный кризис во всех сферах экономики.

Журналистам известен такой распространенный пропагандистский прием, который называется «информационная блокада». Отработанная методика пропаганды исходит из того, что нежелательные для правящих кругов сообщения просто изымаются из информационного пространства. Это можно сделать, во-первых, замалчивая, а во-вторых, «задвигая» их или заменяя другими, якобы более «срочными» новостями.

Современные специалисты в области пропаганды хорошо усвоили законы массового сознания: чего нет в печати и на телевидении, того нет вообще. Многочисленные акции протеста, голодовки, забастовки часто просто не замечаются или замалчиваются прессой и телевидением. Замалчивание — это откровенная цензура.

С другой стороны, СМИ стараются убедить общественное мнение в том, что в стране ничего нельзя изменить к лучшему, и никакая политическая активность тут не поможет. Нагнетая негатив для общественности сообщениями о катастрофах, убийствах, этнических конфликтах, СМИ внушают: «Везде все плохо — не жалуйтесь на жизнь».

Когда утаить важную информацию невозможно, часто используется «метод отвлечения» внимания общественности другими малосущественными новостями.

В арсенале пропаганды имеются и такие приемы, как прямая ложь (используемая, правда, редко, ибо это может подорвать авторитет самого органа информации), подтасовка фактов, наклеивание ярлыков и такой более тонкий, рафинированный способ, как полуправда, когда подробно освещаются малозначимые детали, а умалчиваются важные или же дается общая ложная интерпретация события.

Своими особыми приемами пропаганды обладает телевидение. Оно лидирует среди других СМИ по силе убеждающего воздействия и доверия граждан, поскольку люди обычно склонны более верить увиденному, чем услышанному или прочитанному. Зрительный образ обладает большой силой эмоционального влияния на людей, которое нередко может затмить рациональные доводы и аргументы. Вера во всемогущество телевидения настолько велика, что иные политические деятели считают, что тот, кто контролирует телевидение, контролирует всю страну.

Манипулирование общественным мнением на телевидении прямо не бросается в глаза. Оно скрывается за развлекательностью и пестротой передач. Социолог А. Зиновьев так обрисовал сатирическим пером картину телевизионных программ в странах Запада, которая ныне наблюдается и у нас: «Сороковая серия голливудского фильма “Крах последней империи”. Фильм о развале советской империи в конце XX века... Футбол... Теннис... Рестлинг... Футбол... Танцы... Наводнение... Землетрясение... Баскетбол... Гангстерский фильм... Шпионский фильм... Эротический фильм... Лотерея»[8].

По словам А. Зиновьева, «в Россию хлынул мощный, ничем не сдерживаемый поток западной идеологии. Он с поразительной быстротой овладел большей частью средств массовой

информации, ставших, как и на Западе, своего рода “ватиканами” западнизма. Западнистская система ценностей нашла в России благоприятную почву. Западная массовая культура, являющаяся орудием идеологии западнизма, стала покорять души россиян, особенно новых поколений»[9].

Телевидение создает превосходные возможности политического театра одного актера. Обращаясь к широкой аудитории по телеканалу, политик, как отмечается в одном французском исследовании, как бы отбрасывает необходимые элементы политического процесса: все они принижены и уступают место известному стилю монолога, позы, жеста, драмы. Особенно показательны в этом отношении президентские выборы в США. Фрагментарная подача информации, особенно распространенная на телевидении, порождает для слушателей ряд трудностей в понимании сути того или иного события или процесса. Фрагментарный способ некоторые связывают с «давлением визуальности»: ее особенность состоит в том, что в силу своих зрелищных возможностей телевидение ориентировано на передачу главным образом картинной информации. Поскольку же политическая, научная и другая серьезная информация обычно плохо совместима с экранным изображением, то она просто не доходит до многих граждан.

Дробление информации препятствует непрофессионалам, т. е. подавляющему большинству граждан сформировать целостную картину политической жизни. Фрагментация и персонализация информации уводят телевидение на путь показа внешней, поверхностной стороны политических явлений. Сущностные связи в этом случае не раскрываются.

Есть еще один способ манипулирования общественным мнением. Поскольку пресса позволяет себе критиковать власть, учитывая настроения в обществе, тогда, как отметил политический обозреватель еженедельника «Аргументы и факты» В. Костиков,

«в запасниках власти, независимо от того, какого они размера, есть особо изощренный и отточенный в веках инструмент. Это заигрывание с народом. Захваливание народа, сопровождающееся, как правило, мелкими праздничными подарками. И чем хуже обстоят дела в стране, тем обильнее рассыпаются звания и подарки, тем слаще льются голоса славильщиков. В их исполнении народ — и труженик, и победитель, и хранитель нравственных устоев, и покоритель космических высот, и средоточие талантов, и избранный историей наследник Византии»[10].

Являются ли СМИ «четвертой властью» в нашей стране? И да и нет. С одной стороны, правящие круги зачастую не считаются с общественным мнением, но с другой стороны, когда СМИ поднимают шум, иногда вынуждены прислушиваться к нему.

СМИ продолжают сохранять огромные возможности манипулировать массовым сознанием. Но в условиях информационной революции эти возможности сокращаются. Выдающийся американский президент А. Линкольн как-то сказал: «Можно дурачить часть народа все время, можно дурачить весь народ некоторое время, но нельзя все время дурачить весь народ».

СМИ являются важным, но не единственным средством идеологической обработки населения. Система образования, особые исследовательские учреждения, агентства и центры так или иначе занимаются проблемами идеологии. Как отметил социолог А.А. Зиновьев, в западных странах, а теперь и у нас, у многих людей создается иллюзия отсутствия идеологического воздействия. «Хочешь — покупай (книги, газеты, журналы. — В.К.), — пишет он, — не хочешь — не покупай! Хочешь — слушай, не хочешь — не слушай! Хочешь — участвуй в каких-то мероприятиях (собрания, манифестации, лекции и т. п.), не хочешь — не участвуй! Ты вроде бы свободен. Тот факт, что ты просто не в состоянии вырваться из поля идеологии, остается скрытым от тех, кто так или иначе испытывает его влияние».

Центры изучения общественного мнения играют ту же роль, что и средства массовой информации: они, с одной стороны, выясняют мнения, а с другой — влияют на их формирование. Почему, к примеру, российские исследовательские центры часто публикуют данные опросов граждан, показывающие невысокий рейтинг левой оппозиции? Да потому, что им нужно навязать избирателям мысль о том, что не стоит голосовать за партию, имеющую мало шансов на победу. Этот прием не нов. Он давно апробирован на Западе избирательным лозунгом «Голосуйте полезно» («Votez utile» — фр-)-

Политика все больше превращается в театр «звезд». Если раньше в странах Запада в политическом процессе заметное место занимали общенациональные дискуссии между партиями, то в последнее время все больше распространяется «американский вариант» политического противоборства, в котором преобладают эмоциональные факторы и где главное — не разработка политических платформ, а конструирование имиджей лидеров. Образовалось специальное направление рекламного бизнеса — имиджмейкинг, т. е. создание привлекательных для избирателей образов политических деятелей. Специалисты в этом деле организуют избирательные кампании, диктуют политикам не только форму одежды и манеры поведения, но и содержание выступлений, призванных привлечь электорат заманчивыми обещаниями.

Суть политического маркетинга состоит в следующем. Каждый кандидат на выборный пост должен изучить «свой» избирательный округ и оценить различные социальные интересы для определения предвыборной тактики. В этом ему помогают профессиональные советники из числа наиболее опытных журналистов, известных режиссеров и сотрудников рекламных агентств. В настоящее время существует целая теория «идеального кандидата». На ее основе консультанты мобилизуют все наличные пропагандистские средства, чтобы подчеркнуть наиболее выигрышные черты своего клиента и замаскировать неблагоприятные или несоответствующие ожиданиям избирателей.

Широкое распространение получили новые политические технологии, которые у нас стали называться «пиар» (от англ. «public relations» — «человеческие отношения»).

В полной мере они были отработаны в России уже на президентских выборах 1996 г. За полгода до этого события рейтинг Б.Н. Ельцина находился на отметке 2 процента[11]. Так реагировало население на проводимые им реформы. Итог первого срока президентства Ельцина был таков: средняя зарплата в стране с учетом снижения покупательской способности рубля упала по сравнению с 1991 г. в пять раз.

В феврале 1996 г. в небольшом швейцарском городке Давос участники международного экономического форума — олигархи Б. Березовский, В. Гусинский, П. Авен и А. Чубайс приняли решение о создании группы по финансированию предвыборной кампании президента. Главными финансистами выступили Б. Березовский, В. Потанин и В. Виноградов («Инкомбанк»).

Массированная пропаганда тогда повлияла на многих. Ее организаторам удалось поставить избирателей перед дилеммой выбора «двух зол» — либо Ельцин, либо возврат к коммунистическому правлению — и, в конце концов, создать ложное представление безальтернативности действующему президенту. Если к этому добавить, что президент мог использовать в своей избирательной компании многие миллиарды рублей, то результаты выборов были предрешены.

В ходе избирательной кампании появились бесплатно распространяемые газеты-однодневки, такие как, например, «Президент», «Не дай Бог» и др. Политолог-публицист Д. А. Ванюков привел такой пример: «Населению в почтовые ящики стали бросать цветную газету «Не дай Бог», где впервые в мировой практике основным содержанием стали не реальные факты и новости, а догадки и гипотезы о том, что могло бы быть в случае прихода ГА. Зюганова к власти. При этом лидер коммунистов был до такой степени демонизирован,

что на страницах этого издания походил не то на монстра из голливудских фильмов ужасов, не то на А. Гитлера»[12].

Эксперты-аналитики смогли дать удивительно точный прогноз линейной зависимости итогов голосования во втором туре от явки избирателей. Согласно опросам общественного мнения, еще в марте 1996 г. половина молодых людей вообще не собиралось участвовать в выборах. Именно тогда появился известный призыв: «Голосуй, а то проиграешь!», который был адресован политически индифферентной части избирателей. Было решено обратиться к молодежи через властителей ее дум — звезд эстрады, кино и джаза.

Беспрецедентный размах получили фальсификации на выборах в Госдуму 4 декабря 2011 г., что привело к массовым акциям протеста. Гражданское сознание и поведение не являются чем-то застывшим: это динамично развивающиеся явления, которые меняются под влиянием изменений в обществе и собственного политического опыта людей. В нашей стране левый поворот в настроениях избирателей побудил практически все партии заговорить о корректировании политической системы и о приоритете социальной политики.

В массовом сознании сохраняется то, что принято называть исторической памятью. В этом — один из глубинных источников оптимистической веры в возможность подлинного возрождения России на основе социальной справедливости.

  • [1] Бойков В.Э., Иванов В.Н., Тощенко Ж.Т. Общественное сознание и перестройка. М.: Политиздат, 1990. С. 12-13.
  • [2] Грамши А. Избранные произведения: В 3-х тт. Т. 3. М.: Иностранная литература, 1959. С. 251. 2 Эренбург ИГ. Люди, годы, жизнь. Т. 3. М.: Советский писатель, 1990. С. 90.
  • [3] Вятр Е. Социология политических отношений. М.: Прогресс, 1979. С. 144.
  • [4] Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. М.: Центрполиграф, 1994. С. 185. 2 ТВЦ. 12 декабря 2005 г.
  • [5] Корконосенко С.Г. Основы теории журналистики. СПб.: СПбГУ, 1995. С. 54.
  • [6] Правда. 2009. 3-4 февраля.
  • [7] Там же. 2011. 24 ноября. 2 Там же. 2009. 21 мая.
  • [8] Зиновьев А.А. Глобальный человейник. М.: Центрполиграф, 2000. С. 238.
  • [9] Зиновьев А.А. Логическая социология (Избранные сочинения). М.: Астрель, 2008. С. 540. 2 Le Search М. L'Etat marketing (Comment vendre des idees et homes politiques). Paris, 1981. P. 192.
  • [10] Аргументы и факты. 2010. № 15. С. 7. 2 Зиновьев А.А. Логическая социология // Зиновьев А.А. Избранные сочинения. М.: Астрель, 2008. С. 204.
  • [11] ТВ-Центр. Постскриптум. 19 сентября 2009 г. 2 Правда. 1995. 21 ноября. 3 Макаревич Э. Власть, пиар и выборы // Диалог. 2003. № 11. С. 18.
  • [12] Ванюков Д.А. Демократическая Россия конца XX - начала XXI века. М.: Мир книги, 2007. С. 142.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >