Особое церковное служение

Священное Писание

Если человек получает откровение, переживает его, оказывается им захвачен, то он просто не может не говорить об этом откровении, не выражать его каким-либо образом. Такая передача откровения совершается, прежде всего, в устной форме. Устная форма является не только первой, но и самой естественной формой для провозглашения Евангелия. Устная форма подразумевает живой человеческий голос, живую встречу человеческих личностей, живое свидетельство, «адресное» возвещение Евангелия конкретному человеку. Поэтому именно такая форма является наиболее верной. Евангелие нужно возвещать не вообще, не абстрактно всем людям, а конкретным людям в конкретной ситуации. Поэтому и необходима в христианской церкви проповедь.

Письменная фиксация Евангелия является компромиссом. В ходе устной проповеди все больше возникает заблуждений и искажений, которым нужно противопоставить нечто основательное. Чтобы избежать опасности, необходимо иметь набор письменных свидетельств, которые служили бы мерой и масштабом всякого дальнейшего устного провозвестия. Слово «канон», как известно, означает «измерительный шнур». Таким образом, в христианской церкви постепенно сформировался канон библейских писаний. В большей или меньшей степени он складывается лишь к 4-му веку, а окончательно, по большому счету, лишь в позднее Средневековье. Задача канона — сохранить идентичность христианской веры, положив в ее основу максимально авторитетное свидетельство об откровении и, тем самым, задав необходимый масштаб христианского провозвестия. Таким масштабом становится набор книг, как созданных в рамках дохристианской иудейской традиции, так и специфически христианских писаний, возникших в ранней церкви. Этот набор книг традиционно именуются Священным Писанием, или Библией.

Согласно евангелическому вероучению, Писание является единственным критерием для оценки вероучения церкви. То есть, Писание стоит выше церкви. Католические и православные богословы обычно возражают следующее: ведь церковь была раньше канона, раньше Библии. Это церковь приняла решение, какие Писания войдут в канон, а какие нет. Получается, церковь стоит выше Писания. Писание — это просто часть церковного предания. Это очень серьезные аргументы. Просто так отмахнуться от них нельзя. Однако нужно помнить, что речь не идет о каком-то официальном и сознательном решении церкви. Просто определенные писания сами постепенно установились в ней как общепринятые. Церковь выступает здесь лишь в роли наблюдателя, она просто констатирует, какие писания сами себя легитимировали путем использования их на богослужении или в повседневной жизни христиан. Церковь после смерти апостолов никогда не существовала без их писаний. Она не заставляла кого-то взять в руки перо и написать то, что ей было угодно. Просто те или иные возникшие внутри церкви писания постепенно признавались всеми верующими или их большинством. Можно сказать и иначе: не канон формировался в церкви, а церковь развивалась вокруг развивающегося канона.

Соответственно, мы не можем рассматривать библейский канон как принципиально и окончательно завершенный, как некую замкнутую и жесткую систему. Стоит обратить внимание на один весьма знаменательный факт: ни одно официальное решение Лютеранской церкви (кстати, как и Православной) не содержит перечня канонических книг Библии. Ограничение канона — это не наше решение. Канон сам устанавливает себя, он складывается сам собой. Канон Писания — это нечто живое и подвижное. Мы не можем его раз и навсегда ограничить. Поэтому в этом отношении существуют и всегда будут существовать определенные свободы. Есть христианские церкви, которые не признают некоторых библейских книг, принятых нами как канонические. Долгое время вообще вся христианская церковь существовала без многих этих книг и не переставала быть от этого христианской. В разных церквях и у разных богословов существует разное отношение к так называемым второканоническим книгам. В том числе и в Лютеранской церкви отношение к ним не определено четко. Получается, что границы христианского канона несколько размыты. И это признак того, что мы имеем дело с чем-то живым, с чем-то, что неподвластно нашей воле и нашим решениям. Таким образом, не во власти церкви устанавливать и ограничивать канон. Он живет по своим собственным законам.

Но, несмотря на эту размытость, лютеранство воспринимает библейский канон (в отличие от церковного предания, церковной традиции, которую мы можем развивать) как нечто данное, от нас не зависимое и не подлежащее нашему контролю.

Теперь рассмотрим вопрос об инспирации, богодухно-венности Писания, очень популярный в среде христиан фундаменталистского толка. Подлинная богодухновен-ность, подлинная инспирация означает не то, что в Писании нет никаких ошибок и неточностей естественнонаучного, исторического плана, и не то, что каждое его слово — безусловная истина во всех аспектах. Нет, бого-духновенность есть не что иное, как воздействие на человека, на автора того или иного библейского писания откровения Божьего в Иисусе Христе. Святой Дух — это, по сути, есть захваченность человека событием Иисуса Христа.

Откровение Иисуса Христа захватывает данного человека, и он, находясь в состоянии такой захваченности, сообщает о нем в письменной форме. (Причем пишет он, будучи человеком своего времени, исходя из своего собственного, не рационалистического, а цельного, не разделяющего субъективное и объективное, мышления). Никакого другого Духа, кроме Святого мы в качестве источника богодухновенности не признаем, а Святой Дух сообщает нам только одно откровение — Евангелие Иисуса Христа. Никакого особого действия Святого Духа на авторов Писания, помимо захваченности Иисусом Христом, быть не может. Все, что Святой Дух делает, — свидетельствует о Христе. На языке традиционного протестантского богословия это называется testimonium Spiritus Sancti internum — внутреннее свидетельство Святого Духа. Без него чтение Писания бесполезно. А Святой Дух «привязан» к слову Евангелия: «Изыми из Писаний Христа, что ты там найдешь?» — спрашивает Лютер.

Однако Писание нуждается в прочтении и интерпретации. Соответственно, нужно задаться вопросом о методе, при помощи которого мы интерпретируем Писание. Сейчас мы можем оставить в стороне размышления о научных методах экзегезы или о творческом толковании Библии в качестве opera aperta («открытого произведения» — термин Умберто Эко), когда она снова и снова по-разному раскрывается в разной ситуации для разных людей. Нам сейчас куда более важен основополагающий подход к пониманию Писания. И здесь можно предложить два взаимосвязанных принципа, выдвинутых еще Лютером и другими реформаторами. Первый: у Писания есть центр, и этим центром является Христос. И второй: Писание истолковывает себя само.

Сначала обсудим вопрос о центре Писания. Библия сформировалась как канон, собранный из самых разных книг. И тем не менее, это один канон. А значит, все эти книги объединяет нечто, что-то проходит через них красной нитью. Однако разнообразие книг показывает, что это единое нечто можно по-разному понимать или истолковывать. Что же это такое? С точки зрения евангелического богословия это — само откровение, совершившееся в Иисусе Христе. Это сам Иисус Христос. Он является центром Писания. Он является той перспективой, исходя из которой, мы можем и должны Писание истолковывать. Исключить из Библии центр, исключить из нее такую перспективу значило бы поставить в ней все на один уровень, и более того, значило бы сделать Библию самостоятельным откровением, наряду с откровением Иисуса Христа, а то и вообще единственным откровением. Тогда бы мы больше верили не в Иисуса Христа, а в Библию. Она была бы спасительной, а не крест Христов. Поэтому мы можем и должны сказать: Библия — это книга, свидетельствующая о Христе, о данном в Нем спасении, — в этом ее цель и смысл. Поэтому понимать и истолковывать ее можно и нужно, только исходя из этого знания о ней. Любое другое истолкование будет намеренным искажением смысла и цели Писания.

Это означает следующее: все высказывания Библии должны проверяться мерою ее центра. Лютер был тем, кто особенно ярко практиковал это. Нам известны его критические отзывы о некоторых библейских книгах, он расставил различные новозаветные писания в несколько ином порядке, чем это было принято до него и чем это принято в других церквях до сих пор. Известны его слова: «Если противники Христа аргументируют против Него при помощи Писания, то мы должны при помощи Христа аргументировать против Писания».

Эти слова, собственно, являются описанием второго важнейшего принципа, названного выше. Писание истолковывает само себя. Это не значит, что мы, подобно, например, Свидетелям Иеговы, должны вооружиться Симфонией и искать места, где встречаются одинаковые слова и выражения, чтобы затем одно место объяснить из другого. Это значит, что мы должны понимать и истолковывать Писание, исходя из его собственного центра, а не из каких-то привнесенных нами критериев.

Поэтому нам очень важно понять, что Писание — это не набор истин, предписаний, инструкций и знаний. Это свидетельство о Христе. Свидетельство, которое осуществляется разными способами, в том числе и при помощи каких-то знаний и инструкций. Однако важны прежде всего не эти конкретные знания и инструкции, а то, носителем чего они являются, а именно, вести о Христе. Поэтому разные части и разные высказывания Писания будут иметь различный авторитет. Ведь в Писании есть места, в которых не проповедуется Христос, в которых не проповедуется, не возвещается дарованное Им прощение и спасение. Такие места должны быть на периферии Писания. Ведь если есть центр, то должна быть и периферия. Задача богословов — уметь отличить их друг от друга.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >