«Россияне» в русской литературе XVI—XVIII веков

Распространенное ныне слово «россиянин» означает «житель России»98. Его бытование, как было сказано выше, зафиксировано уже в 1524 году, когда в послесловии к переводу Бесед Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея Максим Грек обратился ко «всем прочитати имеющим священную сию книгу боголюбезным мужем — росианом, сербом и болгаром» (Егор., № 920. Л. 334 об.).

Давид Сирах, монах Троице-Сергиева монастыря, но (судя по языку) являвшийся южно-славянином, в 1577 г. написал икону митрополита Алексия (хранится в Рязанском художественном музее, инв. № 795-ж); на обороте иконы надпись:

Писал сию икону Давид старец лета 7085, июля 4 день, при великом цари Иване Васильевичи всеия Русь при митрополите Антонии росеенин Сирах.

В сборнике РНБ, Соф., № 1487 (кажется, XVII в.) на л. 121—167 помещена служба святому Антонию Сийскому со следующим любопытным началом:

Списано бысть сие многогрешным Иоанном росианом, родом от племени Варяжьска, колена Августова, кесаря Рим-скаго.

В XVII в., по данным Словаря русского языка XI—XVII вв., зафиксировано два случая употребления слова «росиянин» — под 1645 и 1697 годами99. Но составители не заметили примеры употребления слова росияне в 1615 году — в Первоначальной редакции Сказания Авраамия Палицына (о чем подробнее см. ниже).

Зато в XVIII в. слова «россиянин», «россияне» (уже с двумя «с») получают широкое распространение. Прочтем, к примеру описание сражения в «Книге Марсовой» издания 1713 г.:

В то время у Россиян с Шведами изрядное между собою было обходителство;

Неприятель зело десператно Россиян атаковал ...а потом с багинетами пошли на Россиян. Россияне, видя то их намерение, принуждены то ж сами чинить, но Россияном помогло... и тако с помощию Божиею Россияне викторию одержали100.

В Каталоге Российских архиереев по списку ГИМ, Син., № 123 (начала XVIII в., но с продолжением) мы встречаем упоминания: митрополит Михаил был прислан «крещения ради россиян» (л. 1), митрополит Кирилл (середины XIII в.) назван «руссианином» (л. 13 об.), святой митрополит Алексей — «россиянин» (л. 15 об.), на л. 20 об. упоминаются просто «россияне», митрополит Иларион на л. 58 об. назван «ру-сенином», а на л. 78 об. — «русянином».

В произведении П. П. Шафирова «Разсуждение, какие законные причины его величество Петр Великий, император и самодержец Всероссийский ...к начатию войны против Карола 12 Шведского 1700 году имел», изданном в 1722 г. (любопытно, что в экземпляре РГБ, Кл 2/165 на с. 1—37 имелось еще посвящение царевичу Петру Петровичу), «Россияне» встречаются несколько раз:

так и из других Россиян (с. 13);

Россианом же немалую печаль (с. 125);

пришли Россмане на место их обозу (с. 202);

Шведы давно имели намерение к войне против Россиян

(с. 225).

В 1725 г. на похоронах Петра I к «россиянам» со знаменитой речью обратился Феофан Прокопович:

Что се есть? До чего мы дожили, о Россмане? Что видим?

Что делаем? Петра Великаго погребаем! Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение?.. Не веема же, Россмане, изнемога-им от печали и жалости101.

В Истории Российской В. Н. Татищева «Россы» и «Россияне» столь популярны, что начинают действовать и в доисторические времена: при описании сбора полюдья перечисляются друговиты, кривичи, сербы и «прочие словяне, которые данники россиянам»102.

В поэзии употребление слов «Россы» и «Россияне» считалось признаком высокого стиля. Читаем, например, у Г. Р. Державина:

О кровь славян! Сын предков славных!

Несокрушаемый колосс!

Кому в величестве нет равных, Возросший на полсвете Росс!103,

а также многочисленные упоминания «Россиян»: «Душой великих Россиян», «Иль храбрых Россиян делами», «Славься Россиянкой быть!» и др.104 И это понятно:

О Державине можно сказать, что он — певец величия. Все у него величаво: величав образ Екатерины, величава Россия, созерцающая себя в осьми морях своих; его полководцы — орлы, — словом, все у него величаво (Н. В. Гоголь)105.

Юный Пушкин находится под несомненным влиянием Державина. Для него «Рос — питомец славы», наши воины — «Росски исполины», врага «гонит Россов меч»; упоминаются и «Россияне»:

О громкий век военных споров, Свидетель славы Россиян!106

Но для творчества Пушкина зрелого периода употребление слов «Россы», «Россияне» совсем не характерно (например, после 1819 г. «Россияне» упомянуты только три раза).

При возрастании в первой трети XIX столетия интереса к отечественной истории из глубин народной памяти всплыли такие извечные понятия, как Русь, Русская земля.

Для Н. В. Гоголя существует только одна страна: Русь («Какой оригинальный сюжет... Вся Русь явится в нем»). В отличие от Феофана Прокоповича, писатель обращается с вопросом не к «Россиянам», а к необгонимой тройке — вдохновенной Богом Руси:

Куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства107.

А. Н. Некрасов только однажды обмолвился: «Я истинный Росс!», но в остальном больше занимался исследованием «Кому живется весело, вольготно на Руси» (на Руси, а не в России).

В конце XIX в. словарь Брокгауза и Ефрона внушал, что отживающее имя «Россияне» — образование искусственное и высокопарное.

Но в конце XX в., когда слово «Россия» было усвоено в качестве названия государства, имя «Россияне» было вновь воскрешено, хотя теперь (по социологическим опросам) в понятия «Россияне» и «Русские» вкладывается несколько иной смысл (сопряженный с социальными, этническими и гражданскими категориями).

Между словами российский и русский, — пишет академик О. Н. Трубачев, — отсутствует отношение взаимозаменяемости; русский этнично, а российский благодаря своей прямой зависимости от Россия имеет сейчас свой, только ему присущий, административно-территориальный статус. В отличие от русского, российский и россиянин, к тому же, шире (может включать и нерусского россиянина), семантически расплывча-тее (возможно, этим и привлекает мозги, работающие на европейскую интеграцию?)» (Трубачев О. Н. В поисках единства. Взгляд филолога на проблему истоков Руси. М., 1997. С. 277).

При живучести взгляда на эквивалентность понятий Россия и Русь получает распространение другая точка зрения:

...словороссиянинуженеявляется синонимом словарусский, а означает гражданин государства Россия (Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М., 2001. С. 169).

На страницах гуманитарного журнала «Апология» (№ 10 за 2007 г.) состоялось обстоятельное и во многом поучительное обсуждение как раз на интересующую нас тему: «Национальная идентификация: русские или россияне?». По заявлениям авторов, журнал не является органом какого-либо идейного направления, а скорее реализует концепцию экспертного типа. Но это не так, журнал, конечно, обслуживает интересы определенных общественных групп. Только для двух журналистов — В. Г. Бондаренко и П. Р. Федорова — слово «россияне» вызывает активное неприятие, другие авторы относятся к нему вполне лояльно. В значительной мере это можно объяснить неведением того, когда возникло само понятие «Россия» и производные от него. В различные исторические эпохи эти слова имели различное историческое наполнение, хотя в изначальном значении наименования Русь и Россия являлись эквивалентами. Статья А. Быстрицкого и Д. Шушарина «Имя нации» имеет своего рода значение передовицы и содержит любопытные факты в первую очередь статистического характера. Хотя статистической программе Левада-Центра трудно доверять безусловно, какие-то данные можно вполне воспринимать в качестве приблизительной тенденции. Так вот, большинство опрошенных (54%) согласны называться «россиянами», но 40 % предпочитают слово «русские». При этом половина этнических русских считают нормальным двойное самоименование — по этнической принадлежности и по гражданству. Но данные статистики должны коррелироваться с социальными характеристиками. Выясняется: чем беднее люди, тем более они склонны называть граждан России русскими. Однако, имущественно обеспеченные русские (средний класс?) предпочитают именоваться «россиянами»: почти две трети из них считают возможным выбрать в качестве общего имени для всех граждан России слово «россияне». Согласие многих русских на имя «россиянин», безусловно, отражает готовность на сосуществование с другими этносами.

Написанные тексты «Апологии» не лишены исторических погрешностей. А. Быстрицкий и Д. Шушарин берутся рассуждать об «имперском», «наднациональном» характере слова «россиянин» только на основе высказывания Феофана Прокоповича (с. 6), почему-то не привлекая весь комплекс исторических сведений о терминах «Россия» и «россияне» в их развитии. П. Р. Федоров (с. 154) считает, что в описанных первыми русскими летописями временах русских еще не было: были поляне, древляне, кривичи и другие. Но это не так! Было древнее понятие — «Русская земля», существовавшее, конечно, в период создания «Повести временных лет», но бытовавшее и в существенно более ранний период. Объем этого понятия, как и происхождение самого термина «Русская земля» являются не решенными задачами отечественной исторической науки.

Представляет интерес опубликованная в «Апологии» статья Л. Г. Бызова на тему «Русское самосознание и Российская нация» (с. 14—33). Автор отмечает, что современная Россия испытывает колоссальные проблемы с собственной идентичностью: нет ни общей идеологии, ни общих целей и интересов (с. 15). Вызывает озабоченность сепаратизм русских окраин, испытывающих чувство недостаточной идентичности в отношении российской государственности в целом (с. 21). Анализируя системные ценности современных россиян, автор убеждается, что практически во всех группах, и демографических, и социальных, и электоральных — на первое место выходят такие ценности, как порядок в качестве магистрального социального запроса, с одной стороны, и социальная справедливость — с другой (с. 24). Вообще, как показывают исследования, современные россияне очень бедны «сверхидеями», способными мобилизовать общество, они очень прагматичны, сориентированы скорее на практические формы жизненного успеха (с. 31). Автор отмечает, что современная генерация россиян довольно сильно дистанцирована от традиционной русской культуры, эта культура осталась частью наследия прошлого (с. 32). От себя заметим, что в данном случае Л. Г. Бызов не прав: интерес к русской истории, литературе, искусству в народе не пропадает, поддерживаются национальные обычаи во многих областях (например, на Русском Севере), плодотворно ведутся исследования в соответствующих институтах Российской ака демии наук. Другое дело — слабо поставлена работа по воспитанию молодежи, недостаточно пропагандируются достижения отечественной исторической и филологической наук.

В статье «Россия или Русь» (с. 34—47) А. В. Макаркин обсуждает перспективы возрождения русской национальной империи и приходит к выводу о нежизнеспособности таких идей. Тем не менее, автор признает, что для нового издания русского национализма есть серьезные основания. Любопытны социологические данные о том, что лозунг «Россия для русских» более привлекателен для финансово обеспеченных групп населения, а также для жителей мегаполисов (с. 45). Автор подметил также, что национализм является своеобразной формой протеста против злоупотреблений коррумпированной бюрократии, смыкающейся с мафиозными структурами (с. 46). Все это создает реальные условия для консолидации и мобилизации политиков-националистов; таким образом, русский этнократический национализм имеет реальные шансы на конкуренцию с официальным универсалистским политическим проектом.

С патриотическим подъемом написана статья В. Г. Бондаренко «Трудно быть русским» (с. 65—81). В замене исторического понятия «русский» на безликое «российский» писатель видит уничтожение нашей национальной истории, всей ее самобытности, в угоду чужеродным влияниям. Россию мы не восстановим до тех пор, считает писатель, пока не восстановим русское национальное самосознание. Только поняв самих себя и определив место русских и в России, и в мире, мы способны восстановить нашу экономику и нашу армию, нашу науку и нашу культуру (с. 78—79). Разделяя настрой автора в отношении развития великой русской культуры (и других национальных культур), мы ради научной объективности вынуждены внести и коррективы: в истории «тысячелетней русской державы» замена названия Руси на европеизированный термин Россия началась не в наше время, а по крайней мере 600 лет назад.

Глава 6

ДИАЛЕКТИЗМЫ

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >