Теоретическая схема исследования

Идентичность - одна из ключевых категорий, в которой находят отражение перемены современного постсоветского общества.

Как показывает анализ работ (В. А. Евсеев, Е. Н. Данилова, Б. В. Дубин, И. А. Буданова, Н. А. Косолапов, В. А. Ядов, И. Г. Яковенко)[1], фокус исследовательского внимания к феномену идентичности в последние годы сместился от национальной, социальной, этнической, советской, гражданской идентичности к исследованию таких новых «видов» идентичности, как региональная, территориальная, пространственная, локальная, культурная, от проблем трансформаций социальной идентичности к проблемам формирования об

щегосударственной макроидентичности, изучающейся в контексте становления государственности, в условиях современных глобализационных процессов и др.

Не является исключением и исследование белорусской идентичности. Белорусская идентичность рассматривается как феномен группового самосознания, являясь идентичностью большой социальной группы, которой предстоит стать идентичностью макросоциальной общности, коллективной Мы-идентичностью. Преобразование в коллективную идентичность происходит в ходе общенациональной консолидации белорусского общества, в процессе становления макросоциальной общности народа Беларуси. Сущность белорусской идентичности раскрывается в чувствах принадлежности и приверженности людей своей стране - Беларуси, причастности к ее жизни; общности с ее народом, культурой и историей. Базовыми компонентами белорусской идентичности являются территориальная, этническая, гражданская и культурная субидентичности[2]. Это выделение обусловлено их распространенностью, актуализацией, устойчивостью в массовом сознании населения республики и тесной взаимозависимостью между ними. Основные составляющие идентичности могут иметь разное значение как среди разных категорий населения республики, так и в разные исторические периоды.

Гипотетически можно предположить, что модели белорусской идентичности будут отличаться среди представителей различных социально-демографических и этнических групп населения Беларуси. Определение схожести этих моделей и выявление их отличия представляются важными в плане успешного формирования (конструирования), а впоследствии сохранения и укрепления непротиворечивой и устойчивой идентичности.

Теоретическая схема исследования социально-демографической и региональной специфики белорусской идентичности предполагает измерение и сравнение следующей совокупности переменных, объединяющих и представляющих такие феномены и механизмы группового и индивидуального сознания и самосознания, как этническая, гражданская, территориальная, культурная идентичности, и соответствующие идентификации и самокатегоризации, значения этнической и гражданской принадлежности и их субъективная значимость, значение принадлежности к патриотам Беларуси, установки по отношению к этнической принадлежности, европейская, советская, с народом Беларуси идентичности и др., чувства принадлежности, преданности и общности (Мы) с различными социальными группами и их представителями.

В качестве их основных показателей в исследовании использованы выраженность этнической, гражданской, территориальной и культурной составляющих белорусской идентичности; интегральный показатель белорусской идентичности, объединивший четыре ее базовых составляющих; содержание представлений о значении этнической, гражданской, патриотической принадлежности; оценки субъективной значимости этнической и гражданской принадлежности; выраженность чувства принадлежности, преданности и общности (Мы) с различными социальными группами и их представителями (гражданами, жителями Беларуси, белорусами, представителями белорусской культуры, народа Беларуси и др.); сила и направленность этнических установок и др.

В исследовании общебелорусской идентичности нами выделяются индивидуальный и групповой уровни, каждый из которых находит проявление (и, следовательно, может быть диагностирован) в системе идентификаций, представлений, образов, стереотипов, установок и чувств, адресованных Беларуси и ее народу в лице представителей различных ма-кросоциальных групп - принадлежности к ним (гражданам, жителям, белорусам и т. д.). И если когнитивная (содержа тельная) сторона идентичности проявляется (и исследуется) через содержание данных феноменов индивидуального и группового сознания и самосознания, то ее эмоционально-ценностная (динамическая) сторона находит отражение в силе соответствующих идентификаций, установок и чувств.

Поэтому в диагностике белорусской идентичности в качестве важнейших эмпирических индикаторов нами выделяются чувства принадлежности, приверженности (преданности) и общности с социальными группами, презентирующими каждую из базовых составляющих идентичности, таких, как этническая (белорусы, русские и др.), территориальная (жители Беларуси), гражданская (граждане Беларуси), культурная (представители белорусской культуры). Каждое из этих чувств отражает разную степень коллективной субъектности идентичности, а также потенциал ее перехода с индивидуального к групповому (коллективному) уровню, от осознания принадлежности к группе (идентификации с ней), через общность (единение) с ней к преданности (приверженности) ей. В свою очередь референтами принадлежности могут выступать соответствующие идентификации (их сила, актуализация, распространенность), осознание принадлежности к представителям соответствующих групп. В качестве референтов чувства преданности (приверженности) нами рассматриваются установки и соответствующие представления респондентов, адресованные конкретным группам. Показателем чувства общности (Мы-об-щности) выступают представления о данном чувстве и его силе у опрашиваемых.

Сравнение результатов, отражающих выраженность чувств принадлежности, общности и преданности белорусов гражданам, жителям, народу Беларуси, белорусам и представителям белорусской культуры, позволило выявить разную выраженность каждого из этих чувств. Оказалось, что адресованное каждой из групп чувство преданности в наименьшей мере присуще нашим соотечественникам, чем чувство общности с представителями каждой из групп и, тем более, -чувство принадлежности к ним (табл. П. 1). Что, по сути, представляется хорошо объяснимым и очевидным, поскольку актуализация чувства принадлежности, идентификации с группой является исходным условием и предпосылкой возможной общности, единения с ней, а впоследствии и преданности ей. Эта тенденция, по нашим результатам, характерна применительно к представителям таких макросоци-альных общностей, как жители и граждане Беларуси, белорусы, представители белорусской культуры и народа Беларуси (рис. 3.1).

Об этом свидетельствуют как суммарные показатели выраженности чувств, так и процентное распределение оце-

Преданность жителям Беларуси

Общность с жителями Беларуси

Принадлежность к жителям Беларуси

Преданность белорусам

Общность с белорусами

Принадлежность к белорусам

Преданность гражданам Беларуси Общность с гражданами Беларуси Принадлежность к гражданам Беларуси

Преданность народу Беларуси Общность с народом Беларуси

Принадлежность к народу Беларуси

Преданность славянам

Общность со славянами

Принадлежность к славянам

Преданность советским людям Общность с советскими людьми

Принадлежность к советским людям

Преданность европейцам Общность с европейцами Принадлежность к европейцам

? Принадлежность ? Общность 0 Преданность

Рис. 3.1. Выраженность чувств преданности, общности и принадлежности респондентов, адресованных разным социальным группам, %

80

нок респондентов по каждой из составляющих идентичности. Как следует из ответов, если свою принадлежность к жителям страны чувствуют в максимально высокой степени (по 5-балльной шкале) 47,2% респондентов, то чувство общности с жителями Беларуси испытывают в той же мере уже только 14,9, а преданность представителям этой группы в столь высокой степени присуща только 4,3% (табл. П. 2, табл. П. 3, табл. П. 4). Эта же тенденция прослеживается и относительно других групп. Например, свою принадлежность к белорусам ощущают 45,5% опрошенных, общность с ними характерна для 17,7, преданность им в столь же максимально высокой степени - только 9,5%. Чувство принадлежности к гражданам Беларуси актуализировано максимально высоко у 44,8% белорусов, Мы-об-щность с ними - у 14,4, приверженность им - у 4,6%. Принадлежность к народу Беларуси осознают максимально сильно 26,7% белорусов, чувствуют общность с ним - 16,1, преданность ему - 12,7% (табл. П. 4, табл. П. 5, табл. П. 6).

Вместе с тем, гипотетически можно предположить существование групп, вызывающих чувства приверженности (преданности) и общности, но при этом не воспринимаемых опрашиваемыми в качестве групп собственной принадлежности к ним (либо наиболее редко оцениваемые респондентами в качестве таковых). Такими, по данным нашего исследования, оказались европейцы и советские люди, к которым респонденты реже чувствуют свою принадлежность, но чаще испытывают преданность им и общность с ними (табл. П. 1). Учитывая устойчивость повторяющейся тенденции распределения ответов респондентов в оценке принадлежности, общности и преданности макросоциаль-ным группам, а также исходя из факта доминирования в ответах прежде всего осознания, именно чувства принадлежности, являющегося исходным условием социальных идентификаций (и впоследствии идентичности), в дальнейшем в анализе полученных результатов опроса будут использоваться данные, касающиеся чувства социальной принадлежности.

  • [1] Евсеев, В. А. К проблеме путей формирования общероссийской идентичности / В. А. Евсеев // Проблемы формирования общероссийской идентичности: русскость и российскость: материалы междунар. науч. конф. (Иваново-Плес, 15-16 мая 2008 года). - Иваново: Иван. гос. ун-т, 2008. - С. 12-15; Дубин, Б. В. О коллективной идентичности в современной России: принципиальная конструкция и «слабые» формы / Б. В. Дубин // Пути России: существующие ограничения и возможные варианты; под общ. ред. Т. Е. Ворожейкиной. - М.: МВШСЭН, 2004. -С. 233-238; Буданова, И. А. Роль нового пространства в конструировании идентичности: европейский опыт и российские реалии / И. А. Буданова // Проблемы формирования общероссийской идентичности: русскость и российскость: материалы междунар. науч. конф. (Иваново-Плес, 15-16 мая 2008 года). - Иваново: Иван. гос. ун-т, 2008. - С. 75-79; Косолапов, Н. А. Культурная динамика и идентичность в условиях глобализации: теоретические аспекты проблемы / Н. А. Косолапов // Пути России: существующие ограничения и возможные варианты; под общ. ред. Т. Е. Ворожейкиной. - М.: МВШСЭН, 2004. - С. 239-245; Данилова, Е. Н. Кто мы, россияне? / Е. И. Данилова // Россия: трансформирующееся общество; под ред. В. А. Ядова. - М.: КАНОН-пресс-Ц, 2001. - С. 592-607; Ядов, В. А. Социальная идентификация в кризисном обществе / В. А. Ядов // Социологический журнал. - 1994. - № 1. - С. 35-52; Ядов, В. Л. Социальные и социально-психологические механизмы формирования социальной идентичности личности / В. А. Ядов // Психология самосознания. Хрестоматия. - Самара: АХРАХ-М, 2000. - С. 589-601; Яковенко, И. Г. Трансформация базовых идентичностей: факторы, тренды, сценарии / И. Г. Яковенко // Пути России: существующие ограничения и возможные варианты; под общ. ред. Т. Е. Ворожейкиной. - М.: МВШСЭН, 2004. - С. 206-217.
  • [2] Науменко, Л. И., Водолажская, Т В. Этническая и гражданская принадлежность в восприятии населения современной Беларуси / Л. И. Науменко, Т. В. Водолажская. - Минск: Белорус, наука, 2006. - 183 с.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >