Алкоголь и другие психоактивные вещества в российской культуре середины XIX - начала XXI веков

Диалектика проалкогольных и безалкогольных тенденций в российской культуре середины XIX - начала XX веков

Преобладание пронаркотических (конкретнее проалкогольных и прокурительных) образов в российской культуре данного периода не вызывает сомнений и не нуждается в большой системе доказательств. Как с точки зрения жанров, так и с точки зрения сюжетов ПКП было представлено так обильно, что никакой многотомник вместить их описание не сможет.

Еще менее века назад встречались крупнейшие произведения, в которых целые действия оказывались свободными от наркотических образов («Недоросль», «Горе от ума»), а «Бедная Лиза» так вообще обходилась включения в сюжет темы ПАВ. Теперь произведения на алкогольную тему только одного писателя, взятые не за всю его жизнь, а лишь за отдельный период творчества составляют целую книгу! Автор комментариев (А.Д.Степанов) информирует читателя: «В этом сборнике объединены рассказы молодого Чехова, так или иначе связанные с темой пьянства. Взятые в совокупности, они представляют целую энциклопедию спиртных напитков, поводов и причин для их употребления, различных питейных обычаев и др. Чеховские герои пьют мадеру, шампанское, портер, пиво, но по большей части все-таки водку. Пьют актеры и писатели, генералы и титулярные советники, миллионеры и сапожники, отцы семейств и холостые. Пьют с горя и от радости, чтобы убить время и поддержать компанию, от любви и от ненависти, от зависти и от слабости, по привычке, для здоровья и просто так. Пьют дома, в гостях, в увеселительных заведениях. Пьют в деловой поездке, в путешествии, на свадьбе, на юбилее и на поминках» и т.д., и т.п.

Показательно, как сократил современный Интернет поиск поэтического материала для данного параграфа. Желая найти электронную версию известной строки, автор данной монографии успел набрать в поисковой системе «Google» только название предмета пищи - «Ананасы», но поисковая система тут же любезно

1

Чехов А.П. Беседа пьяного с трезвым чертом. - СПб: Издательский Дом «Азбука-классика», 2007. - С.237. Сокращенная часть комментария составляет аннотацию к книге и к анонсу ее содержания на последней странице обложки.

предложила на первом месте среди популярных вариантов алкогольное изделие «Ананасы в шампанском». Доверившись подсказке, автор тут же вышел на одноименный сборник Игоря Северянина (1887-1941),[1] а открывали его строки:

«Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо и остро!»

Гимн шампанскому - самое культовое, но далеко не единственное воспевание алкогольных изделий в творчестве И.Северянина:

«Я пить люблю, пить много, вкусно,

Сливаясь пламенно с вином.

Но размышляю об одном

И не могу решить искусно.

Да, мудрено решить мне это

(И в этом вся моя вина!):

Поэт ли хочет грез вина,

Вино ли просит грез поэта?»

Формально критикует поэта с алкогольными проблемами, а по сути иронизирует над теми, кто его осуждает, следующее стихотворение:

«ОНА КРИТИКУЕТ:

- Нет, положительно искусство измельчало,

Не смейте спорить, граф, упрямый человек!

Но пунктам разберем, и с самого начала;

Начнем с поэзии: она полна калек.

Хотя бы Фофанов: пропойца и бродяга,

А критика ему дала поэта роль:

Поэт! хорош поэт!., ходячая малага!..

И в жилах у него не кровь, а алкоголь.

Как вы сказали, граф? до пьянства нет нам дела?

И что критиковать мы можем только труд?

Так знайте ж, книг его я даже не смотрела:

Не интересно мне!., тем более, что тут

Навряд ли вы нашли б занятные сюжеты,

Изысканных людей привычки, нравы, вкус,

Блестящие балы, алмазы, эполеты, -

О, я убеждена, что пишет он "en russe".

Естественно, что нам, взращенным на Шекспире,

Аристократам мысли, чувства и идей,

Неинтересен он, бряцающий на лире

Руками пьяными, безвольный раб страстей.

Ах, да не спорьте вы! поэзией кабацкой

Не увлекусь я, граф, нет, тысячу раз "нет"!

Талантливым не может быть поэт

С фамилией - pardon! - такой: дурацкой.

Не говорите мне: "он пьет от неудач"!

Мне, право, дела нет до истинной причины.

И если плачет он, смешон мне этот плач:

Сантиментальничать ли создан мужчина

Без положенья в обществе, без чина?!».[2]

Если И.Северянин в советское время был в тени, то его старший современник Александр Александрович Блок (1887-1921). В обязательную школьную программу советской эпохи входила «Незнакомка», предельно романтизировавшая пребывание в алкогольном общепите и завершавшаяся чеканными строками:

«Ты право, пьяное чудовище!

Я знаю: истина в вине»

А у Василия Васильевича Каменского (1664-1961) стихотворение так и называется: «В кабаке» (1908):

«Душно. Накурено. Пестрые звуки

Праздно-болтливых гостей

С музыкой пошлой безумства и скуки

Дико сплелись... Ах, скорей,

Только б скорей облегчить эти муки...

Жизнь — тоска!

Пей...»

ПКП пропитывает теперь искусство, благодаря эффекту присутствия оказывающее одно из самых сильных эмоциональных воздействий на потребителя, - театр. Влиятельнейший театральный автор первых пореформенных десятилетий - Александр Николаевич Островский (1823-1886). Рекреационная роль алкоголя показана в его произведении, входившем в обязательную школьную программу:

Кабанов. Я в Москву ездил, ты знаешь? На дорогу-то маменька читала, читала мне наставления-то, а я как выехал, так загулял. Уж очень рад, что на волю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве все пил, так это кучу, что на-поди! Так, чтобы уж на целый год отгуляться. Ни разу про дом-то и не вспомнил [Гроза. Действие пятое. Явление I].

Излюбленной цитатой советских студентов эпохи застоя стал афоризм другого персонажа А.Островского:

«Трагик. Чего мы, братец, с тобой сегодня не пили?

Вася. Чего? Да уж, кажется, все, окромя купоросу». [Таланты и поклонники. Действие четвертое. Явление II].

Социальный снобизм, навязанный алкоголепотреблением верхов, и механизмы удовлетворения непомерных притязаний отразила еще одна героиня А.Н.Островского: «Опять вино хотел было дорогое покупать в рубль и больше, да купец честный человек попался; берите, говорит, кругом по шести гривен за бутылку, а ерлыки наклеим какие прикажете! Уж и вино отпустил! Можно сказать, что на чести. Попробовала я рюмочку, так и гвоздикой-то

1

Поэтические течения в русской литературе конца XIX - начала XX века. Литературные манифесты и художественная практика. - М.: Высшая школа, 1988.-С. 293.

пахнет, и розаном пахнет, и еще чем-то. Как ему быть дешевым, когда в него столько дорогих духов кладется! И деньги немалые: шесть гривен за бутылку; а уж и стоит дать. А дороже платить не из чего, жалованьем живем» [Бесприданница. Действие третье. Явление третье].

Словно не по СПИ, а по другому источнику написана замечательная опера Александра Порфирьевича Бородина (1833-1877) «Князь Игорь» (1869-1887).[3]

В СПИ алкогольные изделия поминались лишь дважды, в негативном контексте, в качестве сравнения, потребления алкоголя в тексте СПИ не описано.

Во всех основных структурных элементах оперы - прологе и четырех действиях - представлены образы ПАВ. Алкогольные изделия многообразны: мед, брага, вино, кумыс. Спиртное пьют русичи и половцы, в Путивле и в половецком стане. Алкогольные изделия потребляют в разное время суток, с издержками и без таковых. Спиртное доставляют в мешках (кумыс) и целыми бочками.

Вокруг алкоголя завязывается ряд важных сюжетных линий, с ним прямо связано успешное бегство князя из плена. В уста персонажей вложены индивидуальные и коллективные обсуждения алкогольных изделий, в том числе сомнительный по структуре афоризм:

«С умом, да с вином

На Руси не пропадем» [Князь Игорь. Действие четвертое].

«Князь Игорь» означает победу ПКП в музыкальном искусстве России.

В данный период алкоголь во всех его ипостасях обильно представлен в изобразительном искусстве. Перечень основных тем выглядит так:

1). Сами алкогольные изделия:

Вино: И.Машков. «Натюрморт с парчой (фрукты и вино)» (около 1915). Натюрморты Н.Пиросмани, на которых четко читаются

надписи наклеек на винных бутылках.[4] Пиво: М.Ларионов. «Пивной натюрморт» (1904), его уже достаточно хорошо само название, а «Натюрморт с подносом и раком» (1908-1909) того же автора порождает проалкогольные эмоции содержанием: красным раком и тремя бутлыками на столе.

Н.Пиросмани «Женщина с кружкой пива» (около 1905)

2) . Алкогольные обычаи:

A. П.Рябушкин «Ожидание новобрачных от венца в Новгродской губернии» (1891); чуть ли не четверть картины занимает стол, обильно уставленный бутылками и стаканами, причем он «срезан» краем холста, т.е. мысленно продолжается за пределами картины в сторону наблюдателя. Зритель словно приглашается занять место за столом с алкогольными изделиями .

Н.Гончарова «Сбор винограда. Пирующие крестьяне» (1911), картина, где бутыли чуть ли не в половину человеческого роста, а крайний справа персонаж пьет из кружки, которая больше его головы.

Н.Пиросмани «Праздник во время сбора винограда» (1906).

Н.Пиросмани «Кутеж кинто с органщиком Датико Земель»

3) . Питейные заведения

B. Г.Перов «Последний кабак у заставы» (1868)

К.А.Коровин «Испанский кабачок» (1902)

4) , Алкоголь в истории:

В.И.Суриков «Боярыня Морозова» (1887). Старообрядцы изображены как достойные люди в отличии от их находящихся у власти оппонентов. Слово составителям современного альбома: «Поп-

никонианец. Смеющийся над боярыней священник в шубе принадлежит к клану реформаторов. Но этот намеренно сниженный художественный образ суть символ полного равнодушия к делам веры при видимом неравнодушии к благам жизни. Поп написан Суриковым по памяти - с веселого дьячка, любителя выпить и повеселиться, с которым его столкнула судьба еще в сибирском детстве».[5]

5) . Алкоголь в Священном писании

Н.Н.Ге «Тайная вечеря» (1863), очень четко прописано оснащение потребления алкоголя: чаши на тонких ножках (так и хочется их назвать фужерами!) на столе, малый кувшин на столе, большой на полу.

6) . Алкоголь на театральной сцене:

A. Я.Головин «Портрет Ф.И.Шаляпина в роли Олоферна в опере А.Н.Серова «Юдифь» (1908). Шаляпин изображен с большой чашей в руках. Его персонаж Олоферн прославился тем, что пропил не только победу, но и жизнь.

7) . Разрушительное влияние алкоголя на творческую личность:

И.Е.Репин «Портрет М.П.Мусоргского» (1881)

8) . Разрушительное влияние алкоголя на нравственность

B. Г.Перов «Сельский крестный ход на Пасхе» (1861), изображающий безобразно опьяневших и даже падающих с ног священнослужителей.

Вклад в развитие ПКП вносят и сами драматические судьбы некоторых художников. Альбом «Саврасов», как и все остальные в серии «Художественная галерея», содержит на обложке три предложения, характеризующие самое важное в жизни мастера (и соответственно в данном альбоме). Второе предложение о Саврасове выглядит так: «В конце жизни он отдавал свои картины за штоф водки».

В изобразительном искусстве также представлено и курение:

Н.Гончарова «Курильщик» (1911).

П.Кончаловский «Агава» (1916),[6] где наряду с горшком комнатного растения существенное место - более близкое к наблюдателю - занимают трубка и пачки табаку.

Как в Петербурге, так и в российской провинции происходила институционализация сторонников алкоголепотребления, возникали их общественные объединения: «Всепьянейшая артель», «Кавалеры пробки», полтавское «Общество мочемордия» и др.

Их позицию, а не реальные события, отражали такие явления, как, например, открытка начала XX века «Члены общества трезвости, возвращающиеся с экстренного собрания», изображающая двух субъектов в сильном подпитии. Трудно предположить, что при наличия выбора между обществами трезвости и обществами НЕтрезвости, пьющие люди массой пойдут в обществами трезвости (не было системы принудительно обилеченных, как в 1985 году).

Отчасти сходными мотивами объяснялись воспоминания Н.А.Заболоцкого о своем детстве в Уржуме: «В мое время это был обычный мещанский городок, окруженный морем полей и лесов северо-восточной части России. Были в нем два мизерных заводика -кожевенный и спиртоводочный, в семи верстах - пристань на судоходной Вятке. Отцы города - местное купечество - развлекались в Обществе трезвости, своеобразном городском клубе».

Возвращаясь в 1955 году мысленно в свое детство Н.А.Заболоцкий невольно переносил туда впечатления от заорганизованности общественной жизни в сталинскую эпоху, иммитации общественных объединений, регулярных членских взносов во всевозможные общества и т.п. В тоже время память поэта сохранила представлении об обществе трезвости как о явлении культуры, в нем принимала участия местная элита и принимала с удовольствием.

Важнейшим источником о повседневной жизни активистов местных обществ трезвости является автобиографическая повесть Варлама Шаламова «Четвертая Вологда».[7] Вот как в книге выглядит отец писателя - Тихон Николаевич Шаламов (1868-1934) - «Трезвый, организатор Общества трезвости...»

К этой характеристике писатель возвращается неоднократно.

«Отец, чрезвычайно активный общественник, беспрерывно открывал то Общество трезвости, то воскресные школы, то участвовал в митингах, которых тогда было очень много»

«Отцовская проповедь в Обществе трезвости - а этих обществ он открывал немало - была вовсе не пустые слова. Отец не пил, не курил, и никто из гостей не пил и не курил в его присутствии. Даже в самые большие праздники, так называемые двунадесятые, даже на Пасху и Рождество, в нашем доме не подавалось никаких алкогольных напитков - ни виноградного вина, ни настоек или наливок, ни пива -ничего, что могло бы скрывать в себе алкоголь»

«Хоть ты тысячу раз почетный гость, но если ты хочешь курить, то вылезай из-за стола и иди на кухню или на улицу. ... Исключений не делалось ни для кого»

Рассказывая о свадьбе брата Валерия, В.Шаламов словно в исследовательских интересах вычленяет вторую часть субкультуры: «Была торжественная офицерская свадьба, где я сидел по левую руку отца. Отец, верный своим обычаям, не пил и не считал нужным пригубить»

Между делом, но ярким штрихом, Варлам подчеркивает роль провинциальных обществ трезвости в культуре: «... я в детстве забирался в комнату сестер, разглядывал, встав на табуретку, отцовские книжные сокровища. Не давая рассмотреть ничего другого, том в том стояли книжки «Знания», переплетенные, со штампом городской библиотеки Общества трезвости. Остальные части

занимали евангелия и потертые отцовские требники, несколько таких же затертых служебных книг»[8]

Рассказу Варлама Тихоновича об отце безусловно можно доверять. Во-первых, он один из наиболее честных писателей России XX века. Во-вторых, сам Варлам не был трезвенником и курил, так что стимул «сочинять» образ трезвенника у него отсутствовал. Он рассказал о том, что запомнил. Образ священника-трезвенника Тихон Николаевич Шаламов полностью дезавуирован в российском телесериале «Завещание Ленина» (2007 год).

С конца 50-х годов XIX века стало очевидным наличие двух больших типов отношений к алкоголю, тенеденция к консолидации их сторонников, и отражений этих явлений в высокой культуре.

Н.А.Некрасов дал обобщающую картину развития России в середине XIX века в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Среди событий поэмы много нелицеприятных актов отклоняющегося поведения, но она очень четко зафиксировала избирательные особенности восприятия. Один из героев поэмы заявляет:

«Пьем много мы по времени,

А больше мы работаем,

Нас пьяных много видится,

А больше трезвых нас.

По деревням ты хаживал?

Возьмем ведерко с водкою,

Пойдем-ка по избам:

В одной, в другой навалятся,

А в третьей не притронутся -

У нас на семью пьющую

Непьющая семья!»

Конечно, заявление персонажа поэмы о каждой третьей непьющей семье нельзя интерпретировать как наличие трети трезвенников от всего сельского населения России. Однако появление на рубеже 50-60-х годов «более 600 случаев организованного, более или менее длительного коллективного воздержания от алкоголя» (Abstinenz) свидетельствовало о достаточно распространенном типе крестьянина-трезвенника.

Аким Егорович Карпеев (1833-1896) выходец из крестьян, будущий академик живописи, оперативно откликнулся на крестьянское трезвенническое движение. В 1860 году за картину «Общество трезвости» он получил золотую медаль «первого достоинства» Петербургской Академии художеств.[9] Персонажи картины разбивают бутыли со спиртным, зримо воплощая собой конфликт по поводу употребления алкогольных изделий.

Влиятельнейший литературный критик эпохи подготовки «Великих реформ» Николай Добролюбов (1836-1861) оперативнейшим образом откликнулся на начало трезвеннического движения в России в 1858 году. Уже через несколько месяцев после создания первых обществ трезвости он выпустил большое описание событий. Антиалкогольная деятельность крестьян была описана литературным критиком с симпатией.

Всему миру известны выдающиеся романы Льва Николаевича Толстого (1828 - 1910) «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение», повести, рассказы и другие его произведения. С первых классов начинают изучать творчество великого писателя российские школьники. Однако в Советскую эпоху в средних школах практически умалчивалось о его борьбе за здоровье сограждан.

В 1887 году Л.Н.Толстой создал одно из первых обществ трезвости современного типа в России - «Согласие против пьянства» (далее СПП). В ряды СПП вступили 744 человека, в том числе известнейший путешественник Н.Н.Миклухо-Маклай, выдающиеся живописцы И.Е.Репин и Н.Н.Ге. Толстовское влияние оказало ограниченное влияние на образ жизни И.Е Репина. Например, через несколько лет он уже с восторгом упоминает «бесподобное» пиво в Мюнхене. Тем не менее, интерес к теме ПАВ у Репина сохраняется, о кончине великого польского художника Яна Матейко он замечает:

«Курил свои толстые папиросы «доброго крепкого тютюну», как рассказывают художники. Курил беспрестанно, утоляя кофеем возбужденную никотином жажду. Это, говорят, и было причиной его ранней смерти - постоянный усидчивый труд и отрава никотином... недаром концы его пальцев даже в крестном сложении в гробу были буро-желтыми никотинового цвета »[10]

Издательство «Посредник» по инициативе писателя стало печатать серию «Борьба с пьянством (алкоголизмом)». Сам Л.Н.Толстой написал много страстных антиалкогольных статей: «Пора опомниться!», «Для чего люди одурманиваются?», «Что делает вино с человеком», пьесы «От ней все качества», «Первый винокур, или Как чертенок краюшку заслужил» и др.

«Устав» толстовского общества был краток и понятен:

«Согласие против пьянства.

Ужасаясь перед тем страшным злом и грехом, которое происходит от пьянства, мы, нижеподписавшиеся, порешили: во-первых, для себя никогда ничего самим не пить пьяного - ни водки, ни вина, ни пива, ни меда, - и не покупать и не угащивать ничем пьяным других людей; во-вторых, по мере сил внушать другим людям, и особенно детям, о вреде пьянства и о преимуществах трезвой жизни и привлекать людей в наше согласие.

Просим всех согласных с нами заводить себе такой же лист и вписывать в него новых братьев и сестер и сообщать нам.

Братьев и сестер, изменивших своему согласию и начавших опять пить, просим сообщать нам».

На толстовский призыв откликнулись люди самого разного возраста - от 70-80-летних до маленьких детей. Там были выходцы из разных слоев общества, представители различных профессий: дворянин, крестьянин, дворник, пчеловод, извозчик, лесничий, токарь, маляр, повар, кухарка, горничная, няня, буфетчик, портной, сапожник, конторщик, сотрудник газеты, архитектор, студент, гимназист, учитель, переводчик, врач, акушерка, офицер, чиновник, церковный староста, судья, купец, торговец... Учтем, что многие соратники Л.Н.Толстого свою профессию и социальную принадлежность не

указывали, следовательно, перечень профессий, представленных в СПП, был в реальности еще более внушительным.

Чем занималось СПП? Судя по всему, оно не было жестко структурированной организацией. Каждый выбирал себе направление деятельности по душе. Антиалкогольное просвещение, распространение трезвеннической публицистики самого Л.Н.Толстого, рационализация личного отношения к алкоголю (это исключительно важно!), поиск единомышленников, взаимодействие с чиновниками разного уровня - входя на тот или иной срок в СПП, каждый человек становился генератором маленькой антиалкогольной волны.

В Казани, например, наблюдалась прямая преемственность с инициативой Льва Николаевича. 102-м в списке членов «Согласия» оказался Александр Титович Соловьев, который стал создателем и бессменным руководителем Казанского общества трезвости (1892-1917).

Лев Толстой был решительным противником нелегальных (по нынешней классификации) наркотиков. Этому посвящена его очень большая статья «Для чего люди одурманиваются?». Наркологическая наука ушла далеко вперед по сравнению с толстовскими временами, она будет развиваться и впредь. Однако нравственный аспект толстовских размышлений сохранит свою актуальность. Он писал, в частности: «Не во вкусе, не в удовольствии, не в развлечении, не в веселье лежит причина всемирного распространения гашиша, опиума, вина, табака, а только в потребности скрыть от себя указания совести.

Иду я раз по улице и, проходя мимо разговаривающих извозчиков, слышу, один говорит другому: «Известное дело -тверезому совестно!»

Трезвому совестно то, что не совестно пьяному. Этими словами высказана существенная основная причина, по которой люди прибегают к одурманивающим веществам. Люди прибегают к ним или для того, чтобы не было совестно после того, как сделан поступок, противный совести, или для того, чтобы вперед привести себя в состояние, в котором можно сделать поступок, противный совести, но к которому влечет человека его животная природа.

Ужасны для отдельных лиц, как описывают их нам, последствия потребления опиума и гашиша; ужасны знакомые нам последствия потребления алкоголя на отъявленных пьяницах; но без

1

Согласие против пьянства: документы и материалы. - С.9.

сравнения ужаснее последствия для всего общества того, считающегося безвредным, умеренного употребления водки, вина, пива и табака, которому предается большинство людей, а в особенности так называемые образованные классы нашего мира. Эти последствия должны быть ужасны, если признать то, чего нельзя не признать: что руководящая деятельность общества - деятельность политическая, служебная, научная, литературная, художественная -производится большею частью людьми, находящимися в ненормальном состоянии, людьми пьяными. Обыкновенно предполагается, что человек, который, как большинство людей наших достаточных классов, употребляет алкогольные напитки при всяком принятии пищи, находится на другой день, в тот период времени, когда он работает, в совершенно нормальном и трезвом состоянии. Но это совершенно несправедливо. Человек, выпивший накануне бутылку вина, стакан водки или две кружки пива, находится в обычном состоянии похмелья или угнетения, следующего за возбуждением, и потому в умственно подавленном состоянии, которое усиливается еще курением. Для того, чтобы человек, курящий и пьющий постоянно и умеренно, привел мозг в нормальное состояние, ему нужно пробыть, по крайней мере, неделю или более без употребления вина и курения.

Человечество нашего времени точно зацепилось за что-то. Точно есть какая-то внешняя причина, мешающая стать ему в то положение, которое ему свойственно по его сознанию. И причина эта - если не одна, то главная - это: то физическое состояние одурения, в которое вином и табаком приводит себя огромное большинство людей нашего мира. Освобождение от этого страшного зла будет эпохой в жизни человечества, и эпоха эта настает, кажется. Зло сознано. Изменение в сознании по отношению к употреблению одуряющих веществ уже совершилось, люди поняли страшный вред их и начинают указывать его, и это незаметное изменение в сознании неизбежно повлечет за собой освобождение людей от употребления одуряющих веществ.

Освобождение же людей от употребления одуряющих веществ откроет им глаза на требования их сознания, и они станут приводить свою жизнь в согласие с совестью».[11] Исключительно актуальная ныне статья Л.Н.Толстого была в Советское время если не запрещена, то находилась в состоянии доступности для узкого круга

посвященных. В замечательном двадцатидвухтомнике Л.Н.Толстого, так порадовавшем многих провинциальных интеллигентов, в том числе, и автора данной монографии, искомая статья отсутствовала.[12]

История общественных инициатив, конечно, поучительна. Однако самым существенным профилактическим инструментом остаются художественные произведения Льва Николаевича Толстого.

В повести «Юность» Л.Н.Толстой с клинической точностью описал первые эффекты от знакомства юноши с табаком и алкоголем. Особенной доказательной силой обладает 13-я глава, которая так и названа - «Я большой»:

«Распечатав четвертку, тщательно набив стамбулку красножелтым, мелкой резки, султанским табаком, я положил на нее горящий трут и, взяв чубук между средним и безымянным пальцем (положение руки, особенно мне нравившееся), стал тянуть дым.

Запах табака был очень приятен, но во рту было горько и дыхание захватывало. Однако скрепив сердце я довольно долго втягивал в себя дым, пробовал пускать кольца и затягиваться. Скоро комната вся наполнилась голубоватыми облаками дыма, трубка начала хрипеть, горячий табак подпрыгивать, а во рту я почувствовал горечь и в голове маленькое кружение. Я хотел уже перестать и только посмотреться с трубкой в зеркало, как, к удивлению моему, зашатался на ногах; комната пошла кругом, и, взглянув в зеркало, к которому я с трудом подошел, я увидел, что лицо мое было бледно, как полотно. Едва я успел упасть на диван, как почувствовал такую тошноту и такую слабость, что, вообразив себе, что трубка для меня смертельна, мне показалось, что я умираю. Я серьезно испугался и хотел уже звать людей на помощь и посылать за доктором.

Однако страх этот продолжался недолго. Я скоро понял, в чем дело, и с страшной головной болью, расслабленный, долго лежал на диване, с тупым вниманием вглядываясь в герб Бостонжогло, изображенный на четвертке, в валявшуюся на полу трубку, окурки и остатки кондитерских пирожков, и с разочарованием грустно думал: «Верно, я еще не совсем большой, если не могу курить, как другие, и что, видно, мне не судьба, как другим, держать чубук между средним

и безымянным пальцем, затягиваться и пускать дым через русые усы».[13]

Глава 39-я «Кутеж» демонстрируют роль общественного мнения в распространении легальных наркотиков:

«Напиток поспел. Дерптский студент, сильно закапав стол, разлил жженку по стаканам и закричал: «Ну, теперь, господа, давайте». Когда мы каждый взяли в руку по полному липкому стакану, дерптский студент и Фрост запели немецкую песню, в которой часто повторялось восклицание: «Юхе!». Мы все нескладно запели за ними, стали чокаться, кричать что-то, хвалить жженку и друг с другом через руку и просто пить сладкую и крепкую жидкость. Теперь уж нечего было дожидаться, кутеж был во всем разгаре. Я выпил уже целый стакан жженки, мне налили другой, в висках у меня стучало, огонь казался багровым, кругом меня все кричало и смеялось, но все-таки не только не казалось весело, но я даже был уверен, что и мне и всем было скучно и что я и все только почему-то считали необходимым притворяться, что им очень весело. Не притворялся, может быть, только дерптский студент; он все более и более становился румяным и вездесущим, всем подливал пустые стаканы и все больше и больше заливал стол, который весь сделался сладким и липким. Не помню, как и что следовало одно за другим, но помню, что в этот вечер я ужасно любил дерптского студента и Фроста, учил наизусть немецкую песню и обоих их целовал в сладкие губы; помню тоже, что в этот вечер я ненавидел дерптского студента и хотел пустить в него стулом, но удержался; помню, что, кроме того чувства неповиновения всех членов, которое я испытал и в день обеда у Яра, у меня в этот вечер так болела и кружилась голова, что я ужасно боялся умереть сию же минуту; помню тоже, что мы зачем-то все сели на пол, махали руками, подражая движению веслами, пели «Вниз по матушке по Волге» и что я в это время думал о том, что этого вовсе не нужно было делать; помню еще, что я, лежа на полу, цепляясь нога за ногу, боролся по-цыгански, кому-то свихнул шею и подумал, что этого не случилось бы, ежели бы он не был пьян; помню еще, что ужинали и пили что-то другое, что я выходил на двор освежиться, и моей голове было холодно, и что, уезжая, я заметил, что было ужасно темно, что подножка пролетки сделалась покатая и скользкая и за Кузьму нельзя было держаться, потому что он сделался слаб и

качался, как тряпка; но помню главное: что в продолжение всего этого вечера я беспрестанно чувствовал, что я очень глупо делаю, притворяясь, будто бы мне очень весело, будто бы я люблю очень много пить и будто бы я и не думал быть пьяным, и беспрестанно чувствовал, что и другие очень глупо делают, притворяясь в том же. Мне казалось, что каждому отдельно было неприятно, как и мне, но, полагая, что такое неприятное чувство испытывал он один, каждый считал себя обязанным притворяться веселым, для того чтобы не расстроить общего веселья; притом же - странно сказать - я себя считал обязанным к притворству по одному тому, что в суповую чашу влито было три бутылки шампанского по десяти рублей и десять бутылок рому по четыре рубля, что всего составляло семьдесят рублей, кроме ужина. Я так был убежден в этом, что на другой день на лекции меня чрезвычайно удивило то, что товарищи мои, бывшие на вечере барона 3., не только не стыдились вспоминать о том, что они там делали, но рассказывали про вечер так, чтобы другие студенты могли слышать. Они говорили, что был отличнейший кутеж, что дерптские - молодцы на эти дела, и что там было выпито на двадцать человек сорок бутылок рому, и что многие замертво остались под столами. Я не мог понять, для чего они не только рассказывали, но и лгали на себя.[14]

Важную роль во взаимодействии проалкогольных и безалкогольных начал в отечественной культуре сыграл самый известный роман Л.Н.Толстого - «Война и мир». Он создавалось за два десятка лет до СПП. Толстой не писал разоблачительного произведения в духе статьи «Пора опомниться!». Герои романа - не трезвенники. Издержки алкоголепотребления показаны действительно рельефно в одном случае: в связи со взятием Москвы французами.

Новый взгляд на проблему заключается в другом. Алкоголь находится где-то на обочине сюжета. Спиртного почти нет. Частота упоминаний чая примерно на порядок превосходит упоминания алкогольных изделий.

Чай не просто упоминается между делом. Он высоко оценивается как материальная субстанция. По поводу рекреационных способностей чая есть чеканная формулировка. Ее провозглашает...

француз Лоррен: «Ничто так не восстанавливает после бессонной 414 ночи, как чашка этого превосходного русского чаю»

А уж «нематериальные» (существующие в сознании) качества чая словно взяты из рекламного ролика.

Есть герой в романе, который словно воплощает нормальный (в смысле наиболее распространенный) тип представителя правящего класса. Герой не сволочь, но и не подвижник, не гений, но и не тупица. У него нормальное человеческое желание: преуспеть в жизни и сохранить при этом самоуважение. Для этого ему надо СТРОГО придерживаться правил игры данного общества. В отличие от супербогача Пьера Безухова наш герой беден, он не может позволить себе роскошь «чудить». Он должен жить «как все». Под стать этому хорошему человеку и его жена. Итак, эта семья - как вы догадались семья Берга, - устраивает прием.

Берг приглашает приятеля - куда? - «чай пить»[15] , также приглашает Пьера и его супругу «сделать мне честь пожаловать на 416 чашку чая и ... на ужин».

Важный для семьи Берга прием начинается:

«...оба супруга с удовольствием чувствовали, что, несмотря на то, что был только один гость, вечер был начат очень хорошо и что вечер был как две капли воды похож на всякий другой вечер с 417 разговорами, чаем и зажженными свечами».

«Все было как и у всех... Старички со старичками, молодые с молодыми, хозяйка у чайного стола, на котором были точно такие же печенья в серебряной корзинке, какие были у Паниных на вечере, все было совершенно так же, как у других».

«Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Все было похоже. И дамские тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и 419 самовар, и печенье...».

Берг хотел быть «как все» - и через слово поминал чай, но не спиртное.

А вот другой герой, с нашей точки зрения, такой же «среднеарифметический», как Берг (только куда более привлекательный благодаря искренности своих чувств), - Николай Ростов. Оцените его планы: «О всех барышнях, как и почти всякий честный молодой человек, он думал как о будущей жене, примеривая в своем воображении к ним все условия будущей супружеской жизни: белый капот, жена за самоваром, женина карета, ребятишки...».[16] Приходит время его семейной жизни с Марьей Болконской. В Лысых Горах «...четыре раза в год, в именины и рожденья хозяев, съезжалось до ста человек гостей на один-два дня. Остальное время года шла ненарушимо правильная жизнь с обычными занятиями, чаями, завтраками, обедами, ужинами из домашней провизии». Заметим: правильная жизнь - с чаем. Там, где сегодня образ нормального общения почти автоматически подразумевает употребление раствора продукта жизнедеятельности дрожжевых грибков, «Хорошо сидим!» у героев Толстого означало бы чаепитие в прямом смысле этого слова.

Всех интересных пассажей о чае как напитке и о чае как ритуале не перечислишь. Сравним с нашими днями. Сейчас популярен образ «последней сигареты» (перед смертью, перед казнью)! Л.Н.Толстой рисует иную картину. Когда у умирающего Андрея Болконского наступает временное улучшение, он просит: «Что же чаю?».

Самое первое упоминание о спиртном появляется, когда прочитана почти десятая часть первого тома. Чай появился уже на четвертой странице. Показательно, что первое же упоминание о спиртном - отрицательное. Князь Андрей укоряет Пьера: «Так это не идет тебе: все эти кутежи...». А кутеж, в котором таки примет участие Пьер, всеми воспринимается как нечто из ряда вон выходящее, и его участники наказываются.

Есть в романе герои, нам несимпатичные. Таков Долохов. Его из офицеров разжаловали в рядовые (и за дело!). Как бы поступил на его месте среднестатистический россиянин наших дней? Запил бы с горя! И почти все окружающие посочувствовали бы ему,

«бедненькому», «пьяненькому». А вот Долохова (уже рядового) зовут на игру и, видимо, на выпивку. Он отвечает: «Нельзя. Зарок дал. Не 424 пью и не играю, пока не произведут».

Еще более потрясающая картина - Бородинская битва. Измерьте ее масштабом «наркомовских ста грамм». Перед битвой офицер Тимохин заявляет: «Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку пить: не такой день, говорят».[17] Читатель ему, конечно, верит, ибо несколькими страницами раньше можно было прочесть, как Пьер встретил Андрея Болконского перед Бородином: «Офицеры хотели откланяться, но князь Андрей ... предложил им посидеть и напиться чаю. Подали скамейки и чай».

Совсем невероятная картина - первый бал Наташи Ростовой. Только самый толстокожий человек способен равнодушно читать строки (или видеть кадры гениальной экранизации С.Бондарчука) о волнениях этой замечательной девушки. Но что из спиртного выпила Наташа? Сколько грамм для смелости принял Андрей Болконский? Что смаковали прочие участники этой «дискотеки»? Водку, коньяк, вино, шампанское, портвейн, пиво? Об этом ни слова. Для развития сюжета, для диалектики искренних чувств этиловый спирт не нужен по определению. Поэтому очень любопытно разворачивается начало следующего дня: «На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, ... напившись чаю, сел за работу». Потом принял Бицкого, к пяти вечера был на обеде у Сперанского. Хорошо погуляли, а потом ранним утром один из главных героев сел не опохмеляться, а... работать. Странно. Но когда же произошла эта невероятная безалкогольная история? «31-го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon, был бал у екатерининского вельможи». Сколько процентов наших современников способны целый день усердно работать после большого праздника, тем более после праздника новогоднего? Роман Толстого однозначно свидетельствует, что потребление алкогольных изделий два века назад было во много раз меньше, чем ныне.

Героиня второго популярнейшего романа Л.Н.Толстого испытывала проблемы от нелегальных наркотиков. Об этом говорит, как минимум полдюжина фрагментов:

«Я не думаю? Нет дня, часа, когда бы я не думала и не упрекала себя за то, что думаю... потому что мысли об этом могут с ума свести. С ума свести, — повторила она. — Когда я думаю об этом, то я уже не засыпаю без морфина».430

«Анна между тем, вернувшись в свой кабинет, взяла рюмку и накапала в нее несколько капель лекарства, в котором важную часть составлял морфин, и, выпив и посидев несколько времени неподвижно, успокоенная, с спокойным и веселым духом пошла в спальню».431

«И хотя она убедилась, что начинается охлаждение, ей все-таки нечего было делать, нельзя было ни в чем изменить своих отношений к нему. Точно так же как прежде, одною любовью и привлекательностью она могла удержать его. И так же как прежде, занятиями днем и морфином по ночам она могла заглушать страшные мысли о том, что будет, если он разлюбит ее».43

«Вечер прошел счастливо и весело при княжне Варваре, которая жаловалась ему, что Анна без него принимала морфин.

— Что ж делать? Я не могла спать... Мысли мешали. При нем я никогда не принимаю. Почти никогда».433

«Я ничего не могу делать, ничего начинать, ничего изменять, я сдерживаю себя, жду, выдумывая себе забавы — семейство англичанина, писание, чтение, но все это только обман, все это тот же морфин. Он бы должен пожалеть меня», — говорила она, чувствуя, как слезы жалости о себе выступают ей на глаза».

  • 430 Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. -С.227.
  • 431 Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. - С. 228.
  • 432 Толстой Л.Н. Айна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. - С. 254-255.
  • 433 Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. -С.256.
  • 434 Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. -С.294.

«Когда она налила себе обычный прием опиума и подумала о том, что стоило только выпить всю стклянку, чтобы умереть, ей показалось это так легко и просто, что она опять с наслаждением стала думать о том, как он будет мучаться, раскаиваться и любить ее память, когда уже будет поздно.......Теперь, когда он спал, она

любила его так, что при виде его не могла удержать слез нежности; но она знала, что если б он проснулся, то он посмотрел бы на нее холодным, сознающим свою правоту взглядом, и что, прежде чем говорить ему о своей любви, она должна бы была доказать ему, как он был виноват пред нею. Она, не разбудив его, вернулась к себе и после другого приема опиума к утру заснула тяжелым, неполным сном, во все время которого она не переставала чувствовать себя».[18]

Менее чем через два десятка страниц Л. Н. Тол стой описывает самоубийство Анны. Писатель сформулировал более очевидное предостережение против опасности привыкания к ПАВ, однако тема наркомании исключена из советского фильма «Анна Каренина» 1967 года (режиссер Александр Зархи).

Антинаркотические идеи, сходные с толстовскими, отражены Василием Васильевичем Верещагиным (1842-1904). «Картины Верещагина «Опиумоеды» и «Политики в опиумной лавочке» являются ярким красочным призывом против зла наркомании, создают устойчивый жалкий, опустившийся образ наркоманов», -пишет современный исследователь. Репродукции картины «Политики в опиумной лавочке» (1870) ныне широко доступны, реже встречается репродукция более концептуально прозрачной картины «Опиумоеды» (1868).

Истолкование картин дают путевые заметки самого писателя: «Почти все диваны записные пьяницы, почти все опиумоеды. Кукнар и опиум принимают дозами, раза по три, по четыре в день - первый большими чашками, второй кусками; многие, впрочем, готовы глотать тот и другой, сколько войдет, во всякую данную минуту.

Я скормил раз одному целую палку продажного на базаре опиума и не забуду, с какою жадностью он глотал, не забуду и всей фигуры, всего вида опиумоеда: высокий, донельзя бледный, желтый, он походил скорее на скелет, чем на живого человека; почти не слышал, что кругом его делалось и говорилось, день и ночь мечтал только об опиуме.

Сначала он не обращал внимания на то, что я говорил ему, не отвечал и, вероятно, не слышал; но вот он увидел в моих руках опиум - вдруг лицо его прояснилось, до тех пор бессмысленное, получило выражение: глаза широко раскрылись, ноздри раздулись, он протянул руку и стал шептать: дай, дай... Я не дал сначала, спрятал опиум -тогда скелет этот весь заходил, начал ломаться, кривляться, как ребенок, и все умолял меня: дай бенг, дай бенг!.. (бенг - опиум). Когда я, наконец, подал ему кусок, он схватил его в обе руки и, скорчившись у своей стенки, начал грызть его потихоньку, с наслаждением, зажмуривая глаза, как собака гложет вкусную кость. Скоро он начал как-то странно улыбаться, нашептывать бессвязные слова; временем же судорога передергивала и искривляла его лицо...

Он сгрыз уже половину, когда близ него сидевший опиумоед, давно уже с завистью смотревший на предпочтение, оказанное мною скелету, вдруг вырвал у него остальное и в одну секунду положил себе в рот. Что сделалось с бедным скелетом? Он бросился на своего товарища, повалил его и начал всячески теребить, бешено приговаривая: «Отдай, отдай, говорю!» Я думал, что он ему 440 выворотит скулу...

В истории трезвеннической субкультуры обязательно должна быть отмечена роль выдающегося отечественного ученого, изобретателя и философа Константина Эдуардовича Циолковского (1857-1935). Антиалкогольные взгляды четко высказывал сам «отец космонавтики»: «В течение 70 лет я ни разу не страдал [19]

галлюцинациями, вина никогда не пил и возбуждающих средств никогда не принимал (даже не курил)».[20] Дочь Константина Эдуардовича вспоминала, как принимали гостей в их доме: «Мама пекла пироги, был торжественный чай с вареньем. Вина никогда не подавалось. Пустых разговоров, даже за праздничным столом, отец не любил». В советскую эпоху имя К.Э. Циолковского пользовалось широчайшей известностью, но лишь в связи с его идеями в области космонавтики. С времен перестройки он признан как оригинальный мыслитель, и только менее десяти лет стал знаковой фигурой трезвенничества. Новый взгляд популяризировала биография мыслителя, вышедшая в серии ЖЗЛ. Ее автор В.Н.Демин подчеркнул связь наследия русского космизма с утверждением общественного здоровья. Например, большое влияние на Циолковского оказал видный отечественный философ Николай Федорович Федоров (1828-1903): «В освоении Космоса Федоров первым увидел глубокий гуманистический смысл. По его мнению, отрешение от земных забот и беспрестанных конфликтов, переключение внимания и усилий на выход в межзвездное пространство избавят человечество от угрозы постоянных наземных войн (что, кстати, не подтвердилось: осуществление космических программ в середине XX века шло в русле подготовки к ракетно-ядерной войне). Кроме того, развитие космического чувства и направленность его на «реальный переход в иные миры» - вернейший залог избавления людей от вредных 443 пристрастии вроде пьянства и наркомании» ~

Антон Павлович Чехов (1860-1904) - русский писатель и драматург, творчество которого с начала XX века пользуется мировой известностью. Художественные открытия Чехова оказали огромное влияние на литературу и театр. Его драматические произведения, переведенные на множество языков, стали неотъемлемой частью мирового театрального репертуара.

Исключительно важно эссе Чехова «Шампанское», ибо оно разоблачает «напиток», которые многие граждане считали век назад и считают сейчас безобидным, а некоторые даже обязательным атрибутом новогоднего застолья:

«Не верьте шампанскому... Оно искрится, как алмаз, прозрачно, как лесной ручей, сладко, как нектар; ценится оно дороже, чем труд

рабочего, песнь поэта, ласка женщины, но... подальше от него! Шампанское - это блестящая кокотка, мешающая прелесть свою с ложью и наглостью Гоморры, это позлащенный гроб, полный костей мертвых и всякия нечистоты. Человек пьет его только в часы скорби, печали и оптического обмана.

Он пьет его, когда бывает богат, пресыщен, то есть когда ему пробраться к свету так же трудно, как верблюду пролезть сквозь игольное ушко.

Оно есть вино укравших кассиров, альфонсов, безуздых саврасов, кокоток... Где пьяный разгул, разврат, объегоривание ближнего, торжество гешефта, там прежде всего ищите шампанского. Платят за него не трудовые деньги, а шальные, лишние, бешеные, часто чужие...

Вступая на скользкий путь, женщина всегда начинает с шампанского, - потому-то оно и шипит, как змея, соблазнившая Еву!

Пьют его, обручаясь и женясь, когда за две-три иллюзии принимают на себя тяжелые вериги на всю жизнь.

Пьют его на юбилеях, разбавляя лестью и водянистыми речами, за здоровье юбиляра, стоящего обыкновенно уже одною ногою в могиле.

Когда вы умерли, его пьют ваши родственники от радости, что вы оставили им наследство.

Пьют его при встрече Нового года: с бокалами в руках кричат ему «ура» в полной уверенности, что ровно через 12 месяцев дадут этому году по шее и начихают ему на голову.

Короче, где радость по заказу, где купленный восторг, лесть, словоблудие, где пресыщение, тунеядство и свинство, там вы всегда найдете вдову Клико. Нет, подальше от шампанского!»[21]

Сомнения в искренности «антишампанского» эссе может посеять бокал шипучего изделия, который А.П.Чехов попросил перед смертью (факт, вырванный из контекста, изложен даже в книге «Чехов» из серии ЖЗЛ). Однако современным российским ученым осуществлена точная интепретация сего якобы пропитейного эпизода из жизни великого драматурга: «Вот как рассказывает о последних минутах своего мужа Ольга Леонардовна Книппер-Чехова: «В начале

ночи он проснулся и первый раз в жизни сам попросил послать за доктором...

Пришел доктор, велел дать шампанского (обратите внимание: нет «умирающему» - С.Ш.). Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки (он очень мало знал по-немецки): «Ich sterbe...» («Я умираю» - С.Ш.).

Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского...», покойно выпил все до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда... И страшную тишину ночи нарушала только как вихрь ворвавшаяся огромных размеров черная ночная бабочка, которая мучительно билась о горящие электрические лампочки и металась по комнате».

Нужно объяснить, откуда взялось именно шампанское.

Оказывается, у врачей есть тайный от остальной публики ритуал. Врач-лекарь не произносит врачу-пациенту диагноз-приговор. Он велит ... подать шампанского, что и означает: «Вы - при смерти». Своим приказанием врач немецкого городка Баденвейлера в ночь на 2/15 июля 1904 года лишь подтвердил, что предугадывал и предощущал сам Антон Павлович. ...

Таковы обстоятельства события, которые винолюбы толкуют как доказательство обожания шампанского великим русским 446 писателем».

Выдающийся российский поэт Николай Гумилев (1886-1921), трагически погибший в большевистских застенках, стал хорошо известен российскому читателю со времен Перестройки. Он добровольцем, невзирая на «белый билет», ушел на войну. За храбрость он был награжден Георгиевскими крестами 4-й и 3-й степени, а после производства в офицеры - орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, а в самом конце войны - орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом. В письме своему другу он писал о впечатлениях от Первой мировой войны: «В общем я могу сказать, что это - лучшее время моей жизни. Оно несколько напоминает мои абиссинские эскапады, но менее лирично и волнует гораздо больше. Почти каждый день быть под обстрелом, слышать визг шрапнели, щелканье винтовок, направленных на тебя, - я думаю, [22]

такое наслаждение испытывает закоренелый пьяница перед бутылкой 447 очень старого крепкого коньяка»

Антинаркотическую альтернативу характеризует собой начало стихотворения Н.Гумилева «В библиотеке»:

«О, пожелтевшие листы

В стенах вечерних библиотек,

Когда раздумья так чисты,

А пыль пьянее, чем наркотик!

Мне нынче труден мой урок,

Куда от странной грезы деться,

Я отыскал сейчас цветок

В процессе древнем Жиль де Реца».[23]

Текст Гумилева однозначен: удовольствие, эйфория от приобщения к тайнам средневековья куда сильнее, чем наркотическое 449 опьянение.

Противоборство по алкогольным вопросам находит отражение и в музыке. Великий расцвет российского музыкального искусства во второй половине XIX века воплотился не только в «Князе Игоре». Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844-1908) был автором пятнадцати опер и множества других музыкальных произведений, но «Вершиной творчества композитора по праву считается его предпоследняя опера «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Сюжет оперы был построен на изучении древнерусских источников. Для истории утверждения ПКП важен «ярко индивидуальный образ - Гришка Кутерьма. Его нравственное падение стремительно и неотвратимо. Подобно знаменитому «молодцу» из древнерусской «Повести о Горе-Злосчастии», он проходит путь от гульбы и пьянства к страшной измене, продав свою

душу дьяволу. В финале оперы отступнику воздается по делам -Гришка сходит с ума».[24]

На местах шли те же процессы, что и в стране в целом. С конца XIX века в Казанской губернии сначала в столице региона, а потом и в жизни десятков его городов и сел властно заявила о себе социальная инновация - трезвенническая субкультура.

Родившаяся в июле 1892 года принципиально новая общественная организация - Казанское общество трезвости (далее КОТ) - быстро стала властителем дум политической и интеллектуальной элиты.

Бессменным председателем КОТ был Александр Титович Соловьев, директор Университетской типографией. Главным врачом больницы Казанского общества трезвости был профессор Ливерий Осипович Даркшевич. Выдающийся русский и советский невролог, автор первого в России трехтомного «Курса нервных болезней», Л.О. Даркшевич описал ядро задней спайки головного мозга (ядро Даркшевича), ход волокон задних корешков до клеток кларкова столба, ход волокон, направляющихся из ядер Голля и Бурдаха в составе веревчатых тел; вторичную (ретроградную, клеткостремительную) дегенерацию задних столбов и условия ее развития, дегенерацию задних столбов как следствие первоначального поражения конского хвоста или других корешков, в частности, при спинной сухотке. Он исследовал ядро добавочного виллизиева нерва, описал возвращающийся паралич глазодвигательного нерва, указав на сосудистый характер процесса, привел доказательства рефлекторного механизма артрогенных мышечных атрофий и вегетативных нарушений при поражениях периферической нервной системы. Очень велик был вклад в востоковедение Николая Федоровича Катанова, секретаря и затем товарища председателя (то есть, по нынешней терминологии «заместителя председателя») КОТ. 15 декабря 1907 года Совет Казанского университета присвоил ему степень доктора сравнительного языкознания за научный труд «Образцы народной литературы». Н.Ф.Катанова признали многие иностранные научные общества, избравшие его действительным членом: Международное общество наук и литератур в г.Левене

(Бельгия), венгерское этнографическое общество в Будапеште, Гельсингфорское финно-угорское общество; в России он был членом свыше десяти обществ и комитетов[25]. Ныне имя Н.Ф.Катанова носит университет в Абакане, столице Хакасии.

Участвовал в работе КОТ будущий выдающийся химик, академик Александр Ерминингельдович Арбузов (1877 - 1968), а его отец Ерминингельд Владимирович Арбузов (1855 - 1924) в 1904 году был даже избран председателем Арбузово-Баранского отдела КОТ.

За четверть века существования КОТ (1892-1917) его почетными членами являлись губернаторы Казанской губернии той эпохи: П.А.Полторацкий (1889-1904), М.В.Стрижевский (1906-1913), П.М.Боярский (1913-1917).

Проектная история КОТ в последние 15 лет подвергается

455 тщательному изучению , недостаточно осмысливается однако субкультурные основы деятельности КОТ.

Если рассматривать субкультуру как единство ценностей, ритуалов и символов, то следует признать, что руководители КОТ осуществляли ее строительство весьма эффективно (пусть и не формулируя четко в программных документах такой задачи).

Трезвость утверждалась как патриотическая ценность. Хрестоматийной стала формулировка из книги Ю.Кононовича, выдержавшей много изданий до революции и переизданий в виде самиздата в конце XX века: “Затевать великие реформы и оставлять народ гнить в пьянстве - все равно, что шить бисером по гнилому полотну. У нас думают, что корень наших бедствий - это недостатки государственного строя. Но при всех недостатках, этот строй не мог

бы так измотать народ, как измотала его чисто физическая отрава -водка”.[26]

Трезвость как этническая ценность успешно пропагандировалась филологическими изысканиями Н.Ф.Катанова. Многими тысячами микролистовок формата А6 распространялись в начале XXI века «Татарские рассказы о вреде пьянства», выявленные еще в конце позапрошлого века: «Существует предание такого рода. Если какой-нибудь пьяница умрет без покаяния, то в день воскресения мертвых ему в руки подадут один стакан, наполненный гноем и сукровицей, и скажут: ’’Выпей это!” Он будет отказываться, но наконец волей-неволей должен будет выпить поданный стакан. Как только он выпьет, тело его вспучится, а кожа с лица его будет обрываться кусочками и падать на землю; потом он будет отправлен в ад. Существует предание, идущее от Мухаммеда: ’’если пьяница не бросит пьянства, а прелюбодей прелюбодеяния, то вера в бога оставит их сердца и будет висеть над их головами, подобно облаку до тех пор, пока они не оставят вина и прелюбодеяния. Халиф Али сказал: ’’если вылить в море один стакан вина; если море, волнуясь, будет заливаться на берег; если на этом залитом морем месте вырастет трава; если эту траву съест овца и если эту овцу заколоть, а мясо ее сварить, то я не стану есть этого мяса. А брошу его собакам”. Из этого ясно следует, сын мой, что, если пьяница умрет без покаяния, то он будет брошен на съедение адским собакам».

Осознание трезвости как эстетической ценности проявилось в искусствоведческих работах, самой востребованной из которых в конце XX века стал очерк о творчестве ... А.С.Пушкина!

Материальной базой строящейся субкультуры стала помощь деловых людей. Одним из первых меценатов стал А.С. Баташев, пожертвовавший на общество астрономическую сумму - 1200 (тысячу двести) рублей! В роли благотворителей выступали известные казанские купцы В.Ф.Булыгин, И.К.Крестовников, Я.Ф.Шамов и П.В.Щетинкин. Пожертвования осуществляли премьер-министр П.А.Столыпин, Иоанн Кронштадский и даже вдовствующая

императрица Мария Федоровна. Помощь трезвенникам выражалась в разной форме, как в денежном эквиваленте, такт и в книгах и продукты, предназначавшихся для благотворительных учреждений КОТ. Например, рыботроговец В.И.Гудочкин прислал бочку малосольных судаков.[27] В 1895г. госпожа Курбатова пожертвовала в библиотеку КОТ до 150 книг..

В фундаментальном исследовании по истории столицы Татарстана зафиксировано: «В 1900 г. в Казани выходило 21 издание, среди которых главенствующее положение занимали газеты «Казанский телеграф», «Волжский вестник», «Казанские губернские ведомости» и журнал «Деятель». Заслуживало уточнения, что данный «главенствующий журнал» издавало КОТ!

С начала XX века руководители КОТ стали внедрять трезвеннические ритуалы в городском и региональном масштабе. Собрания общества проводились ежемесячно, по воскресеньям, после первого числа. Общее собрание проводилось в январе. При необходимости, по особому приглашению председателя, проводились экстренные заседания.

Наибольшим инновационным потенциалом обладали Праздники трезвости. Парадоксальная формула мероприятия порывала с базисной алкогольной эмоцией: связи праздничных событий с употреблением алкогольных изделий. Самым масштабным стал весенний Праздник трезвости 1914 года.

Он был проведен в Казани 8 и 9 апреля. Как сообщает городская пресса той эпохи: «... 8-го апреля... во всех соборах, церквях и монастырях г. Казани были отслужены всенощные бдения, а священниками храмов объяснялось народу великое значение праздника и раздавались книжки против пьянства... Перед богослужениями в церквях все трактиры, пивные и казенные винные лавки были закрыты (выделено - С.К.). На другой день, 9-го апреля, к 11 часам все крестные ходы пришли на указанную площадь (Ивановскую - С.К.) и разместились на особо устроенном деревянном помосте...началось молебствие. Благодаря тихой и ясной

погоде площадь была усеяна молящимися, немало было и магометан, явившихся посмотреть на редкую и торжественную церковную церемонию. По окончании молебствия на Ивановской площади крестные ходы пошли обратно к своим приходским церквям, а с ними стал расходиться и народ. В это время заиграла военная духовая музыка «Коль славен наш Господь на Сионе», звонко загудели колокола на церквях; хор трезвенников, сопровождаемый большой толпою народа, направился по улицам: Воскресенской, Черноозерской, Покровской и Грузинской, причем на театральной площади им было исполнено также «коль славен». Весьма сочувственно отнеслось к празднику трезвости и акцизное ведомство. По распоряжению управляющего акцизными сборами Казанской губернии, с 5 часов вечера 8 апреля и во весь день 9-го числа повсеместно в губернии была прекращена торговля крепкими напитками во всех питейных заведениях; выносная торговля была также запрещена, а за точным исполнением этого распоряжения были на этот раз назначены особые надзиратели ...». Власть действительно отнеслась «сочувственно» к проведению праздника в масштабах губернии, если учитывать, что и не все губернаторы дали разрешение на проведение праздника в своих губерниях, казне убыток, да и комиссия по устройству праздника скромно просила «закрыть питейные заведения города во время крестных ходов». Однако вернемся к событиям 9-е апреля 1914 года. В течение дня и вечером «чтения» о вреде пьянства проводились во всех учебных заведениях Казани, воинских частях, в ночлежном приюте и чайностоловой Казанского общества трезвости, в Суконной слободе в школе Софронова. Заводчики Алафузовы предложили свой театр для устройства чтений, и «слушателей было так много, что не все желающие могли поместиться. Театр был полон, читал председатель (казанского общества трезвости) А.Т. Соловьев, студент Духовной академии Бакалдин и священник Н.М. Троицкий». Попечительством о народной трезвости были устроены чтения в Гоголевском театре, после которых был показан спектакль, после чтений в Некрасовской читальне был устроен концерт. Не был обойден вниманием и казенный винный склад - и там состоялись встречи и беседы.

Популярность трезвеннической субкультуры на рубеже позапрошлого и прошлого века отразила карта «Казанское общество

1

Коваль С.Н. Подготовка и проведение в Казани 2-го Всероссийского праздника Трезвости 8-9 апреля 1914 года И Феникс, 2005, № 8, С. 2-3.

трезвости и его 61 отдел», впервые опубликованная в журнале «Деятель» в 1900 году, а затем многократно переизданная в постсоветскую эпоху. Согласно данной карте, трезвеннические ячейки существовали даже в небольших населенных пунктах, таких как Моркваши (с 18 сентября 1896 года), Верхний Услон (с 10 марта 1899 года), Билярск (с 1 апреля 1899 года) и во многих других.

Казанские трезвенники пользовались признанием российской и международной общественности. В 1909 году КОТ участвовало в Московской выставке комитета грамотности и получило почетный отзыв. В 1911 году деятельность общества была представлена на всемирной выставке в Турине, там оно получило “большую премию”, а председатель общества А.Т.Соловьев был награжден серебряной медалью.

Четвертьвековая деятельность КОТ существенно изменила духовную ситуацию в Казанской губернии. В регионе сформировалась влиятельная трезвенническая субкультура. Введение в 1914 году так называемого «сухого закона» было в целом благожелательно встречено населением. Новейшие изыскания подтвердили отсутствие массовых форм протеста, сопоставимых с перекрытием улиц Казани в конце 80-х годов XX века или с гигантскими очередями за спиртным в середине 80-х гг. XX века. В этом несомненная заслуга региональных культурных, экономических и политических элит.

Выводы

Ситуация в сфере общественного здоровья отразила благодетельные последствия реформ 60-70-х годов. Возникновение массы самодеятельных организаций составило живую конкурентную среду для разных моделей образов жизни. Высокая культура, развернув плечи, быстро проявила свой мало алкогольный потенциал. Если в первой половине XIX века величайший русский поэт А.С. Пушкин похвалил человека, вступающего в общество трезвости, то теперь, влиятельнейший литературный критик Н.А. Добролюбов в большом историко-социологическом очерке на несколько десятков страниц зафиксировал опыт Первого российского массового трезвеннического движения, а самый известный в мире российский писатель - Л.Н. Толстой - создал трезвенническую организацию.

Формирующаяся субкультура вобрала в себя мастеров разных сфер: литераторов, педагогов, художников, ученых-обществоведов и

464 Эйфория, 1999, № 9. Феникс, 2002, № 9, С. 5-6. Эйфория, 2010, №1. ученых-естественников, представителей управленческой элиты и военнослужащих. Безалкогольной порыв элиты нашел свою массовую базу в многочисленных трезвеннических организациях города и деревни.

Отсутствие высоко развитого ПКП в российской культуре обусловило ее большую устойчивость по отношению к новым ПАВ.

В Англии в это время появляется один самых популярных героев детективного жанра - Шерлок Холмс, который без проблем употребляет кокаин. В России из под пера и кисти титанов культуры возникают образы, осуждающие употребление нелегальных ныне наркотиков (Л.Тол стой, В.Верещагин) или предлагающих им социально более ценную альтернативу (Н.Гумилев).

Однако трезвенническая субкультура не приобрела необратимого характера. Если ИОГТ в США пережила Гражданскую войну 1861-1865 гг., а Женский союз Германии за безалкогольную культуру - национал-социалистическую диктатуру, российские трезвеннические сообщества прекращают свою деятельность в 1917-1918гг.

Прекращена была практика трезвеннических обрядов, в частности, Праздников трезвости.

Полностью разрушенной оказалась символическая база привлекательной безалкогольной субкультуры. В отличие от обрядовой стороны, которая сейчас возрождается (пусть и с очень большим трудом), многие ее материалы не подлежат восстановлению.

Можно утверждать с абсолютной уверенностью, что КОТ, уделявшее столь значительное внимание организации безалкогольных чайных, имела в качестве носителя трезвеннической символики посуду. Именно так обстояло дело в родственных зарубежных 465 организациях. '

С очень большой долей вероятности можно предположить, что имели место и оказались утраченными разнообразные инструменты социально ценного структурирования свободного времени (настольные игры с идеологической антиалкогольной нагрузкой). Таковые, например, имелись даже в католических обществах

465 Образцы посуды ИОГТ представлены ныне в музее в Гузуме (Земля Шлезвиг-Гольштейн, Германия). См. Das deutsche Guttempler-museum. -Husum, 2003.- S. 42, 50.

трезвости Нидерландов (в целом протестантской страны).[28] Данная 467 потеря весьма существенна в свете игровой теории культуры.

Ничем иным, кроме горькой иронии истории может интерпретироваться выставка трезвеннических значков в Казани в 2006 году, на который старейшим экспонатом являлся ... значок из Германии 1926 года. Старейший отечественный материал, представленный значком из Казани (!), был почти на шесть десятилетий моложе. Под исполнение принципа «...мы разрушим до основанья, а затем...» попала вся трезвенническая символика региона. От медали КОТ остался лозунг «Водка сильна, но сильнее воля своя». Изображение с медали ныне неизвестно. 33-й пункт Устава КОТ включал в себя положение: «члены Общества могут носить в виде брелока на часовой цепочке значок Общества». Как выглядел этот значок, остается теперь только гадать!

  • [1] Позднее И.Северянин воспринимался и критиковался как одна из наиболее важных фигур алкоголизации: «А Северянин И в эти И разливы струн // и флейтин // влез // прейскурантом вин: // «Как хорошо в буфете // пить крем-дэ-мандарин» (Маяковский В.В. Собрание сочинений в двенадцати томах. Т. 5. - М.: Правда, 1978. - С. 80). 2 Игорь Северянин. Ананасы в шампанском (Стихотворения 1903-1915 гг.) http://lib.ru/POEZIQ/SEWERYANIN/pineapples.txt 3 Игорь Северянин. Ананасы в шампанском (Стихотворения 1903-1915 гг.) http://lib.ru/POEZIQ/SEWERYANIN/pineapples.txt
  • [2] Игорь Северянин. Ананасы в шампанском (Стихотворения 1903-1915 гг.) http://lib.ru/POEZIQ/SEWERYANIN/pineapples.txt 2
  • [3] Полный текст либретто см.: http://libretto-oper.ru/borodin/knyaz-igor Алкогольные составляющие либретто см. Приложение № 3. 2 Перечень, конечно, далеко не полный, но он дает представление о многообразии тем и сюжетов, связанных с ПАВ. 3 Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - М.: Советский художник. 1990. - Илл. 113.
  • [4] Пиросмани // Художественная галерея, 2008, № 171, С. 21. 2 Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - Илл. 39. 3 Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - Илл. 49. 4 Пиросмани И Художественная галерея, 2008, № 171, С. 26. 5 Рябушкин // Художественная галерея, 2007, № 164, С. 26. 6 Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - С. 15. 7 Пиросмани // Художественная галерея, 2008, № 171, С. 25. 8 Пиросмани // Художественная галерея, 2008, № 171, С. 20. 9 Перов // Художественная галерея, 2006, № 118, С. 27. 10 Коровин // Художественная галерея, 2008, № 173, С. 25. 11 Суриков // Художественная галерея, 2005, № 52, С. 14-19.
  • [5] Суриков // Художественная галерея, 2005, № 52, С. 19. 2 Ге // Художественная галерея, 2007, № 133, С. 26. 3 Головин // Художественная галерея, 2007, № 132, С. 14-19. 4 Репин И Художественная галерея, 2005, № 36, С. 8-9. 5 Перов // Художественная галерея, 2006, № 118, С. 6-7. 6 Саврасов // Художественная галерея, 2006, № 81, С. 1. 7 Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - С. 112.
  • [6] Поспелов Г.Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. - С. 132. 2 Курукин И.В., Никулина Е.А. Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина. - С. 206. 3 Курукин И.В. Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина / И.В.Курукин, Е.А.Никулина. - М.: ACT: ЛЮКС, 2007. -вкладыш иллюстраций между страницами 160 и 161. 4 Заболоцкий Н.А. Ранние годы / Не позволяй душе лениться. - М.: Эксмо, 2004. - С.347.
  • [7] Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - М.: ЭКСМО, 2006. - С. 19 - 142. 2 Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 42. 3 Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 54. 4 Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 91. 5 Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 92. 6 Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 38.
  • [8] Шаламов В.Т. Четвертая Вологда / Колымские рассказы. - С. 30. 2 Некрасов Н.А. Кому на Руси жить хорошо / Собрание сочинений в четырех томах. - Т.З. - М.: Издательство «Правда», 1979. - С. 44. 3 Margolina S., Laskowski S. Wodka. - Zuerich: Vontobel-Stiftung, 2004. - S.35.
  • [9] Аким Егорович (Корнеев) Карнеев www.krymology.info/index.php/KapHeeB,_AKHM_EropoBH4 2 Данное произведение нередко называют статьей, но при переводе его в требования по оформлению современных дипломов, получится текст сопоставимый по объему с хорошим дипломо гуманитарного профиля. По жанру оно ближе всего к историко-социологическому очерку: Добролюбов Н.А. Народное дело. Распространение обществ трезвости И Эйфория, 2008, №3 (117), 40с. 3 Репин И.Е. Далекое близкое. - Л.: Художник РСФСР, 1986. - С. 406.
  • [10] Репин И.Е. Далекое близкое. - Л.: Художник РСФСР, 1986. - С. 389. 2 Согласие против пьянства: документы и материалы // Эйфория, 2007, №3 (113), С.6. 3 Согласие против пьянства: документы и материалы. - С.7-28.
  • [11] Толстой Л.Н. Для чего люди одурманиваются? http://www.miroslavie.ru/optimalist/tols 1 .htm
  • [12] Толстой Л.Н. Собрание сочинений в 22-х томах. - М: Художественная литература, 1978-1985. Тираж первого тома составлял миллион (!) экземпляров, заключительного 905 тысяч.
  • [13] “ Толстой Л.Н. Юность / Собрание сочинений в 22-х томах. Т.1. - С. 223.
  • [14] Толстой Л.Н. Юность / Собр. соч. в 22-х томах. Т.1. - С.314-315.
  • [15] Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.4. - М: Художественная литература, 1979,- С. 106. 2 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.5. - С. 195 3 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.5. - С.221 4 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.5.- С.223. 5 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.5. - С.224. 6 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.5. - С.227.
  • [16] Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.7. - С. 30. 2 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.7. - С.272. 3 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.6. - С. 396 4 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.4. - С.41.
  • [17] Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.4. - С. 154. 2 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.6 - С. 216. 3 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах, т.6.- С. 213. 4 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах. Т.5.- С.214. 5 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах. Т.5. - С. 215-216. 6 Толстой Л.Н. Война и мир / Собрание сочинений в 22-х томах. T.5.- С.202.
  • [18] Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. -С.346. 2 Толстой Л.Н. Анна Каренина / Собрание сочинений в 22-х томах. Т. 9. -С.363-364. 3 Антонова З.В. Тема опиума в творчества В.В. Верещагина// «В.В. Верещагин и проблемы социально-экономического и культурного развития России конца XIX - начала XX веков» - Череповец. - 2009 - С. 49-55. http://www.booksite.ru/vereschagin/6_17.html 4 Одна из самых качественных репродукций представлена в альбоме Брук Я. Василий Верещагин. - М.: Сканрус, 2004. - С.8. Также см. Верещагин // Художественная галерея, 2007, № 137, С. 26. 5 Завадская Е.В. Василий Васильевич Верещагин. - М.: Искусство, 1986. -С. 48.
  • [19] http://www.booksite.rU/vereschagin/6 17.html
  • [20] Цит. по Демин В.Н. Циолковский. - М.: Молодая гвардия, 2005. - С. 14. 2 Цит. по Демин В.Н. Циолковский. - М.: Молодая гвардия, 2005. - С. 78. 3 Демин В.Н. Циолковский. - М.: Молодая гвардия, 2005. - С. 47.
  • [21] Чехов А.П. Беседа пьяного с трезвым чертом. - С. 137-138. 2 Бердников Г.П. Чехов. - М.: Молодая гвардия, 1974. - С. 503.
  • [22] 446 Шевердин С.Н. Вдова Клико (в трех частях) // Феникс, 2002, № 1 (110), С. 12.
  • [23] Полушин В.Л. Николай Гумилев: Жизнь расстрелянного поэта. - М.: Молодая гвардия, 2006. - С. 455-456. 2 Гумилев Н.С. Стихотворения и поэмы . - Л.: Советский писатель, 1988. -С. 124-126. 3 Данное наблюдение поэта тем более ценно, что лично он трезвенником не являлся. «Прекрасно в нас влюбленное вино» - провозглашает лирической герой поэта (Гумилев Н.С. Стихотворения и поэмы. - С. 329). А одно из самых его изысканных стихотворений так и называется - «Пьяный дервиш» (Гумилев Н.С. Стихотворения и поэмы . - С.335). 4 Рапацкая Л. А. История русской музыки от Древней Руси до «Серебрянного века». - М.: ВЛАДОС, 2001. - С. 236.
  • [24] Рапацкая Л. А. История русской музыки от Древней Руси до «Серебрянного века». - М.: ВЛАДОС, 2001. - С. 239. 2 Хусниева Р. Профессор Ливерий Осипович Даркшевич // Феникс, 2002, № 2, С. 7.
  • [25] Словарь оптималиста (составитель Е.Батраков). 2-е изд. - Абакан, 2003. -С.15. 2 Алексеева Л.В. К вопросу об участии в трезвенническом движении А.Е.Арбузова (из истории Арбузово-Баранского отдела «Казанского Общества Трезвости») / Третьи традиционные чтения // Эйфория, 2012, №1 (123), С.20. 3 Ловчев В.М. Трезвеннические традиции Казани // Эйфория, 1996, № 5. Казанское общество трезвости: документы и материалы И Эйфория, 2000, № 6. Начиная с рубежа тысячелетий история КОТ освещается в многочисленных фундаментальных исследованиях И.Е.Алексеева, в том числе Алексеев И.Е. «Во имя Христа и во славу Государеву (история «Казанского общества трезвости» и Казанского отдела «Русского Собрания» в кратких очерках, документах и комментариях к ним)». Часть 1. Казань, 2003.-304 с. и др.
  • [26] Кононович Ю. Пьянство хуже смерти. Трезвые мысли о нашем всенародном несчастии. Казань: Типография Императорского Университета, 1914.-С.2. 2 Перевод Н.Ф.Катанова. - Деятель, 1896, № 11, с. 593. 3 Соболевский А.В., Пушкин о спиртных напитках // Деятель, 1900, № 6 - 7, с. 252-261.
  • [27] Алексеев И.Е. «Во имя Христа и во славу Государеву. - С. 42, 74, 33. 2 Деятель, 1896, № 3, С. 183. 3 История Казани. Книга 1. - Казань: Таткнигоиздат., 1988. - С. 291. 4 К сожалению, мировая война сузила возможности проведения таких праздников, а 1917 год насильственно прервал традицию на долгих восемь десятилетий.
  • [28] Поле для “Onthhoedersspel”, т.е. для «Трезвеннической игры», можно увидеть в книге Dois С. De Geesel der eeuw. Katolieke drankbestrijding in Nederland 1852-1945. - Zaltbommel: Aprilis, 2007. - P. 87. Судя no репродукции, основой «Onthhoedersspel» было движение по двум маршрутам, скорость которых определялась набором случайных чисел (скорее всего, их определял инструмент, родственный нашему кубику с числами от одного до шести. Побеждал игрок, первым достигший цели. Трезвеннический маршрут имел несколько полей, ускорявших движения игрока (Сбербанк, катание на велосипедах, молодежные путешествия и т.п.), Алкогольный маршрут пройти было сложнее, ибо имелись поля «Тюрьма», «Полицейский участок» и т.п. 2 Хейзинга Й. Homo ludens. Человек играющий. - СПб: Издательский Дом «Азбука-классика», 2007. - 382с. 3 Само сохранение этого лозунга стало очень важным фактором общественного здоровья. Он многократно использовался в устной и письменной пропаганде в постсоветском Татарстане. О его использовании в 90-х годах прошлого века и в начале нулевых годов нашего века см. Ловчев В.М. «Водка сильна, но сильнее воля своя!» (Трезвеннические традиции Казани в контексте общероссийских антиалкогольных добровольческих инициатив) // Эйфория, 2003, № 9, С. 11. 4 Устав Казанского общества трезвости / Казанское общество трезвости: документы и материалы // Эйфория, 2000, № 7, С. 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >