Рассуждение седьмое. Эффективность журналистской деятельности и результативность работы СМИ

в ротором вслед за уже рассмотренным вопросом о назначении журналистику и СМИ естественно ставится проблема результативности журналистского дела — кто, какрм образом и насколько способствует росту эффективности журналистской деятельности, что понимать под результативностью журналистскую публикаций, а такж§ проводимыюв прессе теюили иныпропа-гандистскую кампаний. б)алее раскрываются важнейшие подходы к изучению эффективности журналистской деятельности и оптилшзации функционирования СМИ, в том числе с учетом мирового опыта социологов — исследователей массмедиа.

В предшествующих рассуждениях мы установили, что главное назначение журналистики и массмедиа в целом должно рассматриваться как деятельность по установлению и поддержанию информационных связей в обществе — как по вертикали, так и по горизонтали. Что по каналам связи должна передаваться социально значимая информация. Что механизм устанавливаемой связи обнаруживается в разности информационных потенциалов субъектов медийного взаимодействия — кто-то из них более, чем другие, осведомлен об актуальной общественной проблеме, яснее видит выход из складывающейся непростой ситуации и т.д. Поэтому исходящие от него суждения и знания представляют собой социальную ценность другим участникам медийного дискурса, под которым будем понимать диалогичный или полилогичный информационный акт, предполагающий глубоко аргументированную последовательность высказываний по поводу того или иного политико-социального явления, предполагающий возможность ответа в том же коммуникативном поле. Организация и поддержание актуального медиа дискурса выступает как исполнение журналистом своего гражданского и профессионального долга и основывается на глубоком изучении им социальной действительности.

Журналистское познание социальной реальности обладает определенной спецификой, потому что, прежде всего, связано с особым характером производства массовой информации. Главная особенность специфики журналистского познания предопределяется более всего разносторонностью, многообразием журналистского интереса к социальной действительности.

Именно эта особенность труда творческого сотрудника СМИ кое-кому позволяет даже упрекнуть журналиста в поверхностности взгляда на жизнь, отчего он, по распространенному мнению обывателя, которое отмечал еще М. Вебер, «чуть-чуть знаком с политикой, кое-как разбирается в искусстве, почти профан в экономике — в общем, верхогляд». Отсюда и до гоголевского щелкопера недалеко... Конечно, все далеко не так. Профессиональные, в подлинном значении этого слова, журналисты, как правило, глубокие знатоки того круга вопросов, по которому они выступают в прессе.

К примеру, подготовка журналистского выступления на экономические темы всегда сопряжена с большими сложностями.

Во-первых, надо обладать такими знаниями в этой области, чтобы суметь разобраться в разных концепциях экономистов, чтобы вычленить в их построениях политическую и социальную сущность, которая наиболее понятна и близка журналистской аудитории.

Во-вторых, надо быть способным самостоятельно вскрыть экономическую подоплеку какого-либо события. Самостоятельно, потому что, как правило, журналист более строг и взыскателен в оценках действительности, чем экономист, так как в медийном пространстве представляет интересы своей читательской, или зрительской, аудитории. Экономист же в своих суждениях может быть связан какими-либо «высшими интересами», в то время как для настоящего журналиста интерес всегда воплощается в его читателе, слушателе, зрителе.

Вот пример из практики корреспондента «Санкт-Петербургских ведомостей» Александра Вертячих. Как сотрудник отдела экономики он регу лярно освещает наиболее значимые события экономического характера: его комментарии и обозрения под рубрикой «Индекс недели» неизменно привлекают к себе внимание читателя. И не только обстоятельностью и доступностью изложения непростых для общего понимания событий и фактов экономической жизни. Причина успеха публикаций корреспондента, с одной стороны, в умении вскрыть политэкономическую составляющую какого-либо события, приблизив ее к социальным нуждам своей аудитории, с другой — в способности выразить свой взгляд на существо вопроса.

В одной из многочисленных публикаций этого автора сообщается: «В Петербурге: какое бы мероприятие ни проводилось — все петровская ассамблея выходит. Вычурная парадность, надменная отстраненность от окружающего мира... Атмосфера показухи и вычурности царит на каждом форуме, проводимом на берегах Невы. Ибо только так можем мы, не выходя из дому, и мир посмотреть, и себя показать. Экономический форум в Петербурге — не что иное, как Ассамблея Великих... Все та же роскошь — яхты, сотовые телефоны в бриллиантах, лимузины и смокинги обязаны были поразить гостей...»1 — иронизирует Вертя-чих. И позволяет себе, свободно оперируя макроэкономическими показателями, социальными и политическими проблемами современной России, усомниться в полезности для нашей страны Всемирного Петербургского экономического форума. Усомниться самому и побудить к тому же своего читателя. Надо сказать, совершает эти действия автор без излишнего нажима, даже легко. Как результат, комментарий приобретает совершенно отчетливый политический характер. И тем более действенный, что апеллирует к совершенно осознаваемым читателем его социальным заботам и нуждам.

А вот еще один комментарий Александра Вертячих.

«Недавно высшее руководство нашего славного города совершило вояж в Монако. На частном самолете. Не просто так — с государственной задачей поддержать родную футбольную команду в борьбе за европейский суперкубок. Во избежание недомолвок было заявлено сразу: на поездку не было затрачено ни единой копейки из городского бюджета! Впрочем, как и из федерального. Все оплатила одна государственная корпорация, щедро финансирующая самые дорогие начинания петербургской администрации. Однако вопрос, за чей же счет на самом деле банкет, остается открытым»[1] . Так начал этот комментарий А. Вертячих. А продолжил утверждением, что прибыль госкорпораций — та

кой же источник доходов бюджета, как и налоги, и таможенные сборы. То есть расходоваться эти средства должны исключительно на бюджетные, социальные цели. И уж никак не на поездки чиновников в Монако. Воспользовавшись интереснейшим политэкономическим фактом, который, можно сказать, сама судьба подарила журналисту (правда, другой комментатор может и не знать, что с этим даром делать), автор комментария перечислил наиболее вопиющие социальные проблемы города: на них-то и нравственно потратить прибыль госкорпораций, и амбициозные проекты, которые могут подождать. Таким образом, свободно чувствуя себя в экономической стихии, автор газетного выступления сумел авторитетно и доходчиво обозначить собственную политическую позицию, которая оттого становится и понятной, и близкой его читателю.

В связи с этим, прежде всего, отметим, что одно лишь познание действительности не может быть самоцелью для творческого работника СМИ. Журналистское познание осуществляется ради чего-то и во имя чего-то:

  • — в целях своевременного сообщения другим членам общества о социально значимых событиях, фактах, явлениях, процессах;
  • — в целях предупреждения общественности о неблагоприятно развивающихся, с точки зрения журналиста, процессах, потенциально несущих в себе нежелательные для общества последствия;
  • — в целях преобразования общественного сознания — в целом или в определенных частностях, во имя перемен в общественном мнении сегодня или в ближайшем будущем.

Так что журналистское познание в главном можно считать состоявшимся, если оно оказывает то или иное воздействие на аудиторию газет, телевидения, радио. Вне массового информационного процесса журналистское познание социальной действительности приобретает иные качественные характеристики, преобразуясь в познавательные аспекты какой-либо иной профессиональной деятельности, скажем, социального аналитика, продукция которого, как изначально предполагается, поступает в распоряжение только узкого круга лиц — заказчиков исследования. Иначе говоря, журналистское познание может происходить как внутри, так и вне сферы журналистики.

Журналистский текст, с одной стороны, является конечным продуктом массового информационного производства, с другой — выступает в качестве промежуточного результата для дальнейшего его усвоения общественным сознанием. Все это подразумевает постановку ряда вопросов о степени полезности продукции потребителям, мере ее доступности, оперативности, точности, достоверности — короче, об эффективности позна ния журналистом социальной реальности и превращения нового знания в журналистский текст. Все это выводит нас на проблему оптимизации функционирования СМИ.

Однако, прежде чем переходить к вопросу оптимизации СМИ, подчеркнем, что все же первична проблема, так сказать, оптимизации самого журналиста, который должен быть политически, нравственно и профессионально состоявшимся специалистом. Здесь выстраивается логическая последовательность понимания эффективности журналистской деятельности: от оптимизации творчества отдельно взятого журналиста — через возвышение нравственного и политического авторитета журналистики в целом — к оптимизации функционирования СМИ.

Конечно, оптимизация функционирования СМИ происходит за счет многих факторов — политических, экономических, технологических, но без включения в процесс человеческого фактора, без авторитета в обществе журналистского слова другие способы оптимизации СМИ не материализуются, действенными не бывают.

С одной стороны, сама по себе деятельность СМИ имеет какой-либо общественный (назовем его в данном контексте объективным) и собственно творчески-журналистский (обозначим его здесь как субъективный) смысл только в том случае, если реальная польза от нее превышает общественные затраты (материальные и духовные) на ее поддержание. Во многом именно этим объяснимо внимание исследователей и журналистов к проблемам эффективности прессы. С другой, журналистская деятельность, если она оптимальна, должным образом обеспечивает процесс массовой коммуникации в обществе.

Каким же образом измерить, оценить, сопоставить результат труда журналистов с его воздействием на общественную жизнь? Какие внести изменения в журналистскую деятельность для усиления соответствующего воздействия на аудиторию СМИ?

Понятие «воздействие на общественную жизнь» в данном контексте очень широкое. Это и формируемое в аудитории СМИ общественное мнение, и те изменения в общественном сознании, которые под влиянием функционирующих СМИ происходят с устоявшимися стереотипами, нормами, принципами совместной жизни людей, и те коррективы, которые под влиянием журналистской деятельности вносят в свои программы и решения властные органы различного уровня.

Таким образом, во-первых, проблема оптимизации функционирования СМИ по своей сути комплексна. Она производна от социально политической, экономической структуры общества, его социокультурных показателей и программных целей, обусловливающих выход в свет того или иного издания. Во-вторых, в постановке проблемы есть два «встречных» аспекта — каким образом общество относится к СМИ и как отдельные редакции воспринимают само общество и его составляющие. Поэтому проблема оптимизации функционирования СМИ не может быть решена без выяснения позиции редакционного коллектива исследуемого издания. Следует разобраться в том, каковы оптимальные условия его деятельности, которые приведут к заранее определенным (программным) результатам.

Оценка эффективности труда журналистов и деятельности СМИ подразумевает определение объекта исследования. И здесь возникают варианты.

  • • Под объектом исследования можно понимать институт журналистики в целом. В этом случае проблема эффективности сводится к изучению возможностей общества ставить на обсуждение социально значимые проблемы, в том числе журналистской деятельности как организующей внутри социума межгрупповое общение по каналам СМИ;
  • • объектом изучения может выступать журналистская деятельность как часть системы социального управления. Здесь решается вопрос об эффективности деятельности журналистского корпуса и СМИ в качестве проводников управленческих решений различного уровня, а также субъектов социального контроля;
  • • в качестве объекта исследования выделяются СМИ как социально организованная структура, функционирующая по присущим ей специфическим законам, а ее представители (элементы структуры) имеют корпоративные (социальные и профессиональные) интересы, которые СМИ и составляющие их структурные элементы способны отстаивать, с разной вероятностью успеха;
  • • еще один объект изучения — сам журналист как творческий работник, творческие коллективы и организации. Тогда проблема эффективности находит свое выражение в изучении различных сторон творческого процесса создания журналистских текстов, их восприятия аудиторией СМИ;
  • • и наконец — публицист, в данном случае такой автор журналистского выступления, который не является ни творческим сотрудником СМИ, ни профессиональным журналистом; это тот или иной член общества, гражданская позиция которого побудила взяться за перо, выступить в прессе.

Варианты выделения объекта исследования и соответствующей им проблематики имеют общие основания:

  • • исследование начинается с анализа места и роли журналистики в обществе, взаимодействия СМИ и аудитории;
  • • также вне зависимости от определения объекта исследования крупным планом рассматривается личность журналиста;
  • • проблема эффективности — проблема прагматической адекватности, то есть расчета каждого шага журналистской деятельности на конечный результат[2].

Надо учитывать, что конечный результат многообразен. С одной стороны, это (а) отдельно взятый журналистский текст или (б) совокупность текстов в пределах издания или ряда СМИ. С другой, это (в) восприятие текста (текстов) человеком, социальной группой или аудиторией в целом; (г) факт социального поведения индивида или группы индивидов, определенный воздействием журналистских текстов; наконец (д) последующее распространение информации, полученной человеком по каналам СМИ, ее интерпретация.

Конечный результат несет в себе значительное социальное содержание, которое оценивается по ряду параметров:

  • 1. Актуальность и новизна журналистского текста;
  • 2. Соответствие содержания и формы текстов, методов работы журналистов и самих СМИ присущим аудитории нормам и ценностям;
  • 3. Полнота и оперативность информации, обеспечивающей коммуникационное взаимодействие социальных, этнических и политических групп общества;
  • 4. Функциональность в установлении обратной связи власти и общества;
  • 5. Опережающая постановка социально-политической и культурной проблематики для ее обсуждения в аудитории;
  • 6. Присутствие идеалов и социально-политических ориентиров;
  • 7. Художественная выразительность подачи материалов;
  • 8. Ориентация СМИ и журналистов на творческий успех.

В то же время нельзя не учитывать, что журналистика — творческий процесс, а журналисты — творческие работники, поэтому многое в их деятельности не всегда оказывается бесспорным, несмотря на кажущуюся очевидность.

Например, практически не вызывает сомнений ориентация редакций газет, телевидения, радио и самих журналистов на творческий успех. Однако это само понятие разными журналистами истолковывается настолько неодинаково, что может показаться, будто речь идет о взаимоисключающих вещах.

Так, для одного корреспондента творческий успех заключен в написании материала, в котором раскрывается сложнейшая социальная проблема. На подготовку такой публикации уходят недели и месяцы.

Для другого — в поиске сенсационной информации, причем оценку ее достоверности он возлагает на аудиторию или заинтересованных в данной информации лиц. Одно издание гордится глубокими аналитическими публикациями, другое удовлетворяется перепечаткой скандальных слухов, эпатажем аудитории. Один журналист ищет успех у публики, другой более всего заботится о том впечатлении, которое он произвел на конкретных представителей политической элиты...

Следовательно, нельзя некритично воспринимать утверждение самого журналиста или даже целого редакционного коллектива об ориентации на творческий успех. В любом издании исследователю дадут понять, что здесь «высшим судией признают только читателя (радиослушателя, телезрителя)». Но не стоит спешить делать оптимистические выводы, потому что исследования социологов нередко говорят о другом. Так что само понятие — «ориентация на творческий успех» — следует разложить на более тонкие составляющие, по которым только и можно судить об истинности намерений сотрудников СМИ.

Репрезентация журналистского успеха в собственных глазах, в глазах коллег и аудитории не одна и та же — это разные, по нравственным и социальным основаниям, успехи. Потому что слово «успех» нельзя рассматривать в качестве синонима слова «признание». Если признание наступает со стороны кого-либо, то успех начинается с ответа на вопрос «Во имя чего?». Как следствие, дальнейший анализ вопроса еще более усложняется: чего же именно добивается журналист. То ли личного успеха (общественной известности, материальных благ). То ли успеха (победы) того дела, той идеи, из-за которых он готов «трое суток не спать, трое суток шагать ради нескольких строчек в газете», или, говоря более возвышенно, но более точно, готов и способен наполнить свою жизнь гражданственным отношением к ней.

Когда говорится о журналистском успехе, то чаще всего под основным его обеспечивающим фактором понимается личный вклад журналиста. И это справедливо, так как личность творца определяет меру достигнутого им, но не всецело. Последнее надо особенно подчеркнуть, чтобы напомнить об исключительно социальном характере журналистской профессии. Газетчик, теле- и радиожурналист настолько связан с жизнью общества, настолько в своей деятельности предопределен актуальными и историческими особенностями развития социума, что знак результата его труда в любой момент может смениться на противоположный. Что еще вчера казалось несомненной удачей, уже сегодня может показаться чем-то обыденным или даже негативно значимым.

Таким образом, есть объективные — внешние и внутренние — факторы, которые оказывают свое воздействие на эффективность журналистской деятельности.

Внешние по отношению к функционирующим СМИ факторы связаны с социально-экономической системой общества, которая, с одной стороны, выступает для СМИ в качестве внешней среды, а с другой — как целостная система для отдельно взятого ее института. Эти факторы назовем объективными.

Внутренние по отношению к деятельности СМИ и журналистов факторы обусловлены личностными характеристиками корреспондентов, их взаимосвязью и взаимодействием с обществом и конкретными его социальными группами на уровне индивида, поэтому данные факторы назовем субъективными.

Внешние факторы эффективности журналистской деятельности допустимо обозначить в виде следующего перечня:

  • • конституционно-правовое поле деятельности СМИ и журналистов;
  • • конкретно-историческая и общественно-политическая ситуация;
  • • социально-экономические условия, определяющие возможности общества поддерживать систему СМИ в том или ином ее качестве;
  • • социокультурные факторы развития страны, региона, в том числе уровень информационной и политической культуры общества.

Так, конституционно-правовое поле определяет юридическую меру свободы СМИ, свободы слова, а конкретная общественно-политическая ситуация «уточняет», насколько реализуемы эти свободы, насколько СМИ и работающие в них журналисты получают максимум или минимум возможностей для сбора и распространения информации.

Исследователи и практики признают, что наиболее последовательно принцип свободы печати воплощался в жизнь в последний период перестройки, в 1989-91 годы. А между тем именно в это время правовое обеспечение свободного функционирования СМИ было далеким от совершенства. И тем не менее журналистика действовала в комфортном режиме, была авторитетной даже для органов власти. Объясняется это особым политическим климатом периода перестройки, влияние которого оказалось сильнее и значительнее правовых норм.

Вот почему эффективность журналистской деятельности закономерно оценивается и по такому фактору, как мера обратного воздействия прессы на базовые институты, определяющие условия ее существования. В настоящее время, когда конституционно-правовое поле функционирования СМИ стало устойчивым, на первый план вышли социально-экономические факторы, которые в решающей степени оказывают влияние (далеко не всегда позитивное) на результативность труда журналиста.

Внутренние факторы эффективности журналистской деятельности, перечислим их:

  • • функционирование СМИ как системы (то есть мера разветвленности различных СМИ, заполнения ими информационных ниш по социальным группам и слоям общества);
  • • научная обеспеченность журналистики;
  • • профессиональная подготовка и профессиональная культура журналистских кадров;
  • • этические основы журналистской деятельности и журналистская солидарность.

Функционирование СМИ как системы детерминировано не только внутренними, но и внешними факторами, потому что основные параметры системы СМИ задает общество, регулирует государство. Однако многое зависит и от журналистского корпуса, если принять во внимание задачу обеспечения информационной продукцией наиболее значительных (социально и численно) групп общества. Именно журналисты должны помнить о том, что основные половозрастные группы общества нуждаются в специфически ориентированных на них газетах, программах телевидения и радио.

Современный информационный рынок показывает удивительное разнообразие. Есть газеты, теле- и радиопрограммы для бизнесменов и для ищущих работу, издания для мужчин и для женщин, для скучающих обы вателей и для интеллектуалов... Маркетологи разыскивают еще неосвоенные информационные ниши. Так складываются некоторые рыночные основы формирования СМИ как целостной системы, что не исключает идеи разумного государственного регулирования этого процесса. Но это только некоторые основания, так как в настоящее время происходит процесс поглощения российских СМИ финансово-промышленными группировками, олигархическим капиталом со всеми вытекающими из этого факта социально-политическими следствиями. Отмеченный процесс создает серьезные препятствия для повышения эффективности журналистской деятельности в условиях рыночного хозяйствования.

Времена, когда на страницах печати постоянно присутствовала рубрика «Газета выступила. Что сделано», канули в Лету. В нашей стране радикально изменились функции СМИ, прежде всего, за счет ослабления когда-то прочной связки «Власть — пресса». И хотя СМИ по-прежнему включены в систему социального управления (объективно действующий закон никто не в силах отменить), числом принятых властями мер по следам журналистских выступлений эффективность прессы не измеряется.

Таким образом, эффективность журналистской деятельности следует связывать с умением журналиста добиться понимания со стороны тех институтов общества и социальных групп, которым адресуется журналистское выступление. В таком случае составляющими эффективной журналистской деятельности становятся все, без исключения, профессиональные навыки и умения, интеллект журналиста, включающий в себя способность к анализу социально-политической композиции общества и времени.

Эффективность СМИ в главном оценивается по адекватности воздействия прессы на общество изначально заданным коммуникатором параметрам. При этом составляющими эффективности выступают: размер реальной аудитории, рейтинги газет, журналов, телевизионных программ, уровень взаимодействия с институтами власти и экономики, показатели рентабельности и пр.

В то же время взаимодействие СМИ с аудиторией остается основой основ в определении эффективности журналистской деятельности. Вот почему так важны проблемы профессиональной культуры журналистского корпуса. И вопросы — придерживаются ли редакции в своей деятельности этических норм, соблюдают ли принципы корпоративной солидарности — далеко не праздные. По тому, как сами журналисты отвечают на них, аудитория судит об изданиях, в которых они работают, определяет меру доверия к ним.

Изучение вопросов оптимизации работы СМИ (как в целом, так и на уровне отдельно взятого издания) должно быть многофакторным. В поле зрения исследователей одновременно находятся аудитория, политические, социальные и культурные институты общества, органы государственного управления, сам журналистский корпус, редакционный процесс, а также многие другие факторы, имеющие отношение к сбору, анализу и распространению информации по каналам СМИ.

Внутренняя солидарность журналистов, иными словами, их взаимовыручка в исполнении профессионального долга, всегда связана с вопросами независимости, свободного функционирования СМИ, беспрепятственного исполнения репортерами и публицистами своих обязанностей. Поэтому аудитория с одобрением относится к тем журналистам, которые в этом вопросе последовательно принципиальны. Однако в наши дни определенная часть российских СМИ внутреннюю солидарность понимает выборочно, превалирует политическая целесообразность. В результате не каждый журналист может рассчитывать на профессиональную поддержку со стороны коллег, что в целом не способствует возвышению СМИ в глазах аудитории.

Следовательно, общественный (ценностный, высоко значимый в глазах аудитории) и солидарный (в известном смысле слова, прагматичный) расчет смыкаются: понять эффективность своего труда журналисты заинтересованы и как граждане, и как представители профессионального сообщества.

Основные методы и средства изучения эффективности журналистской деятельности заимствуются из социологии. Их конкретное применение зависит от целей, задач предполагаемого анализа и профессионального статуса исследователя.

Если изучение проводится социологами, то, во-первых, СМИ выступают в качестве возможного заказчика, во-вторых, исследовательский процесс строится в соответствии с методами и способами, принятыми в общественной науке. При этом следует подчеркнуть значение социологического знания, которое дается будущим журналистам в процессе их обучения. Только глубокое знакомство с принципами и методами обществоведческого анализа, его возможностями позволяет журналистам вести со специалистами предметное обсуждение целей и задач предстоящего исследования, возникающих в его ходе гипотез и каких-либо проблем, а также критически оценивать полученные результаты, их достоверность.

Если же сами журналисты выступают в качестве исследователей, то сугубо социологические методы преобразуются в социологический инструментарий профессиональной журналистской деятельности, максимально адаптированный к практике, возможностям редакций. При этом сохраняются основные требования, предъявляемые к любому социологическому исследованию.

Исследование эффективности журналистской деятельности, кем бы оно ни проводилось — профессиональным социологом или самой редакцией, — всегда опирается на уже выработанные и апробированные в практике методологические принципы научного познания социальной действительности. Данное положение не подлежит пересмотру, о каком бы специфическом проекте ни зашла речь. Любое исследование в области функционирования СМИ может иметь какую-либо научную или практическую ценность только в том случае, если основано на строгом соблюдении общетеоретических подходов к его проведению. Никакие ссылки на особенности журналистской деятельности не могут восприниматься иначе, как неуклюжая попытка оправдать неграмотно проделанную работу и никому не нужные ее результаты.

Так что дальнейшее обращение в этом Рассуждении к основам методологии социологических исследований по-своему предопределено: анализ обширнейшей на этот счет научной и учебной литературы позволяет изложить искомые сведения в адаптированном виде, для адекватного их восприятия редакционным работником.

Используемые в конкретных социологических исследованиях разнообразные приемы и способы сбора эмпирических данных могут быть сведены к трем основным методам: наблюдению, изучению документов и опросу.

Выбор одного из этих методов в качестве основного или вспомогательного способа сбора первичной социальной информации происходит не по произволу исследователя, а жестко определяется объектом и предметом исследования, то есть той областью общественной жизни, которая содержит исследуемую проблему, и самой проблемой. При этом, если в соответствии с задачами исследования нас интересуют факты, относящиеся к поведению людей в разных социальных ситуациях, может быть использован метод наблюдения; если нужны объективные данные, где-то уже зафиксированные, уместно воспользоваться методом анализа документов; и, наконец, если мы хотим проникнуть в сферу сознания людей, узнать их мнения, оценки, ориентации, мотивы поведения и так далее, то в этом случае должны обратиться, главным образом, к методу опроса.

В практике социологических исследований зачастую применяется не один, а сразу несколько методов сбора информации, что также обусловлено предметом исследования, его проблематикой.

Используемые исследователем методы и методики сбора данных должны отвечать ряду требований, важнейшими среди которых являются:

  • точность (совпадение реальных и полученных при измерении количественных показателей изучаемого явления);
  • достоверность (соответствие действительных и зафиксированных исследователем качественных характеристик изучаемого явления);
  • устойчивость (получение одних и тех же результатов при многократном использовании данного метода или методики);
  • репрезентативность (тождество характеристик, присущих объектам разного масштаба).

Выполнение исследователем всех этих требований при сборе первичной социальной информации обеспечивает общий уровень ее надежности.

Под наблюдением в социологии понимают прямую регистрацию событий очевидцем. Как справедливо отмечает В. А. Ядов, любое научное знание начинается с наблюдения — непосредственного восприятия живой действительности. Только в одних случаях мы наблюдаем сами, а в других — пользуемся данными наблюдений из вторых рук. Поэтому, когда социолог опирается на документы или опрос — это ничто другое, как попытка получить информацию, которая первоначально была кем-то добыта с помощью одного из известных науке методов. Отличительной особенностью наблюдения является то, что оно способно давать богатое конкретными деталями, живое, непосредственное представление о различных социальных явлениях.

Различают следующие виды наблюдений: контролируемые и неконтролируемые, включенные и невключенные, полевые и лабораторные.

Метод наблюдения применяют обычно в тех случаях, когда необходимо получить предварительное, первоначальное представление о социальном объекте для последующего, более глубокого, его изучения. Наблюдение дает возможность выявить лишь внешние, «видимые» стороны изучаемых явлений и процессов. Вследствие этого в практике социологических исследований наблюдение обычно используется как дополнительный метод в сочетании с другими методами получения социальной информации — такими, как изучение документов, опрос, эксперимент.

Документом в социологии считают любую информацию, зафиксированную тем или иным способом: в рукописном или печатном тексте, на магнитной ленте, на фото- или кинопленке, лазерном диске и так далее. Особую группу документов образуют многочисленные материалы средств массовой информации: газет, журналов, радио, телевидения, кино.

Приступая к проведению исследования, необходимо определить круг документов, которые могут быть использованы, а также решить вопрос об их сравнительной ценности, прежде всего, с точки зрения достоверности и надежности содержащейся в документах информации.

При работе с документами следует придерживаться определенных правил:

  • 1. Необходимо четко различать описания событий и их оценку, причем мнения и оценки потенциально обладают меньшей надежностью по сравнению с фактической информацией.
  • 2. Следует анализировать намерения, которыми руководствовался составитель документа, что поможет выявить умышленные или непроизвольные искажения.
  • 3. Важно знать, каким образом были получены первичные данные, используемые составителем документа, поскольку известно, что сведения «из первых рук» надежнее, чем информация из неопределенных источников, а записи по свежим впечатлениям отличаются от описания тех же событий спустя какое-то время.
  • 4. Чрезвычайно важно хорошо уяснить общую обстановку, в которой составлялся изучаемый документ, и прежде всего — насколько она располагала к объективности или, напротив, диктовала смещение информации в какую-то сторону.
  • 5. Особую осторожность следует проявлять при работе с личными документами (автобиографиями, дневниковыми записями, мемуарами, письмами и так далее), так как они могут давать не столько информацию о событиях, которые упоминаются в документе, сколько характеристику самого автора документа.

При изучении массовой текстовой информации все чаще используется специфический метод изучения документов — контент-анализ.

Суть этого метода заключается в переводе словесной (качественной) информации на язык счета. Для этого в тексте выделяются определенные

смысловые единицы (единицы анализа), в качестве которых выступают отдельные понятия, названия, суждения или даже целые темы и сюжеты (выбор смысловых единиц производится на основе программы исследования, его задач и гипотез). Далее, с помощью единиц счета (единицы измерения), которые могут совпадать (имена, названия) и не совпадать (стандартные строки, абзацы, газетные колонки) со смысловыми единицами, осуществляется подсчет частоты употребления выделенных смысловых единиц и соотнесение их друг с другом. Это позволяет сделать обоснованные выводы, обнаружить определенные закономерности функционирования объекта исследования.

В журналистской практике не все социологические методы одинаково доступны. И хотя в настоящее время метод опроса является наиболее распространенным способом получения первичной социальной информации, для журналистов он практически недоступен в силу сложности и громоздкости организации и недостатка материальных средств, необходимых для проведения такого исследования. Поэтому вопроса о специфике этого социологического метода получения первичной информации коснемся в Рассуждении девятом — о социологической культуре журналиста. А вот несколько слов про экспертный опрос сказать все же стоит здесь.

Экспертный опрос — особый метод получения первичной социологической информации от узкого круга специально отобранных специалистов по данной проблеме. Их компетентные мнения и оценки являются весьма эффективными, а иногда и единственно возможным способом анализа ситуации.

Экспертный опрос включает в себя следующие этапы:

постановку задач;

обеспечение экспертов необходимой информацией;

выработку оценок и их согласование;

принятие группового решения.

Наряду с экспертным опросом в журналистике с успехом может применяться метод интервьюирования, органично связанный с непосредственной журналистской практикой.

Интервьюирование целесообразно использовать в тех случаях, когда требуется получить углубленное неформальное представление об объекте исследования, а также при сравнительно небольшом числе опрашиваемых.

По содержанию вопросы могут быть направлены на выявление: событийной (в основном, фактологической) информации; мнений и мотивов деятельности или поведения; статуса (положения) респондента.

Получение достоверной социальной информации в значительной мере зависит от умения правильно формулировать вопросы, то есть важно не только знать о чем спрашивать, но и как спрашивать.

По форме вопросы могут быть: открытыми, закрытыми, полузакрытыми.

Открытый вопрос представляет респонденту полную свободу высказывания, ответ записывается на предусмотренном ниже формулировки вопроса свободном месте. Однако обработка ответов на такие вопросы существенно затруднена.

Закрытый вопрос предполагает выбор одного или несколько готовых ответов (подсказок) из списка, прилагаемого к вопросу, это позволяет исследователю более строго интерпретировать ответ и облегчает последующую обработку, хотя зачастую и ограничивает свободу высказываний респондента.

Недостатки открытых и закрытых вопросов в какой-то мере устраняются в результате использования так называемых полузакрытых вопросов, представляющих собой сочетание открытой и закрытой формы (перечень готовых ответов с последующей свободной строкой, позволяющей респонденту дописать свой вариант ответа).

По функциям различаются основные, контрольные, фильтрующие вопросы.

Необходимо отметить, что правильная постановка вопросов имеет исключительно важное значение для получения надежной социальной информации, поэтому надо придерживаться определенных правил, которые в обобщенном виде сводятся к следующему:

  • • Задавать следует только те вопросы, ответы на которые дают информацию, необходимую для решения основных задач исследования, и которую нельзя получить иначе.
  • • Смысл вопросов и их формулировка должны быть понятны респонденту и соответствовать уровню его образования и культуры.
  • • Вопросы должны быть сформулированы так, чтобы респондент в принципе мог на них ответить.
  • • Необходимо, чтобы формулировки вопросов вызывали у респондента положительную и достоверную информацию.
  • • Организация и последовательность вопросов должны быть подчинены задаче получения наиболее необходимой информации для достижения цели данного исследования.

Соблюдение этих требований позволяет, как показывает опыт, получать вполне надежную первичную социальную информацию.

Вто же время, в процессе анализа не может не возникнуть парадокс, связанный, как ни странно, с актуальностью изучаемой проблематики. Изучает социальную действительность журналист, сам же в нее включенный, сам же вовлеченный в обсуждение и решение острейших вопросов общественной практики. Вопросов, которые имеют свое определенное политическое звучание. Отчего трудно, иной раз и практически невозможно воспользоваться советом М. Вебера оставить свою политическую позицию, словно галоши, за дверью научной лаборатории. Как ни старайся, нейтральности не будет. Следовательно, в процессе изучения придется искать главную ценность, на основе которой только и возможно выработать методологически непротиворечивую концепцию исследования.

М. Вебер разграничивал природу и общество как онтологически чуждые сферы. Общество конституируется индивидами в духовном бытии, и должен существовать специфический метод познания социальных наук. Общество — это человеческое порождение, которое может быть открыто только внутреннему чувству человека. Познающий индивид — частица общественно-исторической реальности. Переживая и познавая себя, он познает другие части общества — других индивидов в их внутреннем содержании. Общество постигается индивидом изнутри. Такое усмотрение внутренним взором картины общества Вебер именует пониманием.

В Вебере сошлись два начала — историка и социолога. Для истории и социологии он выделил три общие черты: понимание, историчность и связь с культурой. Поэтому веберовскую науку можно определить как усилие, направленное на понимание и интерпретацию тех ценностей, которые люди считали своими, и тех творений, которые ими созданы. Так в социологии Вебера появляется понятие «ценностное суждение».

Вообразим, что в некую эпоху два индивида (две группы индивидов) по-разному относятся к идее свободы слова. Для одних это безусловная ценность, которой ни при каких обстоятельствах нельзя пожертвовать. Другие придерживаются иного мнения — свобода слова не имеет фундаментального значения. Оценочные суждения в каждой из групп субъективны. Аналитик не должен вмешиваться в этот спор. Он должен рассматривать свободу слова как объект, как причину споров и конфликтов между людьми, группами, партиями. Исследователю достаточно, что свобода слова стала одним из понятий, с помощью которых изучается определенная часть исторической действительности, то есть ценностным суждением. Понятие становится точкой отсчета, вокруг которой определенным образом расставлены актеры на сцене. Их расположение приносит понимание эпохи.

Мы не формулируем оценочного суждения, мы относим исследуемый материал к ценности.

Итак, мы не стараемся оживить все, что пережили люди прошлого (это невозможно), мы пытаемся на документальной основе выстроить существование людей, которых больше нет, при этом исходим из того, что служило ценностями для людей, ставших объектом исследования.

Очень важно, с точки зрения Вебера, понять предмет исследования, с помощью чего можно преодолеть известную антиномию: ученый, увлеченный объектом своего исследования, не может быть беспристрастным. Нужно проявлять заинтересованность в жизни людей, чтобы понять их, но вместе с тем необходимо отказаться от своего собственного чувства, чтобы найти общезначимый ответ на вопрос, поставленный под влиянием страстей человека, выбранного объектом исторического исследования.

Есть глубинная связь между анализом отдельных событий и обобщающими выводами, социологией и историей. Единство исторической науки и социологии Вебер проявил в концепции идеального типа. В процессе исторического познания «отнесение к ценности» выражается в выделении «идеального типа», который можно определить как интерес эпохи, выраженный в виде теоретической конструкции. То есть он не извлекается из эмпирической реальности, а конструируется в уме ученого в качестве теоретической схемы.

По Веберу, идеальный тип как методологическое средство позволяет, во-первых, сконструировать явление или человеческое действие так, как если бы оно имело место в идеальных условиях; и, во-вторых, рассмотреть это явление или действие независимо от локальных условий. Предполагается, что если будут выполнены идеальные условия, то в любой стране действие будет совершаться именно таким образом. То есть мыслительное образование нереального, идеально-типического — прием, позволяющий понять, как действительно протекало то или иное историческое событие.

Значение выводов Вебера трудно переоценить. Его «идеальный тип», «типы социального действия» — ключ журналисту в поиске наиболее эффективных механизмов воздействия на аудиторию. Здесь важны знание особенностей аудитории, прогноз поведения различных ее групп, их реакции на пропагандистские тезисы. Скажем, внимание рационального типа людей можно привлечь, если выставить в пропаганде выгоду в качестве главного стимула действия; для традиционного типа людей агитация за новые идеи станет эффективна, если они (эти идеи) будут спрята ны, подстроены под привычные правила и обычаи[3]. Не случайно, что в своих работах Вебер глубоко анализирует связь социологии с политикой, при этом нередко обращаясь к личности политика, в роли которого порою выступает журналист.

В одной из работ М. Вебер набрасывает определенные сложности, возникающие при изучении газетного дела: журналист не поддается устойчивой социальной классификации, он принадлежит к некоего рода касте париев, социально оцениваемых в «обществе» по тем ее представителям, которые в этическом отношении стоят ниже всего. И отнюдь не каждый отдает себе отчет в том, что по-настоящему хороший результат журналистской работы требует по меньшей мере столько же «духа», что и какой-нибудь результат деятельности ученого, прежде всего вследствие необходимости выдать его сразу, по команде, и сразу же оказать эффект, при том, конечно, что условия творчества в данном случае совершенно другие. Однако почти никогда не отмечается, что ответственность здесь куда большая и что у каждого честного журналиста чувство ответственности... в среднем ничуть не ниже, чем у ученого, но выше. А не отмечают данный факт потому, что в памяти естественным образом задерживаются именно результаты безответственной деятельности журналистов в силу их часто ужасающего эффекта. Никто не верит, что в целом сдержанность дельных в каком-то смысле журналистов выше в среднем, чем у других людей .

Надо сказать, что до этой минуты, до этих строчек Рассуждения основная проблема, заявленная в его названии, рассматривалась с позиции работающих журналистов, что исключает из анализа некоторые очень важные аспекты проблематики в целом. В итоге появляется риск остаться с неполным, недостоверным знанием. Поэтому полезно взглянуть на журналистику через результаты тех социологических исследований, в которых решались задачи, совершенно не связанные вопросами самоопределения медиа. Результаты этих исследований, на страницах которых возникал образ прессы, проливают свет на не замечаемые нами в повседневной журналистской работе те или иные стороны информационной жизни общества.

В качестве примера обратимся к исследованию, уже ставшему классикой для социологов, политологов и теоретиков журналисти

ки. В 1940 г. 17. Лазарсфельд вместе с Б. Берельсоном и Э. Годэ изучал роль газет в период предвыборной президентской кампании в США. Обследование проводилось в одном из городков штата Огайо. До Ла-зарсфелъда воздействие СМИ на людей определялось их принадлежностью к той или иной социальной и возрастной группе или уровнем образования и т.д. При этом почти не обращалось внимания на неформальные социальные связи, так как исследователи представляли себе общество в виде атомизированных индивидов, связанных с массовой коммуникацией групп, но не друг с другом. Аудитория мыслилась как совокупность, различающихся по полу, возрасту, принадлежности к определенным социальным классам, но не принимались во внимание возникающие при этом неформальные связи. Не считалось, что они могут оказать какое-либо воздействие, поскольку неформальные межличностные связи рассматривались как не имеющие отношения к институтам современного общества.

В ходе исследования преобладающая часть опрошенных показала, что наибольшее воздействие на них оказали не газеты, а непосредственные политические дискуссии: в период избирательной кампании в неформальный обмен мнениями ежедневно вовлекалось в среднем на 10% больше людей, чем в восприятие газетной информации. В итоге было установлено, что неформальные социальные связи играют важную роль в изменении реакции индивида на информацию, поступающую по каналам СМИ. Оказалось, что многие получали эту информацию не непосредственно, а в изложении других. Исследователи пришли к выводу, что информация проходит через две основные ступени:

  • 1. От массмедиа к «лидерам мнений» — влиятельным в каких-то вопросах или в какой-то группе людям, которые внимательно следят за информацией, фильтруя ее для передачи по межличностным каналам;
  • 2. От лидеров мнений к тем, кто сам не входит в аудиторию газеты, то есть непосредственно не получает информацию от массмедиа, либо к тем, кто не умеет составить себе мнение, даже будучи читателем газеты (эффект, почти в то же время открытый Э. Фроммом).

Так зародилась концепция двухступенчатого потока коммуникации: «идеи поступают от прессы к лидерам мнения, а от них — к менее активным слоям населения». Тем самым, лидеры мнения — люди, с которыми больше других считаются в их непосредственном окружении, были выве дены на роль важных, определяющих смысл выступлений прессы посредников в процессах воздействия массовой коммуникации на общество[4].

Влияние лидеров мнений оказалось важным промежуточным механизмом, оказывающим воздействие на ответы электората (голосование). Но кто же такие лидеры мнений? Американская социология пришла к заключению, что социальный успех тех или иных индивидов выводит их в положение лидеров мнения, и неудивительно, что у них становится все больше и больше последователей и подражателей. Заключение справедливое, но только отчасти — применительно к конкретному обществу, определенной исторической эпохе и пр. Наступает новое время, и возникает потребность в уточнении таких заключений.

Другой важнейшей страницей изучения мировой наукой эффективности функционирования СМИ стали представления Г. Лассуэлла. Уже классическим воспринимается данное им описание акта коммуникации, которое предполагает ответ на следующие вопросы: «Кто? Что говорит? Кому говорит? Какой канал связи используется? С каким эффектом?» Исследование процесса коммуникации предполагает концентрацию внимания на одном из этих вопросов. Так, область исследования, посвященная проблеме «Кто?», то есть проблеме коммуникатора, — может быть условно названа анализом источника. Ответы на вопрос «Что говорит?» является сферой компетенции анализа содержания. Исследователи каналов коммуникации («Какой канал используется?») — радио, пресса и т.п. — причастны к области анализа средства (медиума) массовых коммуникаций. Анализ аудитории концентрирует внимание на тех, к кому обращена информация. Воздействие коммуникационного процесса исследуется в анализе его эффективности.

Останавливаясь на функциональных аспектах процесса коммуникации, Лассуэлл сводит его к следующим элементам:

  • • наблюдение за окружающим;
  • • взаимосвязь фрагментов общества в их реакции на окружающую среду;
  • • передача социального опыта от одного поколения к другому.

Существует определенный критерий эффективности коммуникаций. Скажем, одна из задач рационально организованного сообщества — обнаружение помех эффективной коммуникации. Наряду с объективными помехами существуют «преднамеренные»: цензура, ограничение контактов. Существенным моментом, приводящим к тем или иным извращениям коммуникаций, является ограниченность знаний, невежество аудитории, к которой подведены коммуникации.

Наличие помех в системе коммуникаций ставит проблему исследования различных звеньев коммуникационной цепи. В этом плане интересен анализ «агента коммуникации». Выступая в роли передатчика, агент коммуникации может быть рассмотрен с точки зрения входа и выхода информации. Результат анализа должен дать ответы на следующие вопросы, которые проливают свет на проблемы беспрепятственного функционирования коммуникаций:

  • • каким заявлениям в передаточном звене уделяется особое внимание?
  • • что именно передается дословно?
  • • что упускается?
  • • что подвергается переработке?
  • • что добавляется?
  • • каким образом различия, обнаруживаемые между входящей и выходящей информацией, связаны с культурой и особенностями передающей личности?

Также для определения критерия эффективности коммуникаций необходимо в каждом отдельном случае принимать в расчет ценности, признаваемые в обществе, и идентичность их осознания в группах, позиции которых анализируются. При этом в каждом обществе существуют более или менее четкие эталоны (институты), в соответствии с которыми создаются и распространяются социальные ценности. Эти институты в качестве элемента включают в себя коммуникации, призванные поддерживать структуру целого. Коммуникации носят идеологический характер. Когда речь идет о такой ценности, как власть, то в качестве идеологических коммуникаций могут быть выделены:

  • • политическая доктрина;
  • • политическая формула;
  • • миранда (совокупность мифологий и ритуалов — некий аналог религии).

На примере США Лассуэлл эту классификацию иллюстрирует следующим образом: политическая доктрина — доктрина индивидуализма; политическая формула — параграфы конституции; миранда — церемонии и легенды, которыми обставляется общественная жизнь.

Эффективности социальной роли массмедиа особое внимание уделили П. Лазарсфелъд и Р. Мертон, рассматривая проблематику массовой коммуникации с точки зрения структурно-функционального анализа. Стремясь дать анализ социальной роли средств массовой информации, социологи выделяют три их функции:

  • • первая из них может быть названа престижной и состоит в том, что медиа поднимают и укрепляют авторитет тех или иных лиц или групп, узаконивая их статус («Если вы действительно чего-то стоите, вы окажетесь в центре массового внимания, и если вы оказались в центре внимания, значит вы действительно стоите этого»);
  • • вторая состоит в закреплении социальных норм (цель достигается самим фактом предания огласке тех или иных отклонений от общепринятых норм, иными словами, «гласность уничтожает разрыв между “частным поведением” и “общественной моралью”»);
  • • третья носит совершенно особый характер и может быть скорее названа дисфункцией. Речь идет о наркотизирующем воздействии СМИ.

Как действует этот непредусмотренный механизм?

Люди читают газеты или смотрят телевизор для того, чтобы «не отстать от времени», быть в курсе событий. Этот вторичный контакт с миром политической реальности создает иллюзию реального участия и подменяет его: осведомленность об актуальных проблемах ошибочно принимается за действие. Таким образом, чрезмерное потребление информации приводит к тому, что человеческая энергия направляется «не на активное соучастие, а на пассивное знание». Эту дисфункцию поддерживает структура собственности массмедиа, когда СМИ существуют в основном не за счет читателей или слушателей, а за счет рекламы, то есть «большого бизнеса», который финансирует и в конечном счете контролирует продукцию массмедиа. Власть монополий определяет общее направление и содержание публикуемых материалов, в которых преобладают охранительные тенденции. Критические статьи и передачи, как правило, теряются в потоке конформистских материалов. Главное, что социальные цели всегда приносятся в жертву, едва лишь возникает угроза прибылям монополий. Массмедиа служат укреплению существующих структур общества. Выражая интересы коммерции и монополий, СМИ выполняют консервативную функцию: они не стремятся изменить модели поведения, а стремятся лишь изменить отношение к тому или иному товару (будь то сферы духовного или материального потребления)[5].

Итак, СМИ оказываются наиболее эффективными, когда они используются не для изменения, а для сохранения существующих социальных и культурных структур.

Специальные социологические исследования функционирования СМИ во многом изменили наши представления о журналистике.

Во-первых, более отчетливым стало понимание творческих особенностей журналистской профессии.

Во-вторых, стала понятной специфика местонахождения журналистики в социальной структуре общества.

В-третьих, обнаружилась явственная тенденция взаимосвязи социальных перемен с переменами внутри журналистики.

В-четвертых, наши представления о журналистике расширились за счет более пристального исследования современных проблем пропаганды, агитации, ПР-деятельности.

В-пятых, глубина наших представлений о журналистике напрямую связана и во многом объяснима применением в исследованиях точных, формализованных методов, которые позволили перейти от часто даваемых «на глазок» качественных оценок к оценкам, опирающимся на измерительные процедуры.

Способ разрешения проблемы оптимизации журналистской деятельности, казалось бы, из числа очевидных: результат анализа проблемы так или иначе сводится к идее создать такие условия функционирующим СМИ и журналистам, чтобы каждое выступление прессы достигало своей цели, меняло жизнь общества к лучшему. Но именно такая трактовка проблемы является самой отдаленной от действительности, потому что предполагает определенное

социально-политическое единство общества и отражающей это единство журналистики. В реальности такого нет. Именно поэтому нам следует рассмотреть еще раз ряд принципиально важных вопросов...

  • 1. Что мы должны понимать под эффективностью журналистской деятельности в социально стратифицированном обществе?
  • 2. Почему измерение эффективности выступлений прессы не может быть заменено процедурой рейтингования СМИ?
  • 3. Правомерно ли вслед за М. Вебером, который ввел в науку представление о понимающей социологии, подчеркнуть необходимость перехода журналистики из парадигмы информационного сопровождения социальной действительности к парадигме понимания происходящего в общественной жизни?

  • [1] Вертячих А. Полный монплезир И СПб. ведомости. 2008.10 июня. 2 Вертячих А. За чей счет банкет? И СПб. ведомости. 2008.9 сент.
  • [2] Прохоров Е. П. Эффективность журналистики как объект социологического исследования // Социологические исследования эффективности журналистики / Под ред. Я. Н. Засурского; ред.-сост. Л. Г. Свитич. М., 1986. С. 6.
  • [3] Кучерова Г. Э. Очерки теории зарубежной журналистики (XIX — первая половина XX вв.). Ростов-н/Дону, 2000. С. 156,164. 2 Вебер М. Избр. произведения / Пер. с нем. М., 1990. С. 667. 3 Там же. С. 667-668.
  • [4] Цит. по: Терин В. П. Массовая коммуникация: исследование опыта Запада. М„ 2000. С. 31. 2 Там же. С. 39.
  • [5] Злобина М. Л. П. Лазерфельд, Р. Мертон. Массовая коммуникация, массовые эстетические вкусы и организованное социальное действие // Проблемы современного общества в зарубежной социологии: Массовые коммуникации. Вып. VI. М„ 1974. С. 157-159.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >