Изнанка вещей

Специалисты строго осудят мой способ упрощенного изложения. Мне же он представляется необходимым, чтобы объяснить одно из самых замечательных проявлений онирической динамики - преодоление порога. Каждое из сотен миллиардов окончаний нейронов может либо передать возбуждение следующему за ним нейрону, либо прервать передачу нервного импульса, то есть создать его ингибицию. Таким образом, распространение нервного импульса можно представить в виде огромной кроны дерева, в которой каждая маленькая веточка имеет два отростка: пропускающий и запрещающий передачу возбуждения. Получается огромное древо принятия решений. И это очень близко к реальности. Я осмелюсь еще больше упростить мое объяснение, зная, что наблюдаемые в процессе свободного сна наяву факты подтвердят достоверность моих предположений. Как я уже говорил, под воздействием обстоятельств большое количество нейронов, которые могли бы сохранить свободу отвечать «да» или «нет», вынуждены отказаться от одного из возможных ответов. Из этого неизбежно следует, что когда возбуждение не может распространиться, то возникает ингибиция (торможение), и наоборот. Это напоминает истину Ла Палисса[1], и значит, что совокупность активных частей системы участвует в процессах, протекающих в поле сознания, а то, что принято называть «бессознательное»,

то есть инертная часть системы, является прямой противоположностью этой активной части! И это является одной из причин того, что происходящее в ходе сценария свободного сна наяву всегда непредсказуемо.

Действительно, каким образом сознание может предвидеть свою «изнаночную» реакцию, которую оно уже не может знать или еще не знает? Пусть читатель не волнуется, я не буду больше его утомлять фактами из нейропсихологии. Благодаря уже сказанному, ему будет легче понять все тонкости воссоздания воображением сцен преодоления порога. В моей книге «Видеть сны и родиться заново» я детально описал его значение. Я показал, что в ходе переживания преодоления порога происходит перевод на язык образов эпизодов, имеющих решающее значение в изменении психики, всегда приводящих пациента к восстановлению вытесненной «изнанки». К. Г. Юнг совершенно правильно указывал, что объединение противоположностей (за счет их слияния) является главным условием реализации процесса индивидуации, ведущего к полноте развития Я.

Выше я показал, что биология мозга устроена таким образом, что любые оживляющие нас побуждения в структурном плане представлены парой противоположностей. Мы способны быть эгоистичными и великодушными, ненавидеть и любить, проявить величие души и мелочность, суровость и терпимость и т.д. Богатство человеческого существа зависит от количества этих пар противоположностей, которыми он располагает.

Накапливаемый опыт по воле травмирующих ситуаций или в результате воспитания создает многочисленные зоны торможения (или ингибиции), а значит, столько же личностных дефектов, записанных, как мы видели, на нейронном уровне. И в данном случае сознание не способно вернуть каждому нейрону его исходную свободу реагирования. Нервные процессы, возникающие в ходе терапии свободным сном наяву, такой способностью обладают. В работе воображения ингибициям (сопротивлением), ведущим к затормаживанию потенциальных возможностей, всегда соответствует появление образов, символизирующих либо статичность психики

(статуя, мумия, скелет и т. п.), либо свободу выбора (изменения), возвращающую гибкость психики и инициирующую образы движения.

Терапевтическая динамика, безусловно, не имеет в качестве своей цели замену некоего поведения на его противоположность. Ее задачей является восстановление доступа к вытесненному, чтобы вернуть человеку свободу выбора своих реакций, - столь необходимое условие для хорошей адаптации к случайностям жизни. Образы преодоления порога появляются именно в тот момент, когда нервным импульсам удается разблокировать ингибиции (освободить заторможенные ранее зоны) и реализовать передачу импульса противоположного значения, до этого невозможную. Этот момент характеризуется:

  • • медленным и старательным приближением к порогу;
  • • встречей с препятствием, иногда невидимым;
  • • мгновенным преодолением порога;
  • • изменением ориентаций на противоположные, по другую сторону порога.

В онирической динамике используется более двадцати различных образов для обозначения преодоления порога. Среди них наиболее часто используются следующие:

  • • проход через монументальную дверь;
  • • прохождение через зеркало;
  • • прохождение через стену;
  • • прохождение через стеклянную стену;
  • • проход через стену из воды;
  • • пробуждение;
  • • пересечение туннеля;
  • • просачивание через узкую часть песочных часов;
  • • проход через горный перевал.

Петер в своем двадцатом сценарии встречает эти два последних варианта образов преодоления порога:

«Я на ярмарке, подхожу к карусели... и вот я кружусь на этой старой карусели с деревянными лошадками... Я раскачиваюсь вверх и вниз, вертясь по кругу... музыка громко играет, карусель крутится быстро <...> Теперь я нахожусь в некоторой плошке с крышкой... сначала стенки были непрозрачные, а теперь это превратилось в песочные часы... я стал совсем маленьким, мягким и бесформенным... и поэтому я просочился через сужение песочных часов... я падаю на песок в их нижнюю часть... стенки из стекла, совершенно прозрачные... за ними тоже песок... я решаю выбраться наружу... головой я разбиваю стенку и оказываюсь один в пустыне... у меня ничего нет, никакого инструмента, даже компаса... вокруг только песок и дюны... вдруг солнце совсем исчезает... я ориентируюсь по звездам и иду на юг... и вдруг все меняется... я у подножья большого холма, даже горы... темно, земля холодная, заледеневшая... я беру палку, чтобы разбивать лед... я с трудом иду вверх... вокруг много людей, которые спускаются вниз... я один поднимаюсь вверх... у этих людей странные головы, враждебные лица... женщины похожи на ведьм, у мужчин недовольные выражения лиц... я вижу их боковым зрением... не знаю, что заставляет меня идти вверх... это долго, трудно, мне холодно, вокруг много камней... и вдруг я оказываюсь на вершине... кто-то зажег здесь костер, и я греюсь около огня... я делаю небольшой привал... с другой стороны горы, кажется, тоже холодно, но откос гладкий... и я начинаю скользить, как на тобоггане... я скольжу очень быстро, и сразу же все становится совершенно другим... льда больше нет, появляется трава... очень зеленая, тонкая, мягкая... все залито солнечным светом... это, как ночь и день, по сравнению с другим склоном... все дышит доброжелательностью, много цветов, все ярко... я иду легким шагом и попадаю в деревушку, как в американских вестернах... все люди одеты как в ту эпоху... я вижу, что они устроили конкурс: выиграет тот, кто дольше всех продержится без седла на лошади... и вот я без седла на дикой лошади... я съезжаю, и поднимаюсь снова... публика завывает... мне удается смирить животное, толпа мне аплодирует, радостно кричит... мне кажется, что теперь я стал частью этой толпы... этой жизни, близкой к природе... и я решаю там остаться, среди них».

Несколько сцен преодоления порога (как в сновидении Петера) встречаются в одном и том же сценарии достаточно часто. Магистральному этапу преодоления порога, легко опознаваемому из-за радикальных изменений обстановки, действия, атмосферы, предшествуют менее важные, вторичные этапы. Это означает, что нейрональные образования, поддерживаемые для защиты вытесненных реакций, были усилены дополнительными «засовами».

В сценарии Петера магистральным преодолением порога был, конечно, перевал через горный хребет. За медленным и трудным восхождением на вершину следует стремительный спуск на тобоггане. На противоположном склоне горы все ценности принимают обратные значения. Ледяная ночь уступает место солнечному свету, каменистая почва превращается в зеленую лужайку с мягкой тонкой травкой, вместо цепочки унылых людей теперь появляется праздничная толпа и т. п. Между тем решающее действие в данном сновидении проявляется в другой инверсии. В первом эпизоде сценария пациент сидит на деревянной лошадке, которая символизирует подавление естественных порывов; в последнем эпизоде он покоряет дикую лошадь, которая одновременно обозначает вновь обретенную свободу выражения и способность Петера к самоконтролю.

Терапевт не может делать вывод о том, что он наблюдает преодоление порога, которое я только что описал, лишь на основании того, что в сновидении пациент входит в некую дверь или преодолевает несколько препятствий. Подлинность преодоления порога определяется присутствием в сновидении, по меньшей мере, двух из семи индикаторов, которые я определил двадцать лет тому назад и верность которых с тех пор подтверждена тысячами наблюдений. Вот эти индикаторы:

  • • волшебное открытие порога;
  • • стекло или осколки стекла;
  • • уменьшение размера;
  • • крик;
  • • ориентация север-юг;
  • • присутствия мудрого старца или заменяющего его змея;
  • • упоминание дедушки и бабушки.

Из этих индикаторов пять обнаруживаются в сновидении Петера:

S Волшебное открытие порога:

После значительных усилий пациент добирается до вершины горы, где его ждет согревающий костер, и тобогган помогает ему спуститься в совершенно преобразованный ландшафт.

J Стекло или осколки стекла:

Будучи запертым внутри песочных часов, Петер решает выбраться наружу и разбивает стеклянную стенку.

J Уменьшение размера:

Чтобы просочиться через сужение песочных часов, пациент становится совсем маленьким.

J Крик:

Когда Петеру удается укротить дикую лошадь, толпа радостно кричит.

Юг:

Выбравшись из песочных часов, пациент бредет без компаса по пустыне... в ночи звезды указывают ему дорогу на юг.

Несколько примеров пересечения порога приведены в многочисленных статьях «Словаря символов сновидений»[2].

Изнанка вещей, эта скрытая сторона Я, эта теневая часть, которую надо восстановить, доступна в сновидении каждому, кто ищет свою идентичность. Если сегодня динамика воображаемого представляется дорогой, ведущей за границы видимого, то уже в течение нескольких веков просветленные умы признали удивительные достоинства изменения взгляда на мир. В работе «Об истоках сознания» (1954) К. Г. Юнг приводит слова распятого вниз головой апостола Петра, произнесенные им незадолго до смерти и вдохновленные Учителем: «Вы, способные слушать, услышьте слова мои, которые говорю вам в последний час мой; слушайте: удаляйте ваши души от всего, что воспринимают чувства ваши, от всякой видимости, ибо она не есть реальность... Господь сказал: „Если вы не сделаете правое похожим на левое, и то, что вверху, по

хожим на то, что внизу, не узнать вам мира Небесного...“ Вы видите меня распятого вниз головой, по образу первого человека в момент его рождения»[3].

Таковы слова апостола. Те, которыми поэт наделяет умирающего короля Офиода, несут то же послание: «Именно в тот момент, когда человек падает навзничь, поднимается его настоящее Я»1. В более близкие к нам времена А. Янов, опираясь на свой опыт первичной терапии, утверждал: «Чтобы быть тем, чем мы не являемся, надо быть тем, чем мы еще не были!» Счастлив тот, кто, как мудрец, осмеливается встретиться лицом к лицу с оборотной стороной самого себя и взглянуть на изнанку вещей.

  • [1] Французское выражение «истина Ла Палисса» - нечто само собой разумеющееся. Ла Палисс (Жак Шабанн, французский сеньор и военный, 1470-1525) является французским аналогом В. И. Чапаева-некий анекдотический персонаж. -Прим. пер.
  • [2] В статьях, посвященных мудрому старцу, стене, изнанке, зеркалу, книге, прозрачности, другому миру, двери, барьеру и т. д.
  • [3] Цит. по: Jung С. G. Les Racines de la conscience. Buchet-Chastel, 1971. t Гофман Э. ТА. Принцесса Брамбилла.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >